Сапожник

Олег так сильно сдавил Марину в своих руках, что ей стало тяжело дышать. Тем не менее, она не отстранилась, лишь прикрыла глаза, желая окончательно успокоиться. Всё закончилось, и для них закончилось хорошо. По крайней мере, её муж сейчас рядом с ней, без видимых повреждений, крепко стоит на ногах и шепчет на ухо что-то успокаивающее. Для него подобные проявления нежности были очень редкими, но не хотелось задумываться о том, что же его побудило. Марине хотелось сейчас простого успокоения, хотелось, чтобы крепкие объятия супруга излечили от всех невзгод, проблем, спасли нервную систему, которая за последние сутки превратилась в клочья, развеяли неприятную тяжесть в голове. Это не говорила это ему, посмотрела в его глаза, и он понял, в этот момент он как будто проник в её разум, проник в её душу, считывая каждое слово, каждую мысль. Они всегда понимали друг друга без слов, достаточно было лишь пары взглядов. Понимали, но не всегда могли согласиться друг с другом… Ему и самому не хотелось ничего говорить после такого кошмара. Ужасно хотелось домой, к жене, к дочерям, потому что сейчас присутствовало чёткое осознание — все проблемы дома померкнут, если этот дом он никогда больше не увидит… Олег часто задумывался об этом, когда в очередной раз выходил из передряг, но… Сама судьба словно не желала оставлять его в покое, и он уже устал удивляться тому, что с ним происходило. Словно он вынужден расплачиваться за что-то, но пока не понимал — за что. Марина отстранилась первая. Сделала глубокий вдох, аккуратно смахнула слёзы, обняла себя за плечи, посмотрела по сторонам. Вроде бы, всё как всегда — белый халат, коридор Склифа, наполненный голосами, перед ней стоит Олег… Как будто ничего и не было. — Ты сам-то как? — Поинтересовалась, вновь посмотрев на него. Шмыгнула носом. У Олега что-то перевернулось внутри. Марина сейчас не рыдала, даже не плакала, лишь в её глазах, огромных синих озёрах, застыли слёзы, некоторые из них замерли на ресницах. Он снова прижал её к себе, запустил ладонь в растрёпанные волосы. — Ну, чего ты… — Прошептал. — Со мной всё хорошо… Так, отделался лёгким испугом. Но, конечно, стоит поставить одну звезду владельцу этой турбазы… Как-то у них с безопасностью не очень. И синоптики плохо у нас работают, очень плохо. Марина улыбнулась против воли, затем вновь отстранилась и покачала головой. — А ты всё шутишь, Брагин… Не смешно. В следующий раз я тебя никуда не отпущу, — нахмурилась, — будешь выходные с семьей проводить. Ничего страшного, зато безопасно! Тот согласно закивал головой. — Да я и сам как-то уже не горю желанием в такие поездки ездить… Как-то я стал староват, — улыбнулся, пытаясь сбить её напряжение, пытаясь доказать, что с ним всё в порядке, что ей больше не надо за это переживать, потому что если будет нервничать она — это передастся ему, и кто тогда будет их успокаивать? — Ты домой звонила? Сказала? Как там… — Ты с ума что ли сошёл?! — Марина заправила светлую прядку за ухо. — Нет, в смысле, звонить — спросить, как они, звонила. А вот рассказывать про то, как ты ставишь новые рекорды в горнолыжном виде спорта не стала. Слушай, знаешь, по-хорошему надо в суд подавать! Ты вот знал, что даже на нормальных картах нет этой турбазы! Алеников и то со своими связями еле вас нашёл. — Сам за штурвал вертолёта сел? — Пробурчал Олег. — То-то я думаю, почему его так трясло… Марина цокнула языком и махнула рукой. — Как там все остальные? — Она знала, что все живы, и, вроде как, сильно никто не пострадал, поэтому изначально решила не интересоваться — в данном случае отвечала только за Олега. Тот покачал головой. — Павлова ногу повредила, её лавиной накрыло, — почесал затылок, — а вот Нине пришлось прям там рожать… Ну, это ты слышала, наверное. Остальные лёгким испугом отделались. Только вот администратору плохо с сердцем стало, мы её к нам привезли… Хочу вот пойти, осмотреть её. — Конечно, Брагин! Иди, конечно. Она со своим начальником вас чуть не угробила, а тебе надо её спасать. — Марин, — он поморщился, — она же не виновата в этом… У человека инфаркт. Ладно, пойду посмотрю, как она там… Тётка хорошая, мировая, я вас потом обязательно познакомлю, — быстро коснулся губами её носа и направился в сторону смотровой. Та проводила его взглядом и покачала головой. Ничего не меняется. Наверное, стоило сказать спасибо за то, что он первым делом к ней пошёл, а не к своим, уже новым, пациентам. Покачав головой, Марина пошла в свой кабинет — теперь, когда Олег на месте и в доступе, можно было и домой вернуться. Тем более, ей ещё нужно подготовиться и как-то придумать, как рассказать ему о своих подозрениях, о том, что записалась на обследование… На её счастье, было ещё несколько дней в запасе, до момента, когда Юрий назовёт дату.

***

Первый совместный выходной после столь неудачной поездки в горы, семейство Брагиных решило провести дома — не сказать, что в тишине и спокойствии, зато дома, и без посторонних. Даже Люду решили отпустить. Сначала позавтракали, затем посмотрели мультики с Тамарой и Катей, которая периодически улыбалась, а периодически плакала от каких-то громких звуков, и Марине приходилось её укачивать — когда для малышки наступил тихий час, Тамара спать отказалась, поэтому пришлось сесть с ней за стол и порисовать. Олег чувствовал ответственность за примирение двух сторон, поэтому старался максимально участвовать в этом мероприятии. Да и после неудачного отдыха… Что-то как будто изменилось. Теперь, когда он смотрел на свою семью, невольно слышал тот леденящий город, который в одночасье накрыл ту проклятую турбазу. «Как бы вы без меня были, если бы я там остался?» — периодически думал он, но в слух не говорил — Тамара ничего не знала, а лишний раз возвращать Марину в те переживания хотелось меньше всего. Ещё он вспоминал Ирину Фёдоровну и её сына — как она бросилась спасать своего единственного, пусть и непутёвого, но родного человека. Вспоминал, как все его коллеги работали слаженно, во имя спасения друг друга. Ещё ловил себя на мысли, что окажись там с ними Марина, и случись так, что во время лавины они оказались бы отдельно друг от друга, непременно сошёл бы с ума. — Папа, — Вскрикнула Тамара, закончив рисовать очередную кошку, — а может быть мы тоже такую заведем? — Посмотрела внимательно на него. — Тем более, дедушка мне говорил, что я могу взять котёнка… — Малыш, — он устало потёр лицо ладонью — понимал, что на отказ она отреагирует соответствующе, но другого выбора не было. — У меня же аллергия, ты знаешь… И если я бы ещё мог справиться с нею с таблетками, то как быть Катюхе? — Кивнул на вход в спальню. — А у неё тоже может проявиться, потому что она моя дочь… Генетика так работает. Да и в принципе, у детей она часто проявляется, как раз таки на животных. — Но я же тоже твоя дочь, — упрямо заявила она, — и со мной всё нормально! Нет никакой аллергии и ничего у меня не проявлялось! — Опустила взгляд на рисунок и стала рисовать новое животное, концентрируясь на своих действиях. Марина, до этого пребывшая в своих мыслях, прикусила нижнюю губу и бросила взгляд на Олега. Она-то прекрасно понимала — если Тамара, как всем кажется, теряет интерес к диалогу и продолжает заниматься своими делами, значит она снова закрылась ото всех. Тот покачал головой. Тамара, не обращая на них никакого внимания, взяла ещё один карандаш и стала рисовать людей — маму, себя, папу. Даже не подумала о том, чтобы нарисовать других, новых членов своей семьи. Смотря на это, Марина испытала неприятный укол в душе. «Когда уже наконец она будет меня воспринимать… Хотя бы как мачеху, я же в матери ей не напрашиваюсь… Наверное, и правда стоило показать её детскому психологу… Если сами мы не справляемся… А мы не справляемся. Это чудо просто какое-то, что Люда нашла к ней подход! А через полгода надо будет отправить её в школу… И не факт, что в школе учителя и одноклассники найдут к ней подход… О господи, это будут очередные проблемы!» Мотнула головой, не желая больше думать на эту тему. Не любила, конечно, откладывать нависшую тучу на потом, но в этом случае решать проблемы по мере их поступления показалось оптимальным вариантом. — Тома, — пододвинулась к ней ближе, — пойми, мы не можем пока завести котёнка. Олег прав, у него аллергия. Он будет чихать, кашлять… Спать нормально не сможет. — А как же таблетки? — Она по-прежнему не поднимала глаз от рисунка. — Таблетки не всегда помогают… И потом, за котиком надо очень много ухаживать, он же живое существо. Следить за его здоровьем… Давай мы с тобой лучше подумаем про рыбок? Олег посмотрел на неё во все глаза и вовремя прикусил язык — сначала хотел спросить, какого чёрта она вдруг решила завести ещё одно живое существо в доме. Или нескольких… Но промолчал — Марина не просила у него невербально поддержки, а значит поступала так, как считала правильным. — Рыбки… — Тёмно-коричневый карандаш, который секундой ранее рисовал волосы Эммы, замер над бумагой, — нет, рыбок не хочу… Их же погладить нельзя, — перевела взгляд на Марину. Та тепло улыбнулась, аккуратно погладила завела тёмную прядку за ухо, надеясь, что её руку сейчас не оттолкнут. — Так тебе просто хочется кого-то, чтобы погладить? — Спросила, смотря в её глаза. — И чтобы он мяукал! — Тон Тамары потеплел. Она оценила то, что Марина предложила рыбок. Их действительно не хотела, но ведь это не был запрет, это было другое животное, и почему-то это понравилось гораздо больше, чем категоричный отказ отца. Олег улыбнулся, вспомнил, как недавно видел по телевизору рекламу плюшевых кошек, напичканных разной электроникой, которые будут и мяукать и лапами шевелить. — Ладно, давай-ка мы с тобой через неделю сходим и присмотрим тебе игрушку кота… Он будет как настоящий. Так тебя это устраивает? Тамара подумала пару секунд, затем кивнула. — Только я сам выберу! Хочу чёрного котика! Марина лишь покачала головой — теперь, кроме остальных звуков, в квартире будет мяукать механическая кошка, которая лишь сильнее будет нагонять головную боль. «А ведь ещё нужно как-то тебе это рассказать… Потому что обследование уже завтра…» Постаралась избавиться от неприятных мыслей, чтобы не омрачать остаток дня, однако от Олега не укрылось изменившееся выражение её лица. Но сейчас не стал ничего спрашивать — если это связано с желаниями Тамары, лучше разговаривать отдельно от неё.

***

Марина, заведя будильник, забралась под одеяло и прикрыла глаза. Чувствовала, как внутренности скручивает чья-то невидимая рука, мешая нормально дышать — не знала, как сейчас во всём признаться. В этот раз она решила не молчать, но в итоге дотянула до последнего… И ведь тоже не хотела, чтобы так было. Но то сложная смена в Склифе, после которой они пришли, как выжатые лимоны, то важная встреча в министерстве, где пришлось провести несколько часов, доказывая, что нейрохирургические отделение заслуживает новый аппарат магнитно-резонансной томографии, то не совпали смены… А когда сегодняшним утром позвонил Юрий и сказал, что готов сделать кт завтра, Марина едва ли успела уйти в ванную, чтобы не разбудить никого из семьи. Естественно, не хотела портить такой чудесный день, надеялась, что за это время найдёт способ, как по-человечески признаться в том, что происходит, но так и не нашла… Теперь придётся импровизировать, чего Марина очень не любила — всегда старалась следовать плану, намеченному в голове, а в итоге… В итоге жизнь завела её в угол собственной постели, где она, сидя под одеялом, пыталась понять, как рассказать собственному мужу о том, что происходит. А происходили учащающие головные боли, периодически появлялась тошнота, изредка темнело в глазах, пару раз она чуть не упала в Склифе… И Марина понимала, что на переутомление это уже не спишешь — старалась при возможности максимально отдыхать, следила за режимом сна, в перерывах между операциями выходила на улицу, желая вдохнуть свежего, морозного воздуха… Олег тихо зашёл в спальню, аккуратно закрыл за собой дверь — уложил Тамару. Дошёл до маленькой кроватки, убедился, что Катя спит, затем присел на кровать. — Тебя что, перспектива очередной игрушки так смутила что ли? — Посмотрел на Марину. — Да ладно тебе… Зато не будет живую просить, и отнеслась к этому нормально… И чего это тебе захотелось рыбок вдруг завести? Между прочим, с ними тоже полно геморроя, одна чистка аквариума чего стоит… Помнишь, у нас в ординаторской стоял? — Помню, — кивнула она, выпрямилась, поправила волосы, чтобы не лезли в глаза, подтянула колени к подбородку и, сделав глубокий вдох, проговорила: — Брагин, поговорить надо. И не об игрушках. Олег придвинулся ближе. Он прекрасно знал этот тон Марины, и от него стало не по себе. «Но ведь поговорить это не значит, что случился какой-то вопиющий кошмар… Мало ли, что вдруг случилось…» — Ну, — посмотрел в её глаза. — В общем… Ты только не волнуйся, — протараторила — не хотела, чтобы он сейчас же потащил её в какую-нибудь частную клинику. Она и сама могла туда сходить и пройти обследование гораздо раньше, но… Понимала, что Юрий позволит ей некоторые вольности, которые не позволят другие коллеги… Да и всё-таки, несмотря на очевидное понимание, что закрывать на это глаза уже нельзя, хотела это оттянуть… Легко говорить пациентам о том, что нужно сделать одно, другое, пятое, десятое. Другое дело — это понимать это самой. И хоть Марина была достаточно ответственной, сейчас не хотела торопить события. — А я начну волноваться, — серьёзно проговорил Олег, напрягся, — что случилось? Что-то с Томкой? С Катюхой? — В его глазах мелькнул испуг. Марина покачала головой, затем взяла его за руку и слегка сжала ладонь. — Нет… В общем, завтра я еду в Бурденко к Шейнману и делаю кт головного мозга. — Почувствовала, как с души свалился даже не просто тяжёлый камень, а настоящий булыжник. Прикрыла глаза на пару секунд, похвалила себя за то, что всё-таки нашла силы и стала ждать реакцию Олега. Тот мотнул головой, нахмурился. Такая информация была как гром среди ясного неба. — Э… Марин, у нас, между прочим, совсем недавно была диспансеризация, зачем тебе ещё? Понравилось, что ли? — Посмотрел на неё, ожидая реакцию на свою шутку. Как же ему сейчас хотелось, чтобы Марина сказала, что просто хочет пройти полную проверку организма. В конце концов, она так уже делала, и в этом же не было ничего страшного. Только в те моменты он узнавал об этом уже вечером, после того, как всё закончилось, и они оба не видели смысла об этом говорить заранее — простая процедура. Вот только сейчас это была явно не простая процедура — он видел, насколько она сейчас нервничала, и это заставляло думать о плохом. — Брагин… — Марина слегка сползла на постели, прикрыла глаза и в очередной раз глубоко вздохнула. Вот теперь злилась на себя за то, что не сказала ему сразу. За то, что не нашла возможности нормально подумать днём над своими словами… Не хотела его пугать и не хотела ещё сильнее пугаться от его волнений. Была бы её воля — сделала бы всё без него, как тогда, но… Он имеет право знать, если что-то не так, и тогда она просто испугалась. Боялась и сейчас… «Соберись! Соберись, ты взрослая женщина, ты врач в конце концов, он твой муж, и ты его любишь! Ты не имеешь никакого морального права сейчас от него что-то скрывать!» — Да скажешь ты сегодня или нет? — Зашипел он, не выдержав нервного напряжения. — Что случилось? Какие-то симптомы? Что такое, Марин? Или… Или у тебя что-то нашли на диспансеризации? Этого ему хотелось меньше всего. Во-первых, осознавать тот факт, что что-то случилось, во-вторых, прошло уже прилично времени с того момента, как… — Нет, — быстро проговорила она и покачала головой, — в общем, у меня с самого начала года головные боли. Нет, они и раньше были, — пожала плечами, — думала, что переутомление… Но сейчас добавились другие симптомы… Помнишь, когда… Олег подсел ближе к ней. Старался погасить свою внутреннюю панику. «Ну, и что? Голова болит, так сейчас погода такая плохая, у многих она болит, чего теперь сразу…» — хотелось ему сказать, но в глазах Марины видел, что что-то не так. Память услужливо подкинула момент, когда он собирался на эту злосчастную турбазу… — Я помню, — быстро проговорил, затем прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу, тяжело вздохнул. Марина замерла, скомкала пальцами одеяло, внимательно смотря на Олега. Надеялась, что он отреагирует сейчас адекватно. — Почему ты раньше-то не сказала? — Тихо сказал он, несмотря на неё. — Почему только сейчас? Записалась когда? — А вот когда ты на турбазу эту свою ездил, тогда и записалась! — Мгновенно взвинтилась. — Хотела сначала убедиться, что всё нормально, а потом уже… А потом поняла, что ничего не нормально, Брагин. Целую ночь тряслась из-за тебя, а дальше… — Сдула со лба упавшую прядку. — Дальше пошли другие симптомы, — её голос зазвенел, — я уже столько таблеток перепробовала… И ничего не помогает. Заглушает на мгновение… Слабость появилась, ты помнишь, что я будильник переключила? Может быть, конечно, и накручиваю себя… В общем, — выдохнула, стараясь собраться, пожала плечами, — я тебя в известность поставила, дальше ты сам решай, что и как… — Отвернулась от него и легла на кровать. Её сердце отплясывало румбу на остатках нервной системы. Всё то плохое, что она так отчаянно гнала из мыслей, сейчас накрыло с удвоенной силой. Наверное, стоило сказать по-другому, сделать вид, что она не переживает до такой степени, что её просто беспокоит… Но она переживала и силу этих переживаний прочувствовала лишь сейчас, когда призналась Олегу. Тот аккуратно устроился рядом с ней, приобнял за плечо и прижал к себе. Нежно поцеловал куда-то в висок, прикрыл глаза, вдохнув её запах. Видеть Марину такой напуганной и напряженной просто не мог — чувствовал, как всё внутри переворачивается. — Не раскисай, — прошептал, нашёл её ладонь и сжал, — всё будет хорошо. Сама говоришь, что испугалась, перенервничала… Да мало ли, чего там. Витаминки пропьёшь, и всё будет хорошо… Я с тобой завтра поеду. С Шейнманом договорилась? Марина закивала, затем аккуратно развернулась и посмотрела в глаза Олега. Открыла рот и сразу же закрыла — боялась высказать сейчас в слух свои опасения в очередной раз. Чувствовала, как вся броня, с которой она чуть ли не родилась, которая помогла ей пройти многое, сейчас безбожно сыплется. — А если нет, Олег? Что тогда, если нет? — Сглотнула. — Даже не думай, — он слегка повысил голос, — я сказал, что всё будет хорошо, значит всё будет хорошо. — Коснулся губами её лба. Марина не нашлась, что сказать — понимала, как глупо будут звучать её попытки переубедить его, пока она сама ничего не знает. Затихла, прижалась сильнее, желая и дальше ощущать его тепло и его поддержку. Олег медленно вёл ладонью по её плечу, смотря перед собой, переваривая всё услышанное. Одно дело отправлять на всевозможные обследования пациентов, чтобы исключить ту или иную болезнь. Совсем другое — когда дело касается самого родного и близкого человека.

***

Монотонное движение аппарата, сопровождаемое не самыми приятными звуками, немного раздражало. «Двести пятьдесят пять…» — мысленно проговорила Марина — чтобы хоть чем-то себя занять, пыталась отсчитывать секунды. В томографе она не лежала очень давно… Организм проверяла регулярно, но в основном это были её коллеги, а также анализы крови. Это для неё было в порядке вещей, и Олегу говорила об этом между делом. «И сейчас не надо было говорить… Всё же будет нормально… Если бы это было что-то плохое, то я бы обязательно заметила это раньше… Я не могла не заметить… Двести пятьдесят шесть…» Думать о том, что что-то плохое могло долгое время протекать бессимптомно, не хотелось. «Я же сама врач, я не могла допустить что-то такое… Двести пятьдесят семь…» В какой-то момент сбилась со счёта, потому что поддалась своим мыслям и тревогам. Сейчас узнавала Марину, тогда ещё Нарочинскую, которая услышала о миоме… Только сейчас, несмотря на поддержку Олега, несмотря на то, что пережила первую в жизни операцию, несмотря на то, что головной мозг — её профиль, чувствовала себя гораздо растеряннее. Злость совершенно не помогала — собрать себя не могла. Одновременно хотелось уже покинуть томограф и пошевелить затёкшими за это время конечностями, но… Это означало приблизить себя к моменту, когда она узнает свой диагноз… Противный привкус железа, появившийся во рту из-за контрастного вещества, раздражал, телу было по-прежнему жарко. Внезапно очень сильно захотелось домой, к детям. Захотелось снова бросить все силы на то, чтобы Тамара улыбнулась… Захотелось прижать к себе Катю, поцеловать и прошептать, как мама сильно её любит… Захотелось поближе к Олегу, который обязательно найдёт нужные слова… Аппарат, казалось, остановился совершенно внезапно, и послышался голос Юрия — всё закончилось.

***

Во время работы томографа Олег стоял в соседнем помещении и вглядывался в результат, который выводился на экран. — Она тебе симптомы рассказывала? — Поинтересовался у Юрия, затем всё-таки переборол себя и подсел рядом. «Да уж… Когда я говорил тебе, Нарочинская, что я тебя насквозь вижу, я не имел в виду то, что буду смотреть сейчас на твой мозг…» Он старался оставаться беспристрастным, старался оставаться врачом в первую очередь, но… Был напряжен до предела. Медицинская практика не могла оставить равнодушным в такой ситуации. Ночью долго не мог заснуть, продумывая варианты. Надеялся на лучшее, но готовился к худшему. Это могло быть что угодно, но остановить себя в представлении худших вещей не мог. Даже несмотря на то, что по жизни всегда оставался оптимистом. Однажды он уже потерял любимую женщину, не смог её спасти, не смог ничего сделать, смерть буквально вырвала её из его рук… И потерять Марину, с которой с таким трудом построил отношения, с которой у него всё получилось… Ларису он не вспоминал очень давно, к своему стыду, помнил только тот день, в который потерял её… Но ведь жизнь продолжается. А сейчас, получается, эта самая жизнь совершает очередной виток… — Рассказывала, — задумчиво проговорил Юрий, — не знаю… Мозг — штука тонкая. Брагин, не трясись, — бросил, даже не посмотрев на него. — Я не трясусь, — буркнул тот, откинулся на стуле и прикрыл глаза. Мысленно хотел быть с Мариной, хотел, чтобы она даже через стены, стёкла и аппарат томографа чувствовала его поддержку. Хотел быть рядом с ней… Хотел, чтобы всё было хорошо. Несколько минут была тишина, а потом послышался тяжелый вздох. Олег резко открыл глаза, посмотрел на Юрия, потом на экран. — Всё-таки новообразование… Зараза, — рявкнул тот, затем поднялся. — Чёрт… Я и сам думал, что она просто перенервничала… Чёрт… На снимке действительно виднелось потемнение, которое не означало ничего хорошего. Олег почувствовал, как внутри что-то лопнуло. Потёр ладонями лицо, резко поднялся. Прошёлся туда-сюда, тяжело дыша. — Да подожди дёргаться, — Юрий всё-таки взял себя в руки, — нужно сдать анализы… Взять биопсию, наконец… И как-то сейчас сказать об этом Марине, — кивнул в сторону входа в соседнее помещение, — так что соберись. Олег внимательно посмотрел на него. Несмотря на такую долгую врачебную практику, несмотря на то, что опыта в таких моментах было предостаточно… Как сказать такое своей жене?