Сапожник

Утром первого сентября в квартире Брагиных жизнь не то, что кипела — закипала. Тома носилась туда-сюда, не даваясь в руке Людмилы, которая сокрушалась, что не успеет заплести ей косы перед выходом, Олег собирал школьный рюкзак, Катенька мирно сидела в кроватке, а Марина медленно размешивала сахар в чае. «Все-таки я дожила до этого дня, до момента, когда могу проводить Тамару в школу… Всё-таки, у нас всё получилось…» Она и сама не знала, почему этот момент стал для неё таким важным, ведь никогда особо об этом не думала, разве что в ключе того, что пора бы уже заняться этим вопросом. Однако это было одной из первых мыслей, когда она пришла в себя после операции. И тогда Марина четко решила, что обязательно восстановится к моменту того, как настанет сентябрь. «Я очень хотела, чтобы ты себя не чувствовала в этот день чем-то отличной от других… Поэтому сегодня я буду максимально рядом с тобой, столько, сколько ты этого захочешь…» — Так, а мы опоздаем, — проговорила Людмила, поймала всё-таки Тому и посадила на высокий стул, начиная заплетать ей волосы, — посиди спокойно, немного. — Слушайте, честное слово, — начал бухтеть Олег, — зачем столько всего на первое сентября? Три тетрадки, дневник, пенал… Блокнот! Калькулятор! Зачем вообще калькулятор?! Марина улыбнулась, в два глотка допила чай, поднялась. — Брагин, не ворчи, — провела ладонью по его спине, погладила по волосам, — тем более, Томка сама все это решила взять, я тебя просто попросила разобраться. — Нет, зачем калькулятор в школу? — Продолжил возмущаться Олег, — там же на математике его наверняка нельзя! — Учительница попросила, — прошептала Марина ему на ухо и отправилась в спальню, чтобы переодеться. Там, остановившись напротив шкафа, погрузилась в не самые приятные воспоминания. Крепко держась за пресловутую трость, Марина сделала медленный шаг вперёд, сделала глубокий вдох. Чувствовала, как безбожно трясутся ноги, от чего снова стало страшно. «Нет… Если я сейчас снова окажусь на кровати, то мне станет только хуже, я так никогда не восстановлюсь… Никогда» Прикусив нижнюю губу практически до крови, сделала очередной шаг, затем попробовала выпрямиться, сделала глубокий вдох, ощущая, как по виску стекает струйка пота. Аккуратно обернулась и с сожалением посмотрела на кровать — оказывается, сейчас прошла всего лишь метр. Вновь посмотрела перед собой, поймав взглядом кресло, которое и было конечной точкой её маршрута. Медленно вынесла левую ногу вперёд, оперлась на неё, подтянула за собой правую, снова сделала глубокий вдох. «Всё должно получиться… Я делаю так, как сказал реабилитолог, поэтому всё обязательно должно получиться, иначе никак…» Вновь собравшись с силами, сделала очередной шаг, крепко сжимая ручку трости, которая стала влажной от пота. «Я хочу нормально жить. Я хочу быть женой и мамой. Я хочу вернуться на работу, снова оперировать и руководить. Я хочу стать прежней» — каждая её мысль сопровождалась маленьким шагом. К моменту, как Марина дошла до кресла, она окончательно запыхалась и с большим удовольствием опустилась, почувствовала локтями подлокотники и прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, надеясь, что сердце через какое-то время перестанет стучать со скоростью света. Спустя пару мгновений открыла глаза и, сощурившись, посмотрела на кровать, выдохнула. Сегодня она прошла больше, чем вчера, и это не могло её не радовать. Только сейчас вспомнила, что ей также советовали не перенапрягаться и всё-таки отдыхать, но отдыхать слишком много Марина не могла. Чувствовала, что вспотела настолько, что футболка прилипла к телу, что лицу невозможно жарко, но очень сейчас радовалась своей маленькой победе. Раздались шаги, и в спальню заглянул Олег. Пройдя слегка вглубь, оторвался от телефона, посмотрел на кровать, остановился. Непонимающе обернулся, увидел Марину и выдохнул. — А ты как… — Сама, — она слабо улыбнулась и кивнула на трость, которая стояла меж её ног. Олег нервно дёрнул губой, сделал шаг вперёд, затем присел на корточки. Поднял взгляд вверх, стараясь избавиться от накатывающих слёз. Он безумно ей гордился сейчас, безумно был рад, что у нее уже так много всего получается… Справедливости ради, прогнозы врачей изначально были неплохие, но он боялся, что Марина не сможет пойти на еще один рывок, не сможет найти в себе силы… Был готов на то, чтобы отдать ей часть своих, был готов поддерживать ее денно и нощно… — Ты у меня молодчинка, ты понимаешь это? — Прошептал, погладив ее коленки. — Большая умничка… Я ужасно горжусь тобой, Перочинская, — пристроился на подлокотнике, поцеловал ее в висок, погладив по пока еще коротким волосам. — Тяжело очень… Болеть теперь все будет, — проговорила Марина, стягивая в кулак ткань домашних штанов. — Но… Хоть что-то, хоть какое-то движение, уже получше стало… Но впереди еще работать и работать… — Марин… Ты уже сейчас большая молодец, — шептал он в ее макушку, прикрыв глаза, — не нужно обесценивать то, что ты делаешь, — он никогда бы не поверил, если бы кто-то ему сказал, что будет когда-то так говорить. Олегу всегда казалось, что он делает недостаточно. Что нужно прыгнуть выше самого себя, но сделать то, что от него требуется. Что нужно стараться всем помочь, что нужно превышать во всём свои возможности, ужимать себя, только бы… А сейчас, когда они смогли пройти такое, начал понимать, что нужно уметь остановиться и подумать о себе, ведь не зря же говорят, что тише едешь — дальше будешь. Спасти весь мир невозможно, эта мысль с каждым днём приобретала всё более чёткие формы в его сознании, ровно как и та, что можно хотя бы сосредоточиться на своей семье. — Ты знаешь, — легонько поцеловал её в висок, затем аккуратно обнял и посмотрел перед собой, — если бы со мной такое случилось, я бы вряд ли смог выдержать… Сдался бы. Не смог бы так быстро начать восстанавливаться, и уж тем более делать такие успехи, как у тебя… Марина нежно погладила его ладонью по руке, затем посмотрела в окно, сощурившись от яркого солнца — на улице уже был май, и лето с каждым днём всё сильнее вступало в свои права. Может быть, помимо всего прочего, мотивацию её давало и пробуждение природы? Ведь эти простые радости, когда ты можешь ощутить аромат распускающихся цветов, когда понимаешь, что день постепенно прибавляется, когда становится тепло, и называются жизнью? Ведь пока всё понимаешь, чувствуешь, можешь увидеть и потрогать — ты живёшь. — Олег, — тихо прошептала, затем посмотрела на него и усмехнулась, — не говори так. Ты обязательно бы всё сделал, ты же сильный. И я сильная… И я понимаю, что мне нужно восстановиться. Ради девочек, ради тебя, ради себя в конце концов… Он согласно кивнул, затем поднялся, но сразу же снова присел на корточки напротив Марины. Заглянул в её глаза, приподнялся для того, чтобы нежно поцеловать её. — Ты у меня самая сильная… — Шептал сквозь нежные поцелуи, на которые та аккуратно отвечала, — самая умная, самая красивая, самая любимая, самая-самая… Марина не могла поверить своим ушам — конечно же, за время своей болезни, она уже слышала от Олега такие слова, но сейчас, когда, казалось бы, критические моменты позади… Никогда бы не подумала, что он умеет быть таким… Точнее, не подумала бы, что он может открывать ей душу в таких моментах, когда нет чего-то критического. Ведь то, что очень много в его поведении лишь маска, она поняла давно, когда они только-только начали отношения. — Помочь тебе дойти? — Прошептал Олег, посмотрев в её глаза, оторвавшись от её губ. — Или сама хочешь? Она пожала плечами, снова посмотрела на кровать. — Подстрахуй… Мне очень не хочется падать, — улыбнулась и покачала головой, — этого мне ещё не хватало для полного счастья. Да и ты знаешь… Голова как-то, — поморщилась, затем потёрла висок, — неприятно разболелась… Хочется уже лечь. Он согласно кивнул, помог ей подняться и, аккуратно придерживая её, помог дойти до постели, а также лечь. Устроился рядом, нежно обнял её, стараясь не причинить дискомфорта. Марина тяжело дышала, прикрыв глаза. Чувствовала, как нестерпимо всё болит, но старалась терпеть, понимая, что теперь боль стала для неё тропинкой к восстановлению и возвращению к нормальной жизни. И жаловаться на это она уже не имела никакого права. Точнее, конечно же имела право жаловаться и переживать, но всё самое тяжелое оставалось позади, и Марина это понимала. Забежавшая в спальню Тамара заставила вынырнуть из воспоминаний. — Марина, — возмущенно крикнула она и тряхнула головой, на которой теперь красовались два симпатичных хвостика — Людмила долго билась с её волосами, пытаясь воспроизвести что-то типа косичек, но в итоге решила, что и такой причёски, украшенной двумя большими бантами, будет достаточно, — мы уже опаздываем, ты скоро? — Я? Скоро конечно, — открыла шкаф и вытащила брючный костюм, который вчера специально подготовила, — я уже почти готова, — посмотрела на Тамару и улыбнулась, — ты такая красавица, — прищурилась, — думаю, будешь самой красивой в классе. — А я не хочу быть самой красивой, — сразу же та включила ёжика, но это было больше по привычке и в шутку, — я хочу быть самой умной. Как папа или как ты, — с гордостью произнесла. Марина улыбнулась, затем начала переодеваться, размышляя. Казалось, что их проблемы с Тамарой остались в далёком прошлом, по крайней мере сейчас всё было хорошо. Та часто делилась с ней чем-то даже быстрее, чем с Олегом. Просмотренным мультиком, прочитанной книгой, рассказывала о том, где и когда они гуляли с Людмилой… Много времени проводила с сестрой. «Надо же, и правда — не было бы счастья, да несчастья помогло» — часто думала Марина, но старалась не тешить себя лишними надеждами, боясь, что что-то ещё может пойти не так. Однако и не вбивала себе это в голову, не хотелось всё время жить и ждать откуда-нибудь подвоха. Ведь разве можно это назвать жизнью? Порой она сама себя не узнавала, когда стремилась к тому, чтобы видеть вокруг только хорошее, ибо считала, что жизнь научила её видеть только плохое, точнее, быть готовой к тому, что это плохое может произойти в любой момент. «Но как можно всё время думать о плохом и тратить на это свою жизнь?» — В этом, — говорила, одновременно с этим надевая костюм, — ты можешь не сомневаться. Я ещё неплохо помню школьную программу, поэтому если что я тебе во всём обязательно помогу. Но, — резко сменила тон на строгий, — ты и сама должна что-то делать, должна учиться, должна разбираться во всём самостоятельно, — проговорила это слово по слогам и, закончив с переодеванием, посмотрела на себя в зеркало, — договорились? — Договорились! — С улыбкой сказала Тамара, затем, помедлив, добавила, — ты очень красивая. Марина посмотрела на неё, но не успела и рта открыть или даже просто улыбнуться, как в спальне появился театрально смурной Олег, закинувший рюкзак себе на плечо. — Ну, чего, школьники. Едем? Давайте быстрее уже, а то вдруг все цветы учительнице раньше нас подарят, что мы будем потом с этим букетом делать? Тамара рассмеялась и побежала в гостиную, чтобы попрощаться с Катей, которая в данный момент сидела в кроватке, проснувшись от непривычной утренней суеты.

***

На школьном дворе было достаточно шумно, и Марина практически сразу же почувствовала неприятную резь, но старалась не показывать этого никаким образом — совершенно не хотелось портить Тамаре такой важный день. — Ну, — Олег пробирался сквозь толпу, крепко держа дочь за руку, — и где этот первый «а»? Где твоя классная руководительница? Как её там зовут? — Анна Витальевна, — проговорила Марина, подхватив его под другую руку — конечно же, она могла уже сама идти, но почему-то захотелось почувствовать сейчас поддержку. — Да вон же они, — Тамара бросилась вперёд, к небольшой кучке детей, которые окружили учительницу, державшую деревянную табличку с надписью «1 А» высоко над головой, только бы их разглядели. — Здравствуйте, — строго произнесла она, — вы чуть не опоздали, сейчас всё начнётся уже. — Извините, — проговорил Олег, слегка запыхавшись, — пробки. — На дорогах? А вы что, далеко живёте? — Поинтересовалась Анна Витальевна. — Да на дорогах всё ещё спокойно, а вот тут у вас во дворе… Сплошные пробки из учеников. Что же вы регулировщика не пригласили на такое мероприятие? Марина усмехнулась, но всё-таки потянула его за рукав чёрного пиджака, чтобы сейчас ещё не испортил отношение с таким важным человеком в жизни Тамары на ближайшие несколько лет — кто знает, как та отнесётся к подобным шуткам. — Да чего я-то? — Зашептал он ей на ухо. — Букет ещё этот дурацкий, — кивнул на то, что держал в руках, — может быть, пора его уже ей отдать, а? А то потом будет говорить, что Брагины позже всех цветы отдали! — Слушай, чего ты ворчишь с самого утра как старый дед, а? — Приструнила его Марина и поправила сумку, висящую на плече. — Ты бы лучше порадовался за дочку, первое сентября это же очень важный день. Ты вот помнишь, какое оно у тебя было? — Да я радуюсь, — неопределенно бросил он, отыскал взглядом Тамару в толпе детишек и сделал глубокий вдох, — как-нибудь потом тебе расскажу, как оно у меня прошло… У тебя-то небось всё было спокойно, у вас тихонь так всегда… Марина с изумлением посмотрела на него, затем закатила глаза и усмехнулась. Обвела взглядом внутренний двор школы, ощущая самую настоящую связь поколений — десятки лет назад и она, с такими же хвостиками, как у Тамары, только светлыми, стояла и ждала, когда уже зайдёт в свой класс, когда познакомиться с одноклассниками… Олег слушал в пол уха приветственную речь директора, смотря на Тамару и раздумывая над тем, как быстро летит время. Казалось, ещё совсем недавно Эмма только сказала ему о том, что забеременела, казалось, что только вчера объявила, что уезжает в Америку, а теперь уже… «Ты там не волнуйся… Мы за ней приглядываем» — подумал, бросив взгляд на голубое небо. Раздался звук звонка, и одиннадцатиклассник понёс на плече первоклассницу в сторону входа в школу, давая дорогу и остальным.

***

Олег и Марина вышли с территории школы — ждать Тамару было бессмысленно, так как сегодня у неё было целых три урока, а значит можно было ненадолго вернуться домой, проверить Катю и просто передохнуть, ведь ради такого дня они оба взяли выходной. — Давай пройдемся? — Она, крепко держа его под руку, бросила на него взгляд. — Не хочу ехать на машине… Воздухом подышать хочу. Пока деньки теплые, — поправила светлую прядку волос, убрала ее за ухо. В последнее время ее радовали самые простые вещи, такие как отросшие, мягкие волосы, из которых она уже могла соорудить простенькую прическу. — А с машиной что делать будем? — Поинтересовался Олег, бросив взгляд на на неё. — Да и потом, такие тёплые деньки еще месяц точно будут, это потом начнется… Сначала видимость плохая, а дальше гололед, падения, травмы, аварии… Без работы не останемся, — хмыкнул. — Да ладно тебе, не ворчи, — Марина слегка забежала вперед и внимательно посмотрела в его глаза. — Мы сейчас дойдем до дома, поедим, потом обратно пойдем, чтобы Томку забрать. — Марин… — Олег на несколько секунд замер, не зная, как лучше сейчас сказать, чтобы ни в коем случае сейчас её не задеть. — Ты… Уверена, что сможешь столько пройти? Нет, ты ничего не подумай, — приобнял её за талию, — ты у меня сильная, выносливая, я знаю, но всё-таки… — Брагин, — она тепло улыбнулась и покачала головой, — я с каждым днем чувствую себя лучше и лучше и столько я пройду, я уже даже все рассчитала. Тем более, — пожала плечами, — я всё-таки планирую вернуться на работу. Он резко взглянул в её глаза. Понимал, что рано или поздно этот диалог возникнет. Также понимал, что не имеет права что-то ей запрещать (более того, понимал, что это будет бесполезной тратой времени), но высказать свою позицию мог. — Послушай, тебе рано еще… Только-только от палки этой своей отказалась… А в операционных стоять столько часов, Марин… — Посмотрел в ее глаза, пытаясь понять, может ли говорить про это дальше. Иногда Олег вспоминал все то, что они прошли, и его пробивал холодный пот — не понимал, как смог это выдержать. Не понимал, как это могла выдержать Марина. Она всегда для него была примером уникальной стойкости, но… Сейчас старался во всем опекать ее, помогать и поддерживать, потому что понимал, что такое — когда не знаешь, как закончится операция, когда не знаешь, через какое время любимая женщина придет в себя, когда видишь, как она безрезультатно пытается стоять… Поэтому старался нагнать то время, когда порой не думал про то, как тяжело ей приходится. Конечно же, он не смел перегибать палку и душить Марину своей заботой и опекой, старался сделать ее пребывание рядом с ним максимально комфортным и она, кажется, очень это ценила. — Слушай, а кто тебе сказал, что я собираюсь вот прям сразу выходить и начинать оперировать? — С удивлением спросила, вновь крепко сжав его предплечье. — Хотя бы начать консультировать, хотя бы вернуться в свой кабинет, я между прочим все еще заведующая отделением, — покачала головой. На самом деле, позиция на работе в последнее время волновала ее меньше всего, но было приятно, что ее удалось сохранить, тем более, значит она всё-таки сможет приступить к работе как можно раньше, и это поможет ей полноценно вернуться к нормальной жизни. — Ты что, против что ли? — Посмотрела в его глаза, пытаясь понять, к чему он это сейчас сказал. — Я? Марин, да как я могу быть против, я просто… Нервничаю немного за то, как ты там будешь. Но с другой стороны, я всегда буду рядом, смогу к тебе зайти, проследить, чтобы ты не перерабатывала, чтобы кушала по человечески, — улыбнулся. Она покачала головой, затем сделала шаг к нему на встречу, оказавшись слишком близко. Пробежалась взглядом по его лицу, сделала глубокий вдох и нежно коснулась его губ своими. Олег сразу же ответил ей, приобнял за талию, провел ладонью по спине, опустился на поясницу. — Я так тебя люблю, — прошептала Марина, коснувшись губами его подбородка, — я так рада, что дожила до этого дня, когда мы отправили Томку в школу… Знаешь, я перед операцией постоянно себя накручивала на эту тему, что все плохо пройдет, и у нее на первом сентября даже мачехи не будет… — Перестань, — прошептал Олег, провел губами по ее лбу и прикрыл глаза на несколько секунд, — перестань такое говорить, Марин… Не вспоминай то время. Я и не сомневался в том, что все пройдет нормально… Не думай об этом. Сейчас все хорошо… Ты не представляешь, — судорожно проговорил, взял ее лицо в свои ладони, заглянул в глаза, — как я тобой горжусь. Что ты смогла это выдержать, что ты восстановилась, что все хорошо… Конечно, бесследно это не прошло и не могло пройти — Марину теперь ждали периодические обследования, чтобы избежать риска рецидива, нужно было принимать терапию в течении нескольких лет… Но она жива, она восстановилась, она снова ходит, улыбается, шутит… Олег ловил себя на мысли, что хочет запечатлеть в памяти каждый момент их совместного времяпрепровождения. Он даже стал украдкой подглядывать за ней, подмечать то, как она ведет себя в быту… Заново в нее влюбился, и эти чувства были гораздо сильнее первых. Марина внимательно смотрела на него, едва дыша, вслушиваясь в каждое слово, впитывая, как губка. — Брагин… — Слабо улыбнулась, затем отвела взгляд на несколько секунд. — Я не знаю, как бы я прошла это, не будь тебя рядом… Просто не знаю, — прошептала, — так что… Не прибедняйся, твоя заслуга в этом есть, — снова коснулась его губ. Она была ему безумно благодарна за то, что он прошел это с ней, что он разделил с ней это. Что вытерпел все, что было, что никогда не повышал на нее голос, старался мыслить позитивно и не позволял ей впадать в уныние. Иногда Марина себя ловила на мысли, что если бы кто-то раньше ей сказал, то не поверила, что такое бывает. Что кто-то может действительно так сильно кого-то любить. — Так, все, — прошептал Олег, понимая, что еще немного этого разговора, и у него снова все перевернется внутри, — ты хотела домой? Так вот, пойдем сейчас домой. Хочешь, зайдем куда-нибудь поесть? — Брагин, мы же дома поели, — она вновь взяла его за руку, сделала глубокий вдох и улыбнулась, — никогда бы не подумала, что когда-нибудь мне будет так нравиться осень… Зимой она боялась, что не доживет даже до своего дня рождения, который пришлось встречать в центре реабилитации, однако к ней пришли Олег и Тамара, поэтому все было не так плохо. Они медленно, держа друг-друга, шли в сторону дома, проживая очередной светлый день.

***

Закончив убирать пустые тарелки, Олег обернулся, посмотрел в сторону дивана и не сдержал улыбки — там, рядом друг с другом, сидели на диванчике и смотрели телевизор. — Эй, — прошел в часть гостиной, — а чего это вы тут пригрелись? Что, в школу завтра никому не надо? — Брагин, время детское еще, — проговорила Марина, не отрываясь от экрана, — ты чего вдруг стал таким ворчливым? — Я стал ворчливым? — Он хмыкнул и плюхнулся на свободную часть дивана. — Что смотрите хоть? — Документальный фильм! — Заявила Тамара, не отрываясь от экрана, где показывали какое-то пушистое животное. — Про зверей. Тут разных показывают. — Ты смотри, в школу просыпать с первого класса… Рекорд папкин побить хочешь? — Усмехнулся, закинул ногу на ногу и потер глаза. — А в школе мне очень понравилось, — в который раз за день сказала Тамара, — когда учительница спросила, я сказала, что мои родители врачи, что они жизни спасают! Олег поморщился. — Ну все, теперь оборвут нам все телефоны с просьбами помочь… Ох… — Бросил взгляд на часы, понял, что может еще немного посидеть рядом со своими любимыми. — Марин, Катька-то спит? Она не ответила, сосредоточив взгляд на темной макушке Тамары. Марина медленно дышала, пытаясь осознать то, что сейчас услышала. «Родители… То есть я теперь твой родитель? То есть, ты уже считаешь меня родителем?» Тамара никогда не называла Марину мамой, и она даже думать не хотела в эту сторону, ведь по началу желала просто нормальных отношений. А теперь, получается, что она стала для нее родителем, о котором она с гордостью рассказывает в школе, делится этим с новыми людьми… Не сдержав своих чувств, аккуратно обняла Тамару, поцеловала ее в макушку, погладила по плечам. — Спит Катька, — запоздало ответила, — спит, не буди ее, не надо. Олег, посмотрев на эту картину, решил присоединиться и забрал Марину с Тамарой в свои теплые объятия, тоже присоединившись к просмотру телевизора. В их жизни, наконец, наступила гармония.