Обычный вечер

Как только музыка закончилась, Соколова ловко вынырнула из объятий майора. Хватит с нее, пожалуй, экспериментов на сегодня. Уходить пора, пока все не зашло слишком далеко. «С тобой зайдет, как же, - пробурчал внутренний голос. – Года через два так зайдет. Если бедолага выдержит ждать тебя столько времени!» - Какой-то у нас с вами неправильный деловой ужин, товарищ майор, - Юля попыталась улыбнуться. – Эдакий корпоратив на два лица. - По-моему, очень милый вечер, - Лисицын напрягся. Что опять не так? - Милый, - кивнула девушка. – Только уже ночь, я бы сказала, и… Черт! Слова застревали в горле. Она неожиданно поймала себя на мысли, что не может просто так взять и сказать, что хочет пойти домой. «Ясен пень, - усмехнулся внутренний голос, - ты же не хочешь никуда уходить». Так, стоп, не будем забывать, что есть Света! Эта мысль внезапно привела ее в чувство. Господи, а она уже успела растрогаться! Дура! Слова «сама ко мне придешь» приобрели новый смысл. Интересно, и много их таких, кто сам приходит? - Костя, я правда пойду, - Соколова пыталась говорить уверенно. – Спасибо тебе за вечер, но… - Но что? – внимательно смотрел на нее Лисицын. Божечки, почему же так сложно?! Она набрала в легкие побольше воздуха и выступила – иначе не скажешь. - Мы с тобой коллеги по работе, у нас замечательные деловые отношения, прекрасный тандем, как говорит Галина Николаевна, но вне офиса… Вне офиса у каждого своя жизнь, и не надо… - слова не находились. «Что за ахинею ты несешь?! – взвыл внутренний голос. – Ты сама себя слышишь?!» Костя смотрел на нее молча, ожидая окончания фразы, и Юля уже трижды пожалела, что затеяла этот разговор и вообще осталась на ужин, на танец... Так, лучшая защита – это нападение. Соколова тряхнула копной рыжих волос и уверенно заявила: - У тебя есть какая-то Света, ты сам сказал, что едешь к ней завтра, - почти тараторила она, боясь, что Лисицын ее перебьет. – Не надо пытаться занять мной вечер, пока нет этой самой Светы рядом. И вообще, это нехорошо по отношению к вашей девушке, Константин Львович! - Что именно нехорошо? От сердца отлегло – она вспомнила Свету, значит, есть шанс удержать. Терять ему уже было нечего – сапер из него хреновый оказался – поэтому теперь Лисицын был готов идти ва-банк. Он понимал, что другой такой возможности у него уже не будет: ни ужина, ни танца – ничего. - Нехорошо, что вы с другими девушками вечера проводите! – звонко ответила Соколова, чувствуя, как возмущение накатывает волной. - Ты так говоришь, словно я каждый вечер с новой девицей! – повысил он голос. - А вдруг?! – завелась Юля. – Я же не знаю, что… - она осеклась. - Чего ты не знаешь? – Лисицын с вызовом посмотрел на нее. – Что я люблю тебя? – он замер. Черт! Сорвалось-таки с языка! Замерла и Соколова. Ее глаза вспыхнули как два уголька, потом резко сузились, и она, не мигая, смотрела на него несколько секунд. Точно пантера перед прыжком. Затем словно отмерла и медленно, грациозно вышагивая, как кошка, направилась в его сторону. На губах засияла победная улыбка, левая бровь плавно поползла вверх. - Правда? – не то иронично, не то кокетливо осведомилась девушка, явно наслаждаясь моментом. «Ах ты, шельма! – пронеслось в голове. – Не повторю больше никогда!» Лисицын уже признавался ей как-то раз в любви, но обстановка, мягко говоря, была далека от романтической. Девушка корчилась на полу от боли после выстрела преступника, в доме было полно спецназовцев, и надо было срочно освобождать заложников, а не разводить сантименты. Но сейчас ситуация была совсем иная: они в его квартире, никакой работы, никаких заложников и преступников. Один на один. Как схватка двух диких зверей в густых зарослях джунглей. И в эту минуту его красавица-пантера стояла всего в полуметре от мужчины, пристально глядя своими голубыми глазами, в которых он явно видел языки пламени, страстного и всепожирающего. Лисицын тоже смотрел на нее, не отрывая взгляда. Пусть не думает, что смутила. Он готов отвечать за свои слова – чай, не мальчик. - Честно-честно, - майор скопировал ее интонацию. Юля вытянулась в струну и сделала еще пару осторожных шагов в его сторону. Костя не шевелился, как охотник, ждущий, когда его добыча подойдет поближе. Она и подошла. Распахнула широко ресницы, так что он увидел себя в этих зрачках, склонила голову набок и, не меняя тона, уточнила: - Вот как? Он с трудом держал себя в руках. «Это мы уже проходили. Стоит к тебе только прикоснуться, как тут же начнешь отбиваться и верещать, чтобы отпустил. Праведный гнев изображать и святую невинность строить. А вот не буду я тебя трогать – сломаем систему. Что делать-то будешь тогда?» - Именно так, - глаза в глаза, кто кого. Боже, как он близко. Невыносимо близко. Бежать, пока не поздно! Но она не может – глаза зацепились, взгляд не отпускает. Если бы начал целовать, можно было бы вырваться, оскорбиться, получить благовидный предлог. А так? Сбежала – значит струсила. Чего испугалась, Красная Шапочка? Ничего ж не было! Ну, уж нет, пусть не думает, что она боится его чар, его рук, его губ… Черт! В горле пересохло, Соколова нервно сглотнула и тут же увидела, как он заулыбался – заметил. Так, с гляделками хватит. Мужчина быстро схватил ее одной рукой за талию и притянул к себе. Девушка лишь тихо охнула и успела упереться руками ему в грудь. «Нет, голубушка, целовать я тебя не буду. Не сейчас». - Не наигралась еще? От его горячего шепота у Юли перехватило дыхание, и она чуть было не сдалась, даже почувствовала, как колени подгибаются. Господи, что он с ней делает?! Не целует, не ласкает – просто держит в объятиях и шепчет на ушко, обжигает своими словами, голосом, дыханием… Наваждение. Черт, как же сложно удержаться, когда ей так хочется, так хочется… Стоп! Дудки! Усилием воли девушка выпрямляется, дрожит в его руках как натянутая тетива, но прямо смотрит в глаза и с лукавой улыбкой проводит пальчиком по его щеке, затем по шее. «Не выйдет, товарищ майор, - словно говорит Соколова своим хитрым взглядом и этим плавным движением, - я себя контролирую. А что это ваш взор помутнел, Константин Львович?» Вот чертовка! Рыжая! Бестия! Электрический разряд! Так бы и сжал сильно в объятиях – показал, с каким огнем она играет! Но нельзя, сейчас нельзя. Это будет ее победа, а ему нужна его. - Юлька, накажу, - в его шепоте слышится угроза и насмешка. - Да ну? – вырывается у нее, и девушка тут же закусывает губу. Ах, как неосмотрительно с ее стороны! «Мда, Соколова, похоже на разум нам сегодня рассчитывать не приходится», - в момент сливается внутренний голос, но так даже лучше – ей надоел этот всезнайка, он ни черта не понимает в том, что с ней сейчас происходит. - Ну да, - возвращает ей майор ее же слова. Свободная рука уже осторожно спускается по спине, пока еще одетой спине. Медленно, не спеша – ему совершенно некуда торопиться. Косте даже нравится смотреть, как меняется выражение лица Юли от этого простого прикосновения. Сама напросилась! Девушка пытается совладать с собой, но его ладонь жжет даже через тонкую ткань. Не выдать себя! Он смотрит, следит. Хищник! Она задерживает дыхание, мужчина на секунду прекращает движение. Мгновение. Юля только и успевает выдохнуть, как можно незаметнее, как рука Лисицына проскальзывает под блузку. О, Боги! Соколова невольно вздрогнула и вцепилась пальцами в его плечи. Горячая волна желания захлестнула ее. Он чувствует ее коготки даже через футболку. - Кошка, - довольно шепчет на ушко, - дикая… А потом Лисицын просто отпускает ее – убирает руки. Со стороны, конечно, кажется, что просто – он же в это движение вложил все свое самообладание. Так надо. Чтобы не сбежала. Он видит теперь, что она стоит потерянная и больше не владеет ни собой, ни ситуацией. Но этого мало. Костя медленно обходит ее вокруг и останавливается за спиной. Черт возьми, она не сдастся! Юля тщетно пытается выровнять дыхание, но в этот же миг он обнимает ее сзади, нежно прижимая к себе. Ее сердце стремительно сбегает в пятки. - Сказал же, что накажу… Его горячее дыхание снова обжигает ей шею. Ой, мамочки! Не в силах справиться с собственными эмоциями, девушка закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться и успокоиться. Молчи! Ничего не говори! Прийти в себя и вырваться. Но водоворот желания уже кружит, а Лисицын вновь неожиданно отпускает руки. Устоять на ногах! Господи, что он творит! Костя делает глубокий вдох, чтобы не накинуться на нее прямо сейчас, прогоняет искры страсти, подчиняет эмоции – осталось чуть-чуть. Выдержать до конца, чтобы получить долгожданное. Мужчина наклоняется и шепчет на ушко, медленно проговаривая слова: - Ты захочешь, чтобы я тебя целовал, но я не буду этого делать… Что?! Да как он смеет! Юля резко открывает глаза, но туман, сотканный из предвкушения и возбуждения, уже застилает взор. Какая самоуверенность! Наглец! К огню желания добавляется яркое пламя сопротивления и бунтарства – он снова бросил ей вызов. - …ты захочешь, чтобы я прикасался к тебе, но я не стану тебя трогать… Соколова пытается возмутиться, но этот голос словно гипнотизирует ее, проникает в сознание, в кровь, блуждает по всему телу, играя на нервных окончаниях как на клавишах фортепиано. Мужчина проводит рукой в воздухе по изгибам ее тела, поднимаясь от бедер, рисуя талию, очерчивая грудь. Он даже не касается ее блузки, но Юля кожей чувствует его горячие ладони, как если бы они на самом деле ласкали ее. Господи, да это медленная смерть… Внутри все пылает и взрывается миллионами фейерверков. - Костя… - срывается у нее на выдохе. Лисицын резко разворачивает девушку к себе лицом. Жаркое прерывистое дыхание, бешеные языки пламени в широко раскрытых глазах – он разбудил вулкан! Мужчина кладет ей руку на талию и лишь слегка наклоняется к Юле, как она тут же обвивает его шею руками и приникает к его губам, запуская пальцы в темную шевелюру. Костя с готовностью подхватывает этот поцелуй. Душа ликует: «Моя!»