Обычный вечер

Пара стояла, обнявшись, возле окна и, казалось, не собиралась расцеплять рук. Они слишком долго ждали друг друга, каждый по-своему, и теперь было так уютно просто быть рядом, чувствовать любимого человека так близко, как только позволяет дыхание и прикосновение. - Юль, - первым подал голос Лисицын, – а у тебя на сегодня какие-то планы были? Только честно! - Нет. Честно, - пробубнила она ему в шею и сразу почувствовала, как он напрягся. Девушка улыбнулась. Смелый, значит? Укрощать огонь умеет? Соколова осторожно подула ему на кожу, снова ощутив, как каменеют мышцы майора. Он прижал ее к себе сильнее и прошептал на ушко: - И только попробуй потом сказать мне «нет»! - Нет! – тут же выдала верная себе Юля, и они оба рассмеялись. - Значит, планов, говоришь, у тебя не было, - вернулся к теме Костя. – А вот у меня были. Я договорился о встрече на два часа… со Светой. Света! Мысль пронзила, как удар молнии, прошла через все тело и спряталась в полу, пригвоздив к нему же Соколову. Она разжала объятия, отстранилась и исподлобья посмотрела на Лисицына. Нет, не может быть, он не может так с ней поступить! «Ты бы хоть узнала, что это за Света, в конце концов, - вздохнул внутренний голос. – А то столько разговоров, а до сих пор неизвестная героиня. Свету в студию!» Мужчина с нескрываемым удовольствием наблюдал за выражением ее лица. Юля сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. - И… кто у нас Света? – черт, как же сложно-то! Майор выдержал паузу, предвкушая реакцию, затем просто ответил: - Моя сестра. - Что? – ахнула девушка, да так и замерла на пару секунд с открытым ртом. – Подожди, ты хочешь сказать, что тогда в конторе ты звонил и договаривался о встрече… - она постепенно приходила в себя. – Почему ты сразу не сказал?! - Ты не спрашивала, - картинно развел он руками, прекрасно понимая, что именно она имеет в виду. Соколова была вне себя от гнева. Подумать только! Все это время она бесилась из-за… сестры! И что самое отвратительное – предъявить Лисицыну было действительно нечего. Она же сама не задавала щекотливых вопросов, боясь услышать ответ. Но он тоже хорош! Ведь видел, все видел! И пользовался! - Костя, это возмутительно! – наконец нашла Юля приличные слова. - Прости, не удержался, - с притворным раскаянием вздохнул тот и, снова притянув ее к себе, прошептал на ухо: - У меня есть оправдание. - Какое же? – насторожилась девушка. И медленно, проговаривая каждое слово, он ответил: - Ты так восхитительно ревнуешь! - Костя! Соколова пыталась вспылить, но самой уже становилось смешно – в голове вновь и вновь прокручивались сцены с упоминанием Светы. Какая же она была дурочка! Это ж надо так повестись на собственные же фантазии! - Просто божественно ревнуешь, - продолжал тем временем Лисицын. – Очень сложно было добровольно отказаться от такого. - Ах ты… - Кто? – он заинтересованно посмотрел ей в глаза. – Ну, кто я? Подходящих слов не нашлось, поэтому Юля решила быстро сменить тему. - Может, ты меня хотя бы завтраком покормишь? – она выскользнула из его объятий и направилась на кухню, но потом остановилась в дверях и обернулась. – Я голодная! - Мм, хорошая мысль, - довольно улыбнулся мужчина. – Я тоже голодный! – майор пошел к девушке, и что-то как-то ей показалось, что он говорит совсем не про чай с плюшками. - Костя… - предостерегающе начала Соколова. - Что? – его взгляд стал хищным. - Мне не нравится, как ты на меня смотришь, - не меняя интонации, ответила она. «Врешь! Врешь! Врешь! - забулькал внутренний голос. – Ты же только об этом и мечтаешь!» - А как я на тебя смотрю? – полюбопытствовал Лисицын, подходя вплотную и не сводя с нее глаз. - Как кот на сметану! Черт! Соколова, ты хоть сама-то базар фильтруй! Не хочешь продолжения – так бегом на кухню, чего стоим? Или ты хочешь?.. - Ну, я же сказал, что голодный… - ничуть не отрицал свою вину мужчина. И снова эти прыгающие чертята в его зрачках. Не спастись тебе, Юленька, ох, не спастись! Не дойдешь ты до кухни. Ты только посмотри – он же, как гепард, готов к прыжку. Одно движение, и ты поймана. - Так п-пойдем к-кофе поп-пьем? – запинаясь, предприняла она последнюю попытку. - Кофе, говоришь?.. Лисицын хитро улыбнулся, неспешно поднял руку и коснулся ее губ. Затем неторопливо повел пальцами вниз, спускаясь по подбородку, по шее… Ее глаза вспыхнули от этого маневра, но выдержали его немигающий взгляд. - А теперь вы не наигрались еще, товарищ майор? – Соколова не шевелилась, лишь левая бровь изогнулась дугой. Костя расплылся в довольной улыбке, наклонился к девушке и прошептал: - Догадливая… В ту же секунду его губы захватили мочку ее уха. Искры! Картинка перед глазами рассыпалась на цветную мозаику, Юля с трудом сдержала стон. Завтрак был моментально забыт. Реальность мягко отошла на второй план, уступив место такому привычному уже туману возбуждения. Только на сей раз не было охотника и добычи, в этой схватке они оба были победителями. Соколова с наслаждением запустила ладошки под его футболку. Он вздрогнул от прикосновения и одной рукой притянул к себе за талию. Другая, тем временем, расстегивала на ней блузку. - На тебе неприлично много одежды… От его горячего шепота у нее закружилась голова, внутри все замерло в предвкушении. Его поцелуи спускались все ниже и ниже, по мере преодоления пуговиц. Как же хорошо, когда не нужно держать оборону, а можно просто получать удовольствие, отдаваясь ему без остатка. Девушку окутывало ощущение легкой невесомости, но это было даже приятно, ведь Костя крепко держал ее в своих объятиях, а значит, можно легко позволить себе потерять точку опоры. А еще можно провести пальчиками по позвоночнику и царапнуть коготками по спине, можно уткнуться губами в шею и выводить языком на ней узоры, пока его руки воюют с ее блузкой. Юля слышит, как его дыхание становится частым и прерывистым, но не собирается ему помогать. Сам хотел поиграть, значит, сам и сражайся с застежками, а она воспользуется этими мгновениями, чтобы еще раз вдохнуть, прикоснуться, поцеловать – насладиться всем тем, чего она так долго сама себя лишала, глупенькая. Пуговицы повержены. Девушке приходится отвлечься от своего восхитительного занятия, чтобы Костя смог снять с нее верхнюю часть одежки. Что ж, она, пожалуй, тоже избавит его от футболки. На какие-то доли секунды Юля ловит его взгляд, потемневший от захлестнувшей страсти. Кто еще огонь, а кто – пожарник! Они определенно друг друга стоят. Его губы скрадывают ее смешок. - Моя, моя, моя… - шепчет Лисицын между поцелуями. Боже, как же сладко это слышать! Кто бы ей сказал еще сутки назад, что она, вся из себя такая гордая и независимая, будет таять как зажженная свеча от такого простого и в то же время провокационного слова. Оно проникает глубоко в сознание и словно эхом разливается по всему телу теплой пьянящей волной. И не хочется спорить, и не хочется возражать, и ей с трудом удается сдержать ответное «твоя», которое так и вертится на языке. Нет, этот последний козырь в игре Юля не отдаст. Маленькие крючочки бюстгальтера плохо слушаются мужских рук, давая ей время покрыть поцелуями сильные плечи Кости и слегка вонзить коготки в его спину. Ей безумно нравится чувствовать, как его мышцы сжимаются от такого, казалось бы, крошечного движения. Кошки-мышки. Вы же хотели поиграть, товарищ майор? Понимая, что его пальцы не справляются с мудреными застежками, Юля улыбается и все-таки приходит мужчине на помощь. Секунда и – мешавшаяся деталь нижнего белья безжалостно отшвыривается им в сторону. И так слишком долго с ней провозился. И теперь у девушки есть ровно один вдох до того, как Костя заставит ее выйти из устойчивой системы координат, потеряв на какие-то мгновения способность дышать. Ей кажется, что ее тело стало мягким и податливым как теплый воск, из которого он может лепить все, что захочет. А он захочет! Его руки тщательно изучают каждый ее изгиб, словно им потом предстоит вслепую моделировать этот силуэт. Юля закрывает глаза, ощущения становятся ярче, острее, четче. Тонкими пальчиками она повторяет на его спине фигуры, которые он вычерчивает языком на ее груди. Его ладонь спускается ниже, девушка только успевает выдохнуть и запустить пальцы в темную шевелюру Кости. Она хочет, чтобы он продолжал рисовать на ней, рисовать ее. Его жаркое дыхание сводит с ума, и ей давно уже не до игры – внутри пламенем взвивается желание и кипящей, бурлящей лавой разливается по всему телу.