Без меня будет лучше

Впервые за долгое время Джейн Робертс не спешит с работы. Когда-то она специально задерживалась в кафетерии, чтобы подольше посидеть с подружками. Особенно, когда Джейсону было пару месяцев. Он на день поступал в распоряжение знакомых, а дома ждал уже неприветливый муж, которому нужна была жена лишь для подай-принеси услуг. И отсоси, если приспичит, но приспичивать со временем перестало. Джейн думала, что так он начал ценить ее труд, ведь работала, даже после рождения сына, только она, Джим только искал работу, «искал себя, не на автомойке же на пять долларов в час горбатиться». Оказалось все намного проще, нашел дополнительный кошелек и рот в виде тупой Деборы. Интересно, она также там и работает, в дайнере? Когда Джейн переехала в Нью-Йорк, первое время постоянно гуляла по городу. В выходные, после работы, даже ночью, рискуя проспать подъем на работу. Город, в котором она просто мечтала побывать в детстве, стал ее домом. И даже сейчас, спустя столько лет, она не могла поверить. Казалось, было столько еще неизведанных мест... а теперь и шагу не может заступить за порог своего офиса. Ведь на входе ее ждет сын. С Джейсоном они договорились встретиться после работы и все обсудить. У ее сына, хоть и язык не поворачивался так назвать выросшего небритого бугая, от которого уже пахнет мужчиной — речь не про парфюм — было много вопросов. Про дом, работу, жизнь, так за пару минут и не ответишь. Джейн выиграла себе время до вечера, оставшийся день провела в мучениях: может сказать, что плохо себя чувствует и перенести встречу? Или что накопилось много работы и сегодня не получится? Как и на следующий день, и на следующей недели, и вообще в этой жизни. Джейн Роберт не рассчитывала, что когда-либо еще встретит сына. В один момент, она просто забыла, что он есть, перестала быть матерью. А потом, как бы тяжко это не было, даже признала, что ей это нравится: не нести ни за кого ответственность, не быть никем обремененной, быть одной. Вот чего она всю жизнь хотела. Думала, что после кончины матери хоть успеет пожить для себя, но тут ее пригласила на выпускной местная звезда футбола Джим Колчек, и понеслась... Конечно, присылать деньги на ребенка она не перестала. Суммы небольшие, но точно больше, чем у престарелого солдата на пенсии. Один только Бог знает чем он его там кормил, как вырастил. Ну ничего, зато папаша, а теперь и дедуля, долг ей отплатил. Сполна. Выгоняет ее в седьмом часу из офиса начальник. Говорит, что сам сегодня спешит на встречу, а в офисе больше никого нет. Отказывается оставлять ей ключи и буквально силой выталкивает за дверь, ведь «ты так от работы перегоришь, начнешь болеть, а мне что потом делать? Самому клиентов принимать?». Деваться некуда. Учитывая то, что она соврала сыну, сказав, что заканчивает в восемь. Может это шанс сбежать от встречи и пересидеть до утра в каком-нибудь баре? Все равно она знает Нью-Йорк получше Джейсона. А местные бармены, которые знают ее и Тейлор как родных, прикроют если что. План обрывается как только она выходит из стеклянных дверей. Джейсон Колчек уже стоит и курит у небоскреба, смотря куда-то вдаль с напрочь стеклянными глазами. Он что, так никуда и не уходил? С обеда ее тут прождал? — Привет, — произносит парниша слегка охрипшим голосом, когда замечает мать. По магическому велению переносит взгляд с устойчивой точки влево, будто чувствует, что кто-то на него пристально смотрит. — Освободилась? Джейн стоит с портфелем в руках, слегка выставляет его вперед как ограду. Между ней и сыном. — Да, получилось пораньше. Снова врет. — Круто, — улыбается он, так по-детски. Надеясь на какое-то чудо. Которое осталось далеко-далеко в прошлом, в том же детстве. В этот момент из здания начинают массово выходить люди. Такие же сотрудники, которые задержались по тем или иным причинам на работе. Кто-то спешит в метро, кто-то на автобус. Всех поименно Джейн не знает, но надеется, что эта толпа унесет ее прочь от сына, что в потоке они потеряют друг друга. В этот раз навсегда. Но Джейсон мгновенным движением отводит ее в сторону, против надвигающийся сзади толпы. Сцену из «Короля Льва» не удается повторить. — Ты на машине? — спрашивает Джейн, поспешив. Какая машина в его-то возрасте? Если только не взял старую развалюху Джо. — Нет, я приехал сюда на автобусе, — поджимает губы Джейсон как нашкодивший вновь школьник. Отчего Джейн становится еще хуже внутри: ну какая мать будет попрекать — сколько ему? 25? Больше? 30 лет? — ребенка за неимение машины. У нее и самой-то она появилась не так давно. И как назло, сегодня она оставила ее в гараже. — Ну, тогда и домой мы поедем на автобусе, — пусть и грустно, все же улыбается Джейн. — Домой? Мимолетное смятение от сказанного и услышанного. — Ко мне домой, — поправляется темноволосая и, пытаясь отбиться от еще незаданных далее вопросов, спешит на ближайшую автобусную остановку. При этом посматривая назад, как в детстве: когда маленький Джейсон только учился ходить и вовсю спешил за уходящей матерью. Теперь наконец догнал. Садятся они на заднее сиденье. Здесь тарахтит компрессор, зато более мягкие сиденья и люди при посадке проходят мимо, не становятся над душой. Джейн платит за двоих. Цена — два доллара, звучит очень мелочно, но не для Джейсона: он приехал сюда на последние тридцать, и не знает, на что ехать обратно. В душе надеется, что не придется. В родном Техасе стать кем-то не получилось. Может в чужом Нью-Йорке получится? У матери же получилось... — Как Джо себя чувствует? — спрашивает девушка, как только они отъезжают от первой остановки. Женщиной ее язык не поворачивается назвать: со стороны кажется, что они брат и сестра. Максимум — младший брат и старшая сестра. — Дед в порядке, — отвечает парень, слегка расслабившись от вопроса не о нем. Даже перестал ерзать, пытаясь выбрать самое удобное место в сиденье. — Сидит на пенсии, смотрит телек, пьет свое дорогущее пиво. — Ты про Heineken, — спрашивает его Джейн, напрягая извилины: на что любил спускать последние центы ее отец? — Ага. — Оно вроде не дорогое... — Есть дешевле. Ну конечно. Молодежь всегда спешит за впечатлениями, пренебрегая качеством. Она и сама так делала. Вспомнила, как впервые попробовала разливное пиво, которому красная цена была 1 доллар, и то с натяжкой. И не сблевала, на удивление, в ту же минуту. Пила дальше, с теми же друзьями, и даже с Джимом. Теперь она пьет только проверенное светлое. Heineken, например. За разговором о пиве следует разговор о дурацких историях, связанных с ним. Джейн рассказывает, как в семнадцать по пьяни ограбила магазин ради пачки печенья. Джейсон рассказывает, как недавно по пьяни разнес дом своего лучшего друга Хосе. — Это что, были какие-нибудь «Oreo»? — удивленно спрашивает ее парень, совсем позабыв, что едет в неизвестном направлении. И не с одноклассницей, а с мамой. — Нет, обычные какие-то «Cookies» с американском флагом на желтом фоне, такие уже не продают... подожди, ты дружишь с мексиканцем? И что, Джим не против? — Он думает, я его трахаю... — О боже! — Я и сам удивлен! Сын-гомик лучше, чем сын-приятель-не-белых. — Господи боже! Джейн Робертс смеется как не смеется даже с выступлений местных стендап-комиков. Как не хихикает с шуток Тейлор. Как не ухмыляется с тупых анекдотов в тупых журналах. Как не смеялась уже давно. Уже очень давно. Искреннее и без всякого стыда. — Вот блин, вставай! — перестав на мгновение запрокидывать глаза от диких историй, она посмотрела вперед и увидела свой дом. И что до закрытия дверей автобуса осталась доля секунды. Хватает парня за руки и несется на всех порах на выход. Успевать спрыгнуть на асфальт, вместе с Джейсоном, в последний момент. Правильно сделала, что не надела сегодня каблуки. — Прости, я никак не привыкну, что это шестая остановка по счету, а не восьмая. В прошлый раз была восьмая. — В прошлый раз? — Я недавно переехала. Джейсон оглядывает улицу, на которую они приехали. Приличная, куда приличнее тех, на которых он рос. И на которых живет. Эта походит на что-то для среднего класса, такие еще снимают во всяких промо роликах, для продажи недвижки или новых хлопьев. Красота. — Зайдешь? — спрашивает его Джейн, в душе надеясь, что он передумает. Что решит подождать следующего автобуса, ведь девушка знает: от ее дома можно напрямую доехать до железнодорожной станции, или автобусной, или даже аэропорта. До куда угодно, хоть до конца света. Откуда ее уже никто и никогда не достанет. Может ей следовало туда отправиться? А не в Нью-Йорк, куда сейчас стремится каждая дворняга, пройтись по «Уолл-Стрит» или поглядеть на Всемирный торговый центр. Без нее ведь будет лучше. Этому городу, этому миру, этому сыну. Парень невнятно кивает в ответ, слегка опускает голову вперед и чутка вбок. И да, и нет. Можно ли сказать правду? Или лучше соврать, как всегда? Джейн не понимает эту двусмысленность. Поворачивается к парню спиной и идет в сторону своей квартиры. Молча, будто его сзади и нет. Десятиминутный разговор о пиве и ошибках не растопит километровый лед, даже не сделает трещину. Она ведет его в свою квартиру, надеясь, что он свернет в чужую и там останется. До тех пор, пока она не упакует вещи и не сбежит прочь из этого города. Медленно открывает дверь в квартиру. Еще медленнее она открывала когда позвала Джима переночевать и боялась разбудить мать. Кого она теперь боится? Крохотной квартирки на окраине, блеклой кухни, до которой руки не доходят перекрасить, гостиной без телевизора, плавно переходящей в спальню. Не то, чем похвастаешься на пятом десятке. Ей в этом году 49 лет. — Я быстренько переоденусь, — говорит она мальчику, наблюдая за его реакцией. Парень не подает виду, но всматривается в мелочи: в расставленные аккурат стаканы у раковины, в небольшой шкаф рядом с книгами, в расстеленный на полу ковер, на который не решается вступить, а еще в фотографии на тумбах, столах, даже на журнальном. Их немного, но рамки большие. Издалека можно разглядеть кто на фото. Этим Джейсон и занимается, пока Джейн тихо напевает себе что-то за дверью. Что-то знакомое. На одной фотографии Джейн и та девушка с работы. Кажется, Тейлор. На второй Джейн при параде, в красивом костюме, стоит рядом с мужчиной и демонстрирует какой-то листок. Улыбается. На третьей она в компании друзей. Наверное. Таких же взрослые, но выглядят молодо. Она по центру, смеется. Джейсон Колчек ухмыляется. Он нашел признак, который объединяет их с матерью. А не рассчитывал. В его доме в Техасе — а точнее, в доме его деда, который тот купил, чтобы жить втроем: он, Джейсон и Джим. Идиот — тоже есть фотографии. На одной фотографии Джейсон со своим другом Джоуи. Сфоткались тайком в школе, пока учитель не отобрал подарок от деда. На второй Джейсон в военной форме Джозефа. Фоткается на радость того же Джозефа, но только фоткается — по его стопам он никогда не пойдет. Чтобы стать таким же неудачником? Нет, спасибо. На третьей он в компании друзей. Ну, как друзей, приятелей. Друг у Джейсона только один. И ни одной фотографии с семьей. Ни у Джейн, ни у Джейсона. Девушка застает парня с пустой рамкой, которую он держит в руках. С ухмылкой вспоминает, что не знала какую фотографию сюда вставить. И теперь, глядя на сына спустя столько лет, поняла. Все планы посидеть в компании пиццы и пива на диване из секонд-хенда рушатся на глазах. А в самих глазах — новый, куда более интересный план. — Давай прокатимся?