Новая жизнь там, где ты

Несколько месяцев проходят в спокойствии, хотя для кого как. Ведь Вэй Ин был довольно шумным, часто нарушал правила ордена, за что сначала получал наказание от Лань Ванцзи или Лань Цижэня, а после уже у себя в комнате от отца. Хуа Чэн являлся к нерадивому сыну, вставлял люлей по первое число и исчезал, обещая жестокую расправу за малейший проступок. Примерно день Вэй Ин ходил как шелковый, но уже к вечеру забывал все предупреждения и шёл творить новые неприятности. В один из таких дней, Вэй Ин настолько вывел из себя учителя Ланя, что тот просто напросто выпнул его из Гусу с письмом для родителей, перед этим прочитав длиннющую лекцию о надлежащем поведении. И сейчас он шагал по лестнице вниз что-то недовольно бормоча. А именно это было: — Да за что! Он оскорбил девушку! Девушку! Я что, должен был стоять в стороне? Нет, ну что за урод?! Павлин золотом обвешанный! Тьфу! Если быть честным, дело было не только в этом. Случай с Цзинь Цзысюанем стал последней каплей. Все эти месяцы Вэй Ин методично выводил из себя членов семьи Лань. Точнее, двух из них. Лань Цижэня своими идеями и размышлениями по поводу темного пути, а Лань Ванцзи абсолютно бесстыдным поведением. И если с первым всё получалось как-то невольно и случайно, то со вторым нефритом клана Лань всё было куда сложнее и непонятнее. Отойдя подальше от случайных взглядов, Вэй Ин подкинул пару алых игральных костей и вернулся в Призрачный город, невольно продолжая обижаться. Впрочем, он довольно быстро успокоился. Войдя в Резиденцию "Блаженства" отыскал Хуа Чэна отдал ему письмо, намереваясь сразу же тихо сбежать куда подальше от родительского гнева. Но мечтам его не суждено было сбыться — Вэй Ин был крепко схвачен за ворот и отброшен в кресло с красной обивкой. — Ауч! Пап! — Что пап? Что? Ты даже старика Цижэня своими выходками довёл! А у него, на минуточку, выдержка всех адептов Гусу Лань вместе взятых! Представь какой это позор на его репутации! Говорил Хуа Чэн довольно спокойно, но взгляд глаза, не прикрытого повязкой, метал молнии. — Но тот павлин обидел девушку! Разве честь девушки не святое!? Этот придурок получил по заслугам! — Вэй Ина распирал правидный гнев. Пусть ругают, но за что-то другое! В этой ситуации прав был он. — Так вооот в чём проблема... — протянул Хуа Чэн, смягчаясь. Он подошёл ближе, положил руку на макушку сына и погладил по волосам растрепав их. Из взгляда в миг исчезла угроза. — Значит так. Иди переодевайся. Гэгэ скоро вернётся, и мы вместе со всем разберёмся. — Угу. Вэй Ин убежал в свою комнату. Там он переоделся в привычное чёрное ханьфу с красными вставками и стал приводить в порядок волосы: расчесался, собрал пряди у висков и закрепил их алой лентой. Покрутился перед зеркалом. Сел коротать время за рисованием талисманов. Его уединение прервал Се Лянь, вошедший в комнату после негромкого стука. — Папа Се! Я скучал! — Вэй Ин бросился к отцу в объятия. — Я тоже, А-Ин, — Се Лянь мягко улыбался, гладя сына по спине. — Сань Лан рассказал мне о произошедшем. Ты молодец, что вступился за девушку, но... А-Ин, драться было не обязательно. Нужно стремиться решать конфликты мирно. — Да, я понимаю, — Вэй Ин опустил голову, признавая ошибку. —Прости, просто не сдержался. — Ох, ладно уж! Да и прощения ты не у меня должен просить. Надеюсь, впредь ты будешь рассудительнее. Отец и сын вышли из комнаты и пошли по коридору в сторону одной из многочисленных гостиных. — Скоро соревнования лучников и совет кланов, ты наверняка слышал, — сменил тему Се Лянь. — Мы с Сань Ланом решили отправить тебя туда вместе с наследником клана Цзян. Вэй Ина эта новость обрадовала. С Цзян Чэном они довольно быстро и близко сошлись. Настолько близко, что некоторые непосвящённые даже считали их названными братьями. — Думаю, он будет не против! Цзян Чэн — прекрасный друг! Правда, ворчит часто, но я привык. Се Лянь кивнул, продолжая улыбаться. Неспешно они дошли до гостиной, где их уже ждали Хуа Чэн и горячий ужин. Вэй Ин только сейчас осознал, насколько он проголодался, и без промедления накинулся на еду, краем уха слушая разговор родителей. — Как дела в Небесной столице, гэгэ? — Всё по старому. Фэн Синь и Му Цин снова разрушили главную улицу, Лин Вэнь поднимает потолки в архивах... А! А-Ин! Хэ Сюань мне на тебя жаловался. Рассказывай! — А, это, хехе... Се Лянь выжидающе смотрит на него. — Ну... Я чуть не утонул, — нервно хихикнув сказал Вэй Ин. — Первый нефрит пригласил нас с Цзян Чэном гулей ловить, а там оказался бездонный омут, ну и... — И? — Этот омут затянул одного адепта. Ну а я кинулся его спасать. Немного неподращитал и меня тоже затянуло. Если бы не дядя Хэ, меня бы сейчас здесь не было. — Весь в гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн себе под нос. — Так же рвешься помочь другим. А-Сянь, будь осторожен. В будущем это может тебе навредить. Слова оказались пророческими, но об этом позже. А пока: Вэй Ин гулял по Призрачному городу, радовался погожим денькам, общался с демонами и играл с призрачными детьми. **Соревнования лучников* Вэй Ин превзошёл самого себя. Стянуть лобную ленту с адепта Гусу Лань — верх неприличия. Стянуть лобную ленту с самого Лань Ванцзи — черевато последствиями. Хуа Чэн, который наблюдал за состязаниями, укрывшись в тени, на миг испугался за сына, завидев гнев и решимость в глазах Лань Ванцзи. Впрочем, вскоре он разглядел кое-что ещё во взгляде нефрита, и это его жутко позабавило. Но для этого тоже пока рано... Вэй Ин поселился в Пристани Лотоса, став приглашённым адептом ордена Юньмэн Цзян. Наступили несколько кратких лет мира. Вэй Усянь продолжал самосовершенствоваться, дразнил юньмэнских девушек, купался в лотосовых прудах и прекрасно проводил время в компании Цзян Чэна. Но нежданно-негаданно, в дверь постучалась беда. *** Хуа Чэн не навещал сына две недели. Дел набралось слишком много, и с ними пришлось разбираться. Он добрался до середины громадной горы свитков, когда почувствовал невыносимую боль в области сердца. В тот же миг в голове раздался голос Се Ляня: — Сань Лан! — Гэгэ! — Это ведь не то, о чём я думаю? Голос Се Ляня был прерывистым и словно измученным. От этого стало ещё больнее. Проигнорировав неприятное покалывание, Хуа Чэн вскочил на ноги, бросая игральные кости, входя в портал. — Гэгэ, не беспокойся. Я сейчас всё проверю! Оставайся в столице. Пристань Лотоса сожжена. Мысли смешались и отказывались приходить в норму. Словно в тумане по остаткам знакомой энергии Хуа Чэн добрался до какой-то горы. Поднявшись по тропе он наткнулся на небольшую хижину, не задумываясь вошёл и увидел Вэй Ина. Тот полулежал, был бледным и измученным, волосы ужасно спутались, под глазами залегли тени, но он был жив. Вот только знакомые волны Ци от него больше не исходили. Рядом сидел болезненного вида юноша, держащий в руках тарелку с едой. В другом углу хижины девушка в алой накидке ловко и быстро зашивала рану на теле юноши без сознания. Хуа Чэн узнал в нём Цзян Ваньиня. — А-Сянь! Становясь видимым для всех Хуа Чэн в несколько шагов пересёк разделяющее их расстояние и присел на край постели. Девушка не обратила на него внимания, занятая тонкой работой. Юноша, по видимому, её брат, вздрогнул и отпрянул. Вэй Ин же радостно улыбнулся. — Привет, пап. Хуа Чэн пресек его попытку подняться и наклонившись аккуратно обнял. — А-Сянь, А-Сянь... — он тяжело вздохнул, — что произошло? И Вэй Ин начал рассказ. Слушая его, Хуа Чэн вливал в сына жизненную энергию и послал нескольких бабочек на помощь Вэнь Цин. Целительница настороженно но ничуть не испуганно поглядывала на неожиданного гостя. — ... Цзян Чэн такой человек. Без ядра он бы не смог. Ушёл бы в себя и поставил крест на будущем. А я и так справлюсь. — Весь в гэгэ... — Хуа Чэн поматал головой и помолчав сказал, — Не знаю, как бы я поступил на твоём месте, и в любом случае я не намерен тебя осуждать. Уверен, родители Цзян Ваниня были бы тебе благодарны. Но от гэгэ ты взбучку получишь, и тут я тебя защитить не смогу. Вэй Ин беззаботно улыбнулся. — Да что там! Папа Се меня любит, бить не будет. А насчёт Цзян Чэна... — Вэй Ин вмиг посерьёзнел, — Возможно мадам Юй и изменила бы своё ко мне отношение. Она от чего-то меня жутко невзлюбила. Хуа Чэн достал из рукава гребень и принялся приводить волосы сына в порядок. Гребень не только распутывал пряди, но и собирал с волос всю грязь, а так же погружал в спокойный сон без сновидений. Заплетя кому, Хуа Чэн закрепил её алой лентой. Вэй Ин к тому времени мирно спал. Поцеловал сына в лоб, Хуа Чэн спрятал в его кармане отслеживающий талисман с новой парой игральных костей и собирался уже уходить, как его окликнула Вэнь Цин. — Вэй Усянь назвал вас отцом. А после упомянул папу Се. Мне не послышалось? Как это возможно! Хуа Чэн, морально вымотанный, вяло огрызнулся. — Против любой логики. Просто захотели прекрасного сына. У богов свои преимущества. — Богов? — Забыл представиться. Хуа Чэн. Собиратель цветов под кровавым дождём. А теперь прощай. И позаботься об А-Сяне. — Хорошо. И ещё.. Спасибо, — она взглядом указала на Цзян Чэна, — я бы не справилась.. — Не стоит благодарностей. И не оглядываясь Хуа Чэн бросил кости, перемещаясь обратно, домой.