затмение

Итак, всё на что его хватило, это судорожно выдохнуть и усмехнуться. Происходящее казалось нереальным, будто чьё-то дзюцу. Теперь он восседал на злосчастной больничной кушетке точно на каком-нибудь королевском троне. Вальяжно раскинув ноги в стороны и уперевшись руками назад, Обито смотрел на Хинату и не понимал, разве это законно, творить такую подлость и внешне оставаться невинной. — Итак, — хрипло заговорил он, чётко сознавая: что бы ни случилось между ними сейчас, для него это не просто временное помутнение рассудка. — Если сейчас ты откажешься от происходящего и выйдешь из этого кабинета, у тебя ещё будет возможность списать это всё на глупости и бред. Она открыла свой рот чтобы что-то ответить, но Обито вскинул руку, призывая её дослушать. — Если же ты не отказываешься и твои детские игры в самом деле подразумевают нечто гораздо более стоящее, то знай, я никуда тебя не отпущу. Он всё ещё слышал как за хлипкой дверью продолжают негромко переговариваться те, кто ожидает своей очереди. В коридоре слышались шаркающие шаги пациентов и тихие, мягкие шаги врачей. Солнце ярко светило в зените, мир сотрясала ленная дремота, пока он ждал её вердикт и готовил себя к худшему. Быть может, она была слишком молода и прекрасна, требовала к себе более мягкого, трепетного отношения. Видят Ками, если она даст шанс то он обязательно будет купать её в собственной ласке и заботе, однако, сейчас между ними искрило напряжение и Обито искренне считал, что первоочерёдно обязан ей сообщить о своих намерениях и озвучить вариант развития событий после, чтобы она осознала всю серьёзность ситуации. — Я не в том положении, чтобы подобно генинам играть с тобой в сюжетную драму и посылать тайные послания. Ты должна понимать, кто я и что из себя представляю, — ему не хотелось говорить вслух очевидное: что он слишком стар для всей этой драмы и комедии. Обито пусть и был склонен к излишней романтизации и идеализированию, всё же он оставался шиноби высокого ранга, что подразумевало некую мудрость и осознанность к его годам, и потому, под объективность его суждений нынче попадали и взгляды на отношения. Он желал одного: в последний раз и навсегда. Без драматизма, без присущей канители, что в конечном итоге, сожрет все чувства. Естественно, это никак не означало, что он собирается избегать любых проблем и только получать. Он собирается вложить всего себя, приложить все свои усилия и хорошенько постараться, чтобы итог оказался не просто удовлетворяющим, а захватывающим. В общем, он ожидал от неё такого же подхода к делу и готов был разбиться на миллионы осколков, если вдруг она скажет, что не желает ввязываться в проблемные отношения с кем-то вроде него. Стареющим джонином, у которого на всё имелось своё мнение и свои взгляды. Кто-то за дверью возмущённо стукнул бетонную стену, послышалось возмущённое шипение: — Эй! Ну долго ещё ждать то?! Обито заглянул ей в глаза, отчаянно ища ответа и не понимая, как быть и что делать. В глубине души зрел страх, что своей резкостью он мог её обидеть. Как и разрасталась будто опухоль другая червивая мысль: она — молодая, красивая и известная куноичи. В её возрасте мало кто задумывается о будущем, мало кто ищет постоянства и верности. Вдруг, всё чего она хотела, один единственный секс, тот, которому в своё время самозабвенно отдавался и сам Обито. Никакой привязанности, никаких чувств и обид, только дикий секс. Если это так, это в равной степени как ранило, так и радовало, щекоча самолюбие. Из многих кого Хината знала, она выбрала не кого-то другого, а его. Глупости, конечно, но внутри волна тепла и радости дарит успокоение. С другой стороны, если всё что ей от него нужно это — секс, то никакого совместного будущего у них быть не может. Правда, смотря на неё, такую будто жаждущую его, он не может с полной уверенностью сказать, что так просто откажется и от этого. Вероятно, если она попросит, он и раздумывать не станет. — Как вы замудрили, — тихо рассмеялась она, оправляя выпавшие пряди за ухо. — Я, честно говоря, не ожидала настолько серьёзного подхода, — Обито был готов услышать это. И ждал, что сейчас она вежливо откажет и даже не предложит в виде утешения провести хотя бы одну ночь. Хината удивила: — Почему бы и нет? — сцепив руки за спиной и слегка наклонившись вперёд, глядя прямо ему в глаза, она сказала: — Во мне сейчас нет ничего кроме интереса и желания, — честно призналась она. — Вы мне очень интересны и я вас очень хочу, — Обито почти задохнулся. — Мне, пока что, чужды стремления совместного старения, но я бы хотела дать нам обоим шанс узнать друг-друга получше и принять какое-то решение. Такой ответ вас устроит? — такой ответ Обито не устраивал, но лишь из каприза. Его бы устроило, если она молча согласилась со всем что он сказал и думал, но реальность была такова, что он ей был благодарен уже за то, что она согласилась дать им шанс. — Более чем, — желание становилось всё более очевидным, пока они смотрели друг-другу в глаза и каждый думая о своём. Он чувствовал, как между ними полыхают искры, обжигающие и манящие. — Ко мне… — Обито не договорил. Горячие губы накрыли прохладные, мягкие. Его накрыло так, что он вцепился в неё руками, притягивая к себе вплотную. Будто отпил из родниковой воды, он не мог насытиться её губами. Податливые и упругие, они обволакивали мозг. Если сейчас он вдруг оказался бы на поле боя, то его можно было с лёгкостью убить. Он был бы не способен сопротивляться и думать, максимально открытый и беззащитный. Она пахла сладко, иного сравнения он попросту не знал. Сладость цветов и нечто присущее ей одной лишь, сладкий запах который он пытался запомнить и отпечатать в памяти. Сознанием он понимал, что с минуты на минуту вернётся Сакура. Его не волновало, что их застанут, он в целом доверял Сакуре как себе, однако не хотелось ставить в неловкое положение Хинату. Потому, усилиями воли отрываясь от её губ и заглядывая снизу вверх в глаза, он прошептал: — Тебе нужно закончить тут. Думаю, ты будешь чувствовать себя виноватой, если подведёшь Цунаде-сама или Сакуру-чан, — не сдержавшись, он подцепил пальцами длинный и темный локон, поднося к губам и целуя. — Я зайду за тобой, когда ты освободишься? — руки Хинаты покоились на его плечах, она выглядела довольной и улыбчивой, от чего и Обито не сдержался, широко улыбнувшись в ответ. — Думаю, к пяти закончу. Может быть смогу уйти пораньше, где мне вас искать? — она выглядела такой взволнованной, что сдерживаемое волнение самого Обито вдруг растворилось, лопнув, будто мыльный пузырь. Не хотелось, чтобы она о чём-то беспокоилась или нервничала. К тому же, пусть это всего лишь вероятность, но вдруг и для неё происходящее между ними не просто игра, а нечто действительно важное. Ему хотелось бы верить и не хотелось обесценить чувства Хинаты. Мгновением ранее он был серьёзен, предъявляя свои требования и намерения, желая, чтобы и она ответила тем же. Правда в том, что он на порядок старше, ужален опытом и знаниями, а потому, осознаёт свои желания куда лучше, чем десять лет назад. У неё же впереди вся жизнь, рассвет её юности едва начался, и требовать категоричности от молодой куноичи — его опрометчивый поступок и жадность. Ибо правда оставалась одна: он желал её всю, без остатка. Не слепое владение и обладание, нет, но единение. Он хотел быть рядом с ней. — Я сам найду тебя, — он улыбнулся ей, ласково и непривычно, так, как никому не улыбался уже много лет. — И… — на миг замявшись, Обито всё же решил, что должен ей сказать. — Я был немного груб и не сдержан в своих требованиях, прости, — глаза Хинаты смотрели на него так доверительно и преданно, будто она заведомо отдала своё сердце. Он лишь содрогнулся от того, какая она странная. Таких женщин он никогда не видел, не знал как с ними обращаться и попросту страшился. Хината словно драгоценный и хрупкий камень, с которым обращаться нужно аккуратно, но она всё ещё камень, твёрдый и стойкий. — Я лишь хочу, чтобы мы попробовали и затем решили, хотим ли чего-то большего, — в его случае, очевидно, всё было ясно. Он надеялся, что и Хината почувствует тоже что и он. — Я понимаю. Не беспокойтесь, — она улыбнулась. Поднявшись с места и не сдержавшись, Обито прижался губами к ней. Напоследок пальцами пройдясь по скулам и исчезая в облаке дзюцу перемещения, он оказался в собственном доме, прямо в коридоре рухнув на колени от настигших чувств. Всё казалось нереальным. Мысли будто мотыльки по ветру пустились бесперебойно порхать крыльями, привнося ещё больший хаос, чем покой. Одна сменялась другой и вместо облегчения или успокоения он чувствовал невиданный страх и небывалое напряжение. Когда?! Было когда-то с ним подобное?! Даже в самых смелых мечтах о Рин, когда он был влюблён до беспамятства, его не сносило настолько. Не было тремора в руках и галопом скачущего сердца что подобралось к глотке, не было восторга напополам с адреналином ибо неведение и страх подбивали его не сходить с намеченного пути и добиться, во что бы то ни стало, добиться её. Сделать так, чтобы отныне и навсегда она была лишь с ним. Хитро и коварно, нечестно с его стороны ввязывать совсем ещё молодую куноичи в подобного рода связь, но он не желал этого признавать, слепо следуя своей воле, а иначе, казалось, без неё аорта защёлкнется клапаном, и могучее сердце остановит свой бег. Обито поднялся с места, слепо шагая на кухню, где колыхали прозрачные занавески на ветру. Ледяная струя омыла горячие ладони и набрав в руки воды, он несколько раз ополоснул лицо, чувствуя, как нетерпение холодком ползёт по загривку. Хотелось как можно скорее увидеть Хинату, услышать и почувствовать, как следует рассмотреть и высечь в памяти камуи, до каждой родинки и взмаха ресниц. Ожидание заставляло раздражённо вдыхать и выдыхать, беспомощно пялясь в потолок своей комнаты, Обито чувствовал как сходит с ума. Подорвавшись и сбрасывая с себя одежду на ходу, он подставил спину под обжигающие струи ледяной воды. Казалось, что холодный душ обязательно приведёт его в чувства и вернёт ясность рассудка, но вышло всё куда более иначе. Откуда ему было знать, что в нём сидит это жадное и голодное желание дорваться до чужой теплоты. Откуда было знать, что израненное одиночеством сердце отзовётся на самую малость и вопреки разуму, обезумев, будет отчаянно в ком-то нуждаться. Обито выгорал заживо в коротком ожидании, не до конца сознавая, чего ожидать от предстоящей встречи. Это не свидание, то что между ними сложно списать на нечто столь банальное, по крайней мере, не теперь. Он сам поспособствовал тому, чтобы степень серьёзности происходящего тревожной сиреной громко верещала между ними. А теперь, не зная чего ожидать и что делать, маялся от неизвестности и странности происходящего. Со стороны могло показаться, что всё слишком быстро, он и не отрицал. Правда была в том, что с Хинатой он хотел или так, или никак. Хотя про «никак», вряд ли бы у него хватило сил отказаться, если бы их встречи ограничились одним лишь сексом. Тем не менее, то и дело смотря на прикроватные часы, в конце концов он подорвался и спустя мгновение вновь оказался у знакомой больничной двери госпиталя. — Обито-сан?! — Сакура, до этого проверявшая отчёты, испуганно встрепенулась. — Что-то случилось?! Кто-то ранен? — отставив бумаги, она тут же рванула к ящикам у окна, выуживая оттуда подсумок с медикаментами и инструментами. Обито неловко улыбнулся, чувствуя небольшую вину. Не хотелось её будоражить после тяжёлого рабочего дня. — Всё в порядке, Сакура. Я к Хинате, — осматривая кабинет и не находя её взглядом, он заметно забеспокоился. Глупая мысль — сбежала, тут же позорно провалилась в небытие когда Хината появилась в дверях, попутно стягивая с себя медицинский халат. Заметив Обито, она приветливо улыбнулась и обращаясь к Сакуре, попросила: — Я уйду немного раньше, Сакура-сан. Осталось лишь рассортировать анализы и составить короткий отчёт. Сакура, до этого хранившая молчание, наконец, кажется, что-то осознала, потому, мягко улыбнувшись, коротко ответила: — Не беспокойся. Ты сегодня хорошо потрудилась. До завтра. Хината снова засияла улыбкой и Обито готов был поклясться, что такой улыбки он не видел ни у кого. Наконец, они вышли на улицу, щурясь от полуденного солнца. — Ты не голодна? Можем перекусить, спешить некуда, — Обито замер, смотря на неё и выжидая ответа. Она на миг призадумалась и пройдя несколько шагов вперёд, обернулась: — Хочу есть. И пить. Ели и пили они молча, и если по началу он испытывал неловкость, то в конечном счёте просто осознал, что ему на самом деле уютно. Тишина между ними казалась знакомой, такой, как если бы они уже разделяли подобные мгновения прежде. В обычной забегаловке, куда она сама его притащила, народу было довольно много. Среди них проглядывали знакомые лица и он то и дело нервно ёрзал на месте, когда на них пялились слишком откровенно. Он вообще-то хотел пригласить её на нормальный ужин, в место которое бы ей соответствовало, но всё сложилось вот так, и честно говоря, он был удивлён. Хината снова показалась ему невероятной, такой обыденной в своём благородстве, такой приземлённой, несмотря на то, что он приписывал ей пьедестал до самых небес. Не сдержавшись, он всё же взглянул на неё исподлобья, замечая удовлетворение напополам с умиротворением на девичьем лице. Она выглядела довольной, отпивая чай и наслаждаясь сладостью данго. Улыбнулась кому-то в знак приветствия и обратила взор жемчужных глаз на него. — Вас что-то беспокоит, Обито-сан? Он усмехнулся. — Как бы сказать… — Что бы ни было у вас на уме, будьте честны со мной, — он мог понять, что она не терпит всякого рода ложь и сокрытие истинных помыслов. — Это вовсе не беспокойство, — откинувшись на стуле, он улыбнулся кривой улыбкой, которая скорее была похожа на ухмылку. Встречные люди перестали его нервировать, ибо всем его вниманием завладела Хината. — Просто осознание, что я ошибался насчёт тебя и не один раз. Хината нахмурилась, неверно истолковав его слова. — То есть? — в ответ он улыбнулся ей, на этот раз искренне. — Я думал, что ты принцесса своего клана, женщина, чьё положение выше моего собственного. Я думал, ты тепличный цветок, красивый и редкий, выращенный с особым усердием. — И что же? Вы разочарованы, что я оказалась куда проще?! — он не мог не улыбнуться, слыша нотки раздражения в её голосе. — Напротив. Я восхищён ещё более, — он склонился ближе над столом. — Ты — бесценна. Она на миг зарделась, пряча в ладонях в миг заалевшие щёки. Отвернулась, старательно делая вид, что его слова ничего в ней не всколыхнули. Обито осознал, что был полностью неправ на её счёт. Его представления были взяты лишь из собственных скудных знаний о жизнях куноичи великих кланов. Мало кто действительно являлся воином, ниндзя с не просто способностями, а выдающимися. Женщины великих кланов не видели смысла тратить жизнь на подобное. Изнурять себя тренировками, проводить большую часть времени на миссиях, в полях или болотах кишащих мошкарой. Им был предпочтительнее уют, нежели бремя ниндзя. И он не винил в этом их, это был собственный выбор каждого. Когда он осознал свою привязанность к ней, то по началу и не думал, что из этого что-то может выйти. Иногда мелькали сокровенные мысли, которые он старательно прятал, в них она оставалась химе, нежной, балованной и ласковой. И вместе с тем, зрели и другие мысли, болезненные и пугающие. Ведь если они окажутся разными, с разными ценностями, то он окажется прикованным к ней. Она не захочет его отпускать, а он, слишком привязанный, не посмеет расстроить. Его пугала такая перспектива. Перспектива перестать быть шиноби. — Прогуляемся? — она поднялась из-за стола, направляясь к кассе. Он успел ухватить её за ладонь. — Это даже не обсуждается, — твёрдость его голоса говорила слишком отчётливо. Обито был против того, чтобы она тратила хоть одну рё пока рядом есть он. Хината улыбнулась и кивнула, отходя в сторону, ближе к выходу. Расплатившись, он пошёл следом, выдыхая свободно после душного и слегка неуютного помещения. «Ну и кто из вас балованная химе?!». Он и правда редко бывал в подобных заведениях, пользуясь услугами лишь проверенных мест которые знали его и его предпочтения. Даже во время обеденных перерывов. Издержки Учиха, Микото-сама с лихвой влияла на подобное, несмотря на, как казалось внешне, простодушный характер. Она тоже выросла как химе, и потому, слово «скромность» использовала несколько в иной интерпретации. Хината, заметив это, коротко рассмеялась. — В следующий раз выберу более подходящее для вас место. Он улыбнулся в ответ. — Было не так уж плохо. Молча они неспешно шли вдоль дороги на центральной площади, рассматривая окружение и людей вокруг. Вечерело, потому людей после тяжёлого рабочего дня прибавилось и стало шумно и людно. Обито прошёл чуть вперёд, протискиваясь сквозь толпу и следя за тем, чтобы она не отставала. В какой-то момент он решил, что будет лучше держать её за руку и аккуратно взяв маленькую ладонь в свои руки, последовал дальше, будто подобное было само собой разумеющимся. Хината улыбнулась, наблюдая за ним со спины. Он то и дело смотрел по сторонам, улыбался, когда замечал знакомых и поджимал губы в смущении, когда люди замечали её позади. Ей это казалось милым, он так смущался, будто она действительно в его глазах богиня. Хината ощущала, с каким благоговением он смотрит на неё, как внимательно слушает и как улыбается. От этой улыбки внутри всё переворачивалось. Озорная, широкая и открытая, искры в глазах делали его взбалмошным и тем, от кого матушка велела бы держаться подальше. Высокие скулы и острые черты лица в которых она видела пугающую красоту. Раньше ей думалось, что самый красивый мужчина в мире — нии-сан, теперь она могла бы с собой поспорить. Обито-сан был красив дикой, необузданной красотой и вместе с тем, когда улыбался, превращался в большого и ребячливого щеночка. За его широкой спиной вдруг стало ей спокойно, она чувствовала себя защищённой и настолько прониклась этим, что почти вжалась в него, ступая нога в ногу. Это было слишком ценно, чтобы упустить из виду. Всю свою жизнь ей приходилось полагаться лишь на себя. Пока сверстники купались в родительской любви, её мысли были заняты собственным выживанием. Противостоять одновременно и брату и отцу было слишком сложно и больно, потому, те года она пережила лишь благодаря чуду и собственному терпению. Она давно не полагалась на чужую защиту, даже теперь, когда отношения в клане могли дотянуть до пресловутой отметки «настоящая семья» привычки вжились настолько, что лишь сейчас она осознала: привычка быть одной, привычка полагаться и доверять только себе сделали из неё кого-то недоверчивого и холодного в отношении всей этой глупой лирики по типу любви. Все отношения в которых она состояла, душили её. Заведомо в них ей определялось звено слабой и жалкой, потому, в попытке мятежа с собственным духом, она рвалась доказать чего стоит и стирала в пыль всю романтику. Ибо никто не смел смотреть на неё свысока. Обито-сан был другой. Он смотрел на неё с восторгом, обожанием, которого она никогда в своей жизни не знала. Не конкуренция, не желание изжить или доказать, что она будет подчиняться. Обито-сан видел в ней личность, видел в ней не просто красивую обёртку. Он желал узнать её ближе и она, откровенно говоря, желала этого. Чтобы они оба узнавали друг-друга, погружаясь в эту трясину с головой. Он внушал доверие. С самого начала она не питала иллюзий, желая лишь приятно скоротать время. А теперь, доверчиво жалась к нему, надеясь, что у них получится. И желание, вопреки здравомыслию, тлело в ней с того самого вечера в идзакая, когда он смотрел на неё будто готов был поглотить всю без остатка. Она замерла на месте, на этот раз потянув его в противоположную сторону. Теперь она вела его, а он слепо брёл за ней и не задавал вопросов. Когда они остановились у двери её квартиры в более тихом квартале, она не дала ему времени на раздумья. Обито-сан хотел возразить, отпрянул, когда заметил в каком безумстве мерцали её глаза. — Нет, — Хината была уверена: надавит, он падёт к её ногам прямо тут. Стирая все границы, она первая шагнула ему на встречу, губами врезаясь в его губы. Столкновение вышло болезненным, он зашипел и замер, смотря на неё сверху вниз взглядом, полного превосходства. Хината чувствовала это в нём, силу и мощь и доброту, его мягкое сердце. Его воле она была готова подчиниться без сомнений. — Один поцелуй, — мольба в её голосе и собственное желание не дали ему даже воспротивиться. Он склонился, в коротком стоне прижимаясь к её губам. Хината довольно улыбнулась, обнимая его за шею и притягивая ближе к себе. Один поцелуй быстро перетек во второй, а потом она воспользовалась его опьянением и опустила губы ниже, целуя сначала подбородок, а затем и кадык. Пара поцелуев пришлась куда-то в ямочку на шее, затем и на саму шею. Не без удовольствия она отметила, как Обито-сан подставляется под её губы, запрокидывая голову назад. Всего одно мгновение и она затащила их внутрь дома, припирая его к стене и опускаясь ниже. — Нет, — он ладонью подхватил её лицо. — Нет-нет, — пусть он и протестовал, она чувствовала его дрожь в теле. Потому надавила на бёдра, вынуждая замереть. Тиски были достаточно крепки, чтобы он и правда застыл. Брюки на резинке съехали вместе с бельём и не давая времени опомниться, Хината склонилась, языком касаясь кончика. Твёрдый и толстый, член в её руках болезненно пульсировал, а сам Обито-сан сжал челюсти и сквозь зубы выговорил: — Прекрати, Хината. В ответ она попросту слизала предэякулят и вобрала в себя его наполовину, то посасывая, то вылизывая. Впрочем, пытка эта для него не продлилась долго, простонав и рыкнув, Обито-сан отстранился, оставляя её облизывать губы и схватив за руку, дёрнул на себя. Всё остальное для неё прошло как в тумане. Она лишь помнила как в полумраке квартиры сверкали его глаза, в которых безумно кружился вихрь шарингана. Всё что Хината успевала: широко расставлять ноги и подаваться бёдрами вперёд, в ответ царапая и извиваясь под ним. Может, глупо было говорить подобное, но как же было прекрасно, пока он, этот красивый и невероятный мужчина, занимался с ней не просто сексом, а грубо говоря, имел её. Ей не приходилось изворачиваться, не нужно было доказывать что и тут у неё есть опыт и знания которыми она могла бы удивить. Обито-сан с каждым толчком вбивал её в кровать, которая жалобно под ними скрипела, кусался и ласкал её, пока она принимала его всего, всю его дикость и жадность. В какой-то момент она оказался повёрнута к нему спиной, пока он снова толкался, а её ноги разъезжались в стороны. Не испытывая ни стеснения, ни неловкости, Хината отдавалась и млела от бесконечного наслаждения и блаженства. Она купалась в этом вихре чувств и чувствовала себя как никогда прекрасно. В конце концов, ночь наполненная сумасшествием, закончилась тёплым душем и свежими простынями. Он бережно уложил её на кровать и лёг рядом, обнимая и прижимая её к себе вплотную. Отчего-то теперь он точно осознал, что Анко имела ввиду, но с собственной поправкой. Женщин с которыми он спал было достаточно и он никогда не чувствовал то, о чём она говорила. Этой ночью всё оказалось другим. Он вдруг ясно ощутил потребность в ней, в Хинате, и скромное сопротивление тут же дало сбой, потому что восторг и нужда заставили мыслить его совершенно дико. Он брал, брал и брал, готовый сгореть в огне желания и чувствуя, как голова пустеет с каждым толчком. Так что, химия и прочие нейронные связи о которых упоминала Анко, не имели смысла если не было в происходящем хотя бы толики чувств и души. Сегодня Обито отдал всего себя и обрёл целый мир. Пусть ещё шаткий и хрупкий, не совсем стабильный, но он знал: они оба на правильном пути.