Полынным золотом России...

Петербург встретил Таню не так, как подобает встречать гостью, - промозглым проливным дождём, преврающим мостовые в лужи и слякоть, бесстрастным пасмурным небом, чёрным, как вороново крыло, и ветром, рьяным, жгучим, больно бьющим по щекам холодной водой. Верный Танин попутчик, чёрный конь, звонко стучал копытами по мощёным улицам и радовался дождю, как маленький ребёнок. Она же чувствовала себя ужасно - с утра у неё, кажется, начался жар, она почти ничего не видела перед глазами, и мертвенная бледность покрывала её лицо, однако она продолжала свой путь, несмотря ни на что. Уже около недели она без промедлений и остановок ехала в Петербург, зная, что Сашка, думая, что Анастасию везут именно сюда, ибо она должна была быть под арестом, поедет в этот славный город, дабы найти её. Петербург какзался таким большим, незнакомым, дождливым, и Таня в отчаянии и лихорадке думала, что никогда-никогда брата не найдёт, а потому, спускаясь в один из сумрачных трактиров, она и не думала случайно встретить того, кто знал о Саше. Она даже и не предполагала, что такое может быть возможным! Оставив верного коня под большим навесом, Белова зашла в зал, где было очень мало народу, и, встряхнувшись, присела у окна, подальше от всех. Оглядев всё вокруг мутным взором, Таня опустила голову на руки и несколько минут посидела так, не обращая внимания на любопытные взгляды господ. - Вам что-нибудь угодно? - услышала она вдруг сквозь пелену чей-то добрый девичий голос, в котором ясно чувствовался немецкий акцент. Таня медленно подняла голову и посмотрела на красивую молодую девушку, что стояла рядом с нею и участливо смотрела на неё лукавыми глазами. Белова с трудом покачала головой и скинула капюшон, отчего её светлые волосы рассыпались волнами по плечам. Молодая хозяйка сделала реверанс и отошла, не решаясь мешать гостье отдыхать. - Я бы был на твоём месте осторожнее, красавица, - вдруг услышала Таня совсем рядом какой-то голос, отчего-то показавшийся ей смутно знакомым. Сквозь пелену она увидела светло-русую голову, слегка кудрявую, внимательные серые глаза, вышитый серебром и синью сюртук. Где же она могла слышать этот голос?.. - Насколько я могу судить, вы человек порядочный, так давайте же не переходить на "ты", - её голос был немного хриплым, и слышала она его словно сквозь туман. - Как мой брат всегда говорит, мы с вами не пили брудершафт, так и фамильярности меж нами быть не может. Незнакомый человек, вместо того чтобы что-то отвечать, сел рядом с нею и внимательно посмотрел в бледные черты её красивого лица. Она почти не видела его, чувствуя, как всё тело немеет и жар заставляет сердце биться в несколько раз быстрее. - Ну и что же вы делаете в Петербурге, Татьяна Фёдоровна? - голос человека изменился, стал холоднее, вежливее, и Таня нахмурилась, силясь не терять связи с реальностью. - Вы знаете меня? - слабо удивилась она. - Я задал вам вопрос, - напомнил незнакомец немного холодно, но твёрдо. - Я здесь по своим причинам, - уловив враждебность в словах незнакомца, Таня встала на негнущиеся ноги, но тут же пошатнулась от усталости и боли в голове. Всё вокруг закружилось, точно в калейдоскопе, и, кажется, она начала терять сознание. Человек, что говорил с ней, вдруг обхватил её за талию и поддержал её, иначе она бы непременно упала на пол. Теряя связь с реальностью, Таня попытался вырваться из его цепких рук, но вдруг почувствовала, что сил совсем не осталось, и она безвольно упала на руки неизвестного человека, не зная, ни что её ждёт, ни кто это такой. Ей оставалось только молиться, что человек этот окажется джентельменом... Лядащев же, которого, конечно, вы узнали, мой читатель, спокойно взял её на руки, почувствовав, что она лёгкая, словно пушинка, и отнёс её в свою карету. Одному Богу было известно, куда он хотел её отвезти...

***

Сквозь пелену серых снов Таня чувствовала, как чьи-то нежные руки прикасаются к её разгорячённому лбу, знала, что её губы шепчут чьё-то имя, и помнила, как чьи-то родные глаза блистают в темноте... Кто-то танцевал с нею, мягко приобнимал за талию, чьё-то тёплое дыхание чувствовала она на своей щеке, но когда хотела взять руку и заставить своего партнёра повернуться к ней, чтобы она рассмотрела его лицо, он заходил к ней за спину и обнимал её, прижавшись к ней... Было так необычайно тепло в этих смутно знакомых руках, что просыпаться не хотелось. Открыв глаза, она первым делом увидела над собою светло-синий потолок, с которого свисала хрустальная люстра, будто сделанная из тысячи кристаллов. Не поверив своим глазам, она приподнялась на локтях и сквозь резкую головную боль осмотрела комнату, в которой находилась. Богатое убранство этой обители поразило её воспалённое сознание, золотой цвет бил в глаза, белизна стен пугала своею неизвестностью, своим пространством. Упав на подушки, Таня зажмурилась, словно пытаясь прийти в себя, но ничего не происходило, и она в отчаянии смяла бархатистое покрывало дрожащими руками. - А ты уже очнулась, милая? - вдруг послышался чей-то очень добрый голос совсем рядом, и Белова вздрогнула, садясь на постели и встречаясь с блестящими глазами какой-то женщины, не пожилой, но уже и не молодой. Богатая серая ткань её платья придавал её румяному лицу выражение мудрости, спокойствия, её руки были смиренно спрятаны в складках пышной юбки. Она подошла к кровати, на которой лежала Таня, и улыбнулась ей. - Прошу вас, скажите мне, где я? - тихо попросила девушка, внимательно, почти серьёзно взирая на женщину. - У меня дома, моя милая, - ответствовала она и подала Тане кружку с водой, которую она в мгновение ока жадно осушила. - Людащев попросил позаботиться о тебе. - Кто этот Лядащев? - её красивый лоб нахмурился. - Как же это, ты не знаешь его? - улыбаясь, удивилась женщина. - Стало быть, ты и меня не знаешь? - Простите, что, возможно, покажусь очень грубой, но я действительно не знаю вас, - она робко, как бы прося прощение, опустила кроткий взор. Женщина добродушно рассмеялась. - Но тебя же зовут Таня, ведь правда? - наконец спросила она то, что девушке было понятно. Осторожно улыбнувшись, она кивнула. Знакомых страх пробрал до костей, и Таня помолилась только о том, чтобы её фамилия была этой женщине неизвестна. - Я Анна Воронцова, - представилась знатная дама, и девушка вздрогнула, мгновенно её признавая. - Анна Павловна... - прошептала в почтительном страхе Таня, несомненно, вспоминая то, что часто рассказывал ей отец, когда они говорили об императорском дворе. Воронцова была одной из приближённых к Елизавете Петровне, и теперь, видя её перед собой, Таня застыла в немом поклоне. - Не нужно этих церемоний, девочка, - ласково улыбнулась дама, трогая её ладонь. - Ты была в бреду несколько дней и, я надеюсь, сейчас чувствуешь себя лучше. - Да, намного, - благодарно проговорила Таня, не поднимая глаз. - Я вижу, ты девушка умная, благородная, так что ни к чему тебе меня бояться, - вдруг твёрдо проговорила Анна Павловна, заставляя девушку поднять на себя спокойный взор. - Помни о собственном достоинстве и никогда не пресмыкайся перед другими. С благородством смотри на них, но никогда не позволяй себе думать, что они стоят выше. - Если бы я вас боялась, то уже давно бы пряталась под покрывалом, - глаза девушки, глубинные, серьёзные, стали резче. - Так-то лучше, - сказала Воронцова, обворожительно улыбаясь так, словно именно этой реакции и ждала она от неё - Ты верно, хочешь есть? - Если позволите, - Таня склонила голову на бок, соглашаясь с её словами, и тут же по приказу знатной дамы ей принесли очень большой, сытный завтрак. Выпив молока и съев несколько печений, она отложила в сторону поднос и посмотрела на Воронцову, готовясь к разговору. Её ждал допрос - в этом не было сомнений. - Ты прибыла в Петербург за братом? - первым делом спросила дама. - Известно ли тебе, что для девушки ездить в мужском седле и мчаться за братом - занятие не подобающее. - Мне это известно, ваше сиятельство, - ответствовала Белова. - Но моя судьба позволяет мне это делать. Воронцова несколько долгих секунд пристально смотрела на неё. - Что ж, хорошо, - проговорила она, изящно складывая руки на коленях. - Куда же теперь ты отправишься? - Полагаю, за братом, ваше сиятельство, - совершенно серьёзно ответила девушка. - Ты знаешь, где он? - изящная бровь Анны Павловны недоверчиво взлетела вверх. - Людащев должен знать, - уверенно заявила Таня. - Скажите, где можно найти его? - Я дам тебе адрес, - согласилась дама, но когда Белова попыталась встать с постели, заставила её лечь обратно. Таня посмотрела на неё с подозрением и особенной внимательностью. - Мне нужно скорее найти своего брата, - сказала Белова твёрдо. - Я благодарна вам за то, что вы приютили меня, что, возможно, спасли мне жизнь. Я вечно буду вам благодарна, вечно буду помнить вас. Но теперь я должна продолжить свой путь. - Ты ещё не до конца поправилась, милая, - тоном не требующим возражений проговорила Воронцова. - Оставайся у меня, я стану твоей покровительницей. Мы найдём твоего брата, и он будет в безопасности. - Но что вам от меня нужно? - от чуткости Тани ничто не могло ускользнуть. - Я лишь хочу помочь тебе, - ласково сказала Анна Павловна. - Знаешь, у меня никогда не было дочери, и я всегда хотела иметь её. Водить её на балы, смотреть, как она одевается, видеть, как она выходит замуж... - Но я не ваша дочь, - голос Тани стал звонким, твёрдым, и Воронцова едва заметно отшатнулась. - Я прошу простить меня и мне очень жаль, но я... ничем не могу помочь вам. Мне не нужны балы, роскошь и ваше внимание. Мне не нужна ваша помощь с поиском супруга. Мне нужен мой брат и свобода, которой я так долго добивалась всю свою жизнь. С этими словами Таня резко распахнула одеяло и быстро надела на рубашку свою юбку, чуть запылившуюся, мятую. Анна Павловна смотрела на её сборы молча, спокойно, только когда Таня была готова, она вдруг протянула ей бумажку с адресом, и девушка учтиво ей поклонилась, как делали это все мужчины. - Скажи, а кто этот Никита, чьё имя ты в беспамятстве шептала? - вдруг остановила её Воронцова, когда девушка уже была почти у роскошных, посеребрённых дверей. Таня замерла, не в силах сказать ни слова и держа руку на весу, боясь нажать на ручку двери. Всё в сердце её скрутилось плотным комком, тёплым и мягким, и она наконец заставила себя обернуться к Анне Павловне. В эту минуту она была особенно красива. - Это человек, которого я люблю больше жизни, но которого обманывала долгие месяцы, - преодолев ком в горле, твёрдо проговорила Таня и снова склонила голову, на этот раз почти мимолётно. Воронцова взглянула на неё серьёзно, внимательно и проводила взором до самой двери. Когда же она за нею захлопнулась, она горько усмехнулась, чувствуя в девушке превосходство, силу, которая ей не дана.

***

В обшарпанной, крохотной гостинице было сумрачно, свежо и тихо, на лестницах лежали пьяные люди и покрякивали, отплёвывая с губ рвоту, с потолка же почти не капало. Стараясь несильно смотреть по сторонам, чтобы не привлекать лишнего внимания, Таня аккуратно прошла мимо страшных незнакомцев, что валялись у её ног, и набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не чувствовать ужасного запах, просачивавшегося сквозь стены. Не в лучшей гостинице проживал этот Лядащев. Ещё раз сверяясь с адресом, девушка наконец увидела нужные двери, над которыми висел совсем запылившийся номер аппартаментов. Через маленькое окошечко рядом с дверью просачивался свет, и Таня не медля постучала в дверь, крепко сжав руки в кулаки. Идти к почти незнакомому ей человеку, который мог оказаться кем угодно - и пьяницей, и бездарью, и развратником, и даже приличным человеком - было не самой лучшей идеей. Наверное, даже самой худшей. Дверь распахнулась, и на пороге появился уже знакомый Тане человек, которого она видела тогда в трактире, перед тем как упасть в обморок. Он был всё так же растрёпан, серьёзен и красив. Увидев девушку на пороге, он едва приподнял брови вверх, но в остальном остался непроницаем. - А, ещё один Белов, заходи, - он пропустил её в уютную, крохотную квартирку и плотно закрыл за нею дверь, вальяжно облокачиваясь на стену и пристально взирая на Таню. Девушка не дрогнула под его внимательным, тяжёлым взором, и наконец Лядащев закончил эту молчаливую пытку и жестом руки пригласил её присесть к заваленному всякой всячиной столу. Таня, не сводя с него глаз, опустилась на стул и сложила руки на коленях. - Ещё один? - наконец прервала молчание девушка, не сумев скрыть своё крайнее волнение и тревогу. - Сашка был у вас? - Был, несколько часов назад, - сердце Тани радостно затрепетало, и она посмотрела на Лядащева с заинтересованностью, пытаясь вспомнить, где же она слышала этот голос, и понять, почему он помогает ей. - Думаю, ты гадаешь, кто я вообще такой и откуда знаю тебя и твоего брата. Он присел напротив неё, и она посмотрела на него очень серьёзно, не желая отвечать на его распросы. Пусть лучше он говорит. - Что касается твоего брата, у него было ко мне рекомендательное письмо, так что здесь ничего удивительного нет, - пояснил он очень спокойно. - Ну, а ты... ты попала в переделку с этими бумагами, чёрт бы их побрал. - Так значит, вам всё известно? - её тонкая бровь изогнулась в подозрительном недоверии. - Не всё, - не согласился с ней Лядащев незамедлительно. - Например, я понятия не имею, почему тебе не сиделось в Навигацкой школе, где ты была бы в безопасности, и почему ты приехала в Петербург. - Я приехала в Петербург, чтобы найти брата и помочь одному... очень хорошему человеку, - ответствовала Таня с необычайным достоинством и благородством. - И что же это за очень хороший человек? - требовательно спросил Лядащев, чуть склонив голову и пристально взирая на девушку. - Анастасия Ягужинская, - спокойно ответила она, и мужчина закатил глаза к небу, раздражённо потирая переносицу. - Неужели весь мир вокруг неё вертится? - только и спросил он. - Вы не знаете её, а потому... - Танины глаза заблистали благородным гневом, - извольте молчать и не вспоминать недобрым словом человека, которого, я уверена, вы ни разу и не видели. - Все Беловы одинаковы, - в устах Лядащева это прозвучали неоднозначно - и ни как проклятие, и ни как похвала, так что Таня никак не могла реагировать на эти его резкие слова. - Честь, достоинство и ещё раз честь. - А что же, вы предлагаете забыть о нормах морали и играть в карты с жизнью, обманывая её на каждом коне? - взор девушки стал твёрдым, решительным, ярким. - Чего вы хотите от меня? Я вижу вас второй раз в жизни и не понимаю, зачем вы держите меня здесь и не говорите, где мой брат! Да, я читала эти ужасные бумаги, подставив не только свою жизнь, но и жизнь своих близких, друзей, судьбу всей России! Разгорячённая, она встала со своего места и подошла к окну, закрыв лицо руками. Лядащев долго наблюдал за тем, как дрожит её спина, но когда она наконец обернулась к нему, лицо её было спокойно. - Я не желал причинить тебе муки, - спокойно, твёрдо заговорил он, искренне изумляясь её силе духа. - Я наоборот хочу помочь тебе: в ту ночь, когда твоего отца арестовали, я сказал тебе, что, оставаясь в России, у тебя будут союзники. Девушка вздрогнула и, расцепив руки, скрещенные на груди, невольно сделала шаг ему навстречу. - Так это вы, Василий Фёдорович? - её удивлению, казалось, не было границ, но она умело скрывала его под маской спокойствия. Лишь глаза её сверкали так ярко, что выдавали её замешательство. - Я говорил тебе, что не следует покидать Россию, и ты последовала моим советам, - он встал и налил себе полную кружку воды. - Теперь же я советую тебе уехать подальше от Петербурга, ибо здесь ты будешь в большой опасности. - Я не могу, я должна найти брата, - твёрдо возразила она ему. - Знаешь ли ты, что твой брат сейчас едет опознавать одного господина, который украл Анастасию? - Лядащев медленно подошёл к ней, словно кошка, и посмотрел в её глаза. - Ягужинская со своим кавалером сейчас в домике на болотах, но вот вопрос: кто же этот таинственный похититель? - Я не знаю, - проговорила девушка, попадая под влияние его таинственных слов. - Это французский посланник, шевалье де Брильи. Полагаю, он знаком вам? Таня в замешательстве упала на стул, подставляя руку под голову, чтобы та не упала. Лихорадочный румянец украсил её щёки, глаза заблистали, и она снова подняла взор на Лядащева, словно не веря ему. - Что они с Анастасией делают на болотах? - вырвалось у неё. - И как он связан с нею? - Он похитил её, ослеплённый страстью, как всегда это бывает в каких-нибудь дрянных романах, и теперь ждёт выездной паспорт на болотах, не желая показываться в Петербурге и объявлять всем, что именно он и украл пленницу России, - рассказывая и размахивая руками, Лядащев будто смеялся над всей этой глупой историей, пусть его лицо и оставалось непроницаемым. - Но раз он хочет ехать в Париж, значит у него бумаги? - задумчиво проговорила Таня, словно пробуя на вкус эту новость. - А вот этого я тебе не говорил, - серьёзно, почти мрачно проговорил Лядащев. - Но признаю, ты очень догадлива, это вплоне может быть. Твой брат так и не сказал мне настоящую цель их поездки, - Василий Фёдорович с подозрительной задумчивостью нахмурился. Таня поняла, что ему неизвестно, где бумаги и так ли их украл де Брильи, однако его выражение сильно её смутило. Интересно, а на какой стороне стоит Лядащев?.. - Впрочем, - он снова отпил что-то из кружки и скривился, - это вовсе не говорит о том, что теперь ты вне опасности. Порой намного легче увезти в Париж человека, чем небольшую кипу каких-то бумаг. - Но что же будет, если де Брильи узнает Сашку? - вдруг забеспокоилась девушка. - Ведь этот француз же может убить его за то, что он прятал меня? Таня, мгновенно вскочив со стула, побежала к двери, но неожиданно проход ей загородил Лядащев, и она чуть не ударилась в его грудь, вовремя успев остановиться. Она серьёзно посмотрела на него и отшла на пару шагов. - Ты подвергнешь себя опасности, если отправишься вслед за братом, - твёрдо сказал он, не смея отступать. - Ради блага России я должен обеспечить твою безопасность, а ты рвёшься прямо в руки наших врагов, чёрт возьми! Ради того, чтобы спасти мужчину, который итак сможет постоять за себя! Ваше благородство скоро начнёт бесить меня. - Вы не имеет никакого права останавливать меня, Василий Фёдорович, - твёрдо проговорила девушка звонким голосом. - Если этот де Брильи узнает моего брата, то сможет использовать его, чтобы найти меня. Я должна предупредить Сашу, чтобы он ни в коем случае не назвал своего имени, иначе де Брильи всё поймёт. Я не позволю французу даже пальцем коснуться моего брата! С этими словами она твёрдо направилась к двери и, снова встретив преграду в виде Лядащева, на этот раз таким жгучим взглядом посмотрела на него, что он невольно отступил в сторону, пропуская её. Таня резким движением склонила перед ним голову, бросила на него последний взор и ступила за дверь, не оборачиваясь. Лядащев простоял несколько минут в оцепенении, потом едва заметно усмехнулся своим мыслям и начал заваривать себе кофе. Беловы, кажется, никогда не перестанут удивлять его.