Полынным золотом России...

- Таня! - с этим именем на устах Саша бросился к сестре и крепко обнял её, не желая выпускать из объятий. Девушка всем телом прижалась к брату и прикрыла блестящие от слёз глаза, пряча лицо у него на плече. Отстранившись от неё, Сашка ешё долго смотрел на печальные черты сестры, держа её лицо в своих руках. - Я всё знаю, - проговорил он тихо и благодарным взглядом посмотрел на Никиту, вошедшим в комнату вслед за Беловой. - Спасибо, что привёл её домой. Князь только кивнул головою, как бы говоря, что не стоит благодарность, ибо каждый на его месте поступил бы так же. - Слушай, - проговорил Сашка очень серьёзно, всматриваясь в глаза сестры, и Алёшка подошёл к ним со спины, тоже готовясь слушать; Никита принялся снимать роскошный камзол, который принадлежал его отцу, - к Лестоку сегодня привели одного человека, раненого, и... он сказал, что нашёл тебя и что ты в Петербурге. Лесток разозлился, - Сашка мимолётно усмехнулся, - накричал на него за то, что тот не смог справиться с девчонкой, - теперь пришла Танина очередь улыбнуться уголками губ. - Теперь Лесток знает, где ты, понимаешь? И в любой момент может попытаться тебя похитить. - Значит, и с ним мне придётся сражаться, - попыталась пошутить Таня, и Сашка печально ей улыбнулся. - Скажи мне лучше, говорил ли Лесток что-нибудь о нашем отце? Его человек напал на меня, когда я виделась с Фёдором Пахомычем... - Говорил, - Белов в беспомощном гневе ударил кулаком по стулу, отчего всё на нём задрожало. - И зачем ты доверилась этой даме, как её там? - Она не смыслит в политике и лишь хотела помочь мне, - твёрдо проговорила Таня, отворчаиваясь от Сашки и обходя комнату кругом. Она сбросила плащ и села в кресло, уставшая и измученная. Гардемаринское одеяние необычайно красило её. - Я не знаю, кому доверять... Я виделась сегодня с Лядащевым, и он обещал помочь мне, однако отчего-то я... не могу ему верить полностью. - Этот хороший человек ещё натворит дел, вот увидите, - мрачно усмехнулся Никита, оглядывая всех присутствующих и подходя к окну, плотно закрытому гардинами. Неожиданно он снова усмехнулся: - А за домом-то, за домом уже следят. Трое гардемаринов подошли к окну и пристально вгляделись в смутную фигуру у ворот их дома и тревожно покачали головой, не зная, как на это реагировать. - Да и противники у нас один к одному, - глаза Никиты сверкнули мрачным блеском свечей, и он обошёл комнату с усмешкой на губах, - Лесток, Брильи.. Бергер! Шиши под окном! Что будем делать, гардемарины? Таня втайне улыбнулась его полусерьёзному, полусмешному виду, и взор её обратился к Сашке. - Главное, не вешать нос! - улыбнулся Белов. - Теперь у нас начинается совершенно другая жизнь, понимаете? Задача первая - архив Бестужева, задача вторая - Алёшка... - Третья - Анастасия, - подсказала Таня, очень внимательно взирая на друзей. - Ну и четвёртая, - Никитины глаза стали совсем серьёзными, глубже самого глубокого моря, - Беловы. Таня с Сашкой переглянулись и одновременно усмехнулись словам друга. - Между прочим это тоже очень важно, - поддержал Никиту Алёшка, складывая руки на груди. - Ваш отец может быть в опасности, и мы не можем так просто его оставить. - Он прав, к тому же за Таней охотятся и Брильи, и Лесток, - проговорил Никита, невольно бросая взгляд на девушку, уже итак не сводившую с князя взора. Она мимолётно усмехнулась, но вмиг вернула себе серьёзность. Возникла неловкая минута молчания, в течение которой друзья только смотрели друг на друга и что-то решали, не зная, что говорить. Слова отчего-то пропали, и с уст срывались только рваные вздохи. - Слушайте, - вдруг сказал Алёшка, распаляясь, - а может, сожжём эти бумаги к чёртовой матери? Ведь эта шайка сотрёт нас в порошок! Всё, надоело! В камин их! Голос его стал звонким, взлетел под самый потолок, и Корсак оказался у камина, как бы уже на полпути исполнения своих слов. - Так говорят все, кто устал плыть против ветра, - тихо, но твёрдо проговорила Таня, моментально вставая с места и подходя к Алёшке со спины. Положив руку ему на плечо, она заставила его посмотреть на себя. - Я бы тоже всё отдала, чтобы эти бумаги оказались в огне, однако мы должны завершить это дело! - Ты дал слово передать их, и слово это должен сдержать! - поддержал сестру Сашка, и уверенностью блеснули его мужественные глаза. - Да, но Анна Гавриловна уже в ссылке, а потому эти бумаги никому не помогут! - возразил Алёшка, качая головой. - Из-за каких-то ободранных бумаг погибнут люди! - Эти бумаги могут помочь вернуть доброе имя Анастасии и моему отцу, - взор Тани заблистал ярким светом пламенных свечей. - К тому же они нужны Бестужеву, понимаешь? - Сашка со значением поднял глаза к верху, и его золотые кудри, взметнувшись, упали ему на лоб. - А раз они нужны Бестужеву, они нужны России, - серьёзно подтвердил Никита, тоже подходя к побеждённому Корсаку. Алёшка замялся, не зная, что сказать на эти аргументы, только бросил последний злобный взор на то место, где за картиной был тайник. - Что ж, Алёшка теперь из дома днём ни на ногой, - решительно заявил Сашка, и вдруг его голова смущённо опустилась. - Мы будем искать встречи с вице-канцлером. Ну, а пока... надо решать нашу третью задачу... У тебя же есть опыт в похищении девиц. Белов, смеясь, потрепал Алёшку по голове, и тот немного оттаял, позволив себе улыбку. - Ночь, верёвочная лестница, шпаги, - с усмешкой произнёс Сашка, и в его глазах действительно засверкал романтический огонёк. - Только кто же Анастасию предупредит? Гардемарины замерли, переглядываясь и не зная, что ответить. - Нас всех знают, - озвучила общие мысли Таня и обвела глазами друзей. - Кто же тогда предупредит Анастасию? - вдруг забеспокоился Алёшка. - А к Анастасии, - неожиданно вмешалась в разговор Софья и медленно прошла до камина, отдавая безжалостному пламени какие-то листы, - пойду я. Она лукаво посмотрела на друзей её возлюбленного. Алёшкины глаза встревоженно блеснули, но он лишь прикусил губу, ничего не сказав. - Гардемарины, - проговорил Сашка радостно, - а ведь задачка сошлась с ответом! Софья сообщит нам удобное для побега время! А ты, Таня, - неожиданно обратился он к сестре, и она вздрогнула, - будешь сидеть здесь, ясно? И чтобы из дома ни ногой! - Теперь я пленница, как и Алёша, - печально усмехнулась девушка и, кивнув всем, внезапно ушла, не сказав ничего на прощание. Никита дёрнулся было в желании пойти за ней, но что-то остановило его, и он присел на одно из кресел, прикладывая руку к губам и задумываясь. Сашка, смотревший на него, неожиданно усмехнулся. - Когда расскажешь ей обо всём, Никита? - спросил он, и князь вздрогнул от неожиданности такого вопроса. Гордость дала о себе знать, и Никита, сверкнув глазами, ничего не ответил. Встав с места и бросив на Сашку пристальный, серьёзный взор, он скрылся в одном из сумрачных коридоров. Алёшка, как только князь исчез, неожиданно засмеялся, и Сашка подхватил его, разрушая в комнате атмосферу таинственного совещания. Тем временем уже наступала ночь, на небе медленно расплывалась холодная тьма, и по земле крохотными шагами мягко ступал ветер. В воздухе стоял чистый запах каких-то духов, и только из комнаты Тани веяло приятным ароматом трав, словно везде, где бы она ни появлялась, появлялся тот чудный запах дальних полей, усыпанных, словно звёздами, красивыми цветами. Никита, вышедший с небольшой сад, что был раскинут под её окнами, невольно взглянул на её окно, внезапно загоревшееся тусклым свето свечи. Спрятавшись за ветками одного из деревьев, приветливо склоняющих листья к самой земле, он посмотрел туда и неожиданно увидел, как Таня выходит на балкон, переодетая в домашнее платье с длинными рукавами. Вот такая - ласковая, домашняя, в вязаной шали, накинутой на плечи - она была необычайно красива. Её взор, глубокий, вдумчивый, искал что-то вдалеке, за тёмным вереском небосклона, её руки теребили края шали, и иногда пальцы судорожно прижимались к губам. Она то складывала руки в молитве и вскидывала взор к небесам, то прятала лицо в пальцах своих, зарываясь в волосы. Взглянув вниз, Таня неожиданно перешагнула через перила балкона, отчего Никита мгновенно напрягся и сделал невольный шаг навстречу, и аккуратно спустилась со второго этажа на землю совсем по-юношески ловко. Поправив на плечах шаль, она медленным шагом пошла дорожкой вокруг дома, не замечая ничего в темноте, и Никита, решившись, неожиданно вышел из своего укрытия. - Ты напугал меня, - улыбнувшись, она прижала руки к груди и отпрянула. Сердце, не подготовленное к такой встрече, вздрогнуло и заспешило быстрыми шагами, стремясь вырваться из груди. - Я думал, ты ничего не боишься, - Никита тоже улыбнулся, и его глаза загадочно, почти мечтательно блеснули в темноте. Таня на его слова только снова улыбнулась, не зная, что сказать, и поспешила спрятать взор. Считая, что разговор окончен, она робко повернулась и продолжила свой путь, но вдруг услышала тихие шаги рядом с собой и посмотрела на своего попутчика долгим задумчивым взором. - Спасибо, что поехал за мной сегодня, - стремясь разрушить эту тишину, Таня попыталась найти тему для разговора. - Каждый человек поступил бы так же на моём месте, - был его ответ, и сердце девушки вздрогнуло, снова ускоряя свой бег. - Не каждый, - уверенно возразила она. - Поверь, многие бы отпустили меня, даже не взглянув вслед. - Это невозможно, - их взгляды встретились, и они замерли, забывая о том, что существует время. Словно вечность пронеслась перед их глазами. - Невозможно отпустить тебя, зная, что тебе грозит опасность. - Ты чувствовал долг перед моим братом, ведь он твой лучший друг, - заставила себя успокоиться Таня и через усилие отвела взор, всматриваясь в землю под своими ногами. Она неожиданно подняла с земли крохотный цветок, в темноте не имевший цвета, и принялась катать его в руках. - Это не так, я просто не мог поступить иначе, - Никита, пересилив себя, неожиданно мягко тронул девушку за подбородок, заставив посмотреть на себя. Они теперь были так близко, что сердца обоих готовы были вырваться у них из груди. - Почему? - сорвалось с её уст. - Потому что я люблю тебя, - тихо, но смело ответствовал князь и неожиданно притянул Таню ближе, ласково приобнимая за талию. Поймав её губы, он закрыл глаза и осторожно провёл рукой по её нежной щеке. Она, доверчиво прижавшись к нему всем телом, ответила на поцелуй, чувствуя, как всё в ней переворачивается вверх дном и она уже не знает, где небо. Никита, мгновенно понимая, что чувства его взаимны, лишь крепче прижал к себе Таню, не в силах отрваться от её губ. Казалось, он никогда в жизни не был так счастлив. И не было страхов, тревоги и опасностей. Не было боязни, что завтра они, возможно, навсегда расстанутся. Были только они и бескрайняя вечность, в которую их бросала нежная любовь.