Очень длинный день (петля времени)

6 июня 06:00       — Боже, какой же мерзкий рингтон на будильнике, надо его поменять, — Юнги, морщась, тянется к тумбочке, берет телефон и выключает надоевшую мелодию. Сладко потягивается и тут же встаёт с постели. Сегодня очень много важных дел, некогда расслабляться.       Первое в списке — это поехать в офис. Фирма, в которой он работает, открывает новый филиал в Канаде, и ему предложили должность директора.       Второе — это самое сложное. Расстаться с Чимином.       Два с половиной года назад в жизнь Юнги вихрем ворвалось это розововолосое недоразумение. Чимину тогда было 27, Юнги — 30.       Пак Чимин был жизнерадостным, подвижным и непредсказуемым.       Мин Юнги был неторопливым, рассудительным и слегка занудным. Юнги иногда казалось, что разница в возрасте у них лет в 20, причём не в его пользу. Он всегда думал, что Чим наиграется и в конце концов свалит в закат.       Но тот исчезать не собирался и интереса к нему не терял. Иногда Чимина было слишком много, и Юнги начинал раздражаться. Тогда, словно чувствуя это своей красивой попой, Пак пропадал на некоторое время. И у Мина начиналась ломка.       С каждым днём он все отчётливее понимал, что уже просто жить не может без этого фонтанирующего энергией парня. Когда Юнги осознал, что влюбился, испугался просто до усёру. Все, кого он когда либо любил, предавали и уходили. Вот тогда он и решил, что им с Чимином надо расстаться. И очень вовремя ему предложили новую должность и переезд в Канаду.       Недавно Чимин сказал ему, что пора бы уже им жить вместе. Они столько времени встречаются, но Мин до сих пор не решается на совместное проживание.       Юнги вспомнил милую мордашку Чимина, его сладкую улыбку и глаза, полные надежды. И как будто стальной кулак сжал его сердце. Как он скажет ему о расставании? И как он сам сможет это пережить?       Но лучше сделать это сейчас. Он уже прирос всей кожей к этому парню. Отдирать будет очень больно. Он будет истекать кровью. Но все же есть шанс после этого выжить. — Я козел, сволочь и мерзодяй, — шептал Юнги, заливая в себя вторую чашку кофе. — Я трусливый придурок.       Сердце болезненно ныло, кровь пульсировала в висках.       Закончив все свои дела в офисе, Мин не очень-то торопился домой. Когда подъехал, ещё долго сидел в машине. Он точно знал, что Чим уже там.       Его предположения подтвердились, когда розовый вихрь чуть не сбил его с ног, едва он перешагнул порог квартиры и закрыл дверь. — Юни, где ты был? Ты поздно, — протараторил Чимин и, не дожидаясь ответа, впился в губы Юнги поцелуем.       Мин опомниться не успел, как оказался без штанов и крепко прижатым к стене. Он хотел возмутиться, но только сорвано застонал, когда почувствовал, как его член погрузился в горячий влажный плен рта Чимина. Руки сами запутались в розовых волосах.       Чимин обожал делать ему минет и любил, когда Юнги немного грубо трахал его в рот. Маленькие пальчики сжимают мошонку, выбивая из Мина новый хриплый стон.       Юнги несильно тянет за волосы, заставляя Чимина выпустить его член изо рта. Ему нравится смотреть на него сверху в этот момент. Слезящиеся сверкающие глаза и слюна, стекающая по подбородку. Это так пошло и так возбуждает.       Чимин много раз отсасывал ему, но каждый раз ощущается по-новому.       Его руки оказываются прижаты к стене, а член снова погружается в приятное влажное тепло.       Так много чувств и эмоций переполняют Мина. Он смотрит на ритмичные движения розовой макушки. У него одно желание — кончить. Его переполняет болезненное наслаждение, и он скулит, спуская в ласкающий его рот. — Ты какой-то слишком напряжённый сегодня, — Чим поднимается с колен, облизываясь. — Всё нормально? — Д-да, — Юнги смотрит в пол, боясь встретиться взглядом с Чимином.       Они сидят на кухне, Пак приготовил лёгкий ужин. Мину кусок в горло не лезет, но он старательно запихивает в себя еду, лишь бы не разговаривать. — Давай, рассказывай. Я же вижу, что что-то не так, — Чимин смотрит очень серьёзно. — Мне предложили новую должность. Я еду в Канаду. — А как же я? — Пак задаёт вопрос, но по его тону сразу понятно, что он уже знает ответ. — Мини, пойми, я не могу упустить эту возможность, — Юнги чувствует себя просто тварью. — Я понимаю, — руки Чимина начинают дрожать. — Я понимаю, что это веская причина, чтобы избавиться от надоевшего любовника. — Мини, я… — Катись! — кричит Чимин, вскакивает и убегает из кухни.       Юнги спешит за ним. Забегая в гостиную, встаёт как вкопанный, сердце падает куда-то вниз. На стене над диваном висит большой плакат, где разноцветными буквами написано: «Юни, я люблю тебя!»       Чимин плачет. Он забрался на спинку дивана и опасно балансируя на ней, пытается сорвать этот плакат. Его нога соскальзывает.       Все произошло слишком быстро, Юнги успел только коротко вскрикнуть.       Чимин умер практически мгновенно, ударившись виском об угол стола.       Кто-то из соседей услышал дикий крик, вызвал полицию и скорую.       Юнги еле смогли удержать три человека. Его чем-то обкололи и отправили в больницу. 6 июня 06:00 — Боже, какой же мерзкий рингтон на будильнике, надо его поменять, — выключив будильник, Юнги некоторое время тупо пялится на телефон. — Какое-то дежавю.       Смутное беспокойство преследует его в течение всего дня.       В офисе он никак не может сосредоточиться на работе. Из головы не выходят мысли о Чимине.       Почему-то подумал, что хочет минет.       Тихо засмеялся. Вспомнил, как Чим однажды, взяв в руку его член, начал петь в него, как в микрофон. Юнги безудержно хохотал, но тут же захлебнулся стонами, когда Чимин, продолжая петь, взял член в рот. — О чем, блять, я думаю? — хмурится, вспоминая, какой нелёгкий разговор ждёт его сегодня. Тянул до последнего, до тех пор, пока охранник офиса, уже уговаривая пойти отдохнуть, вытолкал его в спину. — Чимин, нам нужно серьёзно поговорить… Чимин, ты должен меня понять… Чимин, нам было с тобой хорошо, но… Блять… Блять… — в машине по дороге домой Юнги репетировал разговор. Получалось откровенно хуёво. Все внутри Юнги противилось тому, что он собирался сказать Чимину. Но, тем не менее, он собирался сделать это сразу после того, как переступит порог своей квартиры. Он знал, что парень его уже ждёт.       Квартира встретила темнотой, только небольшая полоска света виднелась из-под двери спальни. Юнги скинул ботинки в коридоре и прошёл в гостиную. Снял пиджак, бросил его на диван. Он ненавидел этот грёбаный рабочий дресс-код. Июньская жара изводила, а он должен был ходить в этом костюме. Его взгляд упал на столик у дивана, и сердце защемило от нахлынувшей нежности. Он увидел большую вазу с мандаринами. Его любимые, сладкие, сочные и почти без косточек. Они с Чимином как-то раз купили их в одном небольшом частном магазинчике. Юнги тогда сказал, что это самое вкусное, что он когда-либо ел. С тех пор его внимательный Мини сам лично раз в неделю ездил туда за этими мандаринами.        В спальне негромко играла музыка. Юнги прислушался. Billie Eilish–Everything i wanted. Творчество певицы вызывало в нем неоднозначные эмоции. Какие-то приятные вибрации тихой грусти внутри.       Задумавшись, Юнги взял один мандарин из вазы и очистил его.       Дверь в спальню распахнулась. Мин остолбенел, зажав между губ дольку. Его твёрдое намерение сразу начать разговор накрылось пиздой.       В дверном проёме стоял Пак-чертов соблазнитель-Чимин. На нем была рубашка, не застегнутая ни на одну пуговицу. Контраст белоснежной ткани и смуглой кожи — это просто полный пиздец выдержке Юнги. «Красивый. Какой же, сука, красивый!».       Чимин прислонился спиной к косяку и, подняв руку, провёл по нему пальцами у себя над головой. Полы рубашки ещё больше распахнулись, открывая взору чёрные стринги.       Юнги прекрасно знал, что Чимин временами подрабатывает в ночном стриптиз-баре. Но у них была договорённость, что Мин никогда не придёт в этот бар. Сейчас Юнги прекрасно понимал, что это было ой как правильно. Да его просто разорвало бы от ревности, если бы он увидел, сколько глаз смотрит вот на такого вот Чимина.       Оказавшись рядом, сжимает бока сквозь тонкую ткань рубашки. Смотрит на любимые пухлые губы и, забыв про мандаринку в своих, пытается поцеловать. Чимин хмыкнул. И впился зубками в цитрусовую помеху.       Между ними завязалась борьба, они пытаются отнять мандаринку друг у друга. Сок стекает по их подбородкам и расплывается оранжевыми пятнами на рубашках.       Юнги побеждает. Проглатывает награду, практически не жуя, но только для того, чтобы тут же припасть к сладким от сока губам.       Чимин охуенно целуется. Он своим язычком выделывает во рту Юнги такое, что у того ноги подкашиваются.       Мин начинает задыхаться от возбуждения. Вплетает пальцы в розовые волосы и слегка тянет, со стоном отрывается от губ. Слизывает сладкие капли с подбородка и шеи. Чимин никогда не пользуется парфюмом, и Юнги просто обожает запах и вкус его кожи.       Пак тихонько хнычет, трётся возбуждением о бедро Мина. — Я с самого утра не нахожу себе места. Я думал о тебе. Меня преследует чувство, что я тебя теряю, — прошептал он Юнги на ухо и укусил за мочку.       Мин хрипло выдохнул, провёл руками по бокам парня и сжал упругие ягодицы. — Возьми, — прошептал Чимин, развернулся спиной к Юнги и прижался попкой к его паху. — Я готов, я ждал тебя.       Мин совершенно перестаёт соображать, он просто дуреет от близости Пака.       Левой рукой он резко, чуть грубовато задрал рубашку парня наверх и прижал к косяку над его головой. Пальцами правой скользнул под верёвочку стрингов в ложбинку между ягодицами. Зарычал, почувствовав растянутую, скользкую от смазки дырку. Матерясь, расстегнул брюки и, чуть приспустив вместе с трусами, достал напряжённый член. Псевдотрусы Чимина не снял, просто отодвинул в сторону.       Вошёл одним толчком. Услышав громкий вскрик, замер, испугавшись. — Мини, прости, ты в порядке? Я просто… — Черт, двигайся, Юнги, не останавливайся! — чуть раздражённо воскликнул Чимин и подался бёдрами назад, насаживаясь на член.       Мин яростно начинает толкаться в горячую тесноту. Рукой, перемазанной в смазке, обхватывает и сжимает чиминов член, нырнув под шёлковый треугольник. Кусает лопатки, засасывает смуглую кожу, оставляя красные отметины. В мутном сознании только одно «Мой! Мой! Мой! Хочу!». Стоны Пака становятся громче и выше, превращаясь в песню, которую Мин готов слушать вечно.       Чимин, отчаянно цепляясь пальцами за косяк у себя над головой, подмахивает миновским толчкам.       Кончают одновременно.       Юнги долго не отпускает Чимина, прижимаясь к нему всем телом, содрогается, уперевшись лбом ему в загривок.       На дрожащих ногах добираются до дивана и падают на него. — Секс в дверном проёме. О таком я не слышал, — смеётся Чимин. — Не слышал, зато практиковал, — хмыкнул Юнги. — Чимин, я еду в Канаду работать. — говорит быстро, чтобы не передумать. На Пака не смотрит. Какое-то время они молча и не двигаясь, сидят, откинувшись на спинку дивана. — Значит, моя чуйка меня не подвела, — Пак встаёт с дивана и направляется в спальню. Молча сбивает вазу с мандаринами со стола, и те оранжевыми мячиками разлетаются в разные стороны.       Мин смотрит на то место, где сидел парень. По обивке дивана расплылось влажное пятно.       Чим возвращается через пару минут, на нем джинсы, белая футболка и кроссовки.              — Благодарю тебя, Юнги, что так долго меня терпел, — взгляд Чимина падает на пятно на диване. — Я оплачу химчистку.       — Мини, пожалуйста… — Юнги вскакивает с дивана и, на ходу застёгивая брюки, бежит за уходящим парнем. Выбегает на улицу взъерошенный, помятый. С пятнами на рубашке, без обуви, в одних носках.       На улице уже стемнело, и Чимин — это белое пятно впереди, которое удаляется. Юнги бежит за этим пятном. Сердце неприятно ноет в груди. Предчувствие чего-то плохого и неизбежного накрывает с головой.       Мин выбегает из-за дома в тот момент, когда Чим ступает на проезжую часть. Буквально сразу же его сбивает чёрный джип, на большой скорости вылетевший из-за поворота. Чимина отбросило на встречку.       Юнги вдыхает воздух, но не может выдохнуть. Не может закричать. Не может двигаться. Наверное, так чувствует себя бабочка, которую пришпиливают булавкой. Он падает на колени. Перед глазами бордовая пелена и оранжевые пятна, как мандаринки, рассыпавшиеся по ковру в гостиной. 6 июня 06:00       — Заебал этот рингтон! Под чем я был, когда поставил его на будильник? — Юнги выключает бесячий звук. Смотрит на число. — Какого… Шестое было вчера. Или нет? Что это вообще была за хуйня? Сон?       Он вспоминает все до мелочей и тут же подскакивает, как будто кровать превратилась в раскалённую сковороду.       — Чимин!       Он осматривает комнату, заглядывает под кровать. Чимин переодевался в спальне, значит, рубашка в оранжевых пятнах должна быть где-то тут. Ничего. Он вышел в гостиную. Никакой вазы на столе не было, разбросанных по полу фруктов тоже.       — Ну, слава великому Будде, кажется, мне все приснилось, — Мин улыбается и плюхается на диван. Обивка дивана тоже чистая, никаких пятен от спермы.       — Я надеюсь, у меня фляга не начала протекать, — улыбка сползает с лица, и он хмурится. Слишком уж реальными кажутся воспоминания.       В офисе все шло как обычно.       Он поговорил насчёт своего отъезда в Канаду. Подписывал какие-то бумаги. Принимал поздравления от коллег.       В середине дня пришло несколько сообщений от Чимина. Писал, что очень скучает, желал хорошего дня.       Ничего особенного, обычный рабочий день. Но у Юнги крепло ощущение, что его все это подзаебало, потому как делает он это уже не впервые.       Он твердо решил (в какой по счету, сука, раз?), что поговорит с Чимином сразу же, как только его увидит.       Никакого секса, блять.       Зашёл в квартиру весь такой решительный и серьёзный. Готовый отразить соблазняющие флюиды Чимина резко и бесповоротно.       Но, как говорится — Факир был пьян.       Чимина в квартире не оказалось. Озадаченный Юнги почесал репу и отправился в ванную. Лежал в воде, пока она окончательно не остыла. В задумчивости натирался мочалкой, так что чуть шкуру с себя не спустил. Мысль о том, что он не хочет бросать Чимина, навязчиво стучала в голове.       В одном полотенце на бёдрах он вышел из ванной, намереваясь рухнуть на диван и тупо пялиться в телевизор.       Но перед этим направился в спальню, чтобы надеть домашние штаны.       — А это я удачно зашёл.       Юнги вздрогнул и обернулся. Чимин вышел из коридора в гостиную.       — Я не слышал, как ты вошёл.       Пак стоит, сложив руки на груди, и под его тяжёлым взглядом практически голый Мин чувствует себя очень неуютно.              — Что-то случилось?       — Я сегодня встретил парня, с которым ты работаешь, Минхо, кажется, — Чимин начинает медленно приближаться к Юнги. — Помнишь, мы тусили вместе как-то в клубе. Он спросил, рад ли я, что еду в Канаду вместе с тобой.       — Мини, я как раз собирался с тобой поговорить, — Юнги начинает пятиться от надвигающегося на него парня.       Пак усмехнулся как-то зловеще.       — Да неужели? А может, просто прислал бы мне смс из аэропорта?       Мин в растерянности, он видит такую ярость в глазах любовника, что пугается. Успевает только охнуть, оказываясь уложенным животом на подлокотник дивана.        — Что ты делаешь? — взвизгивает, когда его пятая точка чувствует холодок, лишившись последнего прикрытия в виде полотенца.       — Ты маленькая трусливая жопа, Мин Юнги, — говорит Чимин и со звонким шлепком опускает пятерню на бледную ягодицу. — Ты боишься отношений. Боишься довериться кому-то. И даже расстаться нормально, по-человечески не можешь.       Юнги пытается подняться и возразить. Но Чимин не даёт, давит ему ладонью на затылок и прижимает щекой к дивану.       — Тебе на хуй не нужна эта Канада, Юнги, ты просто хочешь сбежать, — наклоняется, легко касается поясницы губами. — Я очень надеялся, что со временем смогу убедить тебя в том, что ты можешь мне доверять. Если бы я не видел, что ты испытываешь ко мне чувства, то даже и пытаться не стал бы.       Раздвигает ладонями ягодицы и медленно проводит языком между ними. На секунду задерживаясь на сжимающейся дырочке и обводя её кончиком языка по кругу.       — Я шёл сюда с намерением оттрахать тебя так, чтобы ты не мог сидеть несколько дней. Был так зол, что сначала хотел прямо на сухую, но потом захватил смазку.       Юнги слышит характерный чпок, а потом рядом с его лицом на диван приземляется незакрытый тюбик. По обивке начинает расползаться влажное пятно. «Этот диван явно проклят» - думает Мин, закусывая кулак, потому что в это время сразу два пальца врывается в него сзади. Он даже теперь вспомнить не мог, когда последний раз был снизу. И теперь это резкое вторжение доставляло довольно ощутимый дискомфорт.       Вжикнула молния.       Когда головка члена стала протискиваться внутрь, болезненно растягивая мышцы, захотелось брыкаться и вырываться. Но он только сжал кулаки и, уткнувшись лицом в диван, тихонько выл.       Войдя в Юнги до конца, Чимин застонал.       — Я так люблю тебя. Я не говорил тебе этого, но я старался показать своими действиями, а не просто пиздеть. Я просто хотел быть с тобой, — делает несколько резких глубоких толчков, заставляя Мина громко вскрикивать и прогибаться.       — Но ты не хочешь подпускать меня ближе! — в голосе столько боли и отчаяния. И начинает трахать так, что несчастный диван под Юнги жалобно скрипит.       Юнги больно, и не только физически. Но он принимает эту боль, чувствуя себя виноватым. Юнги, хорошо. Хорошо, потому что таранящий его зад член сильно трётся о простату, ставшую очень чувствительной от возбуждения.       — Ты. Меня. Совсем. Измучил. — Пак крепко держит худые бедра, при каждом слове насаживая скулящего Мина на свой член по самые яйца.       Головка члена Юнги трётся о грубоватую ткань обивки дивана. Он уже совсем близко, не хватает какой-то одной маленькой капли. И вот она, эта капля, падает ему на поясницу. Маленькая слезинка, сорвавшаяся с щеки Чимина.Но Юнги кажется, что она разъедает кожу, как кислота. А все потому, что любимому человеку больно. Мин не видит, он это чувствует.       Сотрясаясь в сильном оргазме Юнги, только хрипит на выдохе.       Чимин кончает в него, громко стонет и впивается ногтями в кожу на бёдрах. А потом просто выходит из затраханного тела и убирает руки.       — Удачной жизни в Канаде, Юни.       Юнги слышит звук застегиваемой молнии, шаги и хлопок входной двери. Дрожащие руки и ноги не слушаются, и он просто падает на пол.       — Пиздец, быть практически изнасилованным самым добрым, нежным и любящим парнем, каких я только знаю. Как я смог довести его до такого? — Юнги с трудом удаётся подняться на ноги. — Так мне и надо, долбанному идиоту.       Он вскрикивает, потому что задница болит немилосердно.       — Завтра я не смогу встать, — с горечью усмехается. — Конечно, если гребаное завтра наступит.       С трудом напялил на себя майку, домашние штаны и кеды. Вышел на улицу. Он знал, что должен найти Чимина, но куда идти — без понятия.       Безрезультатно побывал во всех местах, где мог быть Чимин. Потом бесцельно колесил по городу, пока не оказался у моста Мапо.       Оставил машину и пошёл по пешеходной части, разглядывая надписи на парапете. Что только не делали власти Сеула, чтобы народ перестал сигать с этого моста.       Ободряющие надписи типа — Как прекрасен этот мир, посмотри.       Зеркала на уровне глаз.       Назвали его мостом жизни. Помогло, если честно, хуёво.       «А ведь здесь мы познакомились с Чимином. И он меня здесь в первый раз поцеловал.»       И тут Юнги увидел его. Чимин стоял у парапета, засунув руки в карманы, и смотрел вдаль. Было уже достаточно поздно, людей вокруг не было. Одинокая фигура парня казалась потерянной и беззащитной.             — Мини, — Мин остановился в нескольких метрах.       Пак вздрогнул и обернулся.       — Что ты здесь делаешь? — голос его звучал бесцветно и устало. Он снова отвернулся, уставившись в никуда.       — Поедем домой, поговорим там спокойно.       — Домой? — Чимин засмеялся нехорошим смехом.— Какой дом ты имеешь в виду, Юни?       — Хорошо, едем ко мне.       — Ты не задавался вопросом, что 2,5 года назад я делал на этом мосту? В тот день, когда мы познакомились.       Юнги закусил губу и дал себе мысленно пенделя. Он ведь действительно никогда не думал об этом.       Чимин повернулся к нему.       — У меня тогда был очень тяжёлый период жизни. Я остался совсем один и не знал, кому я могу доверять. Я пришёл сюда, стоял и думал, а смогу ли я шагнуть вниз? — в глазах-полумесяцах не было укора или осуждения. — И тут я увидел тебя, сразу понял, что Ханган меня точно не получит. — Чимин как-то странно улыбнулся и вдруг резко рванул в сторону, перемахнул через парапет, оказавшись на другой стороне.       У Юнги перехватило дыхание, и он только и смог, что взмахнуть руками.       — Давай, я сейчас сделаю бульк, и ты с чистой совестью поедешь в Канаду, — безумный блеск в глазах парня пугал Мина.       — Мини, пожалуйста, вылезай оттуда. Это шутка ни хуя не смешная.       — Какие шутки, Мин Юнги? А что, если я не представляю жизнь без тебя? Ты все решил за нас обоих, — Чимин опасно отклонился назад, держась за парапет только пальцами.       Юнги метнулся к нему. Парень, не ожидая этого, вздрогнул, и пальцы соскользнули. Они успели вцепиться в плечи друг друга. Но Чимин просто потянул лёгкого Юнги за собой.       «И умерли они в один день» - только и успел подумать Мин. 6 июня. 06:00       Юнги садится в кровати, берет телефон и смотрит на дату. Продолжающий противно пищать аппарат запускает в стену. Встаёт, подходит к окну и распахивает его.       — Мини, я люблю тебя! — орёт во всю глотку и прыгает вниз.       Юнги открывает глаза. Он сидит на высоком стуле у барной стойки. Очень странный какой-то бар, кроме него вообще никого нет. Перед ним стоит стакан с коричневой жидкостью. Золотистыми буковками на стакане написано — The Macallan in Lalique.       — Ого, Шотландскй виски стоимостью 460000$! — Юнги берет стакан и подносит к носу. — 64 года выдержки. Всегда мечтал попробовать.       Он подносит стакан к губам и, делая глоток, зажмуривается, предвкушая райское наслаждение. Крепкий алкоголь обжигает горло, и он закашливается.       Рядом раздаётся хмыканье, и Мин подпрыгивает от неожиданности. Что за нахрен? Он точно в баре был один. А теперь рядом с ним сидит парень в таком белоснежном костюме, что аж глаза режет.       — Привет, Юнги, — парень улыбается. А Мин смотрит на него и понимает, что он его знает.       — Ты Ким Джонхён?       — Я им был при жизни.       —Ты ангел?       — Ну, типа того, — парень улыбается так тепло, что Юнги совершенно не нервничает.              — Значит, я умер?       — Ну а сам-то ты как думаешь? Ты вышел из окна на 18 этаже.       — Этот день опять начнётся по новой?       — Тебе дали уникальный шанс сделать все правильно, но ты, как баран, все время прёшь не в ту сторону. Чимин умирает, а ты все никак не можешь понять, что до тебя пытаются донести.       — Ну, умер же в этот раз я.       — Бедное, любящее сердечко Чимина не выдержало, когда он увидел любимого, размазанного по асфальту.       Юнги поморщился.       — Что, прозвучало не очень? Поверь мне, выглядело это ещё хуже. Смерть некрасива, Юнги.       — Ну а ты… — Мин опустил взгляд.       — Если бы мне дали такую возможность, как тебе, я бы не повторил того, что сделал. У каждого на земле есть хоть один человек, который его любит и который будет страдать от его смерти. Моё наказание — наблюдать за тем, как плачут и страдают те, кто любил меня при жизни. Хуже кары не придумать, — некоторое время ангел хмурился, а потом вновь лучезарно улыбнулся. — Теперь я работаю голосом в голове. Нас называют шестым чувством, внутренним голосом, интуицией. Шепчем заблудшим душам, чтобы они не делали глупостей.       — Вас?       — Да, нас много. Светлых. Есть ещё тёмные, как ты понимаешь, они внушают обратное, — ангел тяжело вздохнул. — Вот такой тёмный в своё время и добрался до меня. — он звонко хлопнул себя по коленкам.       — Но я здесь не для того, чтобы о себе разговаривать. Ты уже четыре раза угробил Чимина и два раза себя, может, уже хватит?       — Разве обязательно все решать так радикально? Почему обязательно кто-то должен умереть?       — Ты хочешь избавиться от него. А он не хочет без тебя. Так что смерть — это оптимальный вариант.       — Это просто хрень какая-то! — восклицает возмущённо Юнги.       — Хрень — это то, что ты всем сердцем любишь Чимина, но упорно пытаешься от него избавиться. А он ведь любит тебя, Юнги.       — Прям так и любит?       — Ради нелюбимого человека будут таскаться через весь город за мандаринами? — ангел многозначительно помолчал. — Ему ведь тоже страшно. Дай ему и себе шанс. Дай шанс вашей любви. Кстати, как тебе скотч?       — Фигня какая-то, я разочарован. Люди вообще больные, если тратят такие деньги на это.       Ангел рассмеялся мягким смехом.       — А ты чего ждал, нектар богов? Всё может оказаться совсем не таким, как мы себе представляем и надумываем.       — Какой вывод я должен из этого сделать?       — Ты заранее уже решил, что у вас с Чимином ничего не получится. Живи сегодняшним днём, наслаждайся, пока можешь. А то так и проживёшь всю жизнь в страхе и сомнениях, — ангел как будто к чему-то прислушался. — Ладно, мне пора, у меня клиент на мосту. И почему все лезут именно на этот мост, никак не пойму? И помни, Юнги — Всё обязательно заканчивается хорошо, если все плохо, значит, это ещё не конец. 6 июня 06:00       — Может, этот рингтон не такой уж и дебильный? — Юнги встаёт, окрылённый. Если даже ничего и не выйдет, он все равно решает провести этот день так, как хочет. *       В офисе все в шоке, Мин Юнги отказался ехать в Канаду. Вместо этого он берет недельный отпуск и заказывает билеты во Флориду. Его Мини так мечтал побывать в Диснейленде.       В 14:30 пишет Чимину, что очень соскучился. Офигевший Пак тут же перезванивает.       — Юни, что случилось?       — Ничего не случилось, я просто очень соскучился, — Юнги смеётся, представляя себе, какая, должно быть сейчас у Чимина удивлённо- испуганная мордашка. — Ты ещё на работе?       — Собираюсь домой.       — Через два с половиной часа заеду за тобой, мы идём в ресторан. *       Фуагра Чимину не зашла.       Юнги тихо смеётся, наблюдая за тем, как морщится любимое личико.       — Мини, тебе что, не понравилось? Я помню, ты очень хотел это попробовать.       — Очень часто всё оказывается не так, как мы себя представляем, — бубнит Чимин, отхлебывая воду из стакана.       В итоге плюнули на ресторан и отправились на пикник в парк.       Там Мин сообщил своему парню о поездке в Диснейленд. Пак повёл себя как ребёнок, который неожиданно получил игрушку, о которой всегда мечтал. Дети не умеют подделывать восторг. Чимин скакал, как маленький дикий кенгуру, и повизгивал, как поросёнок.       А Юнги был по-настоящему счастлив. И похрен ему было, как смотрят на них другие люди в парке.       А вечером дома Чимин станцевал для Юнги настоящий стриптиз. Пилона, конечно, посреди квартиры не оказалось, но стул вполне подошёл. Никогда больше Мин не сможет смотреть на этот предмет мебели, как раньше.              Потом они занимались любовью. То резко и дико, издавая рычащие стоны, даже не пытаясь их контролировать. То тягуче и мучительно медленно, изводя друг друга ласками.       Юнги вылизал Чимина с ног до головы, упиваясь любимым вкусом кожи.       — Я люблю тебя, Мини, — горячо шепчет в ушко совершенно потерявшемуся от происходящего Чимину. Парень совершенно очумел от нежности и слов, которые никогда не рассчитывал услышать. А Юнги все повторял и повторял, как сильно он любит, что хочет быть рядом.       Когда разомлевший Пак тихо сопел, уткнувшись носиком ему в плечо, Мин ещё долго не спал. Его клонило в сон, но он панически боялся засыпать. С одной стороны, он может повторить такой прекрасный день, а с другой — форс-мажор никто не отменял.       — Я все понял. 7 июня 07:30       Будильник звонил или нет? Юнги тянется за телефоном. С замиранием сердца смотрит на экран.       — Да-а! Да-а-а! — у Юнги не просто камень, а целая гора с плеч пизданулась. Рядом зашевелилась кучка из одеяла. Из-под неё высунулся сонный, недовольный Чимин.       — Ты совсем охуел так орать? Дай поспать, мы уснули только в пятом часу.       — Вставай, труба зовёт, у нас сегодня куча дел, — Юнги сдёрнул одеяло с ворчащего Чимина и завалился на него сверху, стал покрывать поцелуями его лицо.       Парень сначала вяло пытался отбрыкиваться, а потом сдался и заулыбался.       — А что за дела у нас, да ещё с утра?       — Для начала, мы займёмся сексом. Потом я приготовлю завтрак. Съездим к тебе и привезём сюда все вещи, которые могут тебе понадобиться. Потом поедем в приют для животных и заберём того хромого, одноглазого кота, который тебе так понравился. И которого никто не хочет брать. А мы будем его любить, холить и лелеять. Потому что во мне столько нерастраченной любви и нежности, что, если я буду отдавать всё это только тебе, я затискаю тебя до смерти.       Бедный Чимин, слушающий эту тираду с отвисшей челюстью, кажется, забыл, что надо моргать. Юнги рассмеялся и нежно поцеловал любимые пухлые губки.       — Я очень люблю тебя, Мини. Прости меня, что я так долго молчал.       — Я тоже очень люблю тебя.