Прекрасное чувство неумолимой ярости

Эта комната, маленькая до невозможности, переполненная всяческими книжками о животных - начиная с учебных материалов и заканчивая мангой для детей - имела в себе стойкий запах чужой кожи, перебиваемой разве что запахом корма для животных. Запах другого человека - это то, что вы привыкаете ощущать со временем, только придя в чужую обитель. А цели для этого могут быть самые разные - заглянуть на чай, делать домашку, готовиться к экзаменам, или навестить друга, которого только недавно выписали из больницы. Комната Кейске пахла самим Кейске, и, может, ещё его мамой? Майки не мог сказать точно, но то, что одна семья имеет один и тот же запах - совершенно нормально. Это был запах семейства Баджи. Но сам Кейске, лежащий на кровати, больше напоминающим шкаф - это всё ещё был шкаф, как ни посмотри, но Баджи оборудовал одну из полок себе под спальное место, чтобы и так в маленькой комнате было больше места - теперь пах немного по-другому. Если раньше от него пахло им самим - запах его кожи, шампунь и кошачий корм, то теперь запах корма выветрился за всё то время, что он пролежал на больничной койке. И несмотря на то, что он давно сменил больничный халат на привычную домашнюю одежду, этот больничный душок будто въелся ему в кожу. Медикаменты, дезинфицирующие средства и лекарственные мази. Это то, что слышал Майки, наклонившись поближе к спящему другу. Кейске, не смотря на то, что его уже выписали, всё ещё нуждался в восстановлении, и многие препараты, что он вынужден был продолжать применять и дома, оказывали на него усыпляющий эффект. Они успели поговорить совсем немного, пока Майки не заметил, что голос друга становится тише, а слово с трудом вылетают изо рта. Он решил не продолжать разговор, позволяя больному провалиться в сон. За несколько мгновений комната погрузилась в мертвецкую тишину, скучно. И даже журнал Баджи про животных, найденный где-то на его столе, подросток листал без интереса. "Неужели вся литература в его комнате про животных?" - пролетело в голове юноши, когда практически сразу он сам не ответил на свой же вопрос, - "Да". Не то, чтобы Кейске больше ничем не интересовался, просто Майки прекрасно знал, что Рёко могла в любой момент нагрянуть в комнату сына с ревизией, чтобы прибраться и забрать грязные вещи на стирку. Он прекрасно мог понять и то, что Кейске трудно было бы пережить стыд, вызванный порножурналом, если бы тот попался на глаза его матери. Хотя... Майки и правда не помнил, чтобы его друг как-то сильно интересовался подобными вещами. Свободное от школы время Баджи тратил на деятельность их банды, учёбу - чтобы мама не расстраивалась, и, собственно, на своё хобби, связанное с животными. Чёрные глаза внимательно рассматривали фигурки зверей, которых Баджи достал из автомата за последнюю мелочь, что у него была. Он всегда так делал, когда на улице подворачивался очередной гачапон. Заранее откладывая мелочь на метро - проездной ведь остался в школьной сумке, остатки он тратил на это странное увлечение. "В следующий раз просто подарю ему что-нибудь с Hello Kitty" - пронеслось у него в голове, прежде чем Майки снова вернулся к спящему другу, чтобы проверить его состояние. Размеренное дыхание свидетельствовало о глубоком сне. Баджи дома уже целую неделю, но он и близко не в том положении, чтобы снова бегать по дворам от одной уличной драки к другой. Раньше он пышил энергией до такой степени, что мог зарядить ею окружающих людей. Вдохновить их на безумные вещи. Вести их за собой хоть на край света, хоть в пучины ада. Таким он был ещё с самого детства, кому как не Майки знать об этом лучше всех? Сейчас же... сейчас же он выглядел так, будто находился одной ногой в могиле. А ведь находился. Несмотря на то, что скорая прибыла вовремя, несмотря на то, что оперирующие хирурги неотложки вытянули его с того света, Манджиро не мог забыть, как Баджи собирался продолжить расправу над собой после того, как уже получил первое ножевое от Казуторы. Что случилось бы в последствии, не успей ребята выбить нож из его рук и вырубить. Несмотря на все предпринятые меры по спасению его жизни, всё ещё оставался шанс, что он не очнётся. В дни его бессознательности все, кому он хоть немного был небезразличен, находились в подвешенном состоянии. Чифую, Манджиро, верхушка Тосвы, да что там, даже Такемичи первое время были готовы дежурить у его кровати, не будь медсёстры в больнице такими бессердечными. Тётушки просто выполняли свою работу, тем не менее немного обиды от их предвзятого поведения осталось. В конечном итоге все сошлись на том, что право на посещение стоит уступить Майки и Чифую. Рёко, как мать, старалась приходить каждый день, но извинившись перед ней при первой же встрече, парни старались не пересекаться с ней особо, чтобы в лишний раз не мозолить женщине глаза. Считала ли она их виноватыми? Это был уже второй раз, когда Баджи был втянут в серьёзные проблемы по вине своих друзей, и женщина, конечно же, не могла не переживать. Майки также не мог не отметить, что оба случая были непосредственно связаны с Казуторой. Злился ли он из-за этого? Безусловно. Он был чертовски зол. В первый же день после того, как сообщили, что Баджи уже не торопится на тот свет так рьяно, Манджиро, отбросив часть волнения за него, пребывал в бешенстве, перемещая своё внимание на Казутору - человека, что отнял у Манджиро, Эмы и дедули их Шиничиро. Шиничиро, которого они так сильно любили. Не будет лишним добавить, что Шиничиро любили все, кто его знал, и Казутора, хоть и случайно, но отнял у всех столь прекрасного человека. И даже если не брать в толк личность убиенного, разве убийца не остаётся убийцей? На месте Шина мог оказаться любой другой человек, который также умер бы с вероятностью в сто процентов из ста. Майки не соврёт, если скажет, что убил бы его. Теперь не только за Шиничиро, но и за весь тот пережитый им стресс, который навалился на него после покушения на Баджи. После покушения на человека, который до последнего верил в Казутору как в человека, в близкого друга и товарища. И Майки было больно осознавать, что Баджи, кажется, до сих пор винит себя в смерти Шиничиро, в том, что Казутора убил его, в том, что не отговорил, попался, подставил. Он винил себя во всех этих бедах, взваливая на себя ещё и вину за ссору двух бывших друзей - Казуторы и Майки. Чего он хотел добиться этим? Своей скоропостижной отправкой в след за Шиничиро с билетом в один конец? Он хотел помирить их? Двух людей, ненавидящих друг друга до скрежета зубов? Дурак! Сказочный долбоёб! Настолько тупой, что хочется плакать... Сидя на краю кровати, уткнувшись лбом в плечо спящего и изнеможённого последними событиями и общей атмосферой Кейске, Майки не сразу заметил, как пропитывает ткань его футболки своими слезами. Ему было грустно, невероятно больно в районе груди, но вот задыхался он от ненависти, что душила в нём последние отголоски рассудительности. "Не прощу. Убью его. Я убью его." - тихо, вполголоса, словно обещая самому себе, как мантру повторял одни и те же слова. Майки трясло, и от того, что он всё ещё держал свою голову на плече Баджи, тот не мог не нахмуриться сквозь сон, пытаясь отстраниться от щекочущих шею чужих волос и неестественной тяжести. Но Майки был не в том состоянии, чтобы позволить ему сделать это прямо сейчас, поэтому только сильнее прижался к своему другу, обнимая и утыкаясь тому в шею. Какая, к чёрту, сейчас разница? Сейчас Баджи жив. Да, от него пахнет лекарствами: пилюлями, таблетками и мазями, но его кожа достаточно тёплая, дыхание ровное, а сердце продолжает стучать где-то под рёбрами и мышцами груди, разгоняя кровь по телу. Когда он поправится, начнёт бегать, смеяться, драться, единственным напоминанием о случившемся станет шрам от удара ножом, которому так и не удалось сложить его в могилу, если и тот не заживёт без следа. Майки не простит Казуторе, не забудет ему этот проступок. Майки сделает шаг до того, как это сделает Казутора. В то, что этот псих не будет ничего больше предпринимать, Манджиро не верил. Не верил в него ни как в человека, ни как в близкого друга или товарища. Поэтому решил, что должен что-то сделать первым, чтобы опередить его. И Баджи он, конечно, не очень хочет посвящать в свои планы, потому что Баджи, как ему кажется, всё ещё готов заплатить слишком большую цену, какую Манджиро потянуть не сможет.