Прекрасное чувство неумолимой ярости

Кейске никак не мог понять, почему в последнее время Чифую так часто проводит время с Такемичи. При этом оба выглядят невероятно деловыми и занятыми людьми. Знал бы он, о чём на самом деле думает его маленький друг: «Да, да, да, лапшичка под очередное сезонное аниме, конечно, дело святое, но у нас тут в планах спасти пару-тройку чужих жизней, так что…». А вслух он только говорил, мол, столько дел, реально, замотаешься — то тут, то там периодически вылазят какие-то говнюки и качают свою права, и с ними надо разбираться. А дел, у ребят, походу, и вправду много. Только этой зимой выяснилось, что Кисаки чуть не попал под грузовик в погоне за ним Такемичи. Ну как «чуть не попал»? Попал, конечно, но не целиком. Такемичи его так закошмарил, что бедный парень сам выбежал на дорогу, не смотря по сторонам. Теперь даже ему будет, что вспомнить. Впрочем, заслуженно. Своими сломанными ногами он поплатился за сломанную руку Баджи. Ранее, в это же февральское утро именно его бита повстречалась с несчастной рукой Кейске, намереваясь при этом пробить голову Эммы. Пришли навестить Шиничиро, называется. Даже Такемичи, который иногда ведёт себя так, будто знает всё наперёд, в этот момент только и успел похлопать ресничками, и только Баджи смог вовремя среагировать. В тот момент охуели все троя, а о том, что у Баджи кость сломана, сообщил он сам. Громко и благим матом. То, что на улице было холодно, до такой степени холодно, что синоптики обещали снегопад, не помешало ему изрядно вспотеть, терпя боль. Манджиро, подоспевший спустя пару мгновений, понимая, что друг ещё не до конца оправился от всех болячек, предложил свою спину в качестве транспорта до больницы. Баджи отказался. В больницу пошли пешком. «Не понос, так золотуха» — думал он, сидя в больнице, пока ему накладывали гипс. Именно в этот день его мать и решила, что он немедленно со своими дружками дружбу водить перестаёт. Даже если он «просто упал с лестницы», пока «простой гулял с ребятами». Факт остаётся фактом: вокруг этих ребят постоянно кипит какое-то необъяснимое говно, а её сын болтается прямо в центре всех событий. Сначала его чуть не обвинили в убийстве, потом чуть не убили самого, а теперь он возобновляет привычку «просто падать с лестниц»! Переубедить её, безусловно, можно, но это займёт определённое количество сил и времени. Не говоря уже о том, что помимо этих отморозков других приятелей у Баджи не водится, он сам один из них — один из основателей этой сомнительной компании. А с социализацией у отморозков, как правило, всё сложно. На этот раз в больнице залёживаться не стал, убежал сразу, как наложили гипс. Лечиться он может и дома. Только к заботам о печени теперь прибавилась и эта долбанная рука. В тот же день Майки серьёзно задумался о вреде Кисаки, о котором его так часто до этого предостерегали. Будто о какой-то страшной болезни. Но мысли о нём ушли на второй план, пока на первом стояли члены семьи: друг детства снова взял удар на себя; сестрица, хоть и отделалась лёгким испугом, но всё-таки пережила покушение на жизнь; а новоявленный братец загремел с огнестрельными в больницу. Да и больница эта… Поди докажи ещё, кто кому родственник. Поди докажи, что не сам в него стрелял. Да и что думать про этого братца, Майки не до конца разобрался. Баджи всегда смешно, когда он видит, как Майки хмурится, как-то по-детски, как будто четырёхлетке задали сложный логический вопрос. Майки думал, что делать со всем, что на него навалилось. Баджи тоже думал. Думал, что у каждого проблем в последнее время — выше крыши. Как-то странно, что всё так резко закрутилось, завертелось, будто они попали в чей-то начинённый различными событиями сценарий для какой-то Санта-Барбары. И будь оно так — наваляли ли бы сценаристу по полной, если только это не девчонка. Потому что девчонок трогать — не по-пацански. Когда они только решили основать банду, ну кто из них мог на самом деле представить себе такое разнообразие событий? По правде говоря — все они. Их юные головы были начинены фильмами и мангой, затрагивающих эту субкультуру, а перед глазами маячили живые примеры, казавшиеся тогда круче супергероев из комиксов. Шиничиро тогда был героем лично для Баджи, а Майки утверждал, что сможет стать в сотню раз круче. Шиничиро скончался, а Майки не соврал, стал крутым, непобедимым. Во время своего «отпуска» Баджи только сильнее убедился в его крутости, ведь Майки прекрасно справлялся без него. А место одного из командиров, занимаемую до этого самим Кейске, передали Такемичи. Чифую часто рассказывал истории об этом парне, и как он жопу рвал, чтобы оправдать возложенные на него ожидания. Он был плаксивым, слабым, и временами выглядел очень глупо. Зато был надёжным. За короткое время он умудрился покорить сердца многих людей, и в простонародье его прозвали «плаксивый герой». Тот самый герой, который смог заменить собой предыдущего, на тот свет ушедшего Шиничиро. Слушая истории о нём от страшно избитого, но в вышей степени воодушевлённого Чифую, Кейске становилось спокойнее. И давно зарождающаяся мысль о том, чтобы уйти из Тосвы, уже не казалась такой пугающей. Впрочем, его и так трудно назвать частью Тосвы. Как только удалось вырваться из дома, даже если только в школу, при встрече на улицах города с гопниками на вопросы, является ли он тем самым Баджи Кейске, именуемым иногда как Эдвард, отвечал кратким «не-а». Свою отстранённость от дел банды объяснял тем, что хочет догнать учебную программу, пробиться через экзамены и каким-нибудь чудесным образом избежать участи второгодника, даже если придётся принять язычество и начать молиться кустам или что-то вроде. Будучи осведомлёнными об уровне его обучаемости, друзья посчитали поклонение кустам не таким уж плохим вариантом… Оказалось, что про принятие язычества Кейске пошутил, но то, что друзья не стали сомневаться в этой версии, оскорбило его до глубины души. Жизнь продолжала идти своим чередом, одни события сменялись другими. Такемичи всё чаще попадал в центр внимания, Баджи начал понимать некоторые задачи по математике собственными стараниями и не без помощи Чифую, Майки казался… уравновешенным, но ребят из Тосвы не прекращали находить приключения на одно место. Однажды на Кейске даже вывалили кучу невероятной фантастической чепухи. Что-то про путешествия во времени, криминальных гениев и тьму внутри Майки. Сам он мог сделать только вид, что звучит это всё правдоподобно, поверить можно, а про тьму внутри Майки он знал и так — сам же и видел, как тот в помутнении рассудка наставил Санзу шрамы в уголках рта, каким даже Джокер бы позавидовал. Но будь это всё правдой, объяснило бы множество непонятных доселе вещей. Будт это правдой, объяснило бы реакцию Такемичи на то, что Баджи выжил. Он выглядел так, будто Кейске должен был умереть. Это всё выглядело так, будто Такемичи знал, что Кейске должен был умереть. Но не умер. Такемичи выглядел так, будто выиграл потенциально проигрышную битву. Это был первый, но не последний раз, когда он выглядел настолько поражённо обрадованным. Странно, но на выписку из больницы Дракена он так не реагировал. Только Кейске с Эммой умудрились вызвать у него такую бурную реакцию. И Майки, кажется, что-то в этом прочувствовал, начав относится ко всему немного серьёзнее. Кто-то систематически нацеливался на дорогих его сердцу людей, и это не могло не насторожить. Из-за его настороженности можно было подумать, что люди, перешедшие ему дорогу теперь тоже находятся в опасности. Тот же Казутора наведывался к Кейске только в те дни, когда Майки не мог прийти, когда мама работала допоздна. Да, Баджи был не против. С первым визитом Казутора принёс много извинений за всё, что сделал. За то, что втянул в историю с Шиничиро, за то, что заставил выбирать, за то, что пытался отнять жизнь. Кейске извинялся в ответ. В основном за то, что своими решениями сделал ситуацию ещё хуже — Майки всё ещё таит ужасную обиду на Казу, и Баджи понимает это из раза в раз, в разговорах с Майки всплывает его имя. Понимает по тону голоса Майки, по выражению его лицо и отстранённому взгляду, в котором кроется тьма. Кейске всё ещё думает, как исправить ситуацию, перебирает варианты в голове, но не уверен, что именно стоит предпринять.