Прекрасное чувство неумолимой ярости

Это, наверное, первый раз, когда Баджи серьёзно задумался о своих перспективах на будущее. Весеннее солнце за окном пыталось дотянуться до него своими тёплыми лучами даже через стекло, а из кружки горячего кофе медленно поднимался пар. Долгий и вымученный вздох, голова опрокинулась назад, подросток начал руками массировать уставшие глаза. Мысли в черепушке упрямо отказывались взаимодействовать с текстом из учебника, а первые проверочные, которые проводят практически в начале каждого учебного года - не за горами. С учёбой у Баджи не складывалось даже тогда, когда он пытался. Правда пытался. И ему начинало казаться, что раз он старается, значит виноват не он, а учёба. Казалось, что это именно учёба не желала двигаться ему навстречу. Почему-то, открытые и честные люди вроде него учёбе не нравились, но такие страшные мудаки, как тот же Кисаки, были у неё в фаворите. Снова склонившись над книгой, поняв, что текст в ней ему не даётся, Баджи закрыл её, глотнул немного кофе и сморщил лицо в страшной гримасе. Горький. Такой же горький, как и понимание того, что все его старания бесполезны. Безусловно, учителя стараются мотивировать его тем, что благодаря его стараниям баллы за тесты хоть немного, но набираются чуть в бо́льших количествах. Но стоит ли честно им признаться, что Кейске просто выбирал ответы в тестах наугад? Те же контрольные, требующие от учеников расписывать решения каждой задачи, были провалены настолько феерично, как и попытка помирить Майки с Казуторой. Все его старания идут прахом. От кофе было решено избавиться, заменив его на чай - другие напитки в доме были уничтожены гостями. Кто, как ни Майки, должен был расправиться с последней банкой колы? Глава Тосвы, будто специально следил за диетой своего друга, напоминая ему о тех лекарственных травах, отвар из которых тому следовало пить для укрепления иммунитета. И если от вредной газировки он друга спас, то кофе осилить был уже не в силах. Собственно, как и сам Баджи... "Чёрт..", - Баджи думает о том, чтобы сбегать в магазин, прямо в пижаме, туда и обратно, ведь Майки сейчас спит, оккупировав его кровать. Но не успел он скрипнуть дверью, как надзиратель подаёт голос: - - Куда ты идёшь? - по спине побежал холодный пот, но вряд ли это было замечено. - Кофе остыл... , - начал было что-то придумывать на ходу, - Кхм. На самом деле вкус у него дерьмовый, я бы лучше чай попил, - как раз ведь собирался пойти "заваривать", прихватив с собой кошелёк со стола и спрятав в кармане штанов. Эх.. не получилось! Значит реально придётся ставить чайник. - Знаешь, те напитки из трав.., - Баджи знает, что ему снова собираются промывать мозги, но он лучше всех знает, что промывать там нечего, поэтому идёт на опережение! - Я пью их, правда.. Просто сейчас хочется чего-то бодрящего, наверное? Я хочу просто чай с сахаром, - "как можно крепче и слаще", - мысленно добавляет он. Ему нужно пробудить свой несуществующий мозг любым доступным способом, если он собирается вернуться к учебнику. Да, учёба ему не давалась, но когда это Баджи с кем-то церемонился? Без особого желания, но с невероятным упорством он вынужден был грызть гранит науки, не жалея ни зубов, ни челюсти. По-другому он сейчас не мог. Расстраивать маму не хотелось, а решение, с принятием которого он должен будет поставить Майки и всю Тосву в целом перед фактом, требовало от него быть как можно более убедительным. Он собирался отказаться от величайшей мечты гопника. По крайней мере думал над этим время от времени. Стоит ли ещё говорить о том, что его мама уже на все сто процентов уверена, что бегать по улицам в поисках приключений на свою задницу он уже не будет? По правде говоря, он смутно представлял, что его будет ждать в будущем. Например, что он собирается делать после школы? Учёба его уже нещадно отвергает, да и высшее образование будет требовать немалых финансовых жертв... Единственное, на что он может рассчитывать - взять кредит для поступления на вышку, которое государство так кстати решило завуалировать словом "стипендия". Вряд-ли ему так сразу получится открыть свой зоомагазин, как он хотел с детства, если только попробует устроиться на подработку в уже существующий, где он с упоением разглядывает зверушек, когда идёт закупаться кормом для кошек. Но в чём он точно уверен касательно своего ближайшего будущего - вскипающий чайник на плите, кружка горячего чая и учебник, скучающий на его рабочем столе. - Я что-то проголодался, может лапшички заварим? - Манджиро, зевая, почёсывал свой живот, засунув руку под толстовку. - Боюсь, все бомжпакеты у нас уже закончились. Посмотри в холодильнике, может ещё остались готовые обеденные наборы? - чёрт возьми, отвлёкся и забыл, сколько ложек сахара успел положить! Придётся ориентироваться на вкус. - Наборов не вижу, но тут йогурт с... - Йогурт не трожь, это мамины запасы. Посмотри ещё раз на полке ниже, за коробкой молока и... - Нашёл! - взял всего одну коробку с обедом, по старой традиции - чтобы разделить на двоих, - какую программу на микроволновке ставить? - Она уже выставлена, поставь на три минуты, как обычно, - вынув пакетики из кружки, положил во вторую. Раз Майки уже проснулся, нехорошо будет хлебать чифир в присутствии гостя в одно рыло. Нужно показать радушие, как учила мама. Залив кипятком уже второй стакан, полез по шкафам в поисках печений и плюшек. Кажется, учёба снова откладывается в пользу полноценного перекуса. Майки уже открыл упаковку с готовым обедом и достал две ложки, дожидаясь, когда Баджи сядет. - Ладно я, а ты то почему не в школе? - глупый вопрос, ведь Баджи знал ответ. Его друг просто прогуливал. Причём, уже довольно долгое время. - Сегодня мне плохо, и я решил не идти, - оказывается, вот так вот просто всё у людей. Баджи только молча покрутил ложкой в стакане, делая вид, будто сахар ещё не растворился: вот как... Странно, так сразу и не скажешь, что тебе плохо. - Мне лучше знать, плохо мне или нет, - отвечает, не разжевав еду полностью, ложка всё ещё торчит изо рта, болтаясь туда-сюда, - я плохо спал этой ночью. Честно, никак не мог уснуть. А ведь совсем не врал. По ночам, замученный бессонницами, ворочался в кровати, в той самой комнате, где раньше обитал его старший брат. Воспоминания о детстве, где брат ещё живой, а они с Баджи совсем маленькие. Эмма тоже маленькая, как и все их немногочисленные на тот момент друзья. Им весело, солнце светит ярко, звонкий детский смех звучит очень громко, но Эмма кричит ещё громче. Кажется, они её чем-то разозлили. И несмотря на то, что Майки сильнее - он всегда был сильнее всех, сколько себя помнил - она бесстрашно бегала за ним, кажется, с кухонным полотенцем, пытаясь им же его достать. Он съел её пудинг, кажется. Или пирожное. Он частенько объедал своих домочадцев, боялся только гнева дедушки. В этой красочной и звонкой погоне Кейске оступается, или спотыкается, падая и обдирая колени. К ним сразу подбегают Сандзу и Сенджу, за ними уже Шиничиро, растерянно почёсывая голову. Шиничиро не хотел подавать виду, но был взволнован, мысленно предполагая, как сильно ему влетит от старших. Возможно, из-за того, что Манджиро так хорошо его знал, он понял, как сейчас чувствует себя старший Сано, отчасти перенимая его нервозность на себя. Как помнил Майки, Кейске хоть и стеснялся плакать, но иногда слёз сдержать не мог. А в попытках успокоиться, каким-то невероятным образом вгонял себя в бо́льшую истерику, думая, что за испорченные шотрты или брюки мама его сильно накажет. Истерика оставалась таковой только на словах, ведь мальчик плакал бесшумно, тихо шипя от боли и приговаривая "чёрт, чёрт, чёрт, вот чёрт, мне конец". Но беспокойство резко сменилось удивлением, когда с ободранных коленей Майки перевёл взгляд на лицо друга. Вместо гримасы боли была яркая улыбка. Глаза сухие, без малейшего намёка на слёзы. Майки так и не понял, когда именно старые воспоминания перешли в реалистичный сон. А сон сменился ночным кошмаром: всё та же яркая улыбка, ясный взгляд выразительных глаз, изо рта течёт кровь, а они - уже не дети вовсе. Просто кучка тупых подростков. Майки чувствует, как резко дёргается всё его тело в тот момент, когда Баджи резко опускает нож в руках себе на живот. Он чувствует, как дёргается, хотя на деле тело не движется, что странно - так Майки понимает, что сидит на кровати в темноте, а трепыхался он тут - на яву, а не во сне, где Баджи всё же сделал то, что собирался. Сам момент столкновения ножа с его животом Майки не застал, вовремя проснулся. Но каял себя за то, что вообще позволил таким снам пудрить себе голову.