Прекрасное чувство неумолимой ярости

Чифую передёрнуло так, что встрепенулось всё тело. Он чувствовал, как по рукам и ногам разливается что-то похожее на электрический ток. Ему нужно несколько мгновений, чтобы осознать — это был просто сон. Всё, что он видел буквально только что перед собственными глазами — дурной сон. Но он не помнил, чем всё закончилось. Так размыто и непонятно. Сам сон также маячил в сознании лишь обрывками, но обрывки эти были чистые и ясные, как небо. Эта ночь стала предзнаменованием чего-то необъяснимого.

***

День, выходной день, и все собравшиеся сегодня здесь, в доме Майки, выглядели так, словно всю ночь занимались хер пойми чем, лишь бы не спать. Но задумчивые лица каждого из них выдавали в их глазах нечто непостижимое, о чём ребята предпочли бы умолчать. Каждый из них про себя думал, что его рассказ об этой ночи покажется другим бреднями сумасшедшего. Даже если по состоянию других людей в комнате можно догадаться, что они находятся в том же самом положении. Но… зачем затрагивать эту тему, если по факту всё хорошо? На самом деле… всё очень даже хорошо… Эмма и Дракен отлучились на кухню, чтобы о чём-то переговорить. Она не выпускала его большую руку из своей маленькой, и он, не зная, что сказать, лишь поглаживал большим пальцем её нежную кожу. Всё ведь хорошо, не так ли? Ребята сами не знали, зачем собрались в доме главы Тосвы. Майки не показывался, они хотели бы увидеть его, но знали, понадобится — выйдет к ним сам. Кажется, сейчас он тусовался у себя в комнате. Кейсе, тоже пришедший сюда лишь из побуждений своего внутреннего голоса, стоял перед зеркалом в комнате Майки, вертясь перед ним и так и сяк, но всё ещё недоумевал, что тут блять, скажите ему на милость, происходит. Майки наблюдал за ним, сидя на кровати, сложив руки замочком у себя на коленях. Он тоже был изрядно удивлён. Ещё раз пробежавшись глазами по спине друга, которую тот снова открыл, задрав футболу — не то, чтобы он демонстрировал что-то Майки, просто в отражении зеркала всё прекрасно было видно и так — Майки убедился в этом окончательно: — Шрама нет, — произносит Кейске, проводя пальцами в том месте, где во сне, в охуительно долгом сне, должен был остаться след от удара ножом и от последующего хирургического вмешательства. Майки не отвечает. Не то, чтобы он мог сделать вид, будто не понимает, о чём говорит Баджи, просто не отвечает. В любом случае, сам Майки уже всё понял. Сон они видели, кажется, один на всех. Все столкнулись с одним длинным кошмаром, который длился так долго лишь по внутренним ощущениям, когда на деле прошла всего одна тяжёлая ночь. Майки, кстати, живёт в доме, а не в гараже, как он уже успел запомнить из своего сна. В гараже Вакаса сидел на диване с банкой пива, смотря как сигарета медленно тлеет в активно жестикулируемой руке Шиничиро. О сигарете забыли в пользу очешуительной истории, не слишком понятной, но всё же. — Я как бы умер, но я как бы живой, — пытается объяснить старший Сано. — Всё верно, ты живой… — медленно соглашается Имауши. — Нет, ты не понял. Я как бы УМЕР, но- — Живой, — констатирует Вакаса, забирая ещё тлеющий бычок и втыкая его в пепельницу, — забей, я всё понял. Шиничиро хмурится. Правда ли его друг всё понял? — Я сам не до конца уверен… — начинает Вакаса, обдумывая, что и как он должен сказать, чтобы убедить приятеля в своей искренности, — но мы можем сходить на кладбище и проверить сами, что твоей могилы там нет. Делов то, — звучит не особо эмоционально, но глоток пива делает, ведь в горле от волнения пересохло — просто ужас. А правда ли на кладбище нет могилы Шиничиро? Что если это всё — продолжение того кошмара? И очнувшись, кошмар окажется явью. Вакаса этого не хотел. — Я ведь даже не знаю, где., — Сано взял банку пива тоже, но не успел он её открыть, как на руку легла чужая ладонь. — Я знаю, где. Я был там, — и Имауши не знает, как объяснить, где там? Где он был? Во сне или наяву? Ох, как же он блять не хочет даже думать о том, что это могло быть наяву. Он не хочет ехать, он ссытся копаться в этом дерьме, если внезапно ему придётся столкнуться с жестокой реальностью, но разобраться во всём этом надо. Рука сжимает пальцы Шиничиро ещё крепче, они должны развеять сомнения, но… Вакаса уже изрядно выпил — банка в его руке была не первой, поэтому везти их туда придётся Шиничиро. Шиничиро всё понял и поставил свою банку обратно на стол. Распечатает её позже, когда они вернуться.

***

Ребята устроили общий сбор днём, но Чифую и Такемичи сбежались друг к другу ещё ранним утром, оккупировав качели на детской площадке. Такемичи не мог поверить в то, что не зря он жопу рвал, так долго, так старательно, что всё в итоге вышло так, как надо. Побывав в таких дебрях, которые и не снились, а хотя чего там — только снились, он получил ту концовку, которую можно назвать идеальной, никак иначе! Ощущение… Ощущение, будто он прошёл спидран по визуальной новелле с элементами других сложных игр, не донатя при этом в игру ни йены. Да ещё и с эффектом полного погружения! Пиздюли то он отхватывал вполне реальные… — Ощущения просто нереальные, — снова повторяет Чифую уже в который раз, запуская пальцы в волосы и слегка сжимая, — Все воспоминания до этого момента будто должны быть перезаписаны, но я помню две линии развития событий сразу. Как если бы всё шло по пизде, и как если бы всё было нормально. — И всё это наслаивается друг на друга, как будто на испорченную плёнку кассеты, — подытоживает Такемичи. — Пизже аллегорию и не придумаешь, партнёр, — соглашается Мацуно и чуть не падает с качели, пошатываясь. От переизбытка информации и недосыпа голова очень кружится, от чего положение на железных цепях не самое устойчивое. — Теперь всё хорошо. Получилось. У меня всё получилось… — слёзы одна за другой падают на ткань джинс, оставляя мокрые пятна. Такемичи чувствует себя уставшим, но удовлетворённым проделанной работой. Однако, спать хотелось просто жуть как сильно. — Да, — вторит ему Мацуно, — иди отдохни, плаксивый герой. Солнце только встало, а мы должны быть в своих кроватях, если хотим сойти за нормальных людей — они оба дико уставшие, прибежали сюда почти сразу, как очухались. В такую рань не встают даже жаворонки.

***

Странное сборище малолетних дегенератов превратилось в подобие вечеринки. Только без алкоголя, который им трудно достать в нынешнем возрасте, тем более под присмотром ответственных взрослых. Шиничиро вконец убедился в своей собственной жизнеспособности, когда понял, что на кладбище, в том самом месте, где по словам Вакасы должна быть его могила, находилось надгробие другого человека. Совершенно другое имя, другая фамилия, фото отсутствует. Вакаса не сказал этого вслух, но он припоминает этого человека. Его схоронили через какое-то время после Шиничиро, видимо, так как он был его кладбищенским соседом. И так как Сано, по той или иной причине на кладбище переезжать не собирался, данный гражданин спокойно занял «свободный номер». То, как правдоподобно некоторые моменты из сна переплетались с реальной жизнью, заставляло Вакасу снова присосаться к очередной банке пива. Отставал ли от него Шиничиро? Нет конечно. Воспоминания о младшем брате, который словно овощ сидел на больничной койке, ни на что не реагируя, вызывали сильную тревогу. И мысль о собственной смерти уже не казалась такой страшной. Но ни то, ни другое он предпочёл бы не помнить вообще, сосредочившись на… а какая это вообще по счёту банка уже? Молодёжь же вместо спиртного обходилась газировкой и прочими безалкогольными напитками. В какой-то момент Манджиро хотел попросить Баджи вспомнить о больничной диете, исключающей всё вредное, и включающее всё горькое. Но вовремя опомнился, решив подоставать сестру вместо этого. Её смущение выкупе со смущением Дракена иногда сильно забавляло. Баджи как раз перетирал за жизнь с Мицуей, Па-Чином и Чифую, когда почувствовал странную движуху где-то позади. Обернувшись, он увидел Казутору, что слегка задрал ткань его футболки, разглядывая то самое место на спине. По всей видимости он искал то самое. Но по неизвестной даже для себя причине, вместо того, чтобы спросить, что он там делает, Баджи улыбнулся: — Да всё в порядке, забей, — от тона, которым он это произнёс, Па-Чина и Мицую передёрнуло. Им же показалось? Сон, который видел каждый из них в эту ночь оставил после себя такое несгладимое впечатление, что им теперь мерещится всякое… Казутора только сильнее сжал ткань футболки, но немного помявшись на месте, опустил обратно. Майки не мог не улыбнуться, оглянув всех присутствующих. Хотя со стороны казалось, что его улыбка предназначалась Эмме, которую он выводил из себя своими поддразниваниями. Такемичи сдержал своё обещание и умудрился вернуть ему всё, что у него когда-то отняли. Даже Изана, судя по нынешним воспоминаниям, жив здоров, и не имеет никаких обид, это удивительно. Вот только… Глаза непроизвольно то и дело возвращались к одному и тому же человеку в толпе… Каждый чёртов раз. Казутора Ханемия, человек, чьи действия трудно забыть и отпустить так просто, но можно проигнорировать хотя бы на время ради улыбки старого друга.