Навсегда

«Федя, солнышко, доброе утро!!!

Надеюсь, что в кроватке лежалось ночью уютно!

Пускай твой день прекрасно пройдёт

И доставит как можно меньше хлопот !!!

Твой Никоша.»

На кухне лежала записка. Интересное начало утра. Обычно их утро не начинается со стишков. Но это всё равно очень приятно. А может Коля просто что-то натворил? Фёдор заваривает себе чай и перечитывает строки. Мило, приятно. И это его подпись... «Твой Никоша»... Так и не отлипая от листа Достоевский смотрит в окно, грея руки о кружку. Неожиданно послышалось шаги. Гоголь вернулся. Тихий какой. Брюнет сделал вид, что просто не заметил его, продолжая смотреть в окно. Николай тихонько подошёл ближе и обнял со спины любимого одной рукой. Холодные губы оставили нежный, но такой ледяной поцелуй на шее, от чего Фёдор вздрогнул. Пусть и так, но всё равно приятно. – Доброе утро. – И тебе доброе утро, Феденька!~ Вторая рука оказывается перед Достом, протягивая три нарцисса. Фёдор всегда любил эти цветы, ведь они так холодны... – С чего вдруг? Сначала стишок, потом цветы. Что же дальше? Ты удивляешь меня всё больше. – Я просто захотел тебя порадовать! Да и стихи я писал для тебя не раз!~ – Ладно, верю. – Вот и отлично. Брюнет ставит кружку на подоконник, а цветы берет в руки. Они такие прекрасные... Николай теперь уже двумя руками обвивает тело Фёдора. Он оставляет ещё немного поцелуев на шее Доста и не обделяет плечо, с которого немного сползла футболка. – Ты какой-то слишком ласковый... – А тебе не нравится? – Нравится, очень даже. Просто непривычно. Обычно и пальцем тронуть боишься, а тут..., – усмехаясь подмечает Фёдор. – Не правда! Такого не было! Ты конечно прекрасный и напоминаешь что-то хрупкое и дорогое, но... – Но?~ Гоголь чувствует себя идиотом. Он просто говорил то, что думал. – Но это не значит, что я очень аккуратен с тобой. – Вовсе нет! – Ты вчера пытался заставить меня убрать нож, чтобы я не порезался. – Ты мог сделать себе больно. – Но раньше ты так не делал. С чего вдруг эти сюсюканья? – Не понимаю о чём ты.. – Сознайся честно. Натворил же что-то, я прав? – Фёдор поднимает одну бровь, вопросительно смотря на любимого. – Ты не будешь ругаться? – Не буду, но меня напрягает то, что ты так беспокоишься из-за этого.

***

Достоевский смеётся в кулак. – Ч-чего ты смеёшься?! – Ты так боишься меня из-за этого? – Я думал, что ты меня убьёшь... – Дурак ты... я бы не убил тебя из-за книги. Просто ты теперь должен мне две. – Две? Но я пролил чай только на одну! – Моральная компенсация, - закатывая глаза, но после усмехаясь объясняет Фёдор. – А... Ну тогда ладно. – А ещё ты обязан мне тремя поцелуями и крепкими объятиями перед сном, понял? – Ой-ой-ой. Не слишком ли много хочешь? – Ты сам сегодня ласковый. Да и это меньшее, что я прошу. – Знаешь, я готов подарить тебе миллионы поцелуе- – Но обойдёшься тремя. – Ну когда же ты тоже будешь ласковым?... – Когда ты перестанешь играть на гитаре. – Жестоко... – Справедливо, Коленька. Гоголь вздыхает и пользуясь моментом целует любимого в шею, обнимая чуть крепче. – Так, а теперь будь душкой и найди вазу и налей в неё воды. – Будет сделано, моя принцесса! – Ц... Дурак.. – Твой дурак. – Да... Мой любимый дурак...