ОН, Я И ВОЛШЕБНЫЙ ХВОСТ

      Сяо Чжань смотрит на юного альфу, практически мальчишку, который болезненно морщась разлепляет склеенные веки и широко распахивает слегка раскосые, черные словно южная ночь и абсолютно колдовские глаза. И в этих роскошных, больше похожих на круглые озерца подтаявшего снега, невероятно красивых глазах на данный момент плещется бескрайнее море боли, а в уголках предательски поблескивает влага непролитых слёз. Парень с трудом фокусирует взгляд своих пронзительных чёрных глаз на его лице и вдруг расплывается в широченной улыбке, становясь и вовсе похожим на восторженного ребенка, получившего на Рождество заветный подарок.       Это льстит!..       Такое неприкрытое восхищение не может не льстить. У самого Чжаня от улыбки в тридцать два зуба скоро треснет лицо, а судорога навсегда перекосит губы в смеющейся гримасе, и он станет похожим на Гуинплена. Но он не может перестать улыбаться, видя перед собой искреннее и неприкрытое счастье вперемешку с болью в этих невероятных глазах напротив…       — Привет! — Тихо произносит альфа. — Я всё-таки догнал тебя, Сяо Чжань! И теперь ты больше не сможешь никуда убежать от меня, а иначе я поймаю тебя за твой чёртов хвост и… — что там дальше планировал парень после «И» так и осталось не озвученным, так как сознание вновь его покинуло, а прекрасные глаза потухли и закрылись. Сяо Чжань совершенно неожиданно для себя вдруг почувствовал печаль, как будто вместе с сияющим взглядом лучистых чёрных глаз из окружающего его мира ушло, что-то важное и нужное лично ему, то, что может сделать его жизнь… Ярче? Интереснее? «Над этим надо подумать» — неожиданно промелькнула и исчезла не пойми откуда взявшаяся странная мысль. О чем тут думать или вернее о ком? Это же альфа! Малолетка в поисках если не своего истинного, то точно любой сговорчивой и желательно течной дырки. «Фи, как некрасиво, а ещё считаешь себя интеллигентным человеком» — укорил Чжаня внутренний голос. При чём тут интеллигентность Чжань так и не понял — это ведь сущая правда.       Горькая, болезненная и нелицеприятная правда: альфы ВСЕГДА в первую очередь думают феромонами и действуют импульсивно, включая голову зачастую тогда, когда становится поздно и исправить ими содеянное уже невозможно. «Они все мудаки! Грубые и примитивные ублюдки…» — зло фыркает бета в ответ на свои невесёлые мысли.       «Так, стопэ! А сам ты кого играешь? Забыл о том, КАКОЙ ИМЕННО ПЕРСОНАЖ тебе достался?» — опять этот чертов занудский внутренний голос.       «Все люди равны — разве не эти идеи ты исповедовал и проповедовал всю свою сознательную жизнь? Разве не желание позитивных изменений в нетолерантном обществе привело тебя на подмостки ЭТОГО театра и конкретно к ЭТОМУ режиссёру, чтобы сыграть главную роль именно в ЭТОЙ пьесе? Так откуда эти расистские мысли, а А-Чжань?» — его внутреннее Я разражается обличительно-вопросительной тирадой и Сяо Чжань предательски бледнеет от осознания того, что мысленно предал собственные идеалы. «Окей, я понял, понял…» — мысленно убеждает он собственную совесть, пытаясь прийти к компромиссу с самим собой. И выдыхает. Медленно. Успокаиваясь. А потом переводит взгляд на безвольно раскинувшееся на сценических подмостках тело молодого альфы, которое в этот момент начинала бить нервная дрожь, а на плотно сжатых побелевших губах выступила пена…       — Эй, кто-нибудь принесите плед и подушки или что-то, что можно скатать и положить под голову, а еще что-нибудь мягкое и не очень толстое, чтобы всунуть между зубами иначе он их сломает во время эпилептического припадка… — Сзади слышались короткие слова-приказы и Лю Хайкуань грубо отпихнув Сяо Чжаня склонился над бьющемся в падучей безвольным телом. — Хотя последнее, наверное, не надо, а то ещё сломаем ему зубы или вывихнем челюсти при попытке их разжать. — Продолжая говорить, мужчина осторожно перевернул альфу на бок, бережно его придерживая и попутно расслабляя ремень на джинсах. — Чжань, дружище, принеси пожалуйста аптечку из кабинета и на обратном пути захвати мой мобильник. — Голос Лю Хайкуаня был почти спокоен, но тому, кто хорошо его знал, было ощутимо слышно панические нотки волнения и тревоги, искусно скрытые за напускной уверенностью интонаций и мелодичностью тембра. Чжань резко встал и практически бегом метнулся в кабинет режиссёра. Да, это был именно он: «альфа» и «омега» театра «Орфей», его владелец, художественный руководитель и главный режиссёр в одном лице, а ещё меценат и главный спонсор текущей постановки.       Сяо Чжаня в театральную среду привела его близкая подруга и наперсница Сюань Лу. Девушка работала младшим редактором в крупном и весьма престижном издании, а в свободное время увлекалась сочинительством. Писала она здорово и Чжань искренне восхищался ее искрометным талантом, читая одним из первых короткие рассказы и смешные истории, главными героями которых становились их друзья, родственники, сокурсники, коллеги, а зачастую соседи или просто случайные прохожие.       Для них двоих, любимым развлечением, которому они с удовольствием предавались последние лет десять - пусть и не часто, но довольно-таки регулярно - было зависнуть на симпатичной лавочке возле пруда с дикими утками и лебедями в тихом уголке центрального парка, грызть какие-нибудь снеки, греясь на солнышке и наслаждаясь спокойствием и умиротворённостью вдали от городского шума, по крайней мере, насколько это возможно в паре кварталов от делового центра. Они часами сидели, болтая о всяких пустяках. Иногда Чжань рисовал окружающий пейзаж, каждый раз находя в нём всё новые и новые детали. И главными героями его набросков становились то тощий бездомный бело-серо-полосатый кот с короткими лапками и круглыми жёлтыми глазками на грустной мордочке, запрыгнувший на соседнюю скамейку, чтобы погреться в лучах раннего весеннего солнышка; то молодой омега с улыбающимся малышом на руках о чём-то бурно беседующий с юной девицей в дерзком прикиде; а бывало, что центром рисунка становились две пожилые матроны-беты, частенько любившие присесть на свободную скамью, стоящую вдоль оживлённой аллеи, и с любопытством разглядывающие прохожих при этом тихо переговариваясь между собой…       Сяо Чжань рисовал, а Сюань Лу в это время, в зависимости от того, кто или что становилось центральной темой очередного наброска, придумывала с ними целые истории иногда комичные, а бывало драматичные или даже трагичные. Например, как с тем бездомным котом, которого, кстати сердобольный бета, проникшись недюжим талантом молодой рассказчицы, ловил целый битый час, чтобы забрать сопротивляющийся комок шерсти и острых когтей домой, накормить и обогреть. Кот, оказавшийся в последствии — после посещения ветклиники — милой и ласковой кошечкой, гордо носящей уже привычное имя Орешек, так и остался в Чжаневском доме став его верным другом и компаньоном.       Сяо Чжань и Сюань Лу знали друг друга с раннего детства. Они жили в соседних подъездах, играли на одной детской площадке, ходили в один детский сад, школу и даже институт выбрали один и тот же, разными были только факультеты. Их семьи дружили и Сяо Чжань был уверен, что родители малышки Лу согласились бы выдать дочь-омегу замуж за него несмотря на то, что он бета и такие браки не то, чтобы запрещались, но были не очень популярны.       Чжань по-своему любил Сюань Лу, но скорее, как сестру и близкого друга, при этом неизменно отмечая про себя ее природную красоту и грацию, лёгкий характер и острый ум, но совершенно не видел в ней объект любовного интереса и тем более сексуальных фантазий. Он часто задавал себе вопрос «Почему?» Почему, не смотря на прекрасные взаимоотношения, родство душ и вообще множество общих вкусов и привычек, они не стали парой? Ответа он так и не находил. Поэтому продолжал эгоистично наслаждаться обществом близкой подруги с удовольствием отмечая про себя, что и ей он был интересен и дорог скорее, как брат, чем потенциальный возлюбленный.       Так они и жили-дружили вместе взрослея, влюбляясь, печалясь и радуясь — всё и всегда вместе, как семья… Родные не по крови, но по духу и всегда всё друг за дружкой повторяя, устремляясь и проникаясь интересами и идеями друг друга. И это родство душ, мыслей и стремлений — «Что за высокопарный слог, фи? Но ведь это чистейшая правда» — усмехается про себя бета — Сяо Чжань не променял бы ни на что другое, НИКОГДА!       Однако, в их тихом и уютном мирке присутствовало нечто страшное и болезненное. То, что до сих пор, спустя много лет, отравляло и терзало Чжаневское сердце, заставляло его иногда впадать в ярость или наоборот уходить в себя и мучиться горькой виной. Их общая ошибка, глупость, которая надолго сделала обоих несчастными…       В судьбе Сюань Лу был один печальный и трагический эпизод, чуть не стоивший девушке жизни, а Сяо Чжаню душевного здоровья, так как несчастье случившееся с лучшей подругой настолько сильно ранило его, возложив на бету неподъемный груз вины и затопив его юное сердце потоками сожаления, что глубокая депрессия и панические атаки стали на долгих четыре года его спутниками и наказанием.       Сюань Лу была старше Чжаня почти на год, а если быть более точным, то на девять месяцев и десять дней. Первая её течка случилась довольно рано для омеги — даже с оглядкой на то, что она была девушкой, точнее девочкой, а не парнем, — тринадцать лет ещё слишком юный возраст, чтобы справится с буйством гормонов и обуздать сексуальное желание. Она и не справилась, и не обуздала…       Чжань даже сейчас спустя столько лет, десятки сеансов у психотерапевта индивидуальных и совместных с Сюань Лу, спустя тысячи и тысячи извинений, потоки слёз, истерик и сотни часов самобичевания, несмотря на множество раз повторенные слова о том, что его вины в этом нет, что он был слишком мал, что ничего поделать не мог и тому подобной ерунды, — даже сейчас он испытывал глубокую вину каждый раз, когда вспоминал те печальные события или когда видел отголосок подростковой боли в таких родных и любимых глазах своей подруги. Всякий раз, когда Лу вздрагивала от случайных или почти случайных прикосновений окружающих её альф, от призывных взглядов тех, кто был заинтересован в её внимании, от попыток флиртовать, ухаживать или пригласить на свидание со стороны даже знакомых и вполне благонадёжных представителей альфьего племени; как она паниковала просто застигнутая врасплох ненамеренно скользящим взглядом случайного прохожего на улице, в метро или в любом другом общественном месте, — всё внутри Сяо Чжан замирало и болезненно сжималось.       ОН БЫЛ ВИНОВАТ!       Кто бы что ни говорил ему все эти годы, Чжань точно знал, что мог и должен был поступить по-другому. Не трусливо сбежать после насмешливой и обидной фразы подруги: «Иди малыш, тебе нечего делать в компании взрослых. Беги играй в приставку и читай свои наивные книжки, а дела любовные оставь тем, кто в этом понимает!». Почему никто ничего не объяснил юному бете, не раскрыл такой простой и всем известный факт, что омеги в течке, особенно когда она приходит внезапно, находящиеся в компании половозрелых альф и не принявшие вовремя подавители, совершенно не могут себя контролировать и под действием альфьих феромонов превращаются в похотливых сук, постепенно теряющих связь с реальностью и всякое самоуважение, подчиняясь лишь одному желанию — ЖЕЛАНИЮ ВЯЗКИ! Почему ни родители, ни друзья, ни знакомые ничего не рассказали ему об этом, не научили правилам поведения и безопасности. Почему?!       Да потому, что Сяо Чжань БЕТА! Бета, блядь! А бет не учат как справляться с текущими и перевозбуждёнными омегами или как противостоять толпе разгорячённых подвыпивших альф, когда твоя лучшая подруга с абсолютно расплавившимися мозгами призывно виляя бёдрами идёт в их мерзкие потные объятья, совершенно себя при этом не контролируя и ненавидя всё и всех, кто пытается встать у неё на пути. Почему никто не сказал маленькому и хрупкому Чжаню, что вместо того, чтобы обижаться, стесняться и убегать надо было рискнуть и тащить за руки, ноги, да хоть за волосы эту влюблённую малолетнюю дурынду прочь из того проклятого коридора, подальше от этого мерзкого спортзала, куда её приманивала призывным альфьим феромоном и сладкими речами банда местных отморозков, в лидера и идейного вдохновителя которых по имени Вэнь Чао Сюань Лу была влюблена с пятого класса.       Была влюблена в этого урода, изверга и садиста… А Сяо Чжань её в этом поддерживал, когда оставаясь друг у друга с ночёвкой они мечтали как встретят свою любовь, как пойдут на первое свидание… На первое свидание с букетами и конфетами, ага сейчас только тапочки найдут… Не с Вэнь Чао, это точно. Этот мерзкий тип два года терроризировал школу отбирая у младших карманные деньги, избивал, запугивал, мучил… Но Сюань Лу ничего не замечала кроме его широких плеч, тёмных волос и кривой усмешки. Она была ВЛЮБЛЕНА первой самой сильной и, как кажется всем юным девушкам, единственной любовью «на всю жизнь до гроба».       Вот эта-то восторженность её к гробу практически и подвела, а Чжаня к центру психологической помощи после осознания всего произошедшего и из-за невозможности справиться с последствиями своего трусливого побега. Конечно, когда взрослые пытались говорить с ним о случившемся, они всегда резонно отмечали и, как им казалось, абсолютно правильно полагали, что, если бы он не рассказал обо всём своим родителям и родителям Сюань Лу, девушку возможно вообще не удалось бы спасти. К счастью, Сюань Лу спасли, а малолетние насильники получили от 7 до 10 лет в колониях строгого режима (парням было уже по 18 лет) с принудительной химической кастрацией на 20 лет. Наказание пусть и жёсткое, но на взгляд Сяо Чжаня вполне заслуженное.       Вообще этот случай имел огромный общественный резонанс, страсти в обществе кипели не шуточные и во время расследования, и во время судебных заседаний. Народ возмущался, негодовал и даже десяток раз устраивал многотысячные акции протеста перед прокуратурой и зданием суда, на которых требовал жёсткого наказания для альф, подвергающих омег в течке — и не только — сексуальным преследованиям и насилию, при этом яро оправдывая своё жестокое поведение звериными феромонами, с которыми человеку невозможно справится.       Возможно!       «Мы люди, а не животные!» Под этим лозунгом прошли демонстрации перед законодательными органами, были проведены открытые политические дебаты, выпущены сотни популярных шоу, написаны тысячи статей, сняты километры кинолент, нарисовано множество комиксов и анимэ… В общем и целом, можно было смело утверждать, что осознание факта того, что все люди равны вне зависимости от того, какой именно феромон они продуцируют или который у них отсутствует с рождения, навсегда — как надеялись многие — стало нормой в мире омегаверса. И это же утверждение стало абсолютным кредо для Сяо Чжаня, правда иногда с небольшими отклонениями… альфьими отклонениями… но то такое. Другое.       Однако, в случае с Сюань Лу, находились и те, кто защищал и оправдывал поведение альф-насильников тем, что министерство образования совершенно не занимается проблемой омежьих течек, не ведет просветительскую работу, не оборудует безопасные помещения, где течные подростки омеги могли бы скрыться на время, пока за ними не приедут родители или представители социальной службы по вопросам гендерных прав и равенства. Граждане возмущались и на эти самые службы, и на администрации школ за то, что в школах, где совместно учатся альфы и омеги, нет достаточно развитой системы видеонаблюдения и усиленной охраны, заточенной именно на то, чтобы предотвращать такие вот инциденты. Обвиняли министерство здравоохранения в отсутствии в свободном бесплатном доступе во всех общественных местах и конкретно в школах смешанного типа, где среди учеников присутствовали все гендеры, одноразовых носовых фильтров для альф. Другие предлагали принять закон о легализации подавителей для детей. Находились и те, кто вообще настаивал на принудительной временной химической стерилизации альф, не достигших 21 одного года, а кто-то требовал того же, но уже для несовершеннолетних омег. К сожалению, были и такие, которые во всём обвиняли родителей Сюань Лу и даже её саму: зачем мол пришла в школу, почему вовремя не ушла, когда почувствовала приближение течки и вообще, сама виновата раз пошла с этими ребятами в спортзал, а не убежала с криками прочь…       В результате этих медийных войн и после осуждения виновных, закон обязывающий все учебные заведения принять новые меры безопасности и усилить охрану для защиты омег от агрессивного поведения альф, а также вводящий обязательные уроки правильного гендерного поведения для безопасного сосуществования и сексуального воспитания в учебные программы не только школ, но и вузов, был успешно принят и даже реализован. Хоть какой-то плюс, хотя это слабое утешение как для Сюань Лу, так и для самого Чжаня. Обратно отмотать время и остановить трагедию увы невозможно. Но они живут дальше… И даже по-своему счастливы…       Однако неприязнь к альфам осталась и со временем в душе беты она только росла и крепла. Пусть к настоящему моменту он, прочитав кучу литературы и прослушав даже специальные курсы по психологии поведения омег и альф, а также по их сексуальным психотипам, и стал понимать мотивы поведения представителей обоих гендеров, однако любви к альфам Сяо Чжаню это не добавило. Лишь помогло притупить ярую ненависть и справится с проявлениями гомофобии, но даже девушки-альфы вызывали у беты явную неприязнь, а про парней и говорить было нечего — НЕ НРАВИЛИСЬ. Сяо Чжаню абсолютно точно не нравились альфы и совершенно всё в них было бете неприятно!       Но…       Но несмотря ни на что, он согласился на главную роль в пьесе Сюань Лу, которая была создана на основе новеллы, написанной ею по совету одного уважаемого профессора психологии.       Согласно своей разработанной и неоднократно проверенной на практике теории, он предлагал болезненные воспоминания переносить в литературные или другие оригинальные произведение, например картины, скульптуры или музыку, созданные непосредственно жертвой насилия или жестокого обращения. Этот гуру психологии не без оснований полагал, опираясь на свой богатый практический опыт, что такой перенос даёт отличную возможность через созданные лично художественные образы проработать и окончательно оставить в прошлом все страхи и сломать все психологические барьеры, мешающие нормальным взаимоотношениям и социальной адаптации омег, переживших насилие.       Работа над чем-то большим, чем короткие рассказы и фельетоны, над чем-то настолько личным и болезненным, на удивление Сюань Лу действительно помогла. Она стала более расслабленной в присутствии альф и даже сделала несколько попыток сходить на свидание, правда пока не удачных. Но лиха беда начало! Сяо Чжань был рад, что подруга спустя столько лет вынужденного одиночества пытается наладить свою личную жизнь. Даже если у неё не сложится с альфой, и она не встретит истинного, то возможно найдёт свое счастье с каким-нибудь симпатичным бетой или даже парнем омегой, да хоть с девушкой. Кто он такой, чтобы осуждать единственного человека, которому целиком и полностью доверяет как самому себе и перед которым до сих пор испытывает вину.       Новелла вышла необычной, провокационной и здоровской. Сюань Лу хотела положить её «в стол», но Чжань не дал, а заставил девушку разместить свою работу в интернете и даже нарисовал по ней целый комикс. Читатели пищали от восторга, а издатели наперебой предлагали выгодные контракты и ему и подруге. Новеллу издали с его иллюстрациями и обложкой, а затем вышел и комикс его авторства. Известная мультипликационная студия на их далёкой исторической родине выпустила мультсериал, а популярный телеканал готовился снимать одноименную многосерийную драму. Но Сюань Лу решила, что хотела бы адаптировать свое произведение для театра и так родилась пьеса в четырёх актах под броским названием «Любовь, смерть и Хэллоуин».       Сам сюжет новеллы в пьесе был полностью переработан, а главные персонажи переписаны, акценты смещены в область чувств и тайных фантазий героев, определяющих их действия и заставляющие принять последствия… Получилось остро, провокационно и сильно, но известные театры отказывались такое ставить. Сяо Чжань с подругой уже потеряли надежду, пока однажды с Сюань Лу не связался Лю Хайкуань и не предложил поставить её пьесу в театре «Орфей», что располагался рядом с Китайским кварталом в районе, где любила собираться богемная тусовка. Но что действительно явилось для Сяо Чжаня настоящим шоком — это предложение господина Лю сыграть роль главного героя в этом спектакле и этот герой — АЛЬФА! Альфа, блин, ненавистный альфа, чувства и переживания которого Чжаню предлагали изобразить на сцене. Не перед камерой, где можно снимать бесконечное число дублей пока не получиться выжать из актёра нужную эмоцию, а на камерной сцене небольшого театра, где вся фальшь будет видна как на ладони… Это сложно, страшно и волнующе…       И бета, не переставая удивляться самому себе, на эту авантюру согласился!       Ещё учась в школе Сяо Чжань посещал театральный кружок участвуя во всех его постановках, где практически всегда исполнял главные роли из-за своего высокого роста и привлекательной внешности. За время учёбы в средней и старшей школе он переиграл, наверное, всех принцев и даже два раза успел побыть принцессой, рыцарей и остальных положительных персонажей включая Кота в сапогах, — отличный вышел кот между прочим — а вот злодеев в его репертуаре не было. Как и альф!       В студенческие годы театральная карьера Чжаня продолжилась и благодаря его красивому и сильному голосу в репертуар прочно вошли уже главные роли из популярных мюзиклов, однако со злодеями тоже как-то не сложилось. Когда в студенческом театре было решено ставить «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» роль Суини Тодда отдали другому, а Сяо Чжаню достался молодой моряк Энтони Хоуп, с ролью которого он справился на «Отлично». Но неприятный осадок всё равно остался — ведь ему отчаянно хотелось сыграть настоящего серийного убийцу.       «Будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться.» И ведь не поспоришь… Михаил Афанасьевич Булгаков был прав, как никто! Вот и Чжанево желание получить роль злодея сбылось на все сто процентов и ему предложили сыграть не просто отрицательного персонажа, а злодея-АЛЬФУ в пьесе, основой которой является переживания от настоящих печальных событий собственной жизни. Вот такой вот казус белли его глубоко укоренившимся предрассудкам вышел с этой постановкой. К тому же ещё и щедро подбросил дров в костёр личного Чжаневского ада господин Лю: талантливый, креативный и своеобразный режиссёр, довольно известный в кругах авангардистов и остальных прогрессивных личностей. Его основным кредо было устойчивое убеждение в том, что актёр должен понимать не только собственного персонажа, но и чётко чувствовать эмоции своего визави, того кто с «другой стороны» сюжета и это не только партнёр главного героя, но и его главный антагонист. А главным партнёром и по совместительству антагонистом в их пьесе к персонажу альфе шёл ОМЕГА.       Омега, блядь! То есть мало Сяо Чжаню заморочек с попытками вжиться в образ альфы и не просто такого себе альфы-молодца, а настоящего волчары в период гона, так ещё и омегу в течке попробуй изображай… Омегу. В течке. Пиздец, а не роль! Но кто сказал, что Сяо Чжань не любит вызовы?! Он, например, однажды был приглашён сниматься в рекламе парфюма, — ну, допустим не однажды и не только парфюма — которую проводила его собственная дизайнерская студия, где он был и за дизайнера, и за фотографа, а периодически и в качестве модели выступал. Так для пущего эффекта и для полного погружения в образ Чжань сдуру погрузился в ледяную ванну, не проверив предварительно температуру воды. Кадры вышли отличные, реклама имела сногсшибательный эффект, а дурак Сяо две недели провалялся в постели с бронхитом, руки даже сейчас иногда побаливают в сырую погоду.       «Зато вызов принял! Дурачина ты А-Чжань, простофиля! Был, есть и будешь. Как и сейчас, как и сейчас…» — не скупится на язвительные комментарии Чжаневское подсознание перекрывая поток воспоминаний и невесёлых мыслей, вгоняя Сяо Чжаня в краску и вырывая из его груди тихий стон, когда блядский хвост случайно задевает дверной проём во время лихой попытки его носителя добраться из коридора до сцены практически в один прыжок. «Блядь! Блядь! Блядь!» — ругается про себя бета, пытаясь ничем не выдать своего недовольства от того, сколько дискомфорта ему доставило резкое движение в его заднице толстенной анальной пробки, к которой этот самый злоебучий волчий хвост и прикреплён. «Не мог поискать пробку из силикона, нужно было обязательно металлическую брать? Вот же я де-би-и-ил!» Раздражение накатывает стремительно и так же резко опадает, как только взгляд Чжаня останавливаются на лежащей на грубых подмостках скрюченной фигуре альфы, которого хоть и перестала бить нервная дрожь, но чьё сиплое и тяжёлое дыхание разносилось эхом по всему залу.       Парень похоже уже пришёл в себя, но ещё не до конца осознавал, где он.       — Господин Лю, вот аптечка, что вы просили и… мобильник, — Сяо Чжань запинается, и уже просто на автомате протягивает Хайкуаню принесённые вещи, потому что в этот самый момент в него впиваются тёмные подёрнутые пеленой боли и перенесённого страдания красивые глаза альфы, а слабый голос со свистящими нотками тихо произносит:       — Я — Ван Ибо! Извини, что не успел представиться раньше, — парень слабо улыбается и эти невозможные глаза закрываются вновь.