ОН, Я И ВОЛШЕБНЫЙ ХВОСТ

      — Девочки, а вы заметили, что Ван Ифэй нет сегодня? — спрашивает, томно растягивая гласные в словах, немного женственный омега с манерами престарелой светской львицы, которой уже давно за тридцать, но всё ещё истово косящей под девчонку.       — Да! Я ее не видела уже несколько дней, а не только сегодня. — отвечает юная блондинистая омежка, поправляя на своём точёном носике модные стильные очочки в золотой оправе.       — Так я и на прошлой репетиции Ифэй не видел, — гудит густым басом актёр амплуа, которого давно скатилось от исполнения ролей героев-любовников до отыгрывания им добрых дядюшек или пухлых отцов семейства.       — Элис, ты же помощница господина Лю. Неужели тебе не ведома причина, по которой Ван Ифэй нет сегодня? — спрашивает у блондиночки в очочках вторая юная омежка, практически точная копия этой самой Элис, но без очков и с короткой стрижкой.       — В том-то и дело, Маргарет, что похоже сам режиссёр не до конца в курсе, что именно случилось с этой строптивой девчонкой. Он ей дважды звонил сам и, наверное, с десяток раз просил меня набрать эту задаваку, — недовольно отвечает Элис, которая оказывается личной помощницей Лю Хайкуаня в хозяйственно-административных делах театра «Орфей».       — И, что она так ни разу и не ответила? — небрежно интересуется омега сладкий мальчик-зайчик, манерно закатывая глаза и жеманно поджимая губы.       — Нет! Конечно ответила… Вернее ответили. Первый раз трубку взяла её подруга, с которой они вместе снимают студию, и сказала, что Ван Ифэй приболела. Это было позавчера, когда она не явилась на репетицию первый раз. Но она и вчера не появилась на утренней премьере семейного фэнтезийного шоу для детей «Белоснежка и семь малышей-альф». А ведь эта безответственная девчонка должна была играть Белоснежку… — разочарованно, с явным неудовольствием и осуждением вышеозначенной Ифэй, делится известными ей фактами Элис.       — И кто же заменил засранку на детском спектакле? — спрашивает, перебивая помощницу режиссёра Лю, актёр образа а-ля «добродушный дядюшка».       — А сами как думаете? — задаёт резонный вопрос омежка в очочках сразу всем собеседникам без конкретики скопом. — Конечно же Мэн Цзыи, а кто же ещё. Она всегда и во всём поддерживает эту… кхм-кхм… засранку… — на последнем слове Элис деликатно понизив голос стыдливо прикрыла узкой ладошкой красивый ротик, делая при этом большие глаза и складывая, чудесно окрашенные в светло коричневый цвет, ухоженные бровки умильным домиком. Она буквально всем своим видом демонстрировала насколько ей неудобно от того, что такое грубое слово вырвалось изо рта настоящей благовоспитанной леди, коей Элис себя бесспорно считала.       — Но в новой пьесе заняты обе эти актрисы?! — не то спросив, не то утвердительно констатировав, произнёс манерный омега.       — Конечно mon cher**Арман, в новой пьесе эти две подающие надежды девушки заняты и более того, ни одну из них совершенно некем заменить, — вклинилась в разговор красивая, нет просто шикарная брюнетка бальзаковского возраста и истинная прима данной труппы, госпожа Карман Ли.       Все тут же заулыбались и вежливо закивали, при этом заглядывая заискивающе подошедшей диве в её красивые, блестящие и чуть раскосые миндалевидные глаза.       — О, ma chère incomparable Carmen***, как я рад вас видеть прекрасная леди! — восторженно восклицает Арман и кидается, раскрыв объятия к роскошной омеге.       — Ах, Арман оставьте, вы же прекрасно знаете, что я не люблю обниматься да к тому же макияж может смазаться и платье помнётся… — осаживает любвеобильного Армана госпожа Карман Ли слегка брезгливо отстраняясь от его нахальных рук и продолжает наставительным тоном: — Будьте сдержаннее mon cher! Сдержанность украшает мужчину, даже если он омега… Именно когда он омега!       — И что же теперь будет? Если Ван Ифэй не появилась сегодня на репетиции и даже на корпоратив не пришла… Так, что это может значить? Она действительно серьёзно больна или просто… кхм-кхм… не готова играть в такой… кхм-кхм… своеобразной постановке… такую весьма спорную роль? Хотя лично я бы с этим справился — это реальный вызов для актёра! Настоящему актёру излишняя стыдливость на сцене ни к чему… — шуршит Арман сладким голосом всё также растягивая гласные на свой особый манер а-ля «крутой французский акцент непризнанного гения».       — Вы слишком стары для этой роли! И вы парень, а им нужна девушка, юная и наивная подружка возлюбленной главного героя… Вы тянете на юную деву Арман? — отметает все намеки на собственную значимость манерного омеги густой бас актёра с амплуа дядюшки.       — И вовсе я не старый, мне лишь тридцать пять, и я выгляжу моложе! — обиженно возмущается омега на грубовато-наглое замечание коллеги по цеху и, от этого ещё больше надувает свои полные, но слегка дрябловатые — какие-то смазанные — губы, совершенно расстроенный прозвучавшим намёком на его зрелый возраст.       — Тридцать пять явно не двадцать, как бы вы там не рядились-молодились, — парирует грубиян. — Да и… кхе-кхе… член вы свой… Простите дамы, простите юные леди, но члены есть у всех парней вне зависимости от их гендера и не надо на меня зыркать милая Элис! Если бы не член вашего папаши-альфы, то вас бы, моя дорогая, здесь не стояло!.. Всё-всё! Госпожа Ли я понял, что груб и не воспитан… Но замечание ведь верное? Нужна дева, а Арман мужик… нет он, конечно омега, да ещё и реально считает себя девой… Так всё хватит щипать мой несчастный бок! Я от вас Карман такого не ожидал. Это чистый абьюз… — слегка дурашливо, но с ощутимыми нотками боли верещит басистый актёр. — И всё равно я скажу — не заткнете! У Армана член и роли этой ему не видать… Теперь можете бить!       — Знаете Гордон, если бы не наше близкое знакомство и многолетняя дружба, и если бы я не знала вас так хорошо, то могла бы обвинить в сексуальном харассменте. Так, что впредь будьте сдержаннее в своих высказываниях. Ок? — госпожа Ли, отчитав мужчину, поворачивается к остальным и многозначительно замечает: — А ведь Гордон прав в одном, КТО сыграет эту роль в спектакле если Ван Ифэй не появится?!       — Кстати Элис, ты нам так и недорассказала, что же с этой Ифэй приключилось и кто отвечал на телефонные звонки. — переводит всё внимание, молчавшая до этого Маргарет, на свою практически близняшку Элис и продолжает бодро расспрашивать последнюю в надежде утолить своё любопытство и интерес всех остальных участников этого важного по меркам их личного мирка разговора. — Так, что же тебе ответили и что узнал режиссёр Лю?       — Как я уже говорила, первый раз взяла трубку подруга Ван Ифэй, которая живёт с ней в одной квартире и сказала, что та приболела. Потом трубку долго никто не брал. Но сегодня утром её взял какой-то парень. Он сказал, что Ван Ифэй больше в театре работать не будет и, что она уезжает и обо всём уже сообщила господину Лю Хайкуаню. Поэтому он очень просит сюда больше не звонить и никого не беспокоить. Я, естественно, испугалась — мало ли, что могло случиться с омегой в большом городе — и пошла к господину Лю. Он выслушал меня и успокоил сказав, чтобы я больше не переживала и на квартиру к Ифэй не звонила. Он в курсе всех обстоятельств девушки и уже серьёзно думает кем можно заменить её в действующих спектаклях и новой пьесе. Сегодня, кстати, собирался объявить кто будет играть Белоснежку и Маргарет Поллитт в «Кошке на раскалённой крыше». Думаю Мэн Цзыи… Больше же некому?! Тем более она была когда-то дублёршей Ван Ифэй в «Кошке». Ещё до дебюта и весь прошлый сезон. — бодро рассказывает Маргарет, а вся актёрская братия слушает её, открыв рот и затаив дыхание. Ну, кроме, пожалуй, госпожи Ли. Последняя стоит с холодным и отстранённым лицом, слегка поигрывая тонким золотым браслетом на таком же тонком и почти прозрачном запястье, которое пронизано легчайшей сеточкой голубых венок. А её несомненное волнение выдают лишь плотно сжатые губы и нежный румянец на чётко очерченных скулах красивого, но бледного лица.       Все слишком возбуждены новостями, растревожены и обеспокоены. Другие члены трупы и работники театра «Орфей», стоящие или сидящие небольшими группками по всему залу в ожидании начала репетиции и последующей за ней весёлой гулянки, начинают понемногу прислушиваться к разговору, который ведут эти пятеро. Живо привлечённые явными признаками сильного волнения и напряжения, проступающими на лицах беседующих, и это ещё больше усиливает и подтверждает догадки о том, что разговор бесспорно важный и интересный. В головах всех без исключения присутствующих в зале и наблюдающих за оживлённо спорящей пятеркой, начинают роиться всевозможные догадки и предположения, ибо сплетни и слухи движущая сила любого человеческого коллектива и тут ничего не поделаешь такова жизнь. А собеседники, увлеченные интересной и острой темой, продолжают свой оживлённый разговор дальше:       — Вы, кстати, Карман тоже задействованы в этой постановке и, как по вашему мнению, Мэн Цзыи сможет справиться с такой сложной ролью? — подаёт жару в беседу басистый Гордон.       — Я не режиссёр, а всего лишь скромная исполнительница одной из главных ролей, — здесь в словах госпожи Ли проскальзывает намёк на обиду от того, что… Что не она самая главная? Скорее всего стареющей диве трудно смириться с тем, что роль Мэгги «кошки» Поллитт была отдана другой более молодой, но явно, по её мнению, не более талантливой актрисе. — Так вот я не режиссёр и поэтому не могу влиять на решения в выборе актёров, но мне кажется, что у Мэн Цзыи нет достаточного опыта. Хотя девушка может удивить… Наверное.       — Да, это конечно проблема… Ведь в этом театральном сезоне у Ван Ифэй не было дублёрши, а Мэн Цзыи теперь занята в других постановках и очень загружена, поэтому заменить её в «Кошке» будет трудно… — соглашается с ней Гордон и многозначительно смотрит на актрису весьма выразительным и намекающим взглядом, а затем вновь подливает масла в огонь уже постепенно затихающей беседы: — Вы, дорогая Карман могли бы сыграть Мэгги! Вы ещё очень молоды, а выглядите вообще, как девчонка…       — А я значит похож на потасканного старика, хоть и на четыре года моложе, — не упускает шанса съязвить всё ещё обиженный и потому совершенно потерявший страх Арман.       — …Так вот о чём это я? Вы чудесно выглядите Карман и справится с такой сложной и многогранной ролью для вас с вашим талантом и сценическим опытом вообще не проблема. Тем более, насколько мне известно, вы уже воплощали этот образ на сцене другого театра пару лет назад. — продолжает льстиво басить Гордон, полностью игнорируя замечание манерного омеги.       — Да было дело… Раньше действительно доводилось выступать в роли Маргарет Поллитт и публика принимала меня на ура, но я уже не так молода не смотря на ваши, Гордон, приятные и щедрые слова. — жеманно возражает дива, однако её в глазах светится радость, а лицо выражает полнейшее удовлетворение от услышанного. — И у меня в этой текущей постановке есть своя роль? Я же не могу играть обоих героинь?       — «Большую Маму» Поллитт может прекрасно сыграть ваша дублёрша, а вы просто созданы для роли Мэгги. — с жаром уверяет свою подругу Гордон. — Я думаю режиссёр Лю сам это понимает, ну и я при случае намекну ему об этом. Он ко мне прислушивается, вы же знаете дорогая Карман…- и актёр, поигрывая двусмысленно бровями пытается приобнять неприступную диву, на что последняя, смеясь шутливо сопротивляется и говорит немного манерно:       — Спасибо вам Гордон, вы такой хороший друг, но просто невыносимый человек… Ах, хватит, а то ваша подруга — лёгкое ударение и почти не заметный акцент на слове «подруга» и Карман Ли многозначительно скашивает глаза в сторону, где восседает в кресле и о чём-то беседует с импозантным мужчиной эффектная, но к сожалению поддельная Виа Артмане, а точнее важная дама-приходящий бухгалтер. Гордон намёк понимает и руки свои от талии прекрасной дивы быстренько убирает.       — Привет господа! О чём сплетничаем, о чём судачим? — весело вклинивается в разговор невысокий молодой и очень симпатичный, приветливый омега — помощник режиссёра театра «Орфей» Цзи Ли.       — Обсуждаем отсутствие Ван Ифэй на сегодняшней репетиции и вообще её отсутствие в театре в принципе. — произносит Маргарет, зардевшись и вскидывая на молодого человека влюблённый взгляд больших голубых глаз. — Вам что-то известно об этом, господин Цзи?       — Конечно! Здесь абсолютно нет никакой тайны. Господин Лю Хайкуань мне всё рассказал. — хитро улыбается юноша, наслаждаясь произведенным эффектом разорвавшейся бомбы от своих таких невинных слов. И, подпуская небольшую, но весьма ощутимую шпильку, продолжает уже обращаясь к Элис: — А вам милая леди разве режиссёр ничего не сказал?       — Видимо мне он доверяет намного меньше… Вы же на это намекает Ли? — выдавливает из себя язвительное замечание обескураженная Элис и при этом совершенно не может скрыть навернувшихся обидных слёз.       — Ну, молодой человек, может поделитесь с нами, полученной информацией, — предлагает вежливо-приказным тоном госпожа Ли.       — Поделюсь… Почему не поделиться! Только вот пусть Маргарет меня поцелует, — весело смеётся Цзи Ли и многозначительно подмигивает совершенно пунцовой от смущения Маргарет.       — Я стесняюсь… — лепечет она в ответ на такое заманчивое предложение и просто умирает внутри от желания не только поцеловать, но и завалить этого невозможного помрежа на диван в кабинете режиссёра или просто на любую горизонтальную поверхность. И о том, что ещё она бы сделала с этим нахалом, как именно, сколько раз и в какой позе она бы его отымела, ну, или он её — это вообще не важно — девушка также пытается сейчас не думать, чтобы сохранить отстраненный вид «обиженной невинности». — Можно я вас после поцелую? На едине… А вы нам всё, что знаете расскажете сейчас, — начинает торговаться Маргарет, стискивая от волнения кулачки и непроизвольно сжимая раздвигающиеся колени. Длительное отсутствие секса явно не очень хорошо сказывается на её общем состоянии. А этот Ли такой красивый, даром, что омега… Но ведь парень, а значит с ним можно… Всякое… Пока она не встретит своего истинного настоящего альфу. Маргарет гонит соблазнительные мысли и обращает к Цзи Ли умоляющий взгляд человека, изголодавшегося по отличной смачной сплетне. — Ну пожалуйста Ли, — молит она жестокосердого мальчишку и по стечению обстоятельств явно лучше всех проинформированного помощника режиссёра.       — Ладно-ладно, удовлетворю ваше неуемное любопытство. Значит с Ван Ифэнь произошло следующее прекрасное событие — она встретила своего истинного. — на этом слове Цзи Ли делает многозначительную паузу призванную дать возможность слушателям проникнуться озвученной информацией.       «Всё же из него вышел бы отличный актёр» — думает Карман Ли и обращается к омеге, стараясь подвигнуть его к дальнейшему изложению интересующих всех фактов:       — Молодой человек, господин Ли, вы такой интересный рассказчик… Я вся в нетерпении… Продолжайте пожалуйста не стесняясь!       — Спасибо госпожа Ли за похвалу. Так вот, Ифэй встретила истинного совершенно случайно и им оказался кузен её лучшей подруги, с которой они совместно снимали студию. Он приехал на несколько дней в город на международную конференцию, посвященную гендерному равенству и после её окончания решил задержаться на денек, чтобы встретиться со своей кузиной и посмотреть в каких условиях и с кем она живёт. Был приглашен этой самой кузиной на обед и… — опять эффектная пауза, — …встретил свою истинную, прямо на обеде в доме кузины… И это на удивление оказалась наша милая Ван Ифэй. Дальше всё по сценарию: любовь-морковь, сдача билетов и номер на двоих в отеле, бурная ночка… — Цзи Ли семафорит бровями явно намекая, что именно за ночка может быть у омеги с истинным альфой. — А потом страстные признания и откровения о себе, уже после того как спала первая волна желания… — здесь этот паршивец издаёт хриплые стоны, призванные иллюстрировать его рассказ и придать ему нужной пикантности. — Короче, в результате всех этих разговоров малышка Ифэй рассказывает своему избраннику о том где и кем она работает, ну и про готовящуюся постановку тоже. Он, этот истинный - редкостный мудак, благо что активист-защитник прав и омежьих свобод, оказывается злобным ревнивцем и требует от бедной девушки отказаться от роли, а лучше вообще покинуть сцену и переехать жить к нему в Канаду. Да, представляете этот козёл из Канады! Он там кроме общественной деятельности ещё и занимает в Торонто должность директора школы искусств и хочет предложить своей милой омеге место преподавателя. Вы знали, что у Ван Ифэй прекрасное образование — диплом Беркли по этике межгендерных отношений? — уже серьёзным тоном спрашивает помощник режиссёра.       — Нет! — хором отвечают зачарованные его монологом слушатели.       — Короче Ван Ифэй на все требования согласилась, из трупы ушла и пакует чемоданы в Канаду, а режиссёра Лю обещает пригласить на свою свадьбу свидетелем. Больно оно ему надо… Быть свидетелем на чужой свадьбе и заниматься её организацией, когда скоро сам… собственную свадьбу будет играть!..       Вся компания бодро отвлекается от темы ухода актрисы из театра по случаю её внезапной любви и с азартом переключается на обсуждение предстоящей свадьбы режиссёра с его красивым бойфрендом. А в это время в первом ряду не менее ярую дискуссию ведут два других главных действующих лица и по совместительству идейные вдохновители и создатели будущего спектакля: Лю Хайкуань и Сюань Лу истово спорят о том, кем же заменить Ван Ифэй в предстоящей постановке.       — Режиссёр Лю, что же мы теперь будем делать? Почему вы так легко согласились с её уходом?.. — в который раз Сюань Лу задаёт эти вопросы и никак не может прийти в себя из-за того, что произошло. — Нам нужна новая актриса, но КТО… и где… Что же нам всё-таки делать? — ещё немного и девушка начнёт заламывать руки и рыдать.       Лю Хайкуань легко хлопает Сюань Лу по руке и тихо, умиротворяюще улыбаясь самой приязненной своей улыбкой отвечает ей спокойно с лёгкими нотками сочувствия:       — Полно вам, госпожа Сюань. Мы со всем справимся! У меня есть… э-ээ… весьма своеобразное, но интересное решение… Просто спокойно выслушайте и подумайте над ним.       — Ка-какое решение? — слегка запинается расстроенная Сюань Лу, украдкой утирая навернувшиеся слёзы.       — Вы же согласитесь со мной, что особой химии между Сяо Чжанем и Ван Ифэй не было. Как они не старались, но больше, чем дружба у них никак не получалась, а ведь по сюжету… Вы же понимаете, ЧТО дальше по сюжету и как ЭТО надо играть? Тем более актриса Ван была слишком… э-ээ… зажата что ли… У неё не выходило так как надо. Она очень стеснялась и комплексовала… Была не готова. Но сцена в контейнере важна — это основа всей пьесы, её квинтэссенция, накал, смысл, испытание… Вы же сами это написали. Понимаете? Понимаете, как важно, чтобы между исполнителями были острые чувства, нетривиальные отношения и… доверие. Доверие — это важно! Без него никто не решиться на такое… на такую спорную сцену! И именно персонаж Ван Ифэй, как и она сама должны были полностью доверять, как персонажу Сяо Чжаня, так и ему самому. А у них этого полного и безоговорочного доверия не было. Отличные рабочие отношения были, лёгкие зачатки дружбы тоже, но страсти не было. Как и доверия! Как и безоговорочного подчинения своему партнёру… — режиссёр Лю говорит убедительно, с чувством, с жаром и Сюань Лу внимательно к нему прислушивается, понимает и… верит. Верит каждому слову. Поэтому расстраивается ещё больше так как не видит вообще никого, кто мог бы исполнить задуманное ими с господином Лю на сцене театра «Орфей». Никого, кто бы любил и верил…       — Дорогой Хайкуань… — она слегка краснеет, но продолжает говорить, избрав доверительно-дружеский тон в разговоре с господином режиссёром, чтобы достучаться… донести свои сомнения и сложные мысли. — Можно мне так неформально к вам обращаться господин Лю?       — Конечно, если вам так удобно Лу, — мужчина, поддерживая её в стремлении к более непринужденному разговору, легко улыбается и кивает утвердительно.       — Так вот господин Лю или вернее Хайкуань я не могу понять КТО из трупы смог бы согласиться и главное хорошо сыграть эту роль? Кто? Чэнь Чжосюань красивая и довольно талантливая, но она совершенно без опыта. К тому же, А-Чжань её не воспринимает как женщину, а лишь как ребёнка из-за её ещё довольно юного возраста и детской непосредственности. Вряд ли нам удастся добиться химии между ними. — грустно вздыхает девушка задумавшись.       — А я не её имел ввиду, а совсем другого человека… Однако это потребует от вас Лу дополнительных усилий в… э-ээ… редактуре пьесы. Вы готовы переписать собственное произведение?       — Переписать? Почему?       — Ну если вы согласитесь предложить роль тому человеку, о котором я говорю, то сюжет придётся здорово подкорректировать. Но оно стоит того, поверьте! Должно получиться сногсшибательно, — уже мечтательно тянет Лю Хайкуань. А сидящий рядом по левую руку от увлёкшегося гаммы Чжу Цзаньцзинь хмыкает неверяще и тихо произносит с лёгким смешком низко наклонив свою красивую голову к самому плечу своего парня или скорее жениха:       — Ты уверен, что понимаешь полностью значение слова сногсшибательно… А то если что… кхм-кхм… Я готов освежить твою память уже сегодня в любое время и в любом удобном для тебя месте…       — Прекрати, не сейчас. У меня через минуту репетиция начнётся, а важные вопросы так и не решены. — отдергивает заигравшегося бойфренда режиссёр Лю и поворачивается к Сюань Лу, чтобы продолжить свою, так некстати, но весьма приятно прерванную, мысль: — Послушайте госпожа сценарист всё получится, поверьте мне. Я вас не подведу! Только согласитесь поправить немного некоторые сцены… Ну или достаточно много, но основной сюжет меняться не будет…       — Хорошо режиссёр Лю, давайте озвучивайте своё предложение и если оно действительно такое… интересное, как вы говорите, то с правками я постараюсь управиться быстро, чтобы репетиции продолжились без задержки. — соглашается Сюань Лу, тяжело вздыхая. Но гонит прочь недоверие и дурные мысли потому, что, во-первых, привыкла доверять людям, с которыми соглашалась работать, а во-вторых, Лю Хайкуань ей вообще-то довольно сильно импонирует своей спокойной уверенностью и силой характера, чтобы она не сомневалась в его суждениях. «К тому же он гамма! У них нюх на таланты и острое понимание красоты» — пришла успокаивающая мысль и девушка наконец расслабляется приготовившись слушать и внимать новым идеям.       — Так вот, сегодня в театре произошёл досадный и весьма забавный инцидент с одним молодым человеком… он альфа, — на последнем слове Лю Хайкуань слегка запнулся и внимательно посмотрел на Сюань Лу отмечая малейшее раздражение, волнение или неприятие если такие возникнут на ее красивом лице. Но ничего подобного не заметив продолжил дальше: — Так вот один милый юный альфа, красивый и восторженный как щенок чихуахуа… — на фразе «красивый и восторженный» Цзаньцзинь резко не то фыркнул, не то хрюкнул. В любом случае, донёсшийся с места где сидел омега звук, недвусмысленно выражал крайнюю степень его неудовольствия словами режиссёра Лю. «Главное, чтобы не самим режиссёром, а то ему будет несдобровать» — про себя улыбнулась Сюань Лу и вслух заметила:       — Я видела этого… э-ээ… щеночка. И он действительно очень красивый и сексуальный парень… Но он парень! И к тому же альфа… И, если честно, я вообще плохо понимаю, какое он имеет отношение к нашей постановке?.. — но вдруг девушку осеняет абсолютно абсурдная… удивительная… странная… мысль. Однако, похоже именно это и имел в виду режиссёр Лю, когда просил согласиться на переработку пьесы и внесения туда существенных изменений. — Вы!.. Вы хотите предложить роль ЕМУ? Я правильно поняла вашу мысль господин режиссёр?       — Да!       — А если он не согласится?       — Кто не согласится? Сяо Чжань?.. Будем убеждать, уговаривать… тут я на вашу Лу поддержку очень рассчитываю…       — Нет не А-Чжань, а ОН… Этот альфа!       — Считайте, что он заранее согласился, авансом так сказать, — опять подает голос Чжу Цзаньцзинь и перегнувшись через подлокотник кресла, слегка наклонившись чуть вперед и вправо, подмигивает Сюань Лу, а затем смеясь выдаёт фразу, от которой у девушки от удивления глаза становятся размером с чайные блюдца:       — Да он сюда за господином Сяо пришёл по следу, как кобель за течной сукой, капая слюной на этот волчий хвост, что Хайкуань попросил Сяо Чжаня носить не снимая. Малец ещё сам не понимает, что полностью в зависимости от нашего красавца гэгэ и ради его одобрения он сыграет где угодно и кого угодно… Даже Вэй Усяня в вашей замечательной пьесе. Ведь ты именно этого хочешь дорогой? Убрать персонажа Ван Ифэй — подружку главной героини — и вывести на передний план друга главного героя? Так ведь? Провокационно получится, особенно если узнают, что эту роль играет альфа. Альфа будет играть ОМЕГУ! Действительно мой дорогой режиссёр Лю это будет СНОГСШИБАТЕЛЬНО!       Сюань Лу тихо обалдевшая от всего услышанного и до сих пор пока ещё не до конца уверенная в реальности такого плана, спрашивает со значительной долей сомнения в голосе:       — Но, что делать, если он всё же не согласиться?       — А вы посмотрите на этих двоих… — изящно кивает головой омега куда-то в сторону двери, ведущей из зала в гулкий коридор и дальше к служебным помещениям театра. — Он уже СОГЛАСИЛСЯ, даже не зная о предложении!       Не сговариваясь Лю Хайкуань и Сюань Лу устремляют удивлённо-заинтересованные взгляды туда, куда им указал Цзаньцзинь. Туда, где в эту самую минуту, весело болтая, смеясь и пихаясь локтями в шутливой драчке в зал ввалились двое виновников недавнего весьма эмоционального разговора. Глаза парней сияли счастьем и неподдельной детской радостью, а сами они посылали виртуальные лучи любви этому серому пыльному залу, приводя находящихся в нём людей в благодушное настроение…       — Похоже, А-Чжаня тоже особо уговаривать не придётся… — констатировала увиденное Сюань Лу и от её слов все втроем облегченно рассмеялись.       — Я поговорю с ними после окончания репетиции, — подвёл итог важного разговора Лю Хайкуань. — А сейчас приступим к этой самой репетиции…