О значениях деталей, цветах и ремонте

      Чифую ведет его аккуратно за руку теперь уже в их дом. Некогда Такемичи жил тут с тем, кого сейчас вспоминать слишком больно, поэтому он старается этого не делать. Пусть навязчивые воспоминания и мысли продолжали лезть в голову вопреки всем его желаниям.       Мацуно смотрит на него с почти, что щенячьей преданностью. В его взгляде столько любви, что невольно брюнет начинает себя ненавидеть, он этого совсем не заслужил. Его добрый и милый Чифую уж точно заслуживает такой невозможной любви, но все, что он может ему дать лишь натянутую на лицо маску, что скрывает незажившие и не затянувшиеся шрамы, те даже зарубцеваться, еще не успели толком. А все из-за него самого. Сам же и раздирает кожу, когда та еще не успевает рубцеваться. Ведь Такемичи так удобно. Ему легче быть виноватым, легче жить прошлым, все это легче, чтобы порицать себя, чтобы не принимать чужую любовь, хотя сам же давно и разделил ее. Но он продолжает топтаться на одном месте. Какой же он все-таки жалкий. А также скованные движения, что его супруг спишет на беременность. Его Мацуно совсем не хочет видеть жестокую реальность, в которую они оба теперь погружены и Мичи ему благодарен за это.       Они останавливаются на крыльце. Пока бывший некогда Ханагаки, а ныне уже Мацуно окидывает взглядом отчего-то совсем неузнаваемое место, где прошли годы его молодости полные любви с привкусом горького отчаяния. Чифу обнимает его со спины и руки его опускаются уже на округлившийся живот. Совсем скоро они увидят свое дитя уже не просто на фото узи. Мичи сглатывает ком, что возник от всех этих противоречивых чувств. Кладет свои руки поверх рук своего супруга и сжимает совсем не сильно и едва ощутимо.       Взглядом скользит по уютному дворику в спальном районе города. И не узнает ничего. Чифую постарался сделать все в лучшем виде. И его сюрприз удался. Голубоглазый действительно больше не узнает это место.       Отмостка вдоль дома теперь была сделана из камня. Раньше она выглядела так словно была небрежно вытоптана. Новые клумбы с пестрыми соцветиями мальв, гортензий, маков, ноготков и ипомей теперь росли на месте, где раньше вился фиолетовый клематис, красивый и завораживающий.       Вместе с изменившимся видом, кажется, что и та другая жизнь была не больше чем простым сном, что закончился также резко как и ворвался в его жизнь вместе с перемещением во времени. И назад дороги нет. Они решают еще немного пройтись по двору прежде чем направятся в дом. Теперь нет поляны в углу дворика как и тех вечеров полных любви и звездного неба. Есть аккуратная беседка из светлого дерева. Очень красивая. И много — много молодых деревьев. Где-то между ними натянутая качелька и маленькая песочница - уголок для их малыша.       Совсем не хочется вырываться из воспоминаний только они и говорят ему, что та прошлая жизнь не была ложью или дурманом. Что он не свихнулся, когда Майки хлопнул калиткой на прощанье, даже не обернувшись и не обращая внимания на чужие всхлипывания. Забор и калитка тоже были другими, Мичи окидывает их быстрым взглядом и прижимается теснее к своему альфе. Он такой нечестный.       — Холодает, пошли в дом. — Голос Мацуно вырывает из тяжелых дум. Целует в уголок губ приторно — нежно и поправляет накинутую на плечи кофту. Нет смысла сопротивляться, ведь там внутри тоже прошел ремонт. Но все эти комнаты он осмотрит позже и не найдет ничего, что напомнило бы ему о блондине, которого спасти он так, кажется, и не смог.       Это похоже на слишком долгий сон. Все словно живет своей жизнью пока он прикрывает глаза на короткий миг. Такемичи не отрывает рук от своего животика — это его спасательный круг от слез, что грозятся затопить внутренний мир. Он стал более чувствительным из-за своего деликатного положения. И так был плаксой, а сейчас его глаза едва ли не вечно на мокром месте.       Может все же все до Мацуно Чифую было сном? От Манджиро не осталось ничего и даже дом не хранит никакой памяти. Ни метки на нем, ни следов проживания и даже тело его хранит память о прикосновениях другого альфы. Так может это было сном? Может Сано исчез из их жизни гораздо раньше и при других обстоятельствах, а то, что живет в его памяти нечто надуманное им самим, навеянное странным сном?       Раньше голубоглазый хотел вернутся назад. В тот день или же немногим раньше и не дать Манджиро уйти. Чтобы сейчас его не душил проклятый синдром спасателя. Но это было больше невозможно. Это их обретенное самое лучшее будущее. Сейчас стало спокойней. Возможно из-за того, что он не выброшен на задворки памяти и у него есть тот кто не даст ему сломя голову мчаться за призраком прошлого. Ему просто стыдно за то, что пока все смотрели в будущее, он один продолжал жить прошлым. И сейчас он разрывается на кусочки.       — Чифу… — Но сказать ему нечего. Лишь неловко стирает влагу с щек.       — Ты все еще забиваешь свою голову дурными мыслями? — Улыбнулся нежно Чифую. — Как и годы назад, так и сейчас, мой ответ не изменился. — Нежно целуя румяную щечку произнес мужчина.       Именно как в те далекие годы. Такемичи не забыл чужой вкрадчивый шепот и те слова, что словно въелись ему под кожу. «Я делаю предложение не потому что люблю тебя, а потому что люблю только тебя. И неважно, сколько пройдет времени ничего не изменится». Брюнет знал, что те несказанные слова должны были быть о Сано Манджиро. Не важно, сколько лет сердце Мичи будет биться ради другого у Мацуно точно хватит сил это выдержать. Ведь они не просто партнеры, что в будущем потерялись бы среди дней недели и вереницы из лиц людей и тонких нитей обретенных новых связей.       — Я тебя люблю. — Тихо произносит Такемичи пока неловко обнимает свою пару из-за мешающего животика. — Спасибо, что так постарался над ремонтом. Теперь можешь наконец-то спать спокойно. — Также неловко и тихо смеется.       — Люблю. — Целомудренный поцелуй оставляет на бледной коже лба. — Никакого спокойствия! Нам еще нужно ползуночки и пеленки выбрать. — Опаляет дыханием чувствительную шею тихо смеясь, чтобы не разрушить атмосферу спокойствия.       — Но сейчас мы пойдем исследовать кухню. Малыш хочет чего-нибудь кисленького или солененького. — Задумчиво склоняет голову. — Определюсь на месте. — Смеясь они направляются вдоль по коридору к искомой комнате.       Он уже взрослый. Совсем скоро на свет появится их первенец с Чифую. Слишком глупо жить прошлым. Искать в собственных снах Сано Манджиро. А на утро не желать открывать глаз. Все это инфантильно и неправильно. Такемичи Ханагаки не тот подросток, что вскроет себе вены если его любимый уйдет. Он взрослый и знает, что нет незаменимых людей. Просто ему нужно было больше времени и граблей, на которые он наступил, прежде чем пришел к пониманию этого.       Правы были те кто говорили, что порой для счастья нам не нужен истинный партнер. Его истинный оставил ему множество шрамов как в прямом так и переносном смысле. Да, они прошли долгий путь. Пожалуй, слишком долгий и тернистый. И в итоге эта связь привела их к смертному одру. Их судьба себя истрепала и погибла захлебываясь в собственной крови. Последние годы лишь подвели их к этому. Теперь остается лишь гадать какова же причина ухода Сано Манджиро. Может он нашел себе взаимодополняющего партнера, которого полюбил больше, чем его, а может снова погрузился в собственную тьму, сейчас это не играло абсолютно никакой роли. На то это и самое лучшее будущее, которое они смогли вырвать у судьбы, заплатив кровью, слезами и жизнями, поломанными или порой даже утраченными.       — Хочу мела. — Резко выпалил он, стоя посреди коридора, что вел на кухню. — Куда мы его упаковали?       Он лишь наблюдал как его супруг заливается смехом, а после идет искать этот самый мел, чтобы он мог похрустеть им немного прежде чем они будут готовиться ко сну. Но Такемичи уверен, что к моменту как Чифую вернется с мелом, он снова захочет чего-нибудь другого, но так и не сможет понять чего именно. И они направятся в спальню, чтобы Мацуно разминал его отекшие ноги, пока голубоглазый будет размышлять над именем для малыша. Хотя они уже вроде как определились. Но все же.…       Это то будущее, за которое, пожалуй, и следовало заплатить ту самую великую цену. Больше ему не хотелось быть сучкой верхушки Бонтена, ему хватило и прошлого раза, чтобы прочувствовать угнетенность всей ситуации и так не понять, что же двигало Майки. И как они к такому пришли. Поэтому сейчас он пусть и был на распутье, готовый вступить в эту новую жизнь, но продолжал метаться из крайности и крайность, возможно из-за гормонов, что бушевали, а может из-за всего пережитого. Но они справятся, как и обещал Чифую Мацуно.