Губа и меч

      Син Мин ударил Чэн Линьаня прямо в пресс-центре станции «Жемчужина» во время банкета по случаю окончания года.       Директор канала «Жемчужина», более известный как старина Чэн, отвечал за две самые известные программы на станции. Он частенько любил совать свой нос в чужие дела, будь то работа или личная жизнь. Более того, умеючи мастерски льстить и подлизываться, Чэн был самым подлым, мстительным и злопамятным человеком на станции.       Слухи о их конфликте на вечеринке распространились по новостному центру, как лесной пожар. Всё раздули и приукрасили до такой степени, что происшествие предстало кровавым местом преступления. Похоже, все действительно поверили, что на этот раз у Син Мина серьезные проблемы. Учитывая авторитет старика Чэна, никто, кроме председателя Ю Чжунъе, не осмелился бы пойти против него. И на этот раз Син Мин был зачинщиком, именно он начал первым, разбив бутылку из-под вина об голову детектора.       По правде говоря, именно старик Чэн разглядел талант Син Мина. Как историческая личность и эксперт по лошадям Боле всегда знал, как правильно выбрать хороших чистокровных лошадей, так же старик Чэн выбрал Син Мина. Без него у этого блестящего молодого человека не было бы шанса выделиться среди других и добиться такого большого успеха на станции «Жемчужина». Основываясь на ключевом принципе «Поиска истины», станция «Жемчужина» стремилась предоставить своей аудитории самые лучшие программы новостей и контент, как было заведено с момента создания.       Долго проработав в традиционном медиа-формате теле- и радиовещания станции столкнулись с проблемой, вызванной трениями между традиционными и цифровыми онлайн-медиа. В последние годы в Китае быстрорастущая развлекательная индустрия привнесла огромные изменения в телевизионные СМИ благодаря своим мультиплатформенным франшизам, которые породили множество различных типов медиа-продуктов на основе одной и той же интеллектуальной собственности. Таким образом, главной задачей «Жемчужины» стало преобразование своих телевизионных программ, чтобы соответствовать новшествам.       Два самых популярных шоу ориентировались на домашний просмотр. Одно, «Жемчужный путь», анализировало новости. После запуска это шоу завоевало положительную репутацию в отрасли, заполучив множество наград в области телевизионных новостей как на провинциальном, так и на национальном уровне. Второе шоу, «Обречен быть с тобой» — шоу знакомств. Приглашенный ведущий-мужчина был красноречивым и умел хорошо рассказывать разные истории, а талантливая ведущая-женщина пела и танцевала. Вдобавок ко всему, благодаря их чрезмерной игре и сенсационности шоу быстро стало вирусным и популярным, победив конкурентов после выхода в эфир.       Обе телевизионные программы довольно отличались в медиа-индустрии: одна создала репутацию для станции, а другая приносила стабильную прибыль. Так «Жемчужина» стала главной мишенью недоброжелательности, враждебности и недовольства со стороны многих завистливых конкурирующих телестанций. Почему это у «Жемчужины» есть и слава, и богатство?       Для подбора подходящих гостей для «Обречен быть с тобой» шоу сотрудничало с несколькими известными агентствами знакомств, где работали опытные свахи и сводники. Они часто бродили по бутикам, универмагам и эксклюзивным клубам. Как нетерпеливые ястребы, выслеживающие кроликов в качестве добычи, они украдкой наблюдали за своими жертвами зоркими глазками, выискивая исключительно красивых, не обращая внимания на остальных.       История новой карьеры Син Мина началась, когда на оживленной улице его с первого взгляда заметил разведчик. Син Мин родился и вырос на юге Китая, но, как ни странно, больше походил на северянина. Светлая кожа, тонкие губы, высокая переносица и рост (более шести футов) выделяли, куда бы он ни пошел. Разведчик подошел прямо к нему и предложил возможность присоединиться к шоу сразу после проверки его личных данных. Син Мин тогда как раз ходил по магазинам со своей девушкой, заядлой поклонницей шоу о свиданиях «Обречен быть с тобой». Даже когда подруга несколько раз заставила посмотреть шоу, Син Мин все равно воспринимал его как глупое и нелепое представление. Для него шоу представляло группу дилетантов-моделей, которые из кожи вон лезли, чтобы выделиться и попасть в индустрию развлечений; они толпились на сцене и разыгрывали глупые пародии, основанные на страданиях их семей и друзей. Потом пытались вызвать сочувствие публики, рассказывая свои шаблонные любовные истории, делясь мучительным прошлым опытом. В итоге весь этот раздутый спектакль опускал занавес, когда актеры выжимали из глаз крокодиловы слезы от «глубокой печали» и давали неискренние обещания. Ну просто идеально спланированное шоу! Клоуны на сцене плакали и рыдали; публика за сценой постоянно заливалась смехом. Похоже на мелодраматическую комедийную сцену.       Имея степень в области клинической медицины в колледже, Син Мин не проявлял никакого интереса к выступлениям или действиям перед толпой. По правде говоря, он был больше экспертом в обращении с мертвыми, чем с живыми. Но его подруга хотела получить возможность попасть в объектив камеры, а сваха уже положила на него глаз. Мин знал, когда воспользоваться возможностью, и решил действовать быстро, предложив им сделку «купи один — второй даром», чтобы обоим присоединиться к программе, если они пройдут собеседование.       После серии интервью в финальном туре кандидатуру его девушки, к сожалению, отверг придирчивый режиссер. Син Мин же легко справился и в итоге дошёл до процесса живой записи. К сожалению, его выступление на репетиции не удовлетворило продюсера. Мин буквально излучал отчужденность, поскольку постоянно молчал, без единой эмоции на лице, а должен был говорить и улыбаться. Бесстрастный, он вел себя как робот с механическими движениями.       Син Мину предоставили ряд дублёров из моделей, включая китайских, иностранных и межрасовых молодых людей. Каждый рассматривал шанс появиться в шоу как жизненно важную ступеньку для своей будущей карьеры, поворотный момент в жизни, готов был приложить все свои усилия. Так что неудивительно, что многие убеждали директора программы найти Син Мину замену.       Помог старик Чэн, в то время бывший исполнительным продюсером шоу. Бросив всего один взгляд на Син Мина, Чэн настоял, чтобы он вышел на сцену, несмотря на неодобрение и жалобы. Он сказал, что Син Мин великолепный и очаровательный мужчина и с лёгкостью привлечет внимание публики и увеличит количество просмотров, даже если будет просто стоять на сцене и ничего не делать: шоу станет очень популярным только благодаря одному его присутствию! В итоге выступление Син Мина ошеломило почти всех, включая Чэна. Син Мин отлично разбирался в том, о чем рассказывал, мягко улыбался и говорил остроумно и красноречиво, с изюминкой. Он шокировал даже профессионального ведущего.       Шоу вызвало бурные овации и возгласы публики, а после выхода в эфир получило беспрецедентно положительные отзывы. Через несколько дней Чэн позвонил и объяснил, что шоу «Обречен быть с тобой» планировало найти второго ведущего для съемок примерно в то же время, и шумиха вокруг Син Мина как кандидата разрослась среди пользователей сети настолько, что он решил предложить Мину работу.       Благодаря этому шоу Мин очень быстро стал популярным. Как публичная личность он не был дерзким или высокомерным, а как новичок в этой отрасли не был выскочкой. Почти все на станции «Жемчужина» относились к нему дружелюбно, считали скромным, честным, напористым и вежливым молодым человеком, талантливым, но не напыщенным. Но, вместо того чтобы воспользоваться такой возможностью и получить работу как постоянный ведущий шоу, Син Мин проявил инициативу и ни с того ни с сего запросил перевод из центра развлечений в центр новостей, став обычным корреспондентом в шоу «Жемчужный путь».       В отличие от ведения чрезвычайно популярных шоу о свиданиях, корреспонденты телевизионных новостных программ подвергались гораздо более плохому обращению, вплоть до того, что не могли подписать контракт со станцией и, следовательно, не считались в учреждении работниками государственного сектора. На самом деле считалось, что для новичка вроде Син Мина, не обладающего профессиональными знаниями или навыками проведения интервью, единственным подходящим методом к успеху было притвориться идиотом и глупо развлекать толпу. Однако Син Мин скептически относился к такого рода фактам поп-культуры и поэтому решил начать все с нуля, изучив основные курсы журналистики, включая интервьюирование, запись и сообщения новостей. Всего за год обучения он вырос от безымянного и безликого корреспондента до профессионального журналиста на станции. По рекомендации Чэна ему в итоге предложили заменить ведущую «Жемчужного пути», которая готовилась к декретному отпуску.       Сначала старик Чэн был очень доволен работой Син Мина и гордился его продвижением по службе. В конце концов, это доказало его способность профессионального искателя талантов, он мудро выбрал самого одаренного человека из всех остальных претендентов. Но, как оказалось, этот выбор и стал основной проблемой.       Продюсером «Жемчужного пути» был сам Чэн, а изначальной ведущей Чжуан Лэй, самая популярная милашка и ведущая леди станции «Жемчужина». Чжуан Лэй была исключительно красивой и стильной женщиной, избегала эгоизма или надменности, типичных для таких красавиц. Ходили слухи, что, впервые присоединившись к станции, она всего за несколько месяцев очаровала многих охотников за юбками и преследователей, и все лишь благодаря очаровательной улыбке и дружелюбному, общительному нраву. Она полностью заслужила свое положение самой популярной женщины на станции. Предположительно, Чжуан Лэй была племянницей старика Чэна, но ходили слухи, что на самом деле она его любовница.       Никто так и не мог сказать точно, правдивы ли слухи. Разумеется, никто и никогда ничего не говорил в присутствии директора, чаще всего предпочитая просто исподтишка клеветать на Чжуан Лэй. Хотя Син Мин не был настолько циничным, происходящее его не удивляло; в конце концов, развлекательный центр «Жемчужины» был достаточно похож на индустрию развлечений. Все грязные сделки, отвратительные договоры и сложные полезные связи представляли собой гораздо больший хаос, чем в центре новостей. Когда он работал в «Обречен быть с тобой», спонсоры и лидеры часто говорили ему «ослабить инстинкты» (то есть закрыть глаза) касательно скрытых мотивов. Кроме того, он считал, что у всех свои цели в жизни. Старику Чэну было за пятьдесят, около пяти с половиной футов, местами лысый и потный. Догадаться нетрудно, что, «посвятив» себя такому мужчине, Чжуан Лэй не только заплатила за свой успех, но и заслужила его. Но Син Мин отказался участвовать в типичных делах индустрии развлечений. Более того, он не просто не хотел этого делать; он этим пренебрегал. Хотя он притворялся послушным и покорным, когда впервые попал на станцию «Жемчужина», на самом деле он был от природы непостоянным и вспыльчивым человеком, не привыкшим к покорности или слабости. В школе он был общительным и напористым отличником, всегда получал самые высокие баллы по всем предметам. В новостном центре его за глаза называли «Ледяным принцем».       В конце концов Чжуан Лэй вышла замуж за ведущего новостей на станции, Линь Сыцюаня. Она — очаровательная первая красавица, он — элегантный ведущий. Пара казалась идеальной. Хотя Чжуан Лэй и ушла с работы по причине беременности, шоу «Жемчужный путь», к сожалению, откладывать было нельзя. Тщательно рассмотрев способных, но не амбициозных людей на временную роль, старик Чэн, наконец, принял решение и выбрал Син Мина, молодого человека, которого уже рекомендовал и продвигал.       Когда Чжуан Лэй родила и пришла в форму, она вернулась в комнату вещания и не нашла знакомых лиц. Тогда она поняла, что после всего лишь нескольких месяцев её отпуска Син Мин заменил всех ее партнеров. Чжуан Лэй почувствовала себя прислугой, желающей узурпировать контроль и положение хозяйки дома, поэтому отправила жалобу старику Чэну. Поначалу он посчитал, что вопрос будет легко решить парой убедительных слов. К его удивлению, Син Мин был чрезвычайно упрям и настойчив, утверждая, что «Жемчужный путь» к тому времени полностью перешел под его контроль, и он отказывается менять свое решение. И тут старик Чэн всё понял, когда вспомнил, что сам же со всем согласился, когда Син Мин предложил преобразовать «Жемчужный путь».       Тогда он еще не осознавал, что Син Мин уже начал план по восстанию, который разрастался вместе с его влиянием. Скромный и смиренный ягненок старика Чэна вдруг превратился в амбициозного волка в овечьей шкуре!       На банкете по случаю окончания года старина Чэн так взбесился и разозлился, что руки тряслись, а наполовину наполненный бокал вина дёргался под пальцами. Он подошел к столу, за которым сидел Син Мин, и резко обругал его перед толпой, назвал змеей, притаившийся в траве, перебежчиком, грязным интриганом… Син Мин же буквально недавно получил от имени станции награду «Десять лучших новостных центров года» на предыдущей конференции. Его самый высоко ценный момент. Несмотря на всеобщее внимание во время злобных комментариев старика Чэна, Мин продолжал улыбаться от начала до конца, принимая на себя все оскорбления.       Син Мин знал самые любимые четыре греха старика Чэна: «алкоголь, секс, деньги и потакание своим слабостям», поэтому взял с собой бутылку лафита¹ 1982 года, оставив ещё одну бутылку на заднем сиденье своего BMW. Он планировал отдать Чэну обе, как только конференция закончится. Мин не собирался еще больше раздражать Чэна. По его мнению, старик Чэн был недалеким и недальновидным, но одной только лестью ему бы не удалось занять должность директора. Должно быть, были и другие причины его успеха.       — Я уже извинился перед Цюань-гэ² сегодня днём. Я сам виноват в своей легкомысленности, нужно было поставить себя на место Лэй-цзе³. Пожалуйста, не принимайте это всерьез и простите нас, молодых… — Син Мин простодушно усмехнулся и уклончиво наполнил опустевший бокал Чэна. Обида старика уже почти улеглась, он перестал браниться, но так сильно напился и был слишком упрям, чтобы все проигнорировать. А потому он обвиняюще ткнул пальцем Син Мину в нос, чтобы снова обругать его.       — Молодежь должна быть покорной, — сказал он. — Не думай, что сможешь скрыть свое маленькое семейное дельце, особенно своего папашу-насильника…       Отвратительные и ужасные воспоминания тут же пронеслись перед глазами Син Мина. Не дожидаясь, пока старик Чэн закончит, Син Мин швырнул бутылку лафита стоимостью в 50 тысяч юаней прямо ему в голову. Старина Чэн тут же завалился на пол, истекая кровью. Прибыла полиция. Сотрудники центра сопроводили его в отделение неотложной помощи. Порез почти в три дюйма длиной, наложили двенадцать швов.       В больнице старик Чэн выглядел вполне благожелательно, говорил полицейским, что все они — спокойные и добрые люди и никаких конфликтов или ненависти друг к другу не питают, что виновником помутнения рассудка стало спиртное и все легко можно было решить за столом. В итоге официального дела не заводили; даже гражданскую компенсацию не упомянули. Все оправились от инцидента и вернулись насладиться новогодними праздниками. Но Син Мин пятой точкой чуял, что чем спокойнее все казалось, тем более опасна ситуация на самом деле. Старик Чэн любил играть грязно. За все эти годы многие самоуверенные и непреклонные мужчины потерпели от него поражение. Каждое сражение было ожесточенной борьбой, и каждый раз последствия оказывались достаточно смертельными, разрушая чужую репутацию. Если хочешь найти виноватого, способ всегда придумаешь⁴. Син Мину были знакомы способности и заговоры старика Чена.       После длительного перерыва на китайский Новый год Син Мин вернулся в офис новостного центра «Жемчужина» в десять утра и вскоре понял, что что-то изменилось. Все его избегали. Вместо того чтобы улыбнуться в знак приветствия, коллеги отворачивались и перешептывались. Син Мин проигнорировал их. Он давно привык к такому обращению. Конечно, он чувствовал на себе осуждающие и внимательные чужие взгляды. Как и в студенческие годы, он привык, что его замечают многие девушки, как они пялятся прямо на него, а он встречает их восхищенные взгляды и принимает все фантазии о себе. И сейчас, оказавшись в подобной ситуации, он оставался спокойным, принимая на себя всю их критику. Он уже знал, что с «Жемчужным путем» возникнут проблемы, понял, что сейчас старик Чэн в кабинете директора, пытается придумать, как выпнуть его со станции. Режиссер шоу и исполнительный продюсер рассмотрели и утвердили программу, но он был единственным, кто мог взять на себя ответственность за любые ошибки. Он мог винить только себя за самоуверенность, ведь вместо того чтобы получить работу в центре новостей, он отказался от надежного долгосрочного контракта в пользу относительно хорошо оплачиваемого, но рискованного временного контракта. Мин не был уверен, подстроил ли Чэн всё это с самого начала, но он точно не упустил бы такую возможность, чтобы вывести Син Мина. Все в центре слышали про инцидент, но все равно очень удивились, что такой терпеливый директор центра новостей использует чрезмерные методы для решения проблемы, что на этот раз старик Чэн решил доложить обо всем председателю, и все только для того, чтобы отомстить за личную обиду. На станции «Жемчужина» социальная осведомленность всегда была гораздо важнее работоспособности. Все пытались избегать опасного спора, обходя Син Мина стороной, но недооценили смелость и проницательность этого парня. Можно добиться быстрых результатов, при этом совершенно позабыв о том, какие неприятности это принесет в будущем⁵. В жизненном цикле для каждого предусмотрен свой хищник в пищевой цепи. Человеческое общество работает так же. Хотя старик Чэн натачивал ножи для мести, кое-кто всё-таки стоял повыше него. Настоящий владелец станции «Жемчужина», Ю Чжунъе.       Син Мин считал, что довольно лично знаком с Ю Чжунъе. Хотя у неофициальных сотрудников обычно было мало шансов пообщаться с председателем, Син Мин беседовал с ним лично трижды с тех пор, как присоединился к резидентуре более года назад, и это не считая случаев, когда они проходили мимо в здании. Тогда Син Мин оглядывался и приветствовал председателя быстрым «лаоши»⁶.       В первый раз они говорили после окончания шоу «Обречен быть с тобой», когда Син Мин появился на станции не по приглашению старика Чэна, а чтобы встретиться прямо с руководителем группы постпродакшна.       Эпизод шоу, который записал Син Мин, только вышел в эфир и получил положительные отзывы. Но команда постпродакшна ошиблась в титрах. Его фамилия «Син» пишется иероглифом, означающим «наказание»⁷, но в эфире показали омоним более распространенной фамилии. Оба символа произносятся одинаково, даже разница в написании очень тонкая. Поэтому Син Мин вежливо попросил исправить титры для следующего эпизода.       Лидер группы посчитал, что Син Мин просто скандалит по пустякам и попытался отшутиться от просьбы. Он сказал, что «Син» в имени Син Мина встречается довольно редко, поэтому ошибиться очень легко. А еще добавил, что значение имени кажется слишком зловещим, чтобы его можно было оставить в шоу, и может, стоит вообще полностью его изменить. После чего он вернулся к редактуре программы, но решительный молодой мужчина вдруг прервал его.       — Пожалуйста, исправьте ошибку и принесите официальное извинение, — вежливо сказал Син Мин с легкой улыбкой, но смотрел он на мужчину холодно, всеми фибрами излучая давление.       Постепенно вокруг напряженной сцены собиралось все больше и больше людей. Они все были сотрудниками станции, и все смотрели на Син Мина. «Жемчужина» вообще место странное: на первый взгляд кажется, что все коллеги мирные и относятся друг к другу дружелюбно, но в тени скрывались всевозможные грязные планы и предательство. Со временем каждый учился просто выживать в этой чрезвычайно опасной среде. Чтобы зарабатывать на жизнь, люди научились скрывать свои таланты и выжидать подходящего случая.       Но этот молодой человек отличался от других.       Вокруг повисло напряжение, все уставились на Син Мина в ожидании зрелища. Двое мужчин продолжали стоять на своем, но вдруг позади них раздался голос:       — Приношу свои извинения от имени станции «Жемчужина». Запрошенное заявление будет опубликовано до начала следующего эпизода.       Мин даже не видел этого человека, только слышал его голос.       Сердце его колотилось, чуть ли не выпрыгивая из груди. Голос был просто великолепным, насыщенным, но мягким, харизматичным, но зрелым. Руководитель группы постпродакшена кинул взгляд в сторону голоса, тут же выпрямился и хмыкнул:       — Привет, Ю-шу⁸.       Титул «Ю-шу» содержал три десятых благоговейного уважения и семь десятых лестного обожания. Син Мин интуитивно догадался, что этот «Ю-шу» наверняка имел особенный статус на этой станции. Он проследил за голосом взглядом — как ни странно, он смог понять, кто говорил, лишь раз посмотрев, хотя вокруг было много людей. Ладони немного вспотели, и он почувствовал, как учащенно бьется сердце.       Син Мин видел многих людей. Он сам был красивым и вырос в кругу приятных на вид людей разного возраста. Когда он впервые с кем-то встречался, все застывали в изумлении и пялились, поджимали губы и поправляли волосы. Наблюдая столько красивых личностей, у Син Мина сложился свой собственный стандарт «красивого человека», и грубые, заурядные очаровашки были не в его вкусе. Однако мужчину, на которого он смотрел, никак нельзя было называть «Ю-шу». Термин «Ю-мэй жэнь»⁹ определенно подходил ему больше. Он был выше Син Мина, в деловом повседневном костюме без галстука и других предметов роскоши. Лишь по глубине ощущений от этого сильного взгляда, насыщенного спокойного голоса и скромного, но снисходительного отношения было ясно, что этот человек утонченный и зрелый. Редко можно увидеть, чтобы мужчина его возраста так следил за собой. Его красота соперничала с красотой божества.       Мужчина улыбнулся и ушел, оставив Син Мина стоять на месте, он вообще забыл, куда шел. Этот мужчина показался знакомым.       Позже до него дошёл слух, что этот «Ю-шу» не кто иной, как председатель Ю Чжунъе.       Ю Чжунъе чуть больше сорока. Его назначили на должность председателя станции «Жемчужина» не более чем на три года, но он не боялся сталкиваться с трудностями, несмотря на свои прошлые достижения и славу. С одной стороны, он завоевал рейтинги Golden TV Show Time благодаря нескольким развлекательным шоу. С другой, нарушил правила и сотрудничал с BBC и CNBC, чтобы поставить на станции шоу, которые успешно вышли бы на международный рынок. Судя по рассказам, Ю Чжунъе был всемогущим эрудитом. Казалось слишком загадочным. Поговаривали, что он окончил признанное учебное заведение по специальности журналистики, прежде чем посвятить себя военной службе. Ещё говорили, что он лично работал над текстами и сочинял песни для передач на станции. И когда Министерство культуры и Ассоциация художников запустили «Выставку столетней каллиграфии», его имя включили вместе с легендарными мастерами-каллиграфами, такими как Чэнь Чжунчжи и Тянь Лимин…       Син Мин мало интересовался одарённым искусством, таким как каллиграфия, рисование тушью или музыка. В телевизионной индустрии все всегда хвастались своей «образованностью» и большинство преуспевали в каллиграфии и поэзии; обычное дело. Однако Син Мину было любопытно узнать о Ю Чжунъе — есть ли у такого экстраординарного человека привычные пристрастия и желания?       Ю Чжунъе родился в обычной семье, но его бывшая жена Хун Ни — дочь бывшего заместителя секретаря партии Хун Ваньляна. Удачное трудоустройство позволило Хун Ваньляну успешно продвинуться в центральное правительство, но его дочери пришлось столкнуться с более суровым испытанием. Она умерла всего через несколько лет после замужества, оставив сына, которого довольно рано отправили за границу. На первый взгляд председатель Ю казался глубоко привязанным к своей жене. Он жил один, за десять лет не женившись повторно.       Обручальное кольцо оставалось на безымянном пальце, но почти все на станции знали, что исключительно обаятельные мужчины никогда не останавливаются только на одном человеке. Поэтому прошел слушок: когда Хун Ни скончалась, Ю Чжунъе подписал с Хун Ваньляном тайный контракт, где утверждалось, что Ю Чжунъе может негласно встречаться с любой женщиной, сколько захочет, а Хун Ваньлян не будет возражать. Но Ю никогда не должен вступать в брак ни с одной другой женщиной. Конечно, у каждого слуха есть альтернатива. В данном случае говорили, что на самом деле Ю Чжунъе предпочитал мужчин.       Второй раз они встретились на курсах журналистики. Ю Чжунъе выступал докладчиком на лекции. Хотя занятой председатель Ю читал только одну лекцию, именно благодаря этому Син Мин мог называть его «лаоши» вместо более распространенных титулов, таких как «председатель Ю» или «Ю-шу», как к нему обращались другие на станции.       Подошло время группового обсуждения, и, поскольку Син Мин имел некоторую известность благодаря шоу «Обречен быть с тобой», одногруппник спросил его:       — Почему студент-медик решил работать на телевидении? Почему начал с нуля и присоединился к новостной индустрии, а не продолжил с развлекательным контентом?       Ю Чжунъе тогда стоял за трибуной, пристально глядя Син Мину в глаза. Такая возможность выпадала раз в жизни, поэтому Син Мин быстро собрался с мыслями, превратив несколько минут обсуждения в аудитории в импровизированную речь. С соответствующей драмой и показательным выступлением он объяснил, почему отказался от медицины ради искусства. По его словам, между массовым развлечением и заботой о человечестве он решительно выбрал второе.       Вначале Син Мин говорил медленно, эмоционально и бегло, но вскоре речь стала быстрее и набирала обороты.       Хотя умные и логичные люди часто говорили быстро, на этот раз его подстегивала страсть. Он процитировал стихотворение известного французско-китайского автора, сказав, что в курсе, что за последние два года традиционных новостей стало меньше, и времена изменились. Ещё добавил, что уверен, что у него есть возможность встать на защиту меньшинств в обществе и высказаться за них. Поначалу все сочли выступление бредом, но потом постепенно это чувство угасло. Аудитория погрузилась в тишину, так как большинство студентов сосредоточились на речи. Только одна девушка в итоге громко хихикнула и прошептала соседу по парте:       — Кем он себя возомнил?       Ю Чжунъе тоже улыбнулся. Син Мин понятия не имел, высмеивают его или презирают, но все же подумал, что выражение лица мужчины довольно очаровательное. Честно говоря, идея «встать на защиту меньшинств в обществе и высказаться за них» изначально исходила не от Син Мина, а от Син Хуна.       Кто такой Син Хун? Син Хун — отец Син Мина, журналист, который работал в экономической новостной организации. Он был благородным человеком, честным и справедливым. Проработав в отрасли двадцать лет, он ни разу не брал взяток. Но некоторым не нравилась его прямолинейность. Даже Син Мин испытывал к отцу сложные чувства, смесь благоговения и страха, любви и обиды. Однако катастрофический поворотный момент наступил, когда ему исполнилось четырнадцать, и Син Хун был осужден за взяточничество и изнасилование и приговорен к десяти годам тюремного заключения. Через три года после приговора в тюрьме Ню Лин он скончался. До самой смерти он оставался «настойчивым малоизвестным журналистом» и только после смерти стал чрезвычайно известным.       Когда лекция закончилась, все студенты бросились вперед, требуя подписи председателя Ю. Все хотели работать на станции, и поэтому каждый старался хотя бы попытаться наладить какие-то отношения с председателем Ю. Из-за ограниченного времени Ю Чжунъе подписал контракт только с первой парой студентов перед отъездом. Син Мин упустил шанс, так как сильно отставал в очереди. Конечно, он не хотел быть таким заискивающим и льстивым, полагая, что его предыдущая речь уже достаточно впечатлила Ю Чжунъе. Неудивительно, что через несколько дней помощник Ю Чжунъе прислал ему книгу, точную антологию стихов французского писателя, что он цитировал. На титульном листе была нацарапана строчка: «Береги свои таланты и сохрани сострадание».       В третий раз они разговаривали, когда Син Мин оказался на огромной кровати в главной спальне резиденции Ю Чжунъе, где они провели вместе ночь: Син Мин был совершенно голым, со слегка разведенными в стороны бедрами. Он раскинулся на большой кровати, опустившись на колени, как покорный слуга. В воздухе ощущался легкий запах парфюма. Затем он почувствовал игривые пальцы другого мужчины на своей коже.       — Я перебрал на банкете. Я не должен был бить директора Чэна…       Преодолеть влияние своего непосредственного начальника и отчитаться перед вышестоящим было главным табу на рабочем месте, однако, уже все знали, что Син Мин ударил старика Чэна на банкете по случаю окончания года.       Ю Чжунъе усмехнулся за спиной Син Мина и приложил палец к его губам.       — Сегодня вечером никаких деловых разговоров, — сказал он.       Голос мужчины звенел, как будто внутри был спрятан орган. Даже смешок звучал мелодично. Син Мин должен был признать, что пальцы Ю Чжунъе тоже были необычными. Тонкие и холодные, с бархатистой гладкостью. Одно лишь лёгкое невзрачное прикосновение к пояснице заставило дрожать и трястись, как будто по всему телу пробежал легкий электрический ток. Ю Чжунъе, похоже, заметил неловкость Син Мина и скользнул пальцами ниже меж ягодиц, потирая яйца, прежде чем погрузиться во вход. Он тут же погладил и приласкал чувствительное местечко внутри, и Син Мин почувствовал, как неосознанно вздрагивает и невольно сжимается. На головке члена уже начала собираться жидкость. В дырке к первому присоединился еще один палец. Ю Чжунъе орудовал ими ловко, толкаясь туда-сюда, раз за разом касаясь заветного места. Син Мин потёк ещё больше. Даже когда он дрочил, или когда девушки ему отсасывали, он никогда не был таким мокрым. Смазка стекала по члену, блестящая и слегка вязкая, он не мог это контролировать.       — Этого ты хочешь? — голос Ю Чжунъе был низким, но бесстрастным, без особенного возбуждения.       — Лаоши, — хрипло заскулил Син Мин, раздразненный до предела похоти. Дырка отчаянно сжималась от действий Ю Чжунъе, расширялась и жадно заглатывала пальцы внутрь. Ожидая реакции Син Мина, Ю Чжунъе выбрал идеальный момент, чтобы вытащить пальцы. Он достал член, медленно вонзаясь в жадный вход, который, казалось, оголодал, ожидая, пока его заполнят.       Больно. Очень больно. Син Мин испустил болезненный вздох. Казалось, что в его тело вторглось что-то острое, жестко таранило его, пытаясь расколоть на части. Он так напрягся, что бедра, казалось, свело судорогой. Все мышцы дёргались от натуги.       — Лаоши, я… я никогда раньше не делал этого с мужчиной…       Это правда; Син Мин не был девственником, но он никогда не делал этого с мужчиной. Он пытался держаться, молил о пощаде, тихонько причитал и эротически стонал, но, похоже, не сработало. Ледяной принц станции «Жемчужина», Син Мин, никогда ни перед кем не приклонялся и притворяться было просто непривычно.       — Расслабься — член погрузился так глубоко, что стало не по себе; Ю Чжунъе остановился, затем с ухмылкой сказал: — Покажи, насколько ты ценный.       Син Мин глубоко вздохнул и изо всех сил постарался расслабиться.       Но Ю Чжунъе не стал ждать, не дав Син Мину передышки, и жёстко вогнал в него свой твердый член. Начал толкаться, с каждым движением наружу полностью вытаскивая член, прежде чем яростно погрузиться по самые яйца, проникая глубоко в горячий вход. Трудно было сказать, в агонии Син Мин или в экстазе. Мало того, что вся поясница затекла, а коленки болели, он смутно осознавал, что ноги вот-вот откажут.       Ю Чжунъе наблюдал, как молодой человек перед ним трясется и постепенно распадается на части, вытащил из брюк ремень и игриво обвязал вокруг шеи Син Мина, как поводок, как домашнее животное. Он затянул ремень вокруг горла Син Мина и потянул вверх и на себя, насколько было возможно, а затем опустился за поцелуем. Син Мина закрыл глаза, изо всех сил пытаясь удержаться на грани удушья и поцеловать Ю Чжунъе. Его язык был таким мягким и властным, что делало поцелуй только слаще.       Ю Чжунъе целовал Син Мина, крепко сжимая его ягодицы и яростно вонзаясь членом внутрь. Казалось, будто этот толчок прошел до самого кишечника, оседая прямо в животе. Невыносимый жар внутренних стенок и движение в животе, и Син Мин невольно вскрикнул, цепляясь руками за шею Ю Чжунъе, прижавшись к широкой мужской груди.       На улице была уже поздняя ночь, и окно в спальне ярко освещалось, представляя импровизированное зеркало. В этом зеркале Син Мин увидел мужчину, полностью обнаженного и бледного. Он извивался, дергался, подставлялся в невероятных позах, издавая при этом непристойные стоны. Другой мужчина в отражении казался невозмутимым по сравнению с ним, редко задыхаясь или теряя самообладание. Он даже не снял свой костюм. Син Мин закрыл глаза. «Ну и шлюха», обвинял он себя.       Как только Син Мин пришел в офис отдела новостных критиков, он увидел загадочно приближающегося помощника стажера Жуань Нина.       — Босс, директор Чэн сейчас в кабинете председателя, и он хочет, чтобы вы тоже пришли, — сказал он.       Син Мин кивнул, но не торопился идти в офис. Ущипнув Жуань Нина за щечку, Син Мин спросил его, сколько он набрал за новогодние праздники — личико у него стало почти круглым. Син Мин просто дразнил его. Жуань Нин был выпускником кинематографического, ростом пять футов десять дюймов, красивым, со светлой кожей и утонченными чертами лица. За последние два года он стал популярным благодаря участию в китайских фэнтезийных драмах и фильмах. Теоретически такой способный человек, как Жуань Нин, с таким впечатляющим прошлым, должен был добиться успеха исключительно благодаря своей внешности и многим другим навыкам. Однако, к сожалению, конкуренция на станции привела к тому, что даже после года опыта работы он оставался всего лишь помощником интерна. Обычно Жуань Нин называл Син Мина «боссом», и Син Мин относился к нему довольно хорошо. В телеиндустрии трудно было найти такого увлеченного и добросердечного молодого человека. Единственная проблема заключалась в том, что иногда он становился чрезмерно страстным и переходил черту до придирчивости и многословия.       — У меня вечно только лицо поправляется. Не то, что вы, босс, вы уже родились с красивым лицом, самое то для камеры.       Это заявление было не лестью, а искренним восхищением. Именно тогда Жуань Нин, видимо, что-то вспомнил, осмотрелся, понизил голос и сказал:       — Тот эпизод «Обыкновенной дороги», который транслировался в новогодние праздники, оказался фейком. Двое оплачиваемых актера из шоу выступили на Восточноазиатском канале. Сейчас старина Чэн ищет козла отпущения…       Жуань Нин посоветовал найти объяснение для председателя Ю и не дать другим рассказать всё за него. Син Мин пробормотал подтверждение и повернулся в сторону двери. Но остановился, прежде чем переступить порог, и попросил Жуань Нина проверить, когда другие члены группы освободятся. Он привез подарки из-за границы и хотел пригласить всех на обед.       Неприятный инцидент спровоцировала программа «Обыкновенная дорога». У шоу был совершенно другой метод работы по сравнению с предыдущим шоу «Жемчужный путь», куда приглашались академические эксперты и бизнес-элита для участия в обсуждениях и ведении текущих новостей. Вместо этого использовали формат документального фильма и показали нынешнее положение некоторых средних наемных работников, которые боролись за выживание в больших городах. Когда шоу показали в эфире, оно получило чрезвычайно хорошие отзывы. На свои деньги Син Мин пригласил около двухсот рабочих-мигрантов, которые не смогли вернуться домой, на новогодний ужин в честь Лунного Нового года. Это было грандиозное событие, и его пропиарила не только станция «Жемчужина», но и все другие крупные СМИ. К концу празднества от недавно заработанного Син Мином годового бонуса ничего не осталось. Он праздновал с сотнями рабочих, общался с ними как с братьями, а потом, вернувшись домой, мучительно выблевал все, что съел. В интернете ходили слухи, что он организовал праздник, чтобы повысить свою известность. Хотя этот скрытый мотив составлял 70% плана, он не покрывал оставшиеся 30. Когда отец скончался, а мать снова вышла замуж, Син Мин переехал из дома и с тех пор никогда не принимал участие в ужинах по случаю воссоединения семьи. На этот раз на новогодние праздники собралось много людей, это стало хорошей сменой обстановки, и Син Мину было комфортно и тепло.       Человек, который ищет славы, получает ее, как и тот, кто гонится за прибылью. Помимо высоких оценок программы, также выявилось множество препятствий и трудностей, с которыми сталкиваются трудящиеся мигранты, проживающие в большом городе. Шоу привлекло к ним внимание общественности и заинтриговало всех настолько, чтобы начать обсуждение. Это должно было стать для всех полезным достижением.       Вот только новогодние праздники не успели закончиться, как произошел инцидент. Кто-то выяснил, что рабочие, участвующие в шоу «Обыкновенная дорога», на самом деле были оплачиваемыми актерами. Другая провинциальная станция, Восточноазиатский канал, тут же приняла меры и пригласила этих актеров на одно из своих шоу.       Дверь в кабинет председателя была не закрыта, поэтому, когда Син Мин подошел, он услышал страстную речь старика Чэна. Он говорил, что горячие линии были перегружены, люди пытались связаться с ними и жаловались. Даже вышестоящие руководители звонили узнать о ситуации, упрекали станцию и сказали, что эти два эпизода «Обыкновенной дороги» не только нарушили основной принцип станции «Жемчужина», но и базовую мораль репортеров…       Син Мин устал слушать болтовню старика Чэна, распахнул дверь, выпрямился и сказал:       — Лаоши.       Ю Чжунъе поднял голову и посмотрел на Син Мина, а затем сказал в своей типичной безэмоциональной манере:       — Входи.       Старик Чэн увидел Син Мина и пренебрежительно фыркнул. Потом предательская морда вдруг просветлела.       — А вот и младший Син, — он улыбнулся, но в голосе звучала насмешка: — Младший Син, думаю, «Обыкновенная дорога» — это уникальная идея. Тебе не стоит подавлять свой талант, оставаясь здесь, на станции «Жемчужина». Тебе надо снимать фильмы, стать сценаристом, режиссером, продюсером, даже актером. У Чжан Имоу получилось, он прославился — я думаю, ты мог бы соперничать даже с ним!       — Да, я как раз по этому поводу, — Син Мину казалось, что цель его оппонента напрямую обвинить его в обмане в шоу, поэтому он просто спокойно кивнул и улыбнулся. — Директор, вы сегодня такой довольный, намечается что-то хорошее.       — Нелепица, — старик Чэн, похоже, не собирался всерьез считаться с человеком, многим младше себя, поэтому снова вернулся к произошедшему инциденту. — Я бы сказал, намечается буря. В последнее время на станции было не так спокойно, как обычно.       — Да, я видел новости. В Северной Корее кризис и напряженность, а эсминец-невидимка ВМС США вошел в Южно-Китайское море. Большинству репортеров нравится участвовать в такого рода вещах.       Говоря только о последних новостях, Син Мин умело избегал агрессии и враждебности со стороны старика Чэна. Оба заслуживали награду за свою великолепную игру.       Син Мин впервые был в кабинете председателя, поэтому с любопытством огляделся. Дизайн интерьера отличался умеренностью, преобладали металлические тона черного и серого цветов с простыми и почти скучными геометрическими формами. За черным мраморным офисным столом стояли два огромных книжных шкафа, битком набитые аккуратно расставленными книгами.       Ю Чжунъе поднял голову, чтобы посмотреть Син Мину в глаза. Их взгляды столкнулись на расстоянии, но ни единой искры не проскочило. В присутствии других они были друг для друга лишь простыми работодателем и подчинённым, уважаемым учителем и почтительным учеником. Но наедине… наедине их едва ли можно было назвать людьми. Даже через три дня следы от ремня на шее Син Мина остались заметными, и он до сих пор прихрамывал.       Ю Чжунъе не стал делать вид, что не знаком с Син Мином, и прямо спросил:       — Завтра выходные. У тебя есть планы на ночь?       — Я еду домой, навестить маму, — честно ответил Син Мин. — Скоро годовщина смерти моего отца, я должен быть с ней, чтобы сходить к нему на могилу.       Это был просто случайный вопрос, и председатель Ю не стал продолжать. Он взял пульт, чтобы включить офисный плоскоэкранный телевизор. Эпизод «Необыкновенная жизнь» на Восточноазиатском канале. В шоу двое мужчин средних лет, которые, похоже, прошли через немало трудностей в жизни, признались, что участвовали в процессе записи «Жемчужного пути». Они сказали, что все трогательные истории в шоу были тщательно продуманы мужчиной-ведущим, который был даже более обаятельным, чем кинозвезда… Двое гостей довольно часто снимались в Hengdian World Studios, поэтому уже не раз встречали множество влиятельных, богатых и умных людей в сфере развлечений. А потому, естественно, не смогли вспомнить имя малоизвестного тележурналиста. Однако ведущий Восточноазиатского канала тоже был довольно хватким, поэтому быстро зацепился за их слова, чтобы добиться подтверждения:       — Вы говорите о Син Мине?       Услышав это, Ю Чжунъе усмехнулся, а потом повернулся к Син Мину:       — Уже смотрел этот выпуск?       — Да, — кивнул Син Мин. Ю Чжунъе мягко постучал пальцем по поверхности черного мраморного стола.       — Объяснись.       — В процессе записи «Обыкновенной дороги» я внес небольшие изменения. Люди были реальными и истории тоже. Но некоторые работники были слишком напуганы, чтобы говорить на камеру, поэтому, чтобы не затягивать и не останавливать съемочный процесс, я нашел пару актеров. Они были опрошены и отобраны мной. Ни продюсер, ни режиссер ни в чем не виноваты.       Несмотря на неловкость ситуации, Син Мин оставался благородным. Он не собирался оправдываться. В конце концов, Ю Чжунъе не новичок в этой индустрии, поэтому он ясно понимал, что в нынешнюю эпоху большинство радиостанций преувеличивают эффекты и влияют на процесс шоу, приглашая платных актеров, гостей, дублеров и аплодирующих зрителей. Обычное дело.       Тем не менее некоторые неразвитые станции намеренно фальсифицируют сенсационные новости. И все же «Жемчужный путь» не реалити-шоу. Следовательно, для станции, чей принцип базировался на «Поиске истины», это была роковая предосудительная ошибка. Син Мин отлично это понимал; иначе он бы не решился так поспешно запрыгнуть в койку к Ю Чжунъе.       — Восточноазиатский канал оказался чересчур легкомысленным. Прежде чем транслировать такое шоу, они должны были хотя бы сообщить нам об этом, — старик Чэн тоже нервничал. С тех пор, как за последние два года конкуренция между телеканалами резко обострилась, взаимные наводки и закулисные репрессии между соперниками стали нормой. Однако в большинстве случаев никто не осмеливался быть столь провокационным. Между тем, Ю Чжунъе, похоже, совсем не возражал. Он посмотрел на ведущего в телевизоре и улыбнулся:       — Ло Ю — настоящий профи на сцене. Надо как-нибудь поговорить с ним и поинтересоваться, не хочет ли он работать на станции «Жемчужина».       — Мало того, что он профессионал, так еще и на редкость красив. Даже актеры из списка лучших не смогли бы с ним конкурировать! Но пригласить его будет сложно, за последние два года он быстро продвинулся по службе и теперь может считаться лучшим ведущим Восточноазиатского канала. Вряд ли они так легко его отпустят, — старик Чэн немного подумал и с беспокойством добавил: — Кроме того, его наверняка там уважают. Предполагаю, он не заинтересован в поиске другого контракта и не планирует переходить на другую станцию.       — Все всегда ищут более высокие должности и лучшие возможности. Профессионалы СМИ, в частности, они совершенно не лишены проницательности или амбиций, — Ю Чжунъе был настроен не так пессимистично, как старик Чэн, легко кивнул и добавил: — Он присоединится к нам.       Затем они продолжили обсуждение последних новостей, тенденций в сфере развлечений и сплетен, практически игнорируя присутствие Син Мина в офисе.       Син Мин молчал, терпеливо выжидая. Сейчас единственное, что он мог сделать, это следовать инструкциям. Он уже опозорился; не было пути назад, поэтому его задача — пережить это и сделать все, от него зависящее.       Они трепались минут десять, прежде чем Ю Чжунъе сменил тему и спросил старика Чэна:       — Касаемо проблемы с платными актерами «Жемчужного пути». Как ее решает новостной центр?       Основываясь на личных намерениях, старик Чэн определенно хотел разрушить жизнь Син Мина и его будущую карьеру. Но до сих пор император не дал никаких прямых указов, и, как евнух, старик Чэн не осмеливался узурпировать его власть. Чэн не был уверен, как именно Ю Чжунъе относится к этому вопросу, а потому не мог настаивать на слишком решительном приговоре. Он только поморщился и сказал:       — Поскольку вы уже обо всем знаете, я просто последую вашему решению.       Старик Чэн был старше Ю Чжунъе, но, следуя примеру молодых, всегда называл его «Ю-шу», что показывало его явный талант к лести. Молча наблюдая диалог от начала и до конца, Син Мин едва сдерживал хохот, потому что это сильно напомнило ему о древних императорах и их могущественных советниках-евнухах. Герцог Ци из династии Тан и евнух Гао Лиши, который проложил себе путь к политической власти с помощью лести и подхалимства. Старина Чэн был буквально его современной версией.       Ю Чжунъе тоже рассмеялся.       — Я не стану принижать твое положение. Решение за тобой.       — Я думаю… — тактично обдумывал свою формулировку старик Чэн, — это дело не настолько катастрофичное; сплетни в сети со временем утихнут. Однако и совсем пустяковой ситуацию не назовёшь. Слово «истина» — это доктрина журналистов, а основа станции «Жемчужина» — «Поиск истины». Если мы просто проигнорируем это, пострадает наша репутация. Я считаю, что мы должны немедленно расторгнуть трудовой договор с ответственным лицом, а затем опубликовать официальное заявление, где дадим обещание, что никогда не станем оправдывать такие акты обмана, а также никогда больше не будем нанимать сотрудников с подобной историей.       Старик Чэн отлично продумал свой план. Расторжение контракта означало увольнение Син Мина, а писулька с заявлением «никогда не нанимать» фактически отсекала любые возможности. Син Мин не мог остаться в индустрии вещательных СМИ.       — Тогда давай, сделай это, — Ю Чжунъе кивнул в знак согласия, движение больше походило на величавое дарование амнистии. Затем он, похоже, всё-таки понял, что в кабинете есть еще одно живое существо, и стрельнул в Син Мина холодным и бессердечным взглядом, по-видимому, изгоняя его из кабинета.       Син Мин впал в лёгкий ступор. Глаза настолько высохли, что, казалось, горели, а разум полностью опустел. Он не чувствовал ни ярости, ни горя, ему все это казалось даже забавным. У всего есть обратный эффект. Он изводил себя зря. Как смешно.       — Спасибо, — Син Мин выдавил улыбку, выражая бездумную благодарность, и удалился. Однако не успел он уйти далеко, как вернулся, с грохотом распахнув дверь кабинета председателя, посылая бесчувственный и злобный взгляд, всем своим видом представляя человека, который собирался свергнуть императора с престола, узурпируя императорскую власть. Ю Чжунъе все еще сидел за столом, но старик Чэн закричал первым:       — Ты что делаешь? Ты уволен, разве не слышал?       Син Мин внезапно почувствовал облегчение. И тогда он понял, что коллеги зря презирали Чжуан Лэй. У древних даосов был свой «Метод Сюань Су» и «Путь Хуан Чи» для того, чтобы направлять практиков в плотских искусствах, поэтому технически этот тип навыков в спальне можно было считать техническими навыками. Однако, в отличие от Чжуан Лэй, он для такого явно не подходил. Той ночью он изо всех сил старался доставить удовольствие Ю Чжунъе, изгибаясь в талии и двигая бедрами сотнями разных, но одинаково смущающих способов. Теперь, когда он вспомнил ту ночь, то понял и двусмысленное отношение Ю Чжунъе, то, каким он оставался спокойным и собранным, что не давал никаких обещаний. Даже сейчас было бы неразумно сказать, что он что-то нарушил. Ситуация уже была настолько плохой, насколько возможно, терять было уже нечего, поэтому Син Мин говорил просто и откровенно:       — Я хочу сказать ещё кое-что.       — Твои намерения и так довольно ясны, — Ю Чжунъе не дал ему и шанса на дальнейшие объяснения, даже не глядя на Син Мина, нажал клавишу стационарного телефона и сказал секретарю: — Вызвать охрану.       Охранники прибыли быстро, крупные и высокие, в костюмах, как гангстеры из кино. Как только они вошли, то тут же толкнули Син Мина в спину. Им было все равно, что их цель относительно известный сотрудник, и они попытались немедленно выпроводить его. Кто-то из охраны грубо схватил Син Мина за плечо, он дернулся, но вырваться не удалось.       Вспыхнуло пламя, разрослось груди, пока негодование продолжало нарастать. Син Мин повернулся и ударил охранника кулаком в лицо. От столкновения плоти раздался громкий звук удара. Другие охранники даже испугались. Они никогда не видели такого невоспитанного и неуправляемого человека, чтобы вот так устроить бедлам в присутствии председателя. Им потребовалась пара минут, чтобы отреагировать. Син Мина повязали семеро или восемь охранников. В одиночку он был достаточно силен, чтобы отбиться от нескольких, но после пары толчков и пинков в конечном итоге оказался в меньшинстве, прижатым к полу. К несчастью, когда его повалили, он ударился подбородком об угол стеклянного чайного столика. Моментально возникшая ссадина обильно кровоточила.       Ю Чжунъе все это время наблюдал за Син Мином. Стал свидетелем потери его контроля, неуравновешенности, буйства и падения на пол, истекая кровью. За все время он не произнес ни слова. Син Мину завели руки за спину, ткнув лицом в пол. Похоже, охранники побаивались его кулаков, поэтому почти всем своим весом навалились ему на спину. Син Мин изо всех сил пытался освободиться, но понял, как устрашающе ситуация походит на ту историю о Короле обезьян, который устроил в небесных царствах такой скандал, что Будда поместил его под гору Пяти Пальцев, пригвоздив на месте.       Син Мин, наконец, пришел в себя и решил прекратить сопротивляться и вместо этого перейти к переговорам.       — Я работаю ведущим «Жемчужного пути» почти полгода. В течение этого полугодия зрительский рейтинг всегда оставался на первом месте, даже среди всех конкурсов, которые транслировались в одно и то же время по всей стране. В прошлом месяце я получил награду от отдела рекламы ЦК КПК, за увеличение доходов от рекламы на 300%!       Старик Чэн не ожидал, что Син Мин воспользуется этим козырем, но Ю Чжунъе, похоже, уже знал об этом. Он кивнул, а затем медленно сказал:       — Старшие сажали деревья, чтобы молодежь наслаждалась прохладой в тени. Повышение славы, власти и влияния, созданных при помощи «Жемчужного пути» на протяжении многих лет, определили успех в рейтингах, инвестициях и спонсорстве. Но, согласно последним данным CSM, рейтинг шоу упал на 37% по сравнению с тем же периодом прошлого года.       Дело не в том, что Син Мин сообщал только хорошие новости, игнорируя плохие. «Жемчужный путь» под руководством Чжуан Лэй было лучшим шоу в стране со многими впечатляющими достижениями, и падение рейтингов было неоспоримым фактом. Он это знал. Напасть на форт проще, чем удержать захваченный город, так же, как разовый хороший результат куда более провальное достижение, чем неизменно превосходный рекорд. Почти все телевизионные новостные СМИ уязвимы перед сокрушительным воздействием новых медиа и интернета. В то время как многие другие новостные шоу, подобные «Жемчужному пути», уже закрылись, выживание «Жемчужного пути» и поддержание его рейтингов было непростым делом. Син Мин не считал, что его навыки уступают Чжуан Лэй, но у него не было желания оправдываться. Он подумал и сказал:       — Восемь месяцев назад я пострадал после участия в терактах в Сирии во время освещения новостных интервью. К счастью, мне удалось выжить, я просто растерялся в панике и страхе, но остался жив… Два месяца назад, когда я был в Маниле, освещая кризис с заложниками в Гонконге, меня ударил ножом в спину местный мафиози… to be continued… Примечания переводчика: 1 Лафит — сорт красного виноградного вина 2 гэ — китайское обращение к знакомому человеку мужского пола (брат); аналог тайского Пи или корейского Хён 3 цзе — китайское обращение к знакомому человеку женского пола (сестра); аналог тайского Пи или корейского Нуна 4 В оригинале на английском: It was always easy to find a stick to beat a dog with — дословно Всегда легко найти палку, чтобы побить собаку — пословица, означающая, что, если человек полон решимости кого-то наказать, он найдет способ сделать это 5 В оригинале на английском: Praying mantis might stalk the cicada, but the sparrow stalks the mantis in turn — дословно Богомол может преследовать цикаду, но воробей, в свою очередь, преследует богомола — китайская идиома Богомол ловит цикаду, не подозревая об иволге позади, означающая, что кто-то, видя возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого неприятностях в будущем 6 Лаоши — старший учитель 7 刑 ([KEI / -] «наказание, кара») — Син 8 Шу — дядя (старший по возрасту) 9 美 — красота — мěi (мэй) означает «красота» или «красивый»; состоит из двух иероглифов: в верхней части 羊 (yáng — ян) — овца или коза, и 大 (dà — да) — большой в нижней части. Иероглиф 大 имеет в основе иероглиф 人 (rén — жэнь) — человек = мэй (красивый) + жэнь (человек)