Губа и меч

      Похоже, Ю Чжунъе не винил Син Мина за то, что он начал действовать до того, как доложить ему об этом. Напротив, поддержал в создании эпизода, и Син Мин был невероятно ему благодарен. Позже, однако, старик Чэн как бы невзначай слил ему некоторые новости, которые фактически обрушились на этот его маленький воображаемый парад.       Как оказалось, еще до того, как Син Мин отправился в инфицированную зону для отчета, председатель Ю уже организовал конференцию для обсуждения вопроса отчетности о вспышке вируса MAV. Внутри резидентуры возникло немало оппозиции и недовольства, и даже некоторые чиновники из Министерства здравоохранения приехали на переговоры. Тогда же председатель Ю лично заявил, что работники средств массовой информации несут ответственность за представление интересов и проблем общественности, поэтому, хотя станция «Жемчужина» и не будет раздувать пламя паники в обществе, но также и не станет умышленно скрывать какую-либо информацию. Даже если бы «Восточная линия» не запланировала серию о вирусе MAV, это сделал бы «Жемчужный путь».       Прихватив драгоценные кадры обратно в «Перл Стейшн Гарден», Син Мин не стал ждать и тут же назначил встречу со своим директором рано утром, намереваясь в последнюю минуту снять эпизод о вирусе MAV.       Время поджимало, и пришлось ночевать на станции несколько дней. Как-то утром, после процедур в уборной, он столкнулся с Линь Сицюанем, который тоже появился довольно рано. Однако это стало для Син Мина неожиданностью, поскольку ведущим сегодняшних новостей Китая был не он, а Ло Ю.       Линь Сицюань был старательным и серьезным человеком, настолько, что граничило с непреклонностью.       Поговаривали, что он никогда не изменял своей привычке разогреть голос рано утром и продолжал делать это уже более десяти лет. Каждый раз перед трансляцией каждый фрагмент сценария должен был проверяться им лично, и он неоднократно практиковал все, шаг за шагом, слово за словом, как студент колледжа в потоке вещания, который каждое утро штурмовал китайское произношение. В отрасли о неправильном произношении слов ведущим говорили «гайки глотал». Почти все давние ведущие новостей пару раз глотали гайки. То есть, за исключением Линь Сицюаня, с его безупречным послужным списком. Его невозмутимый стиль и впечатляющая репутация отчасти объяснялись полным отсутствием ошибок за более чем десять лет работы.       Син Мину было стыдно признать, что он был совсем не таким старательным, как Линь Сицюань. Син Мин был слишком авантюрным по натуре; ему не хватало терпения выполнять такую повторяющуюся задачу день за днем.       В выходной сотрудников было не так много, как обычно. Двое мужчин поприветствовали друг друга, и Син Мин воспользовался моментом, чтобы поблагодарить Линь Сыцюаня за помощь, которую он оказал, когда предоставил Син Мину директора, давшего отличное руководство всем новичкам в его команде.       — Ю-лаоши сегодня будет? — спросил Син Мин после.       — Я слышал от Линя, что он уже встречался с Ло Ю сегодня рано утром. Босс Ю планирует создать новую телекомпанию, специализирующуюся на медиатехнологиях. Совершенно новый метод цифрового вещания, подобный этому, действительно бросил бы вызов интересам и авторитету других местных радио- и телестанций. Он должен проявить инициативу и подготовиться, чтобы разобраться во всем с высшим руководством и чиновниками, прежде чем местные телеканалы попытаются оказать давление на Национальную администрацию, — Линь Сыцюань на мгновение задумался, а затем продолжил: — Сейчас, когда мы заговорили об этом, я вдруг подумал, что Босс Ю уже сделал первые шаги в этом направлении, когда завербовал Ло Ю из Восточно-Азиатской станции.       Раз Линь Сицюань так легко это понял, естественно, и Син Мину в этом труда не составило.       Труднее поддерживать бизнес, чем начать его; после того как председатель Ю вступил в должность, на станции «Жемчужина» начали все чаще продвигать тенденции, что нарушали условности и традиции и зарабатывали огромные суммы денег. Тем не менее было нелегко проложить путь сразу всем. Всегда оставалась вероятность ощущения, будто находишься в центре бури, окруженный турбулентностью и сокрушительным давлением со всех сторон.       Хорошо, что традиционный китайский способ разобраться во всем через связи в сложных социальных сетях всегда работал на отлично. И вековые правила таких связей гласили: слава для одного — слава для всех, а защита партнера — одиночная защита.       Син Мину стоило восхищаться Ю Чжунъе за это. Ло Ю был полезен не только благодаря своим профессиональным способностям. На самом деле позволить Восточно-Азиатской станции сделать все дело, потратив все ресурсы и деньги, воспитав такого идеального ведущего, было своего рода заговором, что организовал умный и старый лис Ю с самого начала. Затем он не только использовал соперника, чтобы заточить свой собственный нож, но и забрал этот нож в виде Ло Ю, чтобы припасти его для других начинаний.       — Если честно, я немного завидую, — продолжил Линь Сицюань, когда понял, что Син Мин молчит. — Я работаю в сфере телерадиовещания на станции «Жемчужина» уже более десяти лет. И всегда избегал трудностей, не двигался против течения и так ничему и не научился. Будь я таким, как ты, то стал бы и сценаристом, и режиссером, относился бы к каждому эпизоду просто как к практическому уроку и каждый раз мог бы делать что-то новое.       — Не говорите так, — Син Мин от природы не обладал большим умением к сочувствию, а потому не умел утешать других. Он блуждал взглядом по сторонам, и реакция его была, скорее, механической, когда он сказал:       — Один только ваш голос чего стоит, Цюань-гэ. Едва ли кто-нибудь во всем Китае сможет соперничать с вами в качестве ведущего.       — Если не смогу задержаться в Китайских новостях, то уйду со станции и подам заявление в аспирантуру, — похоже, Линь Сицюань даже не заметил, что Син Мин пытался прекратить этот неловкий разговор, а только покачал головой и горько улыбнулся. — Я не такой талантливый, как ты или Ло Ю. Я попал на станцию «Жемчужина», как только окончил учебу, два года перебивался случайными заработками, время от времени работал режиссером на разогреве у публики в развлекательных программах. Чего стоит один только мой тип личности. Каждый раз, когда я оказывался на сцене, то чувствовал, что меня вот-вот вырвет. Как-то раз я практиковал свои основные навыки вещания на улице, когда закончил петь и танцевать на разогреве, и тут неожиданно столкнулся с боссом Ю, когда он проходил мимо. Тогда он был просто одноклассником босса Лэя, бывшего председателя резидентуры. Босс Ю поговорил с ним и сказал: «Этот парень не подходит для развлекательных шоу, но у него есть кое-какие хорошие базовые навыки. Может, попробуешь его в ведении новостного вещания?»       В онлайн-энциклопедии Байду была подробная информация о председателе станции «Жемчужина», где объяснялось, что он начинал как государственный чиновник, затем переключился на карьеру в области гуманитарных наук, прежде чем заняться бизнесом. И с этими новыми данными Син Мин понял, что все еще ничего не знает о Ю Чжунъе.       Он уставился на Линь Сицюаня, и на лице, наконец, скользнул интерес.       — Одна его фраза повлияла на целых полжизни; как ни посмотри, а босс Ю мой спаситель, — Линь Сицюаня накрыла меланхолия, слезы наполнили его глаза, а потом он глубоко вздохнул. — Улыбка новой возлюбленной скрывает слезы бывшей; это относится и к рабочему месту. Какой смысл говорить обо всем этом сейчас?       Если бы эти слова услышали другие, то, вероятно, расценили бы как способ выразить благодарность за помощь и поддержку Ю Чжунъе, но Син Мин все понял кристально ясно. Как буквально новый любовник, он вдруг почувствовал небольшой укол сочувствия к Линь Сицюаню как бывшему, потому что он был совсем не похож на Син Мина; хотя они оба забрались в одну постель и занимались сексом с одним и тем же человеком, у Син Мина были свои скрытые мотивы, а у Линь Сицюаня только искренние эмоции и желание отплатить за доброту.       Поразмыслив, Син Мин сказал:       — На данный момент зрительское голосование еще не закончилось. Вы можете и не покинуть Новости Китая.       Линь Сицюань только покачал головой и сказал:       — Уже более полугода мое онлайн-одобрение держится на уровне 20-30% по сравнению с конкурентами. Вряд ли я вообще смогу вернуться.       Син Мин утвердительно кивнул и уверенно заявил:       — Сможете.       С небольшим шансом на надежду голос Линь Сицюаня прозвучал слабо и устало, когда он удивленно спросил:       — Будь ты на моем месте, что бы сделали?       После короткой паузы на раздумья, Син Мин ответил:       — Мне бы потребовалось всего пять секунд.       Син Мин сказал Линь Сицюаню, что, если дежурный программный директор захочет сотрудничать с ним, они смогут симулировать какой-нибудь инцидент и разрешить комментарии. Прямой звук и сцена отключались, создавая разрыв во времени и пустую сцену. На это потребовалось бы всего пять секунд.       Всего пять, но только пять. Если бы заминка была слишком длинной, это легко спровоцировало бы кризис в прямом эфире, а никому не хотелось стать козлом отпущения. Однако, если бы этот промежуток был слишком коротким, зрители не смогли бы понять, что это была ошибка.       За пять секунд он мог спасти шоу, проявив импровизацию за этот короткий период времени. Затем они могли бы нанять два аккаунта в социальных сетях, чтобы подлить масла в огонь для распространения слухов — в настоящее время рейтинг одобрения аудитории был, мягко говоря, не очень, но, по крайней мере, не так уж безнадежен; в конце концов, Линь Сицюань был «голосом нации». С десятилетним стажем ведения новостей и таким красивым голосом и внешностью зрители к нему уже привыкли. Восприняв этот инцидент как шанс вызвать эмоции у публики, он, вероятно, сможет изменить ситуацию.       Что за эмоции? Это штопальная игла в руках любящей матери, желание сердца получить одобрение истории и воссоединение двух старых знакомых в сезон увядания цветов. Дело в том, что для публики этот тип поэтического и смутно скорбного чувства был самым привлекательным.       Линь Сицюань чувствовал, словно только что вдохнул зимний морозный воздух. Он уставился на Син Мина, шокированный бесстрашием этого ребенка. Проделав такой трюк под пристальным взглядом нескольких сотен миллионов пар глаз, он не боялся потерять контроль над ситуацией?       Ло Ю впервые присоединился к станции с такой чрезвычайно устрашающей репутацией, что для Линь Сицюаня сразу бы стало немедленной казнью, если бы он сдался. Но, как бы то ни было, с онлайн-голосованием его смертный приговор всего лишь вопрос времени. Пока таймер медленно тикал до его неизбежной кончины, не лучший ли способ бороться и сопротивляться? По крайней мере, так думал Син Мин.       — Это просто идея. Такой риск на глазах у сотен миллионов людей потребует сотрудничества с директором программы.       Хотя Син Мин преуменьшил значение своего предложения, на самом деле он не беспокоился о директоре программы. В конце концов, люди — это просто люди; им свойственно ошибаться, а правила на станции не такие уж и строгие. Последствиями такой ошибки стали бы лишь уплата денежного штрафа или написание отзыва о самопроверке. А стать единственным героем награда достойная; ведущий Линь умел заводить друзей спустя столько лет работы на станции, у него было много братьев по оружию, готовых пойти на такую жертву ради него. Это Син Мина не коснется.       Под предлогом подготовки к своему шоу Син Мин попрощался с Линь Сицюанем.       Новости Китая выходили в эфир в семь вечера по четвергам, после чего следовал прогноз погоды, а восточная телекомпания начинала прямую трансляцию без двадцать минут восемь. А потому Син Мин был слишком занят подготовкой к шоу, чтобы обращать внимание на действия Линь Сицюаня.       Только после того как прямая трансляция закончилась, и он проводил Су Цинхуа обратно в кабинет, Син Мин услышал от своих коллег, что сегодняшние новости Китая столкнулись с редкой аварией в прямом эфире, но дежурный ведущий сохранял спокойствие среди всего этого хаоса и спас шоу благодаря проницательному уму и остроумию. Похвалы широко распространились по всему интернету, и даже официальный аккаунт станции «Жемчужина» в Weibo похвалил Линь Сыцюаня за его спокойный и адаптируемый опыт.       Син Мин достал телефон, чтобы проверить комментарии. Уголок губ изогнулся в улыбке; все прошло настолько хорошо, как он и ожидал.       После того как его первоначальный офис занял Ло Ю, вся команда Син Мина переехала на другой этаж. Хотя освещение было не таким хорошим, как раньше, этот шаг принес им пользу; вид из окна представлял возможность видеть искусственный водоем в саду станции «Жемчужина» — «Озеро Чан Синь» — примыкающий к зданию вещания, в котором располагались несколько студий и база для производства цифрового вещания. Верный своему огромному денежному спонсорству со стороны правительства, «Перл Стейшн Гарден» раскинулся прекрасным ландшафтом с водными элементами и альпинариями, предметом зависти других телевизионных станций.       В офисе Су Цинхуа прокрутил на своем компьютере первую серию «Восточной линии», чтобы обсудить некоторые детали со своим учеником. Он заметил, что Син Мин, похоже, проявил некоторую чувствительность к новостям, поскольку изначально выбрал модную тему «дискриминации гомосексуальных студентов в колледже» для первых трех эпизодов программы. Он был в состоянии вести аудиторию, поскольку они постепенно вникали в историю. Тем не менее Син Мин все еще был слишком импульсивен, чтобы должным образом контролировать темп шоу, и его вопросы также были чересчур резкими.       Су Цинхуа привел пример из первого эпизода прямого эфира, во время сцены, когда Цуй Хаофэй и Цуй Вэньцзюнь плакали друг у друга на плече. Только по указанию Син Мина директор программы переключил сцену с плачущего отца и сына, повернув камеру к зрителям. Он казался слишком спокойным и даже немного нетерпеливым. Со стороны зрителя он казался хладнокровным и черствым.       — Я не проявляю нетерпения, — запротестовал Син Мин. Это ток-шоу не планировало вызывать эмоции у зрителей, поэтому ему не нужно было вести себя мягко и нежно. Цель шоу состояла в том, чтобы вызвать сомнения, подстегнуть вопросы и тщательно изучить социальные нормы, поэтому его реакция была разумной.       Очевидно, воин холодной и циничной ярости, но в то же время обладающий сострадательным сердцем поэта, Су Цинхуа подметил:       — Никогда не скрывайся под фасадом самодовольства перед аудиторией, независимо от твоего стиля. Любой ведущий должен знать, как воспользоваться ситуацией и приспособиться к эмоциональным потребностям своих зрителей.       Ю Чжунъе просил его быть сдержанным, а теперь Су Цинхуа просил быть более толерантным. Син Мин сделал вид, что прислушался, но на самом деле пропустил слова мимо ушей. Хотя его стиль приема не соответствовал стилю его учителя, ему нравилось слушать его критические замечания. Обворожительно улыбаясь, он сказал:       — Хорошо, ладно. Вы можете продолжать меня учить, и я смиренно приму ваши советы, но меняться не буду. Я довольно упрямый.       Су Цинхуа едва слышно вздохнул и погладил Син Мина по кромке волос.       — Ты не очень хорошо выглядишь. Заболел? — спросил он.       — Болеют те, кто недостаточно занят, — несмотря на сказанное, Син Мин отвернулся и закинул в рот две таблетки, как конфеты. С тех пор как вернулся из инфицированной зоны, он чувствовал, что с ним что-то не так. Однако он был не из тех, кто сразу бы забил тревогу, если бы не был действительно серьезно болен, потому что он был полностью сосредоточен на завершении серии своего шоу.       Во время разговора у Син Мина внезапно зазвонил телефон. Рингтон проиграл до конца, потом все стихло на некоторое время, а затем музыка снова заиграла. Не поднимая трубку, Син Мин периодически поглядывал на экран. Старик Линь.       — Почему ты не отвечаешь? — спросил Су Цинхуа.       Син Мин не только боялся критики со стороны председателя Ю, но также боялся раскрыть собственное прикрытие перед своим наставником, поэтому быстро выключил телефон, покачал головой и сказал:       — Незнакомый номер.       Они провели время в офисе до самого рассвета, после чего Син Мин отвез Су Цинхуа домой. Затем он отправился к себе, чтобы принять душ, а после посидел на диване в течение пятнадцати минут, чтобы дать отдых глазам. Силы восстановились, и он снова вернулся.       Сегодняшним гостем был врач-эпидемиолог, получавший специальные субсидии от Госсовета. Команда программы уже отправила за ним такси, но Син Мин все же решил забрать его лично и сопровождать по саду в попытке завязать знакомство и повысить вероятность комфортной беседы.       Пожилой джентльмен был полон сил, бодр и болтлив. Он очень хвалил «Перл Стейшн Гарден» и упомянул, что смотрел «Жемчужный путь», когда Син Мин был его ведущим, и сказал, что совсем не ожидал, что Син Мин будет настолько проницательным в таком юном возрасте.       Син Мин не прекращал улыбаться на протяжении всей прогулки, приговаривая, что не осмеливался быть слишком резким в первых нескольких эпизодах нового шоу, опасаясь отпугнуть всех потенциальных будущих гостей.       Приближалось время прямого эфира, и после напоминания Жуань Нина Син Мин направился к лифту. Нужно было преодолеть с десяток этажей вниз до студийного зала на первом.       Когда двери открылись, он столкнулся нос к носу с Ло Ю. Син Мин слегка нахмурился. Сегодня национальный праздник, и никаких других шоу не планировалось, поэтому он понятия не имел, почему Ло Ю появился здесь именно сейчас.       Ло Ю похлопал Син Мина по плечу, улыбнулся ему, демонстрируя полный рот белоснежных зубов, словно хотел выразить искреннюю доброту и доброжелательность.       И Син Мин сразу же заметил часы у него на запястье. Все тело забила дрожь, холод окатил с головы до ног. Классические, без украшений, позолоченные Longines, часы его отца, часы Син Хуна.       Толпа любила наблюдать за спорами между красавчиками на станции «Жемчужина». А поскольку ссора развернулась довольно громкая, все задержавшиеся допоздна коллеги собрались рядом, чтобы посмотреть, как все пройдет, будто на школьной перемене.       Жаль, что пришли они не совсем вовремя, а потому не смогли услышать тему спора, но все стали свидетелями того, как Син Мин ударил Ло Ю. Ло Ю родился с серебряной ложкой во рту. В школе его хвалили учителя, а на работе баловало начальство. Вероятно, он и не думал, что кто-нибудь когда-нибудь ударит его по лицу, поэтому замешкался вместо того, чтобы увернуться, и таким образом удар пришелся прямо в цель. Син Мин был немного выше Ло Ю и вложил в этот удар всю свою силу. Ло Ю отшатнулся, влетев спиной обратно в лифт.       Син Мин не собирался продолжать драку, поэтому развернулся и просто ушел. Он не испытывал отвращения к Ло Ю или Ю Чжунъе. Он сам себе был противен.       Он все понял неправильно. Син Мин привязался не к тому человеку. Это был просто обмен услугами, с самого начала; он заслужил такой результат.       — Эй, Син Мин.       Не успел он пройти и двух шагов, как Ло Ю окликнул его со спины, и Син Мин обернулся.       Ло Ю вышел из лифта и снял часы с запястья, мило улыбаясь Син Мину. Уголок губ кровоточил, а щека припухла, наливаясь синяком, но улыбка по-прежнему пленяла. Прямо перед Син Мином метнулась чужая рука, и часы вылетели из окна мерцающей золотой дугой.       Они были на двадцатом этаже. А под ними искусственный водоем. Син Мин подавился воздухом, его потрясение было настолько очевидным, что даже толпа это ясно ощутила. Они могли не только видеть, но и почти слышать это. Как будто все кости в теле мгновенно превратились в лёд, и от одного прикосновения рассыпались все разом, превратившись в руины.       — Босс, прямая трансляция вот-вот начнется, — Жуань Нин не посмел трогать его, поэтому лишь едва слышно окликнул. Он боялся, что Син Мин бросит все и начнет с Ло Ю драку. А еще боялся, что Син Мин выпрыгнет из здания прямо в окно двадцатого этажа — похоже, он действительно собирался это сделать.       Почти все вокруг настроились на добротное представление. Было редкостью наблюдать за такой захватывающей ссорой между двумя такими важными людьми.       Но Син Мин не оправдал чужих желаний. Просто в ступоре стоял на месте и все.       Пока Ло Ю не ушел, Син Мин продолжал стоять, как вкопанный, будто душа покинула тело. Затем, секунд через тридцать, он, казалось, очнулся, мягко улыбнулся явно напуганному пожилому эпидемиологу и повел его к другому лифту, чтобы спуститься в холл студии.       Наибольшее беспокойство по-прежнему вызывала телепрограмма. За исключением того, что сегодняшняя серия «Восточной линии» была на удивление приятной. Син Мин говорил медленно и вел себя более сдержанно, представляя редкое отношение преданного слушателя во время шоу. Гости почувствовали легкость, сбросив собственное бремя, а когда ослабили бдительность в отношении Син Мина, почувствовав себя комфортнее, то начали постепенно больше говорить и углубляться в темы обсуждения. Все присутствующие на месте сотрудники согласились с тем, что это был самый спокойный и сбалансированный эпизод, который когда-либо транслировался в шоу.       Сидя в зале, Су Цинхуа вздохнул с облегчением, ведь его ученик, наконец, вырос и больше не был тем смелым, но чересчур суровым юношей. Син Мин также чувствовал, что хорошо выступил в этот раз, полностью забыв о Ю Чжунъе и Син Хуне. Оставив позади все дела любви и ненависти, правильное и неправильное, он, казалось, засиял.       Однако всего за несколько минут до окончания шоу Син Мин внезапно побледнел. Он вдруг указал в сторону программного директора и сказал быстро переключиться на рекламу.       Стоило сделать это, как во всем зале, казалось, стало устрашающе темно и странно тихо.       Син Мин ничего не видел и не слышал.       Сердце щемило от боли. Казалось, что в него вонзились осколки битого стекла, перемещаясь с места на место и разрывая все в груди.       Крепко прижимая руку к сердцу, Син Мин положил другую на стол в попытке удержаться и не рухнуть на пол. Но все равно в итоге медленно опустился на колени.       На зрительских местах царил хаос, но, к счастью, программный директор вовремя переключил камеру. После рекламы домашняя аудитория увидела только финальные титры программы. Тем временем сотрудники персонала бросились на сцену, чтобы помочь Син Мину, но он оттолкнул их в сторону, пытаясь добраться до таблеток, что лежали в кармане. Но не успел и потерял сознание.       В таком месте, как станция «Жемчужна» слухи — не новость. Всего пять минут сплетен от одного человека, и мельница слухов быстро превратит все секреты в известные шутки.       Как только Ю Чжунъе услышал об этом, то пресек эти шутки ещё в их зародыше, и остались только самые сенсационные моменты.       Одни говорили о том, как Син Мин начал ожесточенную драку с Ло Ю из-за старых часов. Рассказали, как по окончании прямого эфира он упал на пол без сознания, а к моменту, когда его погрузили в машину скорой помощи, у него уже остановилось сердце.       Другие говорили о том, как Линь Сыцюань организовал инцидент, который спас все шоу. Слухи на станции распространялись за ее пределы очень редко, и, к счастью, никто еще не осмелился это изменить. Спокойный и проницательный ведущий Линь, вероятно, мог бы скрыть это от остальным, но вот от Ло Ю не мог точно. Говорят, когда встречаются две противостоящие армии, они сражаются стратегически, и когда одна из них внезапно получает власть, другая начинает опасаться, что не удастся добиться золотой середины между победой и смертью, и тогда начинает искать любую малейшую слабость, какую только возможно, в новой схеме. Более того, Линь Сыцюань не смог обмануть Ю Чжунъе. Десять лет близости слишком сблизили их друг с другом. Каждое действие, каждое слово и каждая маленькая идея Линь Сыцюаня были бы не более чем демонстрацией своих навыков плавания рыбе.       Ю Чжунъе знал, кто пустил слухи, и, возможно, старик Чэн тоже, но они с пониманием хранили молчание, и ни один из них не говорил правды вслух.       Ло Ю тут же пришел извиниться за часы, но не больше. Он сказал, что предполагал, что это часы председателя Ю, что его помыслы были честными и чистыми, но в то же время прямолинейными — председатель Ю был его уважаемым наставником и почитаемым старшим, и, как и любой другой обезумевший от любви юноша, он подумал, что, подарив Ю Чжунъе часы A. Lange & Söhne, он может получить что-то взамен, возможно, другие часы. Только когда его ударили в лифте без всякой видимой причины, он понял, что часы могут принадлежать Син Мину.       Ло Ю ничего не упомянул о резком изменении онлайн-рейтинга. Полный эмоций и страсти, он, казалось, совсем не боялся, что его слова могут противоречить его личности.       Он был таким искренним, таким чистым, таким откровенным, что Ю Чжунъе никак не смог бы его обвинить.       Ю Чжунъе нежно похлопал Ло Ю по плечу, пообещав, что станция «Жемчужина» расследует проблему и выяснит, была ли помощь в этом показе Новостей Китая нужной.       После двух дней пребывания в отделении интенсивной терапии, Син Мин, наконец, покинул опасную зону и был переведен в палату особого ухода для правительственных чиновников больницы Пужэнь.       Было около девяти вечера. Дул ветер, но чёрное небо оставалось безоблачным, словно плотная свинцовая пластина. Черный «Бентли» на полной скорости направлялся прямо к больнице Пужэнь.       — Это все мой длинный язык. Это я виноват, — по пути Линь продолжал рассыпаться в виноватых объяснениях: — В ту ночь вы выпивали с этими политиками, я думал, что привезу ведущего Сина, и он позаботится о вас, но он не взял трубку, поэтому вас подобрал и отвез домой Ло. Кажется, я упоминал что-то о том, что вы отдали эти часы мне, но я никогда бы не подумал, что он осмелится забрать их у вас насовсем.       — Забудь об этом, — на лице Ю Чжунъе отразилось безразличие, будто ему было действительно все равно. — Они все просто дети. Для них нормальное явление конкурировать друг с другом, — сказал он.       — Я тогда так испугался. Думал, у вас снова начались проблемы с желудком.       — Просто я старею, — покачал головой Ю Чжунъе и добавил: — Как ни странно, когда я выпиваю с людьми, которые мне нравятся, то никогда не пьянею, но стоит только выпить с теми, кто мне безразличен, как сразу же накрывает.       В известной поэме о дружбе времён династии Тан говорилось: «призвать тебя выпить еще одну чашу». Таким образом, краеугольным камнем китайской алкогольной культуры был тост за друзей: один бокал с собеседником указывал на поверхностные отношения; два на приятельские; и только после того, как люди напивались до упаду, можно было считать их по-настоящему близкими друзьями, доверенными лицами и братьями по оружию. Ю Чжунъе оскорбил местное радио и телевидение своими реформами на станции «Жемчужина», а потому задумал ужин как извинение и не хотел, чтобы его ненароком обвинили в неискренности, поэтому в ту ночь чуть не спился до смерти.       — Давно вы не пили. Последний раз это было с ведущим Сином и Су-лаоши, а позапрошлый… — старик Линь замолчал, вспоминая, а затем продолжил: — Несколько лет назад. — Интеллектуалы любят выпить. Все будет хорошо, когда все, наконец, уладится.       — С внешними делами справиться легче. А что насчёт того, что случилось на станции… что с ними сделают?       — Пусть старик Чэн разбирается. Он отлично справляется с такими вещами.       В сезон зелени деревья и кустарники цвели очень пышно. «Бентли» проезжал мимо рядов зонтичных деревьев, и уличные фонари перемежались с ветвями, от чего лицо Ю Чжунъе мерцало раскидистыми линиями и тенями, иногда яркими, а в другой раз темными.       — Не важно, кто виноват. Случайную ошибку можно простить, но допускать техногенную аварию нельзя.       — Но ведущий Линь обязательно придет просить о помощи меня. Что мне тогда делать, Ю-шу?       — Скажи ему, чтобы уходил в отставку. Я все равно позабочусь о Чжуан Лэй. Пока есть желание, у нее всегда будет место на станции «Жемчужина». Однако, если он продолжит беспорядки, ни один из них не сможет остаться.       К счастью, трюк, который он разыграл перед такой многочисленной аудиторией, не вызвал катастрофических проблем. Услышав искреннее раздражение в словах председателя Ю, старик Линь не осмелился больше заступаться за Линь Сыцюаня и просто вздохнул.       — Ведущий Линь обычно ведет себя довольно миролюбиво; он не очень конфликтный. Трудно представить, что он пошел бы на такой огромный риск.       — У молодого Линя не хватило бы смелости; идея была не его, — Ю Чжунъе закрыл глаза, казалось, он не хотел продолжать этот разговор, слышно было только тихое: — Маленький ублюдок.       Старик Линь не знал, кого именно он проклинает.       «Бентли» припарковался на подземной парковке, и они поднялись на лифте прямо в палату особого ухода.       В плане обслуживания и медицинского оборудования отделение особого ухода было самым лучшим; могло бы даже конкурировать с отелем высокого класса. Если бы не просьба председателя станции «Жемчужина», у обычного человека, такого как Син Мин, не было бы шансов находиться в таком месте.       Ю Чжунъе толкнул дверь и увидел Син Мина на кровати. Всего несколько минут назад с него сняли респиратор, и он мирно спал, лицо во сне было спокойным, но бледным.       Ю Чжунъе подошел к нему, сел возле кровати и, опустив взгляд, осмотрел его. По неизвестной причине Син Мин выглядел крайне измотанным, прежде чем смог, наконец, коснуться головой подушки. Разбудить его было бы кощунством. Маленький ублюдок.       Ю Чжунъе потянулся погладить Син Мина по волосам. Однако мягкий жест заставил больного тут же проснуться несмотря на то, что он, казалось, глубоко спал.       Син Мин проснулся.       Фактически, он уже просыпался днем. Успел сказать всего несколько предложений, отмахиваясь от крайне встревоженного Сян Юна и постоянно плачущей Тан Вань, а затем сразу же снова погрузился в глубокий сон. Устал. Он слишком устал. Врач сказал, что это симптом сердечного обморока, вызванного вирусом MAV: внезапное уменьшение притока крови к мозгу привело к потере сознания. Слишком близко; он чуть не погиб прямо на студии прямого эфира, чуть не стал трагедией для собственной семьи и комедией для врагов.       На пороге смерти Син Мин успел прокрутить в голове все воспоминания одно за другим, к сожалению, обнаружив, что у него осталось лишь жалкое количество членов семьи и целая куча врагов. Вот он и решил, что будет жить; будет жить как можно лучше, просто назло этим врагам.       Когда он снова вынырнул из тьмы, просыпаясь, то сразу же увидел свет, а за ним — Ю Чжунъе.       Син Мин смотрел на него, не мигая, как будто не узнавал. В глазах Ю Чжунъе была нежность, он то и дело касался его, но Син Мина, казалось, это смущало, нерешительность и робость граничили с отчуждённостью. Это был не страх и не обида, трудно было вообще точно сказать, что он чувствовал.       В этом мире всегда находились дураки, которые говорили о верности проституток, о праведности преступников, о честности коррумпированных чиновников и даже пытались добиться влияния или признания этих людей. Син Мин был одним из таких дураков; он осмелился мечтать о любовных беседах с председателем Ю.       Спустя какое-то время Син Мин произнес:       — Босс Ю.       С легкой улыбкой Ю Чжунъе погладил Син Мина по руке, что свисала с кровати.       — Что случилось? Почему ты отстраняешься от меня?       Поразмыслив, Син Мин изменил форму обращения:       — Лаоши.       Он обратился к Ю Чжунъе как и раньше, но дистанция так и осталась. Ю Чжунъе рассказал Син Мину, что спасательный инцидент во время Китайских новостей был техногенным несчастным случаем. Дежурный программный директор был немедленно уволен, а ведущего Линя попросили уйти в отставку.       Син Мин быстро сел на кровати и сказал:       — Это идея принадлежит не Линь Сыцюаню, это была…       — Заткнись, — грубо прервал его Ю Чжунъе, а затем продолжил: — Не забывай о том, что рана продолжает болеть, даже когда начинает заживать. Я все еще помню, что ты натворил в прошлый раз со своими платными актерами. Еще хоть один проблемный инцидент, и тебя постигнет та же участь, что и Линь Сыцюаня.       Например? Потерять молодость и настоящую любовь только ради того, чтобы потом тебя вышвырнули за дверь без поддержки? Хоть он и болен, но отнюдь не дурак. Син Мин решительно закрыл рот.       Заметив, что младший замолчал, хотя и не особенно убежденный, Ю Чжунъе улыбнулся и погладил его по лицу, когда сказал:       — Ты похудел.       Кожа под ладонью была холодной и гладкой, как нежный бархат. Ю Чжунъе скользнул пальцем под ворот рубашки Син Мина и нежно ущипнул мягкую кожу задней части шеи. Дыхание обжигало, а в глазах застыла двусмысленность.       — Ты чувствуешь себя обиженным?       Честно говоря, этот проницательный старый лис неплохо умел флиртовать, но Син Мин отступил, не выказав никаких признаков сотрудничества. Затем внезапно протянул руку и нажал на кнопку вызова у кровати.       Совсем скоро придет кто-нибудь из персонала, поэтому председателю Ю пришлось бы сесть как положено, чтобы сохранить достоинство председателя телестанции. Вошла молодая женщина, но не дежурная медсестра. На ней был белый врачебный халат.       С округлым лицом и большими глазами она казалась очень молоденькой. Когда она увидела их, то улыбнулась, и щечки ее стали похожи на два сладких яблока, переполненные ощущением молодости и бодрости.       — Это моя одноклассница Ли Мэнюань, — представил Син Мин, а затем повернулся к Ю Чжунъе и сказал: — А это мой… мой начальник…       Редко когда красноречивый ведущий мог так заикаться, поэтому босс решил вмешаться, чтобы представиться самостоятельно.       — Я Ю Чжунъе, — Ю Чжунъе с нежной улыбкой посмотрел на молодую девушку.       Ли Мэнюань улыбнулась в ответ, и ее сверкающие глаза превратились в полумесяцы.       — Босс Ю, — ласково ответила она.       Первоначально Син Мин планировал прогнать Ю Чжунъе из палаты посредством Ли Мэнюань, но, к его удивлению, эти двое погрузились в гармоничную беседу. Ю Чжунъе вел себя сдержанно и мягко, спрашивал Ли Мэнюань, много ли работы, в какой отдел она сейчас назначена, кто был ее наставником…       Ли Мэнюань отвечала на вопросы, и они продолжали оживлённо беседовать.       — Я хорошо знаком с директором вашей больницы и заведующим вашим отделением. Врачам-интернам, таким как вы, нелегко получить предложение о работе в больнице после окончания контракта. Вы подруга юного Сина, так что не стесняйтесь просить меня о помощи, если понадобится, — сказал Ю Чжунъе и ушел.       Син Мин пробыл в больнице почти месяц. После того как в «Восточная линия» взяла на себя инициативу заговорить на такие темы, другие ведущие СМИ тоже перестали молчать. Поскольку общество изо всех сил пыталось справиться со вспышкой при сотрудничестве людей в национальном масштабе, в конечном итоге уровень вируса MAV резко упал, демонстрируя явную тенденцию к снижению.       Практически все заранее записанные эпизоды уже вышли. Хотя у Син Мина было много времени на игры, ему все равно хотелось как можно скорее вернуться в студию.       Критик, который всегда любил оценивать его отрицательно, наконец, похвалил, но на самом деле комплимент был не особенно приятным. Он просто сказал, что «Восточная линия», наконец-то, стала достаточно хорошей, чтобы ее можно было смотреть, поскольку ведущий, наконец, успокоился и вел себя сдержанно, что последние новости, такие как вирус MAV, могли легко стать сенсационными с драматическим освещением и репортажами, слепо оптимистичными или чрезмерно сентиментальными, однако, Син Мин подошёл к этому вопросу как положено.       Статья заканчивалась предложением, которое можно было бы считать обнадеживающим, подразумевающим что-то вроде: «Предстоит пройти долгий путь, и у такого молодого человека, как Син Мин, есть возможность попрактиковать свои навыки».       Син Мину надоела чепуха этого человека, поэтому он решил просмотреть рандомные видео. Днем он слышал, как дежурные медсестры говорили о новой популярной драме и ее захватывающем актерском составе. Главный герой-мужчина внешне очень напоминал Ло Ю, но сама история была шаблонной и мелодраматичной. Главная героиня, бедная несчастная девушка, которая влюбилась в красивого и богатого мужчину. Они прошли утомительный путь от любви с первого взгляда до слезного прощания, завершая последним витком к счастливому финалу.       Женщины слишком легко поддавались такой дешевой безответственной любви. Считали ее прекрасным идеалом. Син Мин же, наоборот, видел в этом фантазию. Всегда были те, с кем не следует связываться, и всегда есть чувства, к которым не стоит стремиться.       Сердце снова пронзила легкая боль.       Ли Мэнюань приходила и присматривала за ним почти каждый день. Иногда она болтала, а порой просто тихо сидела рядом и молчала, подперев подбородок рукой и глядя на него с нежностью.       Ю Чжунъе больше не приходил навестить его после того первого раза. Отношение Син Мина к Ли Мэнюань с тех пор также охладело. Как-то раз он равнодушно покосился на нее и спросил:       — Почему ты не уходишь?       Та маленькая психологическая проблема, сформировавшаяся еще во время студенчества, никуда не ушла. Это можно было назвать нарциссизмом. Син Мин всегда чувствовал, что у всех девушек, которые смотрели на него, был какой-то скрытый мотив романтики или похоти.       С легкой улыбкой Ли Мэнюань сказала:       — Я еще даже спросить ничего не успела, а ты уже умирать собрался. Так каково это — чудом избежать смерти?       Отложив телефон, Син Мин закрыл глаза, дав понять, что не хочет говорить:       — Пожалуйста, уходи.       Ли Мэнюань все еще упорно торчала рядом, заявляя, что уже поняла, почему Син Мин взял на себя инициативу связаться с ней: добыть номер подразделения Цуй Хаофэя. Син Мин действительно был достаточно красив, чтобы сбивать с толку людей, но она была не настолько глупа, чтобы ее можно было так просто обмануть.       Син Мин открыл глаза и уставился на нее.       Линь Мэнюань продолжила:       — Помнишь профессора Ся? Ся Чжиюань? Когда-то он нас учил.       — Ты имеешь в виду профессора Ся, того самого, чья жена страдала от рака печени? — Син Мин кивнул и продолжил: — Помню. А что с ним?       — У меня есть просьба к тебе и твоему телешоу, она касается его. Но это будет рискованно и запросто может кого-нибудь обидеть, — Ли Мэнюань на мгновение замолчала, осторожно добавив: — Это может обидеть спонсора твоего шоу. Вот как всё было.       Ся Чжиюань наняла фармацевтическая компания, чтобы возглавить разработку нового препарата — аланин-серина. Это был недавно изобретенный непатентованный препарат и приостановленный исследовательский проект американской фармацевтической компании. В основном его использовали для лечения рака печени. Однако у руководителя этой фармацевтической компании были разногласия с Ляо Хуэем, и, что еще более печально, у компании «Шэн-Ю» также был большой проект, касающийся заболеваний печени и рака. Сотрудничество осуществлялось с ведущими онкологическими больницами США, и их клинические испытания совсем недавно достигли третьей фазы. Они могли бы успешно получить разрешение на выпуск продукта на открытый рынок.       Однако «Шэн-Ю» хотели отомстить за предыдущие обиды, поэтому компания намеренно назначила чрезвычайно высокую цену, чтобы добиться монополии, пытаясь помешать конкуренции других предприятий и вынудив согласованное инвестиционное предприятие отозвать свои инвестиции. Таким образом, фармацевтические фабрики были вынуждены согласиться на реструктуризацию на втором этапе испытаний и теперь оказались на грани банкротства.       — Фактически, этот препарат сейчас находится уже на третьей фазе клинических испытаний в США. Эффективность и безопасность аналогичны существующему препарату «Сорафениб», нацеленного на живой рак. Но как только он успешно выйдет на рынок, стоимость составит лишь одну десятую от цены. Профессор Ся знал, что не сможет получить несколько сотен миллионов юаней для продолжения клинических испытаний, а также понимал, что не сможет добиться официального разрешения на маркетинг, но он не хотел закрывать такой хороший проект, поэтому работал с несколькими нашими одноклассниками над производством препарата в лаборатории самостоятельно, чтобы продавать его пациентам с диагностированным раком печени на поздних стадиях по очень низкой цене, которая почти соответствовала стоимости, — продолжала Ли Мэнюань и достала белую картонную коробку с таблетками, передав ее Син Мину.       Син Мин взял ее и осмотрел. Несомненно, это был препарат отечественного производства, но, несмотря на то что коробка и упаковка были оформлены довольно просто, эффективность препарата, методы применения и меры предосторожности были отмечены четко и тщательно.       Ли Мэнюань продолжила:       — Профессор Ся создал онлайн-форум и групповой чат QQ. Помимо его собственных пациентов, в эти группы также входили пациенты с более поздними стадиями рака печени, которые слышали о препарате от других и восхищались репутацией профессора Ся. Они приобрели произведенные лекарства по низкой цене у профессора Ся и большинство из них сообщили, что после приема почувствовали себя намного лучше, было намного меньше побочных эффектов. Но огонь в бумагу не завернуть, и вся правда раскрылась. Два месяца назад кто-то сообщил об онлайн-форуме, и профессор Ся был арестован по обвинению в незаконном производстве запрещённых препаратов.       Будучи студентом-медиком, Син Мин знал наверняка, что уровень заболеваемости раком печени в Китае занимает первое место в мире. В настоящее время предлагаемые на рынке методы лечения рака печени очень ограничены, особенно для пациентов с запущенной стадией. Продолжительность их жизни составляла всего от трех до семи месяцев. Стандартным показателем была продолжительность жизни пациента; пока лекарство позволяло пациентам продлевать жизнь на несколько месяцев, этого было достаточно, чтобы продемонстрировать его эффективность. Если бы препарат профессора Ся можно было запустить в производство и продать, не было никаких сомнений в том, что он стал бы новаторской вехой в молекулярно-целевом лечении рака печени, принесшей пользу десяткам миллионов пациентов.       Работа одного врача. Жизнь целого населения.       Син Мин смутно помнил, что пожилой профессор не только учил студентов, но и проводил исследования. Он был худым и слабым, с морщинистой кожей и копной седых волос, без мозолей на руках. На первой лекции он произнес особенно забавную фразу длиной всего в восемь символов.       Все его ученики были удивлены и беззлобно дразнили его. Син Мин тоже улыбался вместе с остальными. Хотя у пожилого доктора было доброе сердце, он был слишком возбужденным и легкомысленным.       — Если у вас какие-то проблемы, обращайтесь к правительству. С несправедливым отношением идите в полицию, — Син Мин оставался отчужденным и резким, а его слова — хладнокровными: — Обязанность журналиста новостей — сообщать правду, а не исправлять несправедливость перед обществом и не вмешиваться в судебные дела. Если ты считаешь, что это вопрос для СМИ, можешь отправить информацию для публикации онлайн в «Восточную линию».       Он не хотел больше доставлять неприятности. Если такой репортаж появится на «Восточной линии», Ляо Хуэй убьет его, даже если удастся избежать ссоры со связанной группой «Шэн-Ю».       Не говоря уже о том, что оставался еще Ю Чжунъе. Если Син Мин не мог позволить себе задеть его, то мог хотя бы избегать.       Любовь и мечты — иллюзорные понятия. Романтические фильмы всегда обманывают женщин, а боевики привлекают мужчин. При этом никто, казалось, не понимал, что героические мечники всегда умирают раньше всех, а тру́сы продолжают жить. Он принял решение. Если кто-то захочет заняться этим вопросом, то может двигаться дальше и разобраться с этим до конца, но он будет придерживаться своих границ и забудет обо всех этих иллюзиях и мечтах.       — Но профессору Ся теперь грозит десять лет тюрьмы… — взмолилась Ли Мэнюань.       Син Мин холодно прервал ее:       — Тогда найди адвоката.       Обиженная и полная разочарования, Ли Мэнюань, казалось, хотела и дальше настаивать, но Син Мин уже лег на кровать, повернулся к ней спиной и задрал простынь, накрываясь с головой.