И душа с душою говорит...

— Драко, нам нужно научиться. Пусти меня к телу минут на пять. Клянусь магией, если ты сам вдруг не сумеешь меня выдернуть, я через пять минут скомандую: «Шаг». Мы должны уметь меняться. Ты же хотел, если вдруг… — Хорошо, — неуверенно проговорил пацан. — Давай. Шаг. Владимир сделал шаг вперед, что бы под этим ни подразумевалось. И почувствовал себя очень странно. С одной стороны, он ощутил тело: руки, ноги, голова, он лежит на животе, тянуще саднит задница… С другой — все было каким-то непривычным, неправильным… Перед глазами все словно не в фокусе. Влад попробовал пошевелить руками и ногами. Они явно отвечали, дергались, но команд не выполняли. В памяти, кроме собственных воспоминаний, еще и картинки, но как бы с точки зрения Драко… Их с Драко разговор… Порка, ярко и эмоционально… Смутные образы отца и матери, окрашенные чувствами гордости, восхищения, любви и… страха… Еще более смутно воспоминания о школе и конфликте с Поттером, как раз и послужившем поводом для порки… Рядом с собственным сознанием панически билось сознание мальчишки. Влад понял, что Драко вообще обо всем забыл. — Шаг! — резко скомандовал мужчина, сделав шаг назад и подтолкнув пацана вперед. Драко разревелся от страха и облегчения. — Ты чего? Прошло всего пару минут. — Не знаю… Я испугался… — Отдохнем и еще раз попробуем. Я же поклялся. Я обязательно пущу тебя обратно. Ты должен попробовать, можешь ли ты меня дернуть. Мало ли в каком я буду состоянии. Драко и Влад тренировались, пока мальчишка не убедился, что основная власть у него, а Влад не освоился с телом и памятью пацана. Разговаривать друг с другом и воспринимать информацию, поступающую в органы чувств ведущего, они могли только намеренно, причем должны были оба открыть доступ. А вот эмоции циркулировали свободно и независимо от их желаний. Побочно выяснилось, что некоторые мысли и воспоминания Влада, скажем так, визуальные, отпечатывались в общей памяти мозга и становились доступны Драко. Кстати, они казались мальчику чем-то запредельным. Успокоившись, что Влад не может отобрать тело насильно, Драко решительно оттеснил своего соседа и закрылся от него, перестав с ним беседовать. Владимир только чувствовал, как пацан испытывает то смутное недовольство, то скуку, то легкое любопытство, то досаду… Еще он ощущал, когда Драко спит. Но параллельно со всеми остальными впечатлениями непрекращающимся фоном звучало боязливое предчувствие, мальчик явно не мог позабыть, что его ждет и неотвратимо приближается… Влад держал доступ открытым, тратил время на воспоминания про книгу Роулинг, про разные варианты развития событий из фанфиков, и анализировал то, что получил из памяти Драко.

***

Прошло дня три… Страх мальчишки тоскливо набирал силу, вытесняя все остальные эмоции, и в какой-то момент вдруг резко возрос. Влад почувствовал, что Драко постарался плотнее закрыться, но вместо этого непроизвольно впустил его к своему восприятию окружающего. — Как ты себя чувствуешь? — речь, извне доходящая до Влада, была полна раздражения, высокомерия и неприязни. Во всяком случае, так ее интерпретировал Драко. — Хорошо, папочка, — голос ребенка дрожал. — Тогда нечего откладывать. Надо закончить наше дело. — Хорошо, папочка. — Давай, подставляй воспитательное место. Что-то зашебуршилось, пошебуршилось и затихло. — Помнишь, сколько тебе осталось? — Тридцать две розги, папочка, — голос сорвался. — Надеюсь, на этот раз обойдется без сюрпризов и ты достойно примешь наказание. Страх подскочил по экспоненте, грозя перелиться в панику. — Шаааг! — услышал Влад и сделал шаг вперед, перекрывая доступ парнишке. Он обнаружил себя лежащим на той же кровати, со спущенными пижамными штанами, задранной под мышки рубашкой, со вцепившимися в прутья спинок кровати пальцами рук и ступнями ног, с подушкой под нижней частью живота. Высокий красивый мужчина с брезгливо искривленными губами трансфигурировал розгу из палочки и шагнул ближе. Ну, что сказать… Сек Люциус без всякой жалости, с размаха охаживая сына прутом. И даже воля взрослого человека в некоторой степени подвергалась испытанию… тело-то нежное, детское. Впрочем, Влад не считал себя настолько уж в возрасте, чтобы его нельзя было при случае выдрать, если заслужил. Так что мысленно он слегка посмеивался над собой и своим положением. Но юному Малфою Влад искренне посочувствовал. Отсчитав тридцать два удара, Люциус трансфигурировал палочку обратно, отвернулся и молча вышел из комнаты. Владимир чувствовал замершего рядом мальчишку. Тот вроде бы попытался выдернуть Влада, но как-то неуверенно. — Не спеши, пацан, — усмехнулся Влад. — Погоди немного. Оно, конечно, не пройдет, но все же щас станет полегче. Успеешь еще натерпеться, пока заживет. — Ииизвини, а… — Драко произнес это виноватым голосом. — Да ничего. Обращайся, — Влад рассмеялся. — А твой папа не заметил ничего странного. Кстати, часто он тебя так?.. — Нет. И обычно пятнадцать-двадцать пять розог. Чаще мама. Но мама — это практически не больно. За словами про маму Владимир услышал не просто смущение мальчика, а волну жаркого мутного стыда. — Ну, значит, с мамой будешь разбираться сам. А папашу я беру на себя. И раз уж я так в этом поучаствовал, может, поделишься, за что… Немного смущаясь и одновременно негодуя и жалуясь, мальчик рассказал незамысловатую историю, как во время учебного года хотел подставить Гарри Поттера, вызвав того на дуэль и не собираясь приходить. — А отец почему-то рассердился ужас как. Он сказал, что я заслужил порку «три по двадцать». Во-первых, он сказал, что это главное и я должен запомнить на всю жизнь: «совершая подлость и низость, убедись, что ни один человек в мире не сможет узнать про этот поступок! Иначе ты дашь ему власть над собой». Во-вторых, никогда нельзя рисковать, вызывая на дуэль человека, в уровне чьих сил ты не уверен: «Тебя могли подловить и принудить участвовать в этой дуэли, а на что способен Поттер, мальчик-который-выжил, справившийся с самим Темным Лордом, ты понятия не имеешь. Ты мог оставить нас с матерью без наследника. Где были твои мозги?!» В-третьих, дуэль — это долг чести, и не прийти на дуэль, даже приняв вызов, а тем более вызвав самому, значит, покрыть себя позором в глазах всех благородных. И что я не стал изгоем только потому, что еще ребенок, и отцы Гойла и Крэбба посмеялись, похвалив, мол, твой сын — истинный слизеринец, но пообещали никому больше не рассказывать, а отец сгорал от стыда, когда они насмешничали. Драко посопел и продолжил обиженно: — Я не очень понял насчет чести. Я даже осмелился спросить: «Ты всегда говорил, что честь — это для идиотов». Отец объяснял, но я все равно не понял. Он сказал: «Если кто-то узнает, что ты на полном серьезе веришь в честь и следуешь законам чести, то тебя не будут уважать и иметь с тобой дело всерьез. Ты станешь шутом в глазах серьезных людей. Но если ты нарушишь законы чести так, что это станет известно всем окружающим, то никто не станет иметь с тобой дело в открытую, ты превратишься в изгоя, тебе перестанут подавать руку, и ты станешь на уровень «предателей крови». Запомни: долги, дуэли и слово, данное при сделке — это святое. Такой вот слизеринский подход». Как это? — Да, пацан. Попал ты!.. Это значит двойные стандарты. И даже не двойные. Значит, думать нужно одно, делать другое, демонстрировать третье и при этом показывать, что ты на самом деле в демонстрируемое не веришь…

***

Влад почувствовал, что мальчик как-то совсем по-новому смутился, без связи с прошлым разговором… — Ты магл? — Вероятно, был маглом. — Почему был и почему вероятно? — Вероятно — потому что никогда не проверял, есть ли у меня экстрасенсорные способности, мне это было не нужно, жизнь и так была интересной. А был… Насколько я понимаю, способности к волшебству — это способности тела. А тело у меня теперь твое. — Но ты аристократ? Ты что-то такое говорил… — Да. Строго говоря, я — «ваше сиятельство», но и на «ваше благородие» я тоже не обижусь, — усмехнулся Влад, понимая, что это что-то значит для мальчишки. — У маглов есть аристократы? — Конечно. — И много? — Очень много. — А у нас всего двадцать восемь священных семейств, — задрал нос Малфой. Владимир рассмеялся. — Сколько магов в Великобритании? — Тысячи четыре… я так думаю… — А сколько маглов в мире? — Сто тысяч? Нет? Пятьсот? — Примерно пять с половиной миллиардов. — Сколько?! Но это ужасно!.. — Драко был полностью деморализован и надолго умолк, после чего вернулся, очевидно, к волнующей его теме. — Ты ведь взрослый, да? — Взрослый. Но молодой. — Ты мне кто? Я не понимаю, как я должен тебя воспринимать… Как с тобой общаться… — Ааа. Ну, смотри. Я тебе не родня, я тебе не наставник. Значит, я тебя не воспитываю, и тебе нечего изображать передо мной что-то. Я бы предложил, например, представить себе соседа, молодого парня, с которым ты познакомился на прогулке и постепенно сошелся, как с приятелем. Годится? — Годится, — Драко явно обрадовался и расслабился. — Значит, ты мой друг? — Да. — Я бы хотел иметь старшего друга. А давай проверим, ты можешь колдовать? Следующие два дня прошли в шутках, рассказах обоих о своей жизни и экспериментах. Драко делился своими познаниями в волшебстве и дулся, что у Влада получается лучше, чем у него самого. Кроме этого, они отрабатывали взаимные команды и сигналы, чтобы легко и не тратя времени переходить в разные режимы. Они научились не только меняться властью над телом, но и открывать свои сенсорные ощущения отдельными кусочками, пользуясь в этот момент информацией от своего товарища и беседуя с ним. Причем Малфой, оказывается, знал заклинания для этого. Драко было пока еще запрещено выходить из своей комнаты, и им оставалось только активно общаться друг с другом. Как это ни покажется странным, но интересно было обоим. В комнате мальчика имелась кровать, кресло, комод и шифоньер. А также две двери — в санузел и на выход. Дверь на выход была заперта. С Драко иногда становилось трудно разговаривать. Склонный к надменности и хвастовству, он мерил всё количеством и качеством имеющихся вещей: одежды в шкафу, горячей воды в кране, парка вокруг фамильного замка, лошадей в конюшне, домовиков в имении, драгоценностей в маминой шкатулке… Уловив мысль Влада об отсутствии стола и книг в детской комнате, Драко просто взвился от негодования: «Ты думаешь, эта спальня — это всё, что у меня есть?! Там, за дверью, моя собственная гостиная, там и диван с ковром перед ним, и столик с настольными играми и креслами вокруг, и полки с книгами и игрушками, и стол для занятий с малахитовым набором для письма… и у меня есть личный домовой эльф… Это мое собственное. А так весь Малфой-мэнор в моем распоряжении: и все гостиные, и залы, и библиотека, и парк…» И только заметив, что Влада это как-то не впечатляет, понуро добавил: «Туда сейчас нельзя по причине домашнего ареста». Драко было обидно. Он бывал еще в нескольких имениях, и по сравнению с ними его собственное выигрывало в его глазах. Малфой-мэнор в памяти мальчика был действительно красив. Он был стройным и гармоничным, что Влад как архитектор мог оценить и, увидев искреннюю любовь мальчика к дому, повинился, что тот его неверно понял. Общение с Владом стало для скучающего Драко спасением от тоски. Даже выпоротый и перепуганный ребенок начинает маяться от невозможности себя хоть чем-то занять.

***

Через два дня Драко снова ждали неприятности. Он валялся в кровати, когда дверь открылась и в комнату вошел отец, держа в руках розгу. Мальчишка соскочил с кровати, вытянувшись в струнку перед Люциусом, при этом ноги его стали ватными от ужаса, и он прикладывал все силы, чтобы держаться прямо, недоумевая, в чем он успел провиниться. Отец сел в кресло, положив розгу на колени. — У меня к тебе серьезный разговор, Драко. — Да, сэр. — Скажи мне, что я требовал от твоего поведения, когда ты уезжал в школу? — Не опозорить имя Малфоев, — сглотнул мальчик. — Что это значит? — Держать высоко голову. Не позволять никому потешаться над собой. Что бы ни происходило и как бы я себя ни чувствовал, сохранять невозмутимое выражение лица. Демонстрировать аристократическое поведение. Не общаться больше необходимого с грязнокровками, полукровками и предателями крови, — отрапортовал мальчик. — Хорошо. Сейчас ты получишь десять розог. Это не наказание. Это для памяти. Наказание будет ждать тебя позже, если твое поведение не будет безупречным. Через час явишься на обед при полном параде. У нас в гостях будут Гринграссы. Помни, что значит быть Малфоем! — Да, сэр. — Ложись, как положено. — Да, сэр. Мальчик подвинул подушку на середину, спустил штаны вместе с бельем, подтянул повыше рубашку и улегся в явно привычную позу, несмотря на дрожащие руки и подкашивающиеся ноги. — Драко, пусти меня, — Влад отодвинул мальчишку, перехватив управление телом и уже привычно перекрывая доступ подростку к тактильным ощущениям… «Браво, Люциус! — думал он. — С оттягом… Двенадцатилетнего пацана… По еще воспаленным ягодицам после прошлой порки…» Судя по всему, отец специально оставил ссадины на теле мальчика. То ли с намерением устроить ему жестокий экзамен, то ли желая сыну этот экзамен провалить. То ли мстя за что-то ребенку. Во всяком случае, сидеть парнишка не сможет. — Не забудь. Через час. — Да, сэр, — ответил Влад. — Что будем делать? — Драко метался в панике… — Спокойно, Драко. Что случилось? — Ты что, не понимаешь?! Как я вынесу торжественный обед?! Там сидеть надо! И разговаривать! — Давай успокоимся. На обед пойду я. Твоя задача показать мне, где кто, чтобы я не перепутал твою матушку с леди Гринграсс, — хихикнул Влад. — А ты знаешь, что нужно делать? Ты справишься с торжественным обедом?! — Не думаю, что это потребует от меня чего-то чрезвычайного. К тому же ты будешь рядом и подскажешь, если что… — А… Да… А насчет этого… больно же… — Ерунда. Опыт имеется. — Тебя тоже? Отец? — Нет. Мои родители против подобных методов, и вообще бить детей у нас запрещено законом. Я даже не представляю, как бы я себя почувствовал, если бы папа меня вдруг ударил. Тошно. Брат мог. Ремнем. Он старше на девять лет. Но это была наша с ним тайна. А главное, у меня воспитатель был в военном лагере, куда я ездил каждое лето, унтер-офицер. И вот он – как раз розгами. А то и шомполом. В чрезвычайных случаях. — Ты этого воспитателя боялся? — Не-а… Мы, кадеты, дураки были. Мы друг перед другом выпендривались, кто после порки лучше держится. И нарваться на шомпол считалось особым гусарским шиком. В лагере же больше никто не знал, как он нас «воспитывал». А может, и знали, только вид делали. Дети не жалуются, дети довольны… Может, это вообще система, подпольная… Мой брат в свое время тоже у него занимался. Там и со своей будущей женой подружился. Ты давай, для начала поруководи, во что нам одеться, — Влад продолжал улыбаться, подбадривая мальчишку. В столовой фигура Драко появилась во всем великолепии торжественного костюма и королевской невозмутимости. — Леди Гринграсс! Вы как всегда очаровательны! Лорд Гринграсс! Рад приветствовать вас в нашем замке! Мисс Дафна! Прекрасно выглядите! Мисс Астория! Вы великолепны! Маменька, рад видеть вас! Отец! После недолгого обмена приветствиями и новостями все потянулись к столу. — Позвольте поухаживать за вами, — мальчик по очереди подвинул стулья обеим девочкам, помогая им устроиться, и, дождавшись, когда рассядутся все, занял свое место.       Застольная беседа велась долго и со вкусом. Поговорили о погоде… Обменялись комплиментами… Поговорили о погоде… Обменялись шутками… Поговорили о новостях… Поговорили о спорте… Обменялись шутками… Еще раз поговорили о погоде… Эльфы подносили все новые блюда… Владимир чувствовал, что что-то предвидится. Что-то висело в воздухе. За кажущейся невозмутимостью Люциуса была заметна напряженность и нервозность. Это Драко думал, что его отец идеально держит себя в руках. Влад отчетливо замечал непроизвольные микродвижения. К тому же тот время от времени бросал взгляд на сына. Молодой русский аристократ пока не испытывал особых сложностей с несколько отсталым английским этикетом магов, что подтверждали и довольные мысли Драко. — Ходят слухи, что у юного мистера Малфоя как-то не заладились отношения в Хогвартсе? — лорд Гринграсс продемонстрировал умеренное любопытство. — Да. Небольшие проблемы были, — ровно проговорил Люциус. — Драко поступил неподобающе. С детьми иногда такое происходит, вам ли не знать. Но мы уже разобрались с ситуацией. Мистер Малфой был наказан в лучших традициях аристократического воспитания. При этих словах непроизвольно поерзали девочки Гринграсс. — И я уверен, — продолжал Люциус, — урок был полностью усвоен. — А вы, мистер Драко, тоже считаете, что урок был своевременным и полезным для вас? — пошутил Гринграсс, подпустив в голос насмешливую подначку. — Разумеется, сэр, — улыбнулся Владимир. В интонациях мальчишеского голоса в таких идеальных пропорциях смешались вежливое внимание, холодная невозмутимость, чуть высокомерная надменность, способность принять и оценить шутку… которые он умудрился вложить в два слова… Драко аж задохнулся от удовольствия. Да, ребенок, не магам соперничать с русским графом черт знает в каком поколении. — Хм. Похвально, молодой человек. Весьма похвально! Люциус, не хотели бы обсудить наше с вами дело? Молодые люди могли бы прогуляться пока. К этому времени Нарцисса уже закончила обедать, и можно было вставать из-за стола. Влад увидел, как ярость старшего Малфоя, охватившая его с началом речи лорда Гринграсса о Хогвартсе, сменилась облегчением и полным довольством. — Драко, покажи девушкам павлинов. — Драко, командуй, куда идти и что говорить. Мальчик ухватился за идею с радостью. Он очень сомневался, что смог бы держаться с такой выправкой и стойкостью, какие демонстрировал его старший товарищ… Парк Малфой-мэнора был удивительно гармоничен. Дорожки так и заманивали то под сень деревьев, то в благоухающий розарий, то к спрятавшемуся между кустов тихому пруду… тут и там мелькали статуи, как-то ненарочито вписывающиеся в окружающий ландшафт. Дети прошли за легкую ограду в часть парка, где гордо расхаживали великолепные белые павлины. Влад изящно ухаживал за девочками, очаровывая юных наследниц. Визит семьи Гринграсс явно закончился к обоюдному удовольствию лордов. И Люциус сменил гнев на милость, похвалив Драко и разрешив закончить домашний арест. Позже оказалось, что семьи заключили помолвку Драко и Астории. На молчаливое возмущение мальчишки Владимир отреагировал ожидаемо: — Я кое-что знаю о будущем. Через несколько лет ты будешь без ума от своей невесты. Правда, есть вероятность, что там должна случиться трагедия. Но это мы с тобой исправим. Эти слова имели два благоприятных последствия. Во-первых, Драко стал приглядываться к Тори с благосклонностью, а это позволило ему действительно разглядеть девушку. А во-вторых, он перестал страдать, что дружит с маглом, решив для себя, что Влад, конечно, волшебник, раз видит будущее.

***

Шло время. Владимир и Драко сближались и на самом деле начинали если не дружить, то приятельствовать точно. При всей своей разыгрываемой надменности Драко, по сути, оказался хорошим мальчишкой, правда, плохо воспитанным. Но тут все претензии к Люциусу и Нарциссе. Владимир старался воздействовать на пацана настолько незаметно, насколько это в принципе было возможно. Он рассказывал и показывал Драко Питер, Неву, мосты, императорские балы, наряды и драгоценности, чопорных аристократов, молодых офицеров, столичные закрытые клубы… Потом переносился в шумную Москву… Кремль, зоопарк, цирк, ярмарки, кинотеатры, Арбат, автомобили, концерты… Совсем другая, новая роскошь… Китай, Америка, Бразилия, древние тайны Египта и Индии, индейцы и африканские шаманы, бонсай и икебана… Футбол, хоккей, фигурное катание, ралли Париж-Дакар, Формула-1, самолеты, взлеты ракет, полеты на Луну, космические станции… Старая Европа… А фонтаны Петергофа и д’Эсте!.. По сравнению с ними единственный фонтан Малфой-мэнора, которым Драко так гордился!.. «Э, нет, парень! Презирать свой дом — последнее дело! Кичиться нечем, но и стыдиться нечего. У вас красивый фонтан. Да и сам факт, что твой прадед захотел, чтобы фонтан был, чего-то стоит!» — слова Влада утихомирили подростка, чуть не шарахнувшегося в своем мнении в противоположную крайность. А картины! В том же Лувре. Они не двигались и не разговаривали, но люди на них выглядели как живые, казалось, они смотрят на тебя и видят в тебе что-то, о чем ты сам не догадываешься… Рядом с ними двигающиеся портреты предков напоминали мультфильмы. Ну не случилось среди магических художников Рафаэля… А воздух в картинах импрессионистов!.. Прозрачный, чуть искристый, наполненный светом и легкими вздохами ветерка!.. Все это ошеломляло мальчика, открывая ему огромность мира. Поверив своему выводу, что Влад — маг, даже если он сам об этом, может, и не знает, и уступив собственному любопытству, Драко снизил настороженность и критичность по отношению ко всему магловскому, позволяя Владу рассказывать про свою жизнь. Временами Драко вспоминал, что это запрещенная и презираемая магловская среда… Но запретный плод сладок, не так ли?.. А о его мысленных путешествиях по магловскому миру никто не знал. Это создавало дополнительное щекочущее наслаждение от обладания Тайной… Владимир потихоньку, незаметно, исподволь внушал мальчику свои взгляды на аристократов, что в общем-то получалось именно потому, что он сам был дворянином и гордился этим, тем самым действуя изнутри, не беспокоя иммунную защиту сословных предубеждений. Тихой сапой пробирался он в сознание Драко, показывая, чем стоит и чем не стоит гордиться, и чем честь отличается от репутации, и почему так часто старая аристократия презирает нуворишей, и почему уважает молодые аристократические роды… И совсем-совсем осторожно, прикасаясь к этим темам так мимолетно и воздушно, как к крыльям бабочки — про «грязнокровок» и возможность вырождения при близкородственных браках…