Часть 3. Малфои и Снейп
9 декабря 2022 г., 03:55
Это все было прекрасно, но Влад никак не мог придумать, как подступиться к главному. А главным было решить проблему с Темным Лордом. Нужно было исключить возможность поселения Волдеморта в Малфой-мэноре. А еще лучше — не дать ему возродиться. Но как?
Влад делал все, чтобы расшатать веру Драко в абсолютное превосходство чистокровных, чтобы не дать ему увлечься Темным Лордом и стать его адептом… Но это все пассивная защита, а нужно найти путь к активному противостоянию. К Люциусу или к Нарциссе Влад не понимал, как подступиться, а Драко был просто ребенком.
Свои воспоминания о книгах про Гарри Поттера Владимир перекрыл намертво с самого начала, инстинктивно, и теперь был очень рад этому, считая их своим тайным оружием. Хотя и не решив пока, как его применить.
Владимир собирался воспользоваться своим талантом пространственного воображения, свойственного практически всем архитекторам и художникам. Прежде чем начать воплощаться в проект, будущее здание рождалось как видение. Влад представлял его, как живое, перед мысленным взором, мог подняться по его лестницам, постоять на балконах, заглянуть в окна…
Сначала он предполагал показать Люциусу свои воспоминания, образы, поднявшиеся над страницами книг… ЧТО ждет чистокровных, когда возродится Волдеморт, как он будет измываться над своими последователями, пытая их и издеваясь над ними, как превратит надменных аристократов в пресмыкающихся рабов, не оставив им ни свободы, ни гордости, ни возможности что-либо решать, сделав заложниками своего произвола и безумия… Как будут выглядеть Люциус, Нарцисса и Драко… Во что преобразится прекрасный Малфой-мэнор…
Собственно говоря, идея осталась та же. Только между отцом и сыном не было доверительных отношений. Ни Драко не был готов открыться отцу по поводу вселившегося в него духа, памятуя, чем это может кончиться для их общего с Владом тела… Ни Люциус не стал бы слушать своего отпрыска… В общем, образовался тупик.
Небольшие отрывки из воспоминаний-видений Владимир показывал Драко, который постепенно проникался идеями, что нужно что-то делать, чтобы такое будущее не наступило. И тоже начинал искать путь воплощения этих замыслов в жизнь.
***
Выход, как всегда, нашелся неожиданно. Драко решился рискнуть и открыться взрослому, несмотря на панический страх перед костром, и заручившись твердым обещанием Влада «в случае их сжигания взять эту миссию на себя». — Мы пойдем к крестному. Улучшив момент хорошего настроения отца, Драко отпросился в гости к Снейпу, и Люциус, переговорив с другом, благосклонно отправил к тому наследника, устроив себе с женой отпуск на недельку-другую. Снейп встретил крестника с радостью. Они всегда ладили друг с другом. Северус никогда не выглядел мрачной Летучей Мышью в представлении маленького Драко, знакомого с ним с рождения. Снейп возился с малышом, играл с ним, охотно брал его к себе погостить, учил пятилетнего Драко варить зелья, утешал при случае после воспитательных мер Люциуса… Драко был единственным ребенком, которому Северус благоволил. А Малфои были единственными людьми, с кем Снейп позволял себе расслабиться. Собственно говоря, и Люциус только наедине с Нарциссой и Северусом разрешал себе быть самим собой. Попытки Снейпа уговорить Люциуса сбросить маску перед сыном пока не увенчались успехом, но Северус не сдавался. Какой бы сволочью он ни казался учащимся Хогвартса, он был убежден, что образ Люциуса — надменного аристократа — не идет на пользу Драко. Первый день прошел в праздности крестного и крестника, давших себе волю просто отдохнуть. Снейп готовил любимые блюда мальчика, гулял с ним по улицам и дурачился под покровом деревьев в садике. Но крестник был какой-то не такой… На следующий день Северус почувствовал, что Драко не решается что-то попросить… И попросить что-то серьезное. — Что случилось? Может, расскажешь? — Крестный… У меня страшный разговор… Я… Я боюсь. Нет, я не просто боюсь… Я сейчас словно собираюсь прыгнуть в пропасть… Нет, гораздо страшнее… Там лишь разобьешься… Снейп не мог себе представить, что могло так до обморока пугать Малфоя. Мальчик был бледен до зеленоватого оттенка, на лбу выступила испарина, он тяжело, прерывисто дышал… — Стоп. Сейчас ты выпьешь успокаивающего зелья. Потом расскажешь. Драко не стал спорить, что само по себе было устрашающим признаком. Северус останавливал попытки крестника заговорить, пока не увидел, что кожа ребенка приобрела обычное подобие фактуры бисквитного фарфора, а дыхание нормализовалось. — Теперь я слушаю. — Если я в тебе ошибаюсь, крестный… Или если ты проговоришься… Ты отправишь меня на костер. Мальчик обмяк, наконец сказав ужасную для себя фразу… Глаза его стали огромными, и в них плескался ужас наряду с надеждой. — Глупости! — прорычал Северус. — Что бы с тобой ни произошло, я скорее отправлю на костер любого, кто попытается тебе навредить. Хочешь, я поклянусь тебе! — Нет. Ты все равно сделаешь, как посчитаешь нужным, — Драко помолчал, собираясь с силами, и выпалил: — Во мне поселился Дух. Но он хороший. Снейп мысленно заметался. В хороших духов он не верил: «Очевидно, дух заморочил ребенку голову. Что делать? Говорить никому нельзя, Драко прав. Это действительно может привести на костер. ЧТО ДЕЛАТЬ?! Спокойно, Северус, спокойно. Похоже прямо сейчас ребенку ничего не грозит. Надо взять себя в руки и попытаться мыслить конструктивно…» — Крестный! — А! — Ты меня не слышишь! — Прости, я задумался. Все хорошо. — Да, — хмыкнул мальчик. — Я вижу! Ты подожди думать. Хорошо? Дай мне сказать. — Хорошо. Я слушаю. — Я сейчас отодвинусь и пущу Влада, так зовут духа, вперед. Ты поговори с ним. Пожалуйста!.. Влад шагнул вперед и встретил настороженный, полный ненависти, ничего хорошего не обещающий взгляд. Дааа… Тут случай глубочайшей паранойи. Если бы сейчас у Снейпа была возможность, он не раздумывая, попросту убил бы Влада, не дав ему ни малейшего шанса объясниться. Однако тот был в теле Драко, а зельевар на данный момент не знал, как можно уничтожить духа, не повредив носителю. Но он найдет способ… — Извините, мистер Снейп! Можно воспользоваться Омутом памяти? Посмотрите мои воспоминания, пожалуйста!.. Потом я все расскажу и объясню подробно. В глазах зельевара мелькнула коротенькая искра. Все же ученые — ненормальные люди. Сейчас для него главное — благополучие крестника, за которого он готов отдать жизнь. Следующим пунктом идет желание уничтожить это порождение тьмы, покусившееся на ребенка. Ответственность перед родителями Драко… Еще дальше, почти тающим туманом: Гарри, Хогвартс, Слизерин, клятва Дамблдору, Темный Лорд, метка которого остается на руке… То есть столько обязательств!.. И вдруг чисто академический интерес: тело Драко, а воспоминания Духа — получится ли… Получилось. Влад сначала выдал воспоминания о пришедшем к власти Волдеморте и что их всех будет ждать при этом. Потом насчет крестражей. Потом, как он сосуществует с Драко и чего ребенок боится. И в конце, кто он, Влад, такой и откуда взялся. Сразу после этого он отступил. — Крестный! — Драко?! — Да. Это я. Когда ты посмотришь воспоминания и захочешь поговорить с Владом, он снова выйдет. А пока здесь буду я. Хочешь, это он предложил, я заблокирую его полностью на это время. — Ты умеешь? — Да, ты это увидишь в Омуте памяти. — Блокируй. А я действительно просмотрю, что там…***
Снейп просмотрел воспоминания два раза. Когда он оторвался, Драко спал в кресле. Он отнес мальчика в спальню, уложил и вернулся в гостиную. Выпил кофе и снова погрузился в Омут памяти. К утру он запомнил содержимое наизусть. Все было и лучше, и хуже, чем он мог подумать. Судя по всему, Влад сам по себе действительно не представлял опасности для Драко, но был тем, из-за кого с мальчиком могла случиться беда. Хотя они, кажется, неплохо справлялись, и если поберегутся, то все обойдется. Как избавиться от подселенца, пока не просматривалось, но об этом можно думать. С Волдемортом и крестражами все намного серьезнее. Драко считал, что Влад предсказатель. Что-то тут смущало Снейпа, но на данном этапе можно было принять это как гипотезу. Снейп разделил содержимое Омута памяти, надежно спрятав все, что касалось Драко и Влада. Остальное небольшими порциями законченных отрывков разлил по фиалам и закупорил, решив, что будет пользоваться по мере необходимости. Разбудивший Драко к завтраку Снейп выглядел сосредоточенным, но не сердитым. После завтрака он велел Драко слить свои воспоминания и тоже спрятал их понадежнее, а потом попросил Влада о разговоре, но так, чтобы Драко присутствовал. Снейп был собран, суров, на все готов, отрешен и полностью сконцентрирован на деловых вопросах. Драко редко видел его таким, но вообще-то это был как раз обычный настрой двойного шпиона, если он не работал увлеченно над зельями, не пугал учеников или не расслаблялся с Малфоями. — Во-первых, не подставляйтесь больше. Я понял, что тот раз был почти необходимостью, но постарайтесь без этого. Не высовывайся при других людях, Влад. Ничего с Драко не случится. Он пережил в своей жизни не одну порку, переживет и следующую. Выдержит. Люциус его не убьет. Если о тебе узнают, мало никому не покажется. Вот аварийный портключ. Воспользуетесь, неважно, кто из вас, если придется бежать. Окажетесь в пещере. Не выходите оттуда, я появлюсь, как только будет возможно. Теперь насчет крестражей. Дневник я попрошу у Люциуса. Он будет у меня, пока не найдем способ от него избавиться. Как выглядит диадема Ровены Рейвенкло, Драко знает, будет искать ее в комнате-где-все-спрятано, когда начнется учеба. Насчет медальона Слизерина нужно подумать, как до него добраться. С чашей Хельги Хаффлпафф все сложнее — если она в банке у Беллы… Совсем не ясно, где искать кольцо Мракса… Нагайна вообще под вопросом… Твои «воспоминания» о будущем я разлил по небольшим фрагментам. Буду их кому-нибудь показывать, если необходимо, не раскрывая источника. Так… Скажем, есть у меня знакомый предсказатель… Если не сумеем избавиться от опасности возрождения Темного Лорда, буду демонстрировать эти картинки чистокровным, чтобы напугать и отвратить. Начну с Люциуса. Ну, и придется заниматься с Драко легилименцией и окклюменцией… Кажется, с планами всё. Можешь на минуту заблокировать Драко? — Заблокировал, — кивнул Владимир. — У меня к тебе вопрос, Влад. Некоторые «воспоминания» противоречат друг другу… Снейп пронзительно посмотрел в глаза Драко, но ясно было, что он видит перед собой совсем не подростка. — Варианты развития событий, — ответил Владимир. — Понятно. Там, где Люциус, Драко и Терри… В битве за Хогвартс… — Я не показывал это Драко. Я знаю, что можно и что нельзя показывать детям. Некоторые люди могут поверить, что будущее предопределено. Особенно дети. — Спасибо. Мы еще поговорим с тобой. Не будешь в обиде, если попрошу крестника заблокировать тебя на время, пока он здесь? Кроме общих бесед, разумеется. Не хочу все время думать, что на нас кто-то смотрит. — Я понимаю, — улыбнулся Владимир. — Пусть блокирует. — Тогда выпускай Драко. Через мгновение взгляд мальчика изменился, и Северус расцвел. — Заблокируешь своего друга? — Уже. Он правда хороший. — Верю. Мы еще пообщаемся, и напрямую, и через тебя. Но я хочу побыть с тобой наедине. — Угу. Снейп, прижав к себе мальчишку, крепко обнял его. Полторы недели прошли ко всеобщему удовольствию. Драко отдыхал. Снейп отдыхал и работал. Владимир усиленно пытался вспомнить, где искать кольцо Мракса. Временами они втроем отшлифовывали планы. Снейп изучал «методы коммуникации вселенного духа и носителя при условиях добровольного взаимодействия». И пытался найти информацию как о духах, так и о крестражах. Раньше эти темы его не интересовали.***
— Люциус, ты считаешь меня хорошим учителем? Я знаю, что студенты Хогвартса так не считают, — усмехнулся Снейп. — Я знаю, что ты хороший учитель. — Тогда поверь мне как хорошему учителю и перестань так обращаться со своим сыном. — Как? — выпрямился Малфой. — Вот так, как ты сделал сейчас. Не включай ограниченного сноба. Я-то знаю, что ты не такой, а Драко принимает это за чистую монету. — Он еще ребенок, проколется. — Зря ты так думаешь. Я его учитель, я ЗНАЮ, что он умеет хранить тайны. Он уже начинает всерьез становиться аристократическим болваном, копируя тебя. Покажи ему, что происходит на самом деле. — Для него же безопаснее выглядеть аристократическим болваном. — Выглядеть, а не быть. — Нельзя требовать от ребенка такой игры. — А пороть его не по-детски — это как? — Можно подумать, ты не порешь своих слизеринцев. — Случается. Но во-первых, это действительно экстремальные ситуации, а не «процесс воспитания», а во-вторых, это всегда их выбор. — Не смеши меня. Если ты предложишь Драко на выбор, кто его выпорет, ты или я, он, естественно, выберет тебя. — Значит, ты сам признаешь, что я это делаю как-то иначе. Мои слизеринцы меня не боятся. А Драко тебя боится. Панически. Подумай об этом… — Подумаю. А ты его порол? — Пока не приходилось. Хотя я обещал ему, если еще раз услышу от него слово «грязнокровка». — И действительно выдерешь? За слово? — удивился Люциус. — Если он не выберет другое наказание, — наигранно грозно произнес Снейп. — Нет, конечно. И он знает, что нет. Но зато понял, что я сердит. Я действительно никогда не секу слизеринцев за нарушения, только за из ряда вон выходящие проступки и если они не предпочитают рассчитаться иначе. И они никогда не болеют после порки. — Само собой, сам выпорешь, сам вылечишь. — Вот именно. Я убираю последствия экзекуции сразу после стояния в углу. — Ты их еще и в угол ставишь? — Непременно. На полчаса. Под розгой, пока очень больно, думать не получается, достаточно того, что помнят, что сами об этом просили. А обдумать свое поведение им необходимо. Когда резкая боль отпускает, а кожа еще саднит — самое время подумать, что их привело к этому. А потом я, конечно, вылечу. И, кроме воспоминаний, ничего не останется. Они не должны страдать больше, чем необходимо… Ладно, мы отвлеклись, — вернулся к теме Снейп. — Вот, к примеру, ты никогда не употребляешь слово «грязнокровка» при мне. Почему ты употребляешь его при Драко? — Ну, у тебя же травма. Зачем я буду мучить тебя? — Дело не в этом. Это грубое, неприличное слово. Такие не произносят в обществе, кроме как в портовых кабаках… Он же не изрекает вслух другие эвфемизмы… Почему ты позволяешь себе это говорить при ребенке, так что он думает, что это нормально? Нет, не отвечай. Я знаю, почему. Чтобы в среде Пожирателей его приняли за своего… Если ты сейчас же не возьмешься доказывать Драко, что то, что он видел до сих пор — это маска… Когда ты решишь, что он достаточно взрослый, будет поздно. А если ты сохранишь интригу до конца, это плохо кончится. Поверь мне, пожалуйста. — Ты что-то знаешь? — Знаю. Видел предсказание. — Видел? Не слышал? — Люциус, ты же чистокровный. Это прорицания слышат. А предсказания видят, ну если предсказатель покажет, конечно. — Что ты видел? — Это не то знание, которое делает человека счастливее. — Скажи мне. Я должен знать. — Я видел, как ты убиваешь своего сына. Люциус покачнулся. Снейп подхватил друга. — Спокойно. Этого еще не произошло. И не произойдет, если мы всё сделаем правильно. Перестань скрывать свои взгляды от Драко. Он должен знать, что это маска. Если бы он более критично воспринимал твои слова, он бы и сам догадался. Кто выбрал полукровку в крестные своему сыну? Люциус, он все сможет, доверься ему. Он только запутался, что хорошо и что плохо. — Не обещаю сделать, но обещаю попробовать. — Этого достаточно для начала. — Но я понял, что ты что-то хотел от меня. Не для того же ты меня позвал, чтобы поговорить о моем сыне. — И для этого тоже. Мне нужен дневник, который тебе оставил Темный Лорд. — Зачем? — Люциус!.. — с упреком посмотрел на друга Снейп. — Извини. Не спрашиваю. Принесу.***
Люциус помнил, что он пообещал Снейпу, и несколько раз порывался поговорить с сыном, но каждый раз мальчик так зажимался, что Люциус понял, что ребенок от страха практически не слышит, что ему говорят, прикладывая все силы, чтобы выглядеть бесстрастно и держаться ровно. Тогда до старшего Малфоя дошло, что именно Северус объяснял ему насчет страха мальчика — когда страх застит глаза, забивая все информационные входы. — Я не могу поговорить с сыном, — переживал Люциус. — Я потерял с ним контакт. Между нами щит. При этом Влад и Драко тоже помнили, что обещали Снейпу не подменять друг друга при людях, поэтому Драко общался с отцом сам. — Драко, мне нужно поговорить с тобой. Ты можешь перестать бояться хотя бы на несколько минут? Влад мысленно хмыкнул. Он постарался обнять Драко за плечи, как это мог бы сделать живой приятель, и Драко вроде бы полегчало. — Я попробую, сэр. — Ты действительно боишься меня? Драко кивнул. — Почему? Драко пожал плечами. — Нет, так дело не пойдет. Мне нужно обсудить с тобой важные и серьезные вещи. Я обещал Снейпу. Он сказал, ты способен это понять. Но прежде мне нужно разобраться с твоим страхом. Люциус сосредоточился. — Ты знаешь, что Снейп иногда наказывает слизеринцев поркой? — Да. Все змейки знают. — Возможно, что он однажды выпорет тебя? — Возможно. Да. — Ты боишься его? — Неет, — удивленно ответил мальчик. — Почему? Драко пожал плечами. — Ты можешь объяснить, почему ты боишься меня и не боишься Снейпа? Драко сначала пожал плечами, потом отрицательно покачал головой. Люциус вздохнул. — Скажи, пожалуйста, вот сейчас ты боишься откровенно говорить со мной? Драко сначала пожал плечами, а потом кивнул. — Боишься, что скажешь что-то, а я за это накажу тебя? Драко кивнул как-то неуверенно, склонив голову влево и приподняв правое плечо. — Я хочу поговорить спокойно, чтобы ты не нервничал и не боялся, — Люциус протянул руку ладонью вверх и проговорил: — Что бы ты ни сказал мне в этом разговоре, в чем бы ни признался, даже если это обидит, расстроит или рассердит меня, я не стану наказывать тебя за это ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем. Этот разговор совершенно безопасен для тебя. Клянусь! На ладони загорелся маленький костерок, подтверждая принятую магией клятву. Одновременно Люциус незаметно послал сыну чары доверия. А Влад мысленно подтолкнул Драко. — Я постараюсь, сэр. — Ты меня боишься из-за того, что я тебя бью? — Нет. Не совсем. — То есть? — Ты сердишься на меня. — А Северус на вас не сердится? Он вообще наказывал тебя? Не порол, я знаю. Но как-нибудь наказывал? Я не имею в виду отработки. — Да. Один раз, — Драко улыбнулся. — За что? И… как? — За слово «грязнокровка». Он поставил меня в угол у себя в кабинете. — Он не сердился на тебя? — Сердился. Сначала. Сказал: «В следующий раз, если услышу, высеку». Но это не по-настоящему. Это как говорят «оторву тебе голову». Но я понял, что он сильно сердится. Потому послушно стоял в углу, хотя было очень стыдно: как маленького — носом в угол. Я хотел сквозь землю провалиться. Особенно когда кто-то постучал. Ты не представляешь, как я сжал кулаки, чтобы не дернуться с места, если этот кто-то войдет. — А потом? — А потом он сказал: «Час прошел, Драко, ты свободен». Я попросил прощения, а он сказал, что УЖЕ простил, потому что я отбыл наказание за проступок. И улыбнулся, и я увидел, что он действительно больше не сердится. — А я? — Люциус сам не очень четко понял, что хотел спросить, но, кажется, Драко догадался. — А ты продолжаешь сердиться, ну, после… И я не знаю, что я вообще должен делать, я все время жду… — мальчик чуть слышно всхлипнул. — Ты ВСЁ ВРЕМЯ сердишься. И я все время жду, что ты сейчас скажешь: «Мистер Малфой, идите в свою комнату»… Или вообще… — Что вообще?! — поразился старший Малфой. Он не мог придумать, что такое, кроме порки… «да, явно переборщил с запугиванием, хоть не так уж и часто он его порол: два-три раза в году, а ведь подумывал, что порку пора сделать регулярной — для профилактики, хорошо, что не успел» …мог вообразить себе его сын. — Решишь, что я не достоин имени Малфоев, и… откажешься от меня, изгонишь, вычеркнешь из Рода, — ребенок поднял на отца перепуганные глаза. — Да что ты такое говоришь, Драко?! Я никогда в жизни, ни за что не откажусь от тебя. Ты мой сын, мой наследник, мое продолжение… Что бы ты ни натворил! Как я могу прогнать тебя?! Ты мне нужен, любой нужен. Именно ты. Не кто-то. Ты, Драко! — Правда?! Не… не прогоняй меня… Лучше высеки лишний раз. Ладно? — в голосе сына слышались сдерживаемые рыдания. Люциус готов был врезать самому себе пыточным. Как он мог довести до такого?! И даже не заметить! — Ты прости меня, я, вероятно, слишком сильно наказал тебя за дуэль с Поттером. Я виноват перед тобой. Простишь? Драко бросился к отцу и обнял его. — Папа, я люблю тебя. И я не обижаюсь. Я заслужил… Наверное… Люциус обнял сына в ответ, и на глаза у него навернулись слезы. Он хотел убрать их украдкой, но вспомнил, что обещал Северусу не прятать от ребенка свои эмоции. Они постояли так, а потом Люциус слегка отодвинул Драко и посмотрел ему в глаза. Потрясенный Драко увидел растрогавшегося Люциуса, что показалось ему падением основ. — Я не могу пообещать тебе не наказывать тебя в будущем. Но я обещаю быть более объективным и прежде, чем принимать решение, всегда выслушивать тебя. И принимать во внимание твой взгляд на произошедшее. Драко прижался ближе и спрятал лицо на груди отца, а тот стоял, растерянно гладя сына по спине. А потом опустился в кресло и посадил его себе на колени. И это было так непривычно для обоих — сидеть обнявшись, и так тепло, и так ПРАВИЛЬНО, что Люциус подумал, что Сев опять прав. И когда Драко поднял к нему лицо, старший Малфой серьезно проговорил: — Ты уже довольно взрослый. Северус говорит, что он твой учитель и он знает, что ты уже взрослый и сможешь понять, запомнить, а главное — сумеешь притворяться. Я не хотел тебе говорить, я думал, что будет безопаснее и для меня, и для тебя, если ты будешь в этом уверен на самом деле. — В чем? — Что маглорожденные — это «грязнокровки», что-то вроде животных, и не достойны жить и учиться рядом с чистокровными волшебниками. Что дети «предателей крови» автоматически отвечают за поступок родителей. Что ты особенно сильно презираешь и ненавидишь полукровок, так как они родились от противоестественной связи… — А я что, люблю их, что ли? — возмутился сын. — А я не знаю, — неуверенно ответил отец. — Северус полукровка… — Ой! — растерялся Драко, а Люциус тихо засмеялся. — Ты знаешь, кто такие Пожиратели Смерти? — Да. Последователи Темного Лорда. Те, кто служил ему. Как ты. У вас есть метка на руке. — Темный Лорд выступал за «чистоту крови». Среди твоих соучеников много детей Пожирателей Смерти. Никто не должен знать, что кто-то из нас предает идеи своего предводителя. Каждый из нас делает вид, что продолжает верить в них. Я не знаю, Драко. Может, я зря тебе это сказал. Может, тебе трудно понять такое. Может, ты запутаешься теперь, во что верить и как притворяться… — Нет, папа! — обрадовано засмеялся Драко. — Я буду думать про то, что ты сказал. Но никто ничего не узнает. Я же слизеринец. Наш символ — змея! Люциус вздохнул облегченно и улыбнулся: — Мы всегда можем поговорить с тобой об этом. И ты всегда можешь поговорить со Снейпом. И не бойся меня, пожалуйста. Я люблю тебя! — Я не буду тебя бояться. Правда! Даже когда ты будешь меня пороть, — ехидно добавил Драко. А в глазах его светилось счастье.***
Передав оперативную информацию в руки Снейпа, Владимир сосредоточился на отношениях Драко в школе. Выяснил, что Гойл и Крэбб в общем-то неплохие парни, незлые и не агрессивные, просто немного тугодумы, не успевающие сообразить, на что их толкает Драко. Влад хотел понять, что Драко в этой реальности не поделил с Поттером, и несколько раз заводил об этом разговор. Драко чувствовал, что это не упрек, Владу действительно любопытно, и ему пришлось задуматься, потому что ответ «он меня просто раздражает» как-то неубедителен. Хотя, по сути, это так и было. Никаких конкретных претензий Драко к Поттеру не имел: — Ну, я думаю, потому что он постоянно ввязывается в какие-то истории, и ему никогда за это не влетает. Его не наказали за тролля, за цербера, за философский камень… Наоборот. Его берут в команду по квиддичу. С ним дружит Гермиона. Им гордится МакГонагалл. Дамблдор им восхищается и начисляет баллы Гриффиндору. Даже отец меня выпорол из-за него. — Не будем уточнять. По-моему, больше досталось мне, — ухмыльнулся Владимир. — Да. Извини, — опять смутился Драко. — Не бери в голову. Я просто шучу… Так ты мечтаешь, чтобы Поттера наказали? — Ну да. Я хочу сбить с него спесь. Чтобы он не был такой гордый и самонадеянный. Он меня ненавидит. — И что будет, если его накажут? — Может, если все перестанут смотреть на него с восхищением после того, как его накажут, он поймет, что он не пуп земли, и перестанет смотреть на меня свысока. — Тебе важно, как Поттер на тебя смотрит? — Да. Меня просто трясет, когда я вижу его презрительный взгляд. Когда он бросает свое брезгливое: «Малфооой», словно про флоббер-червя… — А за что он так с тобой? — Мы в Хогвартс-экспрессе ехали, я тогда про Уизли что-то сказал. Что они нищие или что-то такое… Вот Поттер тогда и взорвался. И с того момента так на меня и смотрит. Но я правду сказал, у Уизли нет денег и куча детей, которых даже одеть не на что. Ты бы видел, как Рон жрет… Я их презираю. — То есть ты смотришь на Уизли, как на флоббер-червей, а Поттер так смотрит на тебя? — Да… Но Уизли действительно такие! — Трудный случай. Следующий раз Драко начал разговор сам. Он долго рассуждал про Уизли, особенно про Рона, который воплощал в себе все самые отвратительные качества, прямо противоположные ценностям юного Малфоя, и с которым дружил Поттер, про безмозглых и безрассудных гриффиндорцев вообще, про такого невыносимого Поттера… — Ладно Гермиона. Она «гряз»… уй… маглорожденная, но она умная. Она всезнайка и заучка, но умная. Я не понимаю, как она попала в Гриффиндор, а не в Рейвенкло. С Гермионой ладно. Но как он может дружить с Роном?! Рон мерзкий. — Может быть, Поттер видит в нем какие-то другие качества? Или, может, Поттер считает, что быть бедным — достойно сочувствия… — Говорят, раньше в Хогвартсе были популярны публичные телесные наказания. Я мечтаю, чтобы Поттера высекли в Большом зале, на глазах у всех! — Извини, Драко, я не знаком с ним, — осторожно начал Владимир. — Я на самом деле не знаю, что он за личность. Но то, что я видел в своих видениях, говорит, что он достойный человек и не заслуживает такой ненависти. — Кто тебе сказал, что я его ненавижу?! Я с ним дружить хочу! — вдруг выпалил Малфой и ошеломленно замолк, сам удивившись вырвавшимся словам. —?!!! — Я не знаю, почему я сказал это, — растерялся мальчик. — Так бывает. Когда ты сам не знаешь, что ты чувствуешь. Но все время устраивать стычки и подлянки — не лучший способ подружиться… — Я не буду перед ним пресмыкаться! — Зачем пресмыкаться? Попробуй тактику твоего отца. — Какую? — Сдержанность и невозмутимость. — И что будет? — Не знаю. Ты на самом деле вообще с ним не знаком, по-моему. Ты видишь только картинку, как на карточках в лягушках. Никто не знает, захотел бы ты дружить не с мальчиком-который-выжил, героем Магической Британии, а с Гарри. Давай подождем, а?***
В августе Северус снова пригласил крестника погостить, пообещав Люциусу, что сам сходит с ним за учебниками. Разговор с Драко убедил Снейпа, что у того наладились наконец отношения с родителями. Мальчик выглядел спокойным и счастливым. Они провели несколько первичных уроков легилименции и окклюменции, учитель показал и отшлифовал упражнения, которые необходимо было отработать до автоматизма прежде, чем можно было бы двигаться дальше. Владимир пока не решался заводить разговор с зельеваром про Гарри Поттера, опасаясь испортить с ним отношения. Эта проблема вроде не была срочной. Основными темами совещаний были поиск кольца-крестража, способ добыть чашу и когда следует начать розыск те́льца возрожденного Волдеморта. Отчего-то по последнему вопросу пришли к согласию, что гомункулус возродится не скоро и пока там искать нечего. С чашей, вероятно, придется действовать через Люциуса. А вот кольцом следует заняться вплотную. В каком городе жил Морфин Мракс, Снейпу за это время удалось найти в архивах, что отняло много сил и времени, так как аврорские документы были недоступны, а больше старик был никому не нужен. Но вот саму хижину как-нибудь придется отыскивать на месте среди десятков таких же, поскольку иных ориентиров, кроме того, что это маленькая, в три комнаты, полуразвалившаяся хибара, заросшая крапивой, неподалеку от дороги, Владимир не помнил, да и доверять канону в этом случае не считал возможным. Никакой задокументированной информации, что делают с такими, как Влад, Снейпу пока найти не повезло. Оставалась надежда на библиотеки Блэков или других темных родов, но как к ним подобраться? На Косую Аллею они сходили, к школе закупились… К слову, никаких книг Локонса никто не предлагал. Окончанием каникул Драко остался безмерно доволен. Кстати, его родители тоже…
