И душа с душою говорит...

По прибытии в школу Снейп узнал, что защиту от темных искусств будет вести Люпин, что декана немало напрягло — ну не любил он «волка», да еще и Влад намекал на что-то такое вовсе не на втором, а на третьем курсе Драко. Буквально через день Дамблдор пригласил к себе Люпина и Снейпа, убедительно попросив зельевара готовить для волка снадобье. Снейп зыркнул недовольно, но согласился, конечно. Через неделю Северус позвал Ремуса к себе в подземелья. Снейп, весь хмурый и напряженный, поставил Люпину ультиматум: тот будет получать у него, Северуса, антиликантропное зелье каждый месяц за три дня до полнолуния и выпивать его при нем. Люпина просто передернуло: — Ты не веришь мне, что я буду принимать его добровольно?! — Я не доверяю тебе, Ремус, — голос Снейпа звучал зло и непримиримо. — Ты не только будешь пить его при мне. Я лично буду приковывать тебя на цепь. И Визжащую хижину оставим в прошлом. В подземельях есть отличные казематы. Иначе я добьюсь, чтобы тебя убрали из школы, если не будет другого выхода — через Министерство. Видно было, насколько Люпину тяжело и мучительно соглашаться на этот контроль бывшего недруга. И хотя сам Ремус никогда не относился к Северусу с тем недобрым издевательским пренебрежением, что Джеймс и Сириус… (а откуда бы ему взяться, если сам он не то что полукровка, а вовсе ликантроп, чудовище, нелюдь) …но и не осмеливался удерживать друзей от злых шуток, поэтому понимал, как Северус относится к нему. Как к существу зависимому и безвольному… Тем неприятнее было Люпину соглашаться с условием Снейпа, что в душе он считал — тот имеет на это право. Но выбора ему не оставили. И он обреченно кивнул. Видя, что Ремус пересилил себя, декан Слизерина сменил гнев на милость и чуть улыбнулся. Снейп более всего презирал в людях качество, когда они опускались до бездействия и жаловались на судьбу. Видеть, что Люпин перешагнул через свое недовольство, взяв себя в руки, было отрадно. Северус понимал, отчего Люпин обиделся на недоверие, так как успел побывать у того «в гостях». Много лет ликантроп жил в человеческом городе и, не имея средств на качественное антиликантропное зелье, нашел собственный способ пережидать полнолуние. В старом домике, полуразрушенном и ветхом, очевидно, когда-то принадлежавшем контрабандистам, было единственное достоинство: там имелся большой мощный подвал семи метров в глубину, с гладкими стенами и люком посредине потолка, из которого свисал тонкий трос. Люпин спускался туда по этому тросу за два-три дня до полнолуния… Волку по тросу не взобраться, до потолка не допрыгнуть и люк не распахнуть. Обидно, что при этом кто-то сомневается в его рассудительности и силе воли. Тем более, что хорошее антиликантропное зелье позволяет переносить оборот без боли, сохраняя человеческий разум. — Ремус, — более мягко проговорил Снейп, — в каменном человеческом городе с тысячами людей твой просыпавшийся к полнолунию волк ощущал себя загнанным и сам был готов забиться куда подальше. Поэтому тебе удавалось отправить его в подвал. Здесь он будет чувствовать возможность побегать на воле, зовущий его Запретный лес и легкую добычу. Ты не пересилишь его в одиночку, он схитрит, отвлечет тебя, заставит забыться. — Я не знаю, как мне повезло ни на кого не напасть, пока я учился здесь. Лишь на тебя одного. — Только не вздумай извиняться. И перестань себя корить. Ты не соображал, во-первых, и мне ничего всерьез не угрожало, во-вторых. — А если бы Джеймс не успел тогда… — Если бы я посчитал, что существует настоящая угроза, я бы тебя заавадил. Прости. Люпину померещилось, что мир как-то сдвинулся с оси. Если мальчишке Севу не казалось, что он рискует, то он и не полагал себя обязанным Поттеру за спасение. — А почему ты ничего не сделал со мной, если мог? — Я был уверен, что контролирую ситуацию, и мне было интересно, чем все закончится. — То есть если бы… Я понял, если бы ты решил, что я тебя вот-вот прикончу, ты прикончил бы меня первым. Оборотень взглянул на Снейпа, и тот кивнул. — А если бы я тебя укусил? — У меня оказался бы очень интересный экземпляр для опытов. — Ты бы стал экспериментировать над самим собой?! — Разумеется. — А что бы ты делал в полнолуние? — Казематы и тогда были на том же месте. Вряд ли волк мог выбраться из камеры, если ее заперли на ключ человеческие руки и наложили чары. — А зачем тогда меня сажать на цепь? — не выдержал Люпин. — Это просто страховка. Я же собираюсь заходить к тебе. Ремус поморщился и вернулся к происшествию в их юности. — То есть ты осознавал тогда, чем рискуешь, и тебе было интересно. — Угу. — Хочешь, я тебя сейчас покусаю? — в ярости огрызнулся Ремус. — Будешь ставить свои опыты. — Нет. Зачем? — Снейп ехидно усмехнулся. — У меня под рукой великолепный подопытный. Мое снадобье сохранит в тебе человеческий разум на дни оборота. Ты ведь позволишь брать у тебя кровь и ткани на проверку? И не откажешься пить пробные настои? Мы с тобой доведем антиликантропное зелье до абсолюта, — зельевар не скрывал насмешки. На Люпина было страшно смотреть. Его всего перекосило. Ярость волка-оборотня, подавляемая человеческой волей, и беспомощная собачья покорность существа, не имеющего альтернативы, создавали непередаваемый коктейль мучительных эмоций. — Ну, вот и договорились, — заключил Снейп.

***

Учеба детей началась, как обычно, с распределения первокурсников, на котором внимание Снейпа привлекли только две девочки: очередное явление Уизли, ожидаемо попавшей на Гриффиндор, и странненькая блондиночка Полумна Лавгуд, угодившая на Рейвенкло. Уроки, естественно, не принесли ничего нового. Ненормальные стычки Гриффиндора со Слизерином на каждом занятии, после которых у зельевара неизменно добавлялось седых волос от страха, что эти психи сейчас взорвут школу. Достаточно спокойные уроки у Рейвенкло и Хаффлпаффа, за которыми надо было только слегка приглядывать. И очередная неудачная попытка убедить директора объединять между собой Слизерин с Рейвенкло и Гриффиндор с Хаффлпаффом, а не враждующие Слизерин с Гриффиндором и абсолютно не совпадающие по скорости Рейвенкло и Хаффлпафф. Зато удалось выведать у старшекурсников Слизерина, как можно попасть в Выручай-комнату или — для них — в комнату-где-все-спрятано. Драко наведывался туда регулярно, пока декан прикрывал его отсутствие. Поиски диадемы продолжались, хотя представить себе, сколько на это уйдет времени, было нереально. В Выручай-комнате Драко с Владом менялись в свое удовольствие, блокируя друг друга полностью и частично, доводя свои возможности до тончайшего, немыслимого совершенства. Например, владеющий телом мог полностью передать второму одну какую-то функцию, заблокировав ее у себя. Порадовало Снейпа и прекращение вечных стычек Драко с Поттером, что зельевар приписывал благотворному влиянию Влада и благоприятной обстановке в семье Малфоев. Хотя не мог не заметить и необъяснимых перемен в поведении Гарри Поттера. Однако в минуты, когда не удавалось справиться с никуда не ушедшей виной и тоской, Северус ничем не отличался от любого человека, охваченного меланхолией. И терпеть не мог в этом состоянии попадаться кому-нибудь на глаза. Слава Мерлину, был у него уголок… благодаря нечаянной удаче, позволившей маленькому Севу когда-то случайно натолкнуться на заброшенный полуобвалившийся выход из катакомб Хогвартса к заросшей камышом заводи озера. И точно так же, как в детстве, все годы труда на поприще просвещения он пробирался туда тайком, чтобы посидеть на камне… То придерживая непослушную мантию, когда резкие порывы осеннего ветра качают перед носом стебли камыша, срывают желтеющий лист со старого бука на другом берегу и несут его, кружа, над озером… То глядя на виднеющиеся сквозь пелену дождя голые мокрые ветви дерева и слушая шум монотонно бьющих о воду дождевых струй и плач какой-то птицы… То ежась под перестук обледеневших камышин от снеговой крупки, забрасываемой метелью под нависающий козырек… То протягивая ладонь под бешеный весенний ливень, сопровождаемый грохотом сотрясающего замок грома и ослепляющими ударами молний… И возвращался, пусть не умиротворенный, но смирившийся и снова готовый работать.

***

Сначала Гарри влетело от всех преподавателей за невыполненное летнее домашнее задание, на что пришлось привычно махнуть рукой. Потом произошло странное пересечение в коридоре с Малфоем. Драко коротко поклонился и прошел мимо вместе со своими клевретами. Правда, Рон страшно возмутился, требуя пойти и навалять этому зазнайке. — Зачем, Рон? — удивился Гарри. — Он ведь нас не трогал. — Тем более, — взвился друг. — Если эта белобрысая сволочь тебя испугалась, значит, надо пойти и добить его, чтобы боялся еще больше. — Во-первых, мне не показалось, что Драко боится, во-вторых, даже если бы он боялся, а тем более если бы он боялся, почему мы должны бить его, если он нас не задевал? Мы что, хулиганы? — Ты забыл про Мародеров? — вскипел Уизли. — Они сами задирали всех, с кем хотели подраться. А мы упустили такой шанс! Драко не в настроении драться — мы бы точно наваляли ему. — Но я вовсе не хочу с ним драться, — опешил Гарри. — Как это не хочешь?! Ты такой стал, да?! Такой?! Ну и целуйся со своим Драко! — и разъяренно фыркнув, Рон стремительно удалился. А Гарри впервые задумался о характере своего друга. До сих пор для него было очевидно, что Рон веселый и бесстрашный, что презирает надменных аристократов, никогда не бросает друзей в беде и всегда рядом в любой заварушке. Но Гарри ввязывался в приключения, потому что они сами его находили, и в бой, потому что иначе было нельзя. А Рон? Рон бросался в драки, словно упивался взаимными ударами и оскорблениями. Рон пытался вляпаться в любое маломальское приключение. Рон, кажется, ощущал неизбывную тоскливую скуку и начинал ныть, если не ел, не дрался или не приключался. Рон все время крутился где-то около. И если раньше Гарри считал, что это правильно, ведь Рон надежный и верный друг, теперь вдруг ему показалось, что Рон оттирал от Гарри всех других учеников, кто пытался с ним сблизиться, сделав исключение только для Гермионы после совместного приключения с троллем. Гарри почувствовал какую-то смутную неудовлетворенность.

***

Через пару недель Алекс предложил отправиться к василиску. Алексей Андреевич испытывал мучительные сомнения, решаясь на эту авантюру. С одной стороны, учитель в нем категорически, императивно возражал против подталкивания ребенка к смертельно опасному эксперименту. С другой — с этой проблемой Гарри не мог бы помочь никто, и в других реальностях всё обходилось без потерь. Алексей Андреевич не мог себе представить, что с ним будет, если ребенок пострадает. Но он считал, что выбора нет, и все-таки решился. В один из выходных, после очередной выходки Рона, из-за которой его забрали на два дня домой — воспитывать, а Гермиона засела писать длиннющее эссе по истории магии, Гарри отправился в туалет Плаксы Миртл. Один из умывальников повернулся в ответ на «откройся», проговоренное на парселтанге, отворив отверстие, ведущее в глубину. Скатившись по желобу, Гарри оказался в огромном зале с бассейном и статуями. Если бы не нервное напряжение и мрачные ассоциации места с опасным зверем, пожалуй, Поттеру тут бы понравилось. Откуда-то падал рассеянный свет. Зал был огромным и величественным, а будь он еще и не запущенным… — Василиск, можно тебя позвать? — неуверенно проговорил подросток, покрепче зажмурившись. Раздался шум, шуршание, скрип… А затем странный голос откуда-то сверху. — Здравствуй, маленький змееуст. Ты звал меня? А почему ты зажмурился? — Ну, василиски же окаменяют взглядом. Нет? — Если ты прикажешь, маленький змееуст, — грустно ответил голос. — Я? Почему я? — Василиск не может не выполнить приказа змееуста. — А если тебе не приказать, ты не будешь никого окаменять? — Не буду. Чтобы кого-то окаменить, как ты выражаешься, я должен намеренно открыть третье веко, это не случается нечаянно. — Значит, я могу на тебя смотреть? — Можешь… — Какой ты красивый… — Спасибо, маленький змееуст. — Меня зовут Гарри. — А меня Ссаззисс. А как зовут второго? — Кого второго? — Который у тебя внутри. — У меня во лбу есть кусочек души Волдеморта. Ты про него? — Нет. Это просто маленький ненужный кусочек. Я про целого человека. — А… Его зовут Алекс. — А почему он спрятался, он боится меня? — Нет. Я уверен, что он тебя не боится, это ведь он меня сюда привел. Но, во-первых, он не змееуст и не сможет говорить с тобой. А во-вторых, мы не знаем, как это сделать. Мы даже не знали, что он внутри меня, и не понимали, почему мы общаемся с ним. — Ясно. Я его вижу. Он не нужен сейчас своему телу. Если его тело умрет, он станет духом. А если выздоровеет, душа вернется в свое тело. — Духом? Это привидением? — Привидением, если он покинет тебя. Привидение — это форма. А дух — это суть. Гарри настолько увлекся разговором с василиском, что испытывал ни с чем не сравнимое и странное удовольствие.

***

Василиск свил из своего хвоста подобие кресла, и Гарри удобно устроился в нем. Василиск был теплым и очень приятным, словно бы шелковистым на ощупь. Гарри поглаживал его и радовался, что познакомился с Ссаззиссом. — Ты не прав, что он не мог бы говорить со мной, — продолжил змей. — Я могу говорить по-человечески, только немного с шипением, рычанием и свистом. Но я чувствую, что он что-то хочет спросить, но не решается. — Он опасается, что это будет тебе неприятно. — Спроси его, Гарри. — Алекс говорит, что в одном из миров я убил тебя мечом Гриффиндора. Он спрашивает, если бы я там не сражался с тобой, а поговорил, как сейчас, ты бы послушал меня, или приказ призрака Тома Реддла был бы сильнее? И как вообще ты выбираешь, если тебе прикажут два змееуста? Василиск искренне рассмеялся. — Сначала о приказах. Я бы послушался живого человека, а не призрака. — Даже если бы человек был случайным мальчишкой, знающим парселтанг из-за крестража во лбу, а призрак — наследником Слизерина? — Даже если призрак был бы самим Салазаром. Живой человек всегда значимее. Кстати, парселтанг ты знаешь не из-за крестража, ты урожденный змееуст. — Я что — потомок Слизерина? — ужаснулся мальчик. — Может, да. Может, нет. Не так уж мало змееустов было в то время, кроме Салазара. Я не знаю, почему Том решил, что это признак потомка Слизерина… А если бы василиску приказали два живых змееуста… — василиск снова засмеялся, — я бы выбрал приказ, который мне больше нравится… — Ты сказал, сначала о приказах… — Да. Ты никак ни в одном из миров не мог бы убить меня мечом Годрика. Во-первых, василиски условно бессмертны. Убить нас трудно. — Алекс спрашивает: крик петуха убивает василиска? — Да. Но не любого петуха, а снесшего яйцо… Это не обычный петушиный крик, а особенный. После первого крика к петуху должна поспешить жаба, и если она появится и сядет на яйцо, то петух прокричит второй раз. А если маленький василиск вылупится — то третий. Третий крик петуха убивает взрослого василиска, освобождая место молодому. — А если петух умрет раньше и не будет третьего крика, то что будет? — Не знаю. По-моему, такого в истории еще не случалось. — А ты боишься услышать крик петуха? — отчего-то тема смерти болезненно привлекала Гарри. — Я не боюсь смерти, дитя. В смерти нет ничего страшного. Это путешествие в другие измерения. Грустно, да. Потому что остаются недоделанные дела. Потому что расстаешься с друзьями. Иногда болезненно. Но не страшно. — А люди боятся смерти, — Гарри вспомнил про Тома Реддла. — Люди не помнят, что было до рождения, не знают, что случится после смерти. Маленький ребенок боится засыпать вечером: проходит много лет, пока появляется уверенность, что утром он проснется самим собой. Волшебные существа не боятся перехода в иной мир. Если василиск действительно умер при таких обстоятельствах, как ты сказал, а не притворился, то, значит, он ушел добровольно, может, устал, так бывает. — Ты сказал: «во-первых»? — А во-вторых, меч Годрика никогда бы не убил фамильяра Салазара. Основатели были друзьями, поэтому все фамильяры и реликвии Основателей зачарованы на дружбу между собой. — Но… Но Салазар ведь поссорился с остальными Основателями и покинул Хогвартс? — Кто придумал такую чушь? Никогда они не ссорились. Салазар никогда не бросал Хогвартс, он был Главой Дома Слизерин до самого своего ухода из мира. Я знаю точно. Я уснул лет через триста после этого. Было не с кем разговаривать, и мне стало скучно… — Но… Салазар не хотел обучать в Хогвартсе грязнокровок… А другие хотели… Разве нет? — искренне удивился Гарри. — Вообще глупости ты рассказываешь. Ничего подобного даже близко не было. Том тоже был помешан на этом вздоре. И покачивая Гарри в подобии гамака, великий Змей стал рассказывать. — Сначала в Хогвартс брали всех магов, маглорожденных и чистокровных на равных. В те времена все люди знали про магию, и маглорожденные были подготовлены к учебе так же, как и наследственные маги. Но со временем ситуация изменилась, маги и не маги почему-то отдалились друг от друга, и учить маглорожденных на тех же основаниях, как и других, стало невозможно.       Кстати, Салазар так же, как другие Основатели, никогда не называл маглорожденных «грязнокровками». Они называли их «новокровками». И «новокровки» считались завидными женихами и невестами… Их никто не презирал, их ценили и берегли. Источник новой крови для любого престарелого рода был мечтой и событием. Даже брак с маглами помогает порой встряхнуть застоявшуюся кровь, и рождающиеся полукровки впечатляют своими талантами, взять хоть Северуса или того же Тома. А маглорожденные и при этом магически одаренные — это сокровище.       Правда, в нынешнее время множество новокровок по сути потомки когда-то выброшенных из магического мира сквибов, но и это хорошо — их генетические линии уже давно не пересекались с магами, тем самым исключается вариант близкородственного скрещивания. — А откуда ты знаешь, что у нас делается сейчас? Про Снейпа, например? Или про сквибов? — Я чувствую. Вокруг много всякой информации. Остается найти нужную. Да, так вот, — василиск вернулся к теме Основателей. — Тогда Салазар предложил открыть школу для маленьких новокровок, чтобы они, прежде чем учиться в Хогвартсе, узнавали общие законы Магии, историю магии, ритуалы и обычаи, как справляться с детскими выбросами… в общем, все то, что чистокровным известно от родителей. Основатели поручили эту школу Салазару, и он был ее главным строителем и куратором параллельно с деканством на факультете. Хотя школе помогали все Основатели, все учителя и все ученики. Они регулярно дежурили там, помогая малышам адаптироваться. Школа была неподалеку, в Хогсмиде, городок и вырос вокруг школы, потому что вместе с маленькими детьми приезжали родители, и им надо было чем-то заниматься. Не знаю, как это все так исказили… Гарри, да и Алекс были в шоке от рассказа Ссаззисса. Он все переворачивал с ног на голову, точнее, с головы на ноги. Потому что чувствовалось, что так и должно было быть в истории Хогвартса. — Скажи-ка, Гарри, тебе очень нужен этот крестраж во лбу? — неожиданно спросил василиск. — Не! Он мне совсем не нужен! Иногда там страшная головная боль. И причитания Волдеморта, которые мне совсем не хочется слушать. — Тогда ты не будешь против, если я уберу его? — Убирай! Алекс попытался образумить Гарри, но тот закусил удила. — Будет больно. Я подержу тебя, маленький змееуст. Хорошо? Гарри кивнул. — Если будет страшно, ты можешь закрыть глаза. Василиск оплел мальчика своими кольцами, чтобы тот не мог дернуться, и самый кончик хвоста сунул между зубов ребенка. Наклонившись над его лицом, василиск открыл пасть, и капля яда упала на лоб Гарри с обнажившегося клыка. Алексу было жутко, и он бы, пожалуй, зажмурился, но Гарри жадно смотрел широко раскрытыми глазами. Упав на кожу, яд зашипел, втягиваясь в шрам. Мальчик задохнулся от боли и потерял сознание. Алекс испуганно замер в темноте. Когда Гарри очнулся, то обнаружил себя в потрясающей круглой комнате с огромной круглой кроватью посередине и полками, сплошь покрывающими все стены, кроме двух дверей и камина. Полки были заполнены флаконами, пузырьками, фиалами, баночками, колбами… Оказалось, что василиск дождался, пока яд выжжет крестраж, а затем полил рану одним из зелий и теперь протягивал Гарри другое, чтобы он выпил. Всего через несколько минут боль прошла полностью, и василиск удовлетворенно кивнул. — Всё. Кончился крестраж. — Спасибо тебе! — Гарри прижался к голове монстра. — Ну-ну, — смущенно проговорил Ссаззисс. — Насчет Алекса поговори с кем-нибудь из чистокровных. Они должны в подробностях знать, как с этим управляться. Если, конечно, пока я спал, не накрутили еще каких-нибудь глупостей. — А почему ты должен подчиняться змееусту? Ты же такой сильный, — недоуменно спросил Гарри. — Уже не должен. — Почему? — Гарри удивился еще больше. — Том Реддл разбудил меня не до конца. То ли специально, то ли случайно… А василиск после спячки, пока не выйдет из оцепенения, должен слушать приказы змееуста, чтобы ничего не натворить в полусне. — А теперь ты проснулся? — Да. Окончательно меня разбудило твое присутствие. — Ссаззисс, а мне можно еще приходить к тебе? — Можно. Конечно. Из кабинета декана Слизерина сюда есть вход через камин. Адрес: комната Ссаззисса. Я буду ждать тебя, маленький змееуст Гарри. Алекс страшно переживал, что впутал ребенка в это опасное приключение, не понимая, как он на это решился, и не мог себя простить, хоть всё и обошлось. А Гарри был просто счастлив. Хочешь не хочешь, Алексу тоже пришлось быть счастливым.