Темные коридоры

На следующий день. Рядовой-адъютант Рингер Вимолт.

-...укрепи здоровье мое, дабы болезни никакие не трогали меня. Защити душу мою от зла, что таится в неведомых чертогах. Дай сил жить и сражаться во Имя Тебя, ибо воин я Твой, что разит врагов Твоих руками своими. Слава Тебе, Бог-Император, Спаситель и Владыка, Милостивый и Справедливый, Первый среди всех, во веки веков. Аминь. Открыв глаза, я увидел перед собой лицо Бога-Императора на небольшой иконке, что была вмонтирована в стену и защищена специальным стеклом. Владыка Человечества взирал на меня строго и спокойно. Его взгляд выглядел так, словно он смотрел мне точно в глаза, где бы я ни находился. Под иконой была расположена металлическая пластина с надписью: "Помни, что взирает Он на всех и бдит обо всем." Я помнил. Всегда помнил. Разомкнув руки, что до этого были сомкнуты в знамении священной аквиллы, я встал и перебрался к себе на кровать своей одиночной камеры. Какой уже был день, я уже сбился со счета. Я точно знал, что у меня за все время было одиннадцать допросов, на которых я подробно объяснял, как проходил наш побег из окружения. Много раз приходилось повторять одно и тоже, изучать показания других офицеров, указывать на неточности в них и так далее, и тому подобное. А вот подсчитать дни не выходило. Свет, который и был тут определителем дня и ночи, тут выключали строго по расписанию, в то время, как я после допросов часто засыпал, как убитый, а затем вновь просыпался при включенном свете и оставалось только гадать - это я недолго поспал или же поспал так долго, что свет уже выключили? Плюс еще иногда я оставался так долго в камере, что не оставалось ничего другого, как просто опять заснуть. Все равно делать нечего, а так хоть время можно было скоротать. По грубым прикидкам, я мог быть тут уже от шести до десяти дней, но мне эта информация мало, что давала. Единственное, что я мог делать - это только ждать. Ждать очередного допроса, ждать окончания следствия, ждать вердикта, ждать освобождения. Как бы это не было утомительно, нужно было просто дождаться. Рано или поздно это все закончится и какой-то итог будет. Меня больше волновало происходящее на фронтах. Новостей тут не было никаких, спрашивать их у следователей можно было даже не пытаться, а потому оставалось только задавать себе вопросы, ответы на которые можно было получить только после выхода на свободу. Что сейчас было на нашем первом фронте, с бунтовщиками? Воспользовались ли они той возможностью, что у них появилась после того, как появилась Тварь? А если воспользовались, смогли ли они добиться каких-то успехов? А если смогли, то какого-то масштаба? Что было на втором фронте, с культистами и Тварью? Смогли ли ее остановить? Может ее вовсе уже смогли убить или же наоборот, она расширила свои территории? В определенный момент в голове возникло серьезное опасение - что, если бунтовщики поверят, будто бы Тварь действительно Мессия Бога-Императора и Его посланец? Ведь они могли не поверить в то, что это обезумевший псайкер, потому что об этом говорят официальные власти... Если так произойдет, это будет серьезным ударом для нас. И у меня не было полной уверенности в том, что такого вообще не способно произойти. В голове возникали и другие вопросы. Поправился ли уже Аскирт? Смогли ли найти дочку Ротингун? Что там с Тивгартом и Барагацем? И много, очень много других вопросов. Но все они и рядом не стояли в моем личном мысленном списке с другим, самым важным и актуальным вопросом - когда меня уже освободят? Было очевидно, что я ни в чем не виновен. Наш побег был полностью оправдан, так как солдаты сразу после выступления Твари начали бунт в попытке сохранить себе жизнь. Сопротивляться остатками сил мы не могли, ведь даже, если бы мы отбили атаку, у нас не хватило бы сил прорваться к своим таким образом. В той обстановке мы приняли самое грамотное решение. Да, мы, вероятно, могли спасти еще кого-то из числа верных солдат. Однако, как теперь оказалось, сделать это было невозможно. Выбраться большим отрядом не вышло бы - нам нужны были те, кто прикрыл бы наше отступление, задержав восставших солдат. Отвлек их на себя. Мыслить так было довольно неприятно. Ведь получалось, что мы просто использовали этих солдат для собственного выживания... Почему-то в голову лезла аналогия с дровами. Дрова сжигают на костре, чтобы согреться и выжить. Мы же бросили в костер войны солдат. Противная аналогия. Но она постоянно лезла в голову, когда я вновь и вновь вспоминал эту ситуацию. Потому что теперь возникал новый вопрос - а заслуживали ли мы подобной чести? Имели ли право так жертвовать солдатами ради собственных жизней? На Сактуне командование так уже делало, эвакуировав гвардейцев, но оставив СПО-шников. Тогда просто не было возможности эвакуировать всех. Здесь же ситуация была другой... И ответа на этот вопрос я до сих пор найти не мог. Ведь в чем должна измеряться эта самая "заслуженность", по которой можно распределять людей? Это было сложно понять. К тому же, я не знал тех людей, которых мы бросили и оставили умирать вместо себя, так что даже если бы были какие-то критерии, по каким можно было оценивать людей, я бы не смог этого сделать... В очередной раз я приходил к одному и тому же ответу - уже ничего не исправить. Они мертвы, а я жив, потому мне оставалось только жить дальше и попытаться быть достойным их жертвы. О том, что означает "быть достойным" у меня тоже единого мнения не было. Но я мог хотя бы быть верным Богу-Императору и убивать врагов его. Этого должно быть достаточно... Или все же нужно было нечто большее, нежели просто останавливать зло, как того от меня требовалось, как от гвардейца? Может стоило еще и создавать добро? И если да, то тогда возникал еще один вопрос - как это сделать? Щелчок замков заставил меня остановить поток мыслей и быстро встать с кровати лицом к стене, заложив руки за спину, раскрытыми ладонями к двери. Все по инструкциям, которые необходимо было выполнять неукоснительно. Позади послышался звук открывшейся двери. - Вимолт. Рингер. Руки за спину и на выход,- прозвучал зычный грубый мужской голос. От услышанного я почувствовал, как внутри все сжалось от удивления. Мне приказывали выйти. Просто так. Без наручников. Такого раньше не было. И это могло означать только одно... Сложив руки вместе, я развернулся и направился к выходу. Там меня ждал один экипированный в гвардейскую броню солдат с комиссарской нашивкой, лазпистолетом в кабуре, электрошоковой дубинкой на поясе и маской противогаза с двумя фильтрами на месте щек - охранник этой тюрьмы. И всего лишь один. Еще один показатель, что я прав. Раньше их всегда было двое и они всегда были с лазганами. - По решению Комиссариата с вас сняты все обвинения,- произнес солдат напротив меня холодным немного синтетическим голосом, который звучал из динамика на противогазе. Сердце застучало чаще. Я почувствовал огромное облегчение, после чего глубоко выдохнул. "- Наконец-то..."- подумал я про себя. - Пройдемте,- продолжил охранник, показав рукой на коридор слева. Кивнув, я повернул и направился вперед, в то время, как охранник стал шагать за мной. Впереди был длинный светлый коридор, в обеих стенах которого располагались металлические двери камер. Когда мы ходили направо, вид был абсолютно такой же. За минуту мы добрались до прохода, что, как было видно из названия, вел в некий "Пункт приема". Внутри, с левой стороны. оказалось небольшой окно со столом, в котором сидел человек. В простой форме, с нашивкой и простой черной гладкой маске, в которой были только прорези для глаз и рта. Хоть его лица и не было видно, его поза хорошо показывала, как ему было скучно. - Номер,- сухо проговорил он. Я поднес правую руку, на которой был небольшой пластиковый браслет с моим личным номером. - Шесть-Шесть-Три-Девять-Четыре-Два-Два-Один-Ноль-Ноль-Ноль-Пять-Один-Девять,- сказал я, четко выговаривая каждую цифру, пока сам охранник печатал их в когитаторе. Затем, не говоря ни слова, он встал со своего места, о чем-то ворча, и ушел куда-то вглубь помещения. Вернулся он только спустя минуту, всунув в окно мешок с моими вещами. Там была моя форма гвардейца, обувь, оружие, личные вещи. - Проверяйте и расписывайтесь,- сухо произнес мужчина, передав документ со списком имен. Все было на месте, потому я быстро расписался напротив своего имени, взял специальный ящик, что стоял рядом и направился дальше, к раздевалке. Переодевшись там, я, все еще в сопровождении охранника, направился к выходу, через который и оказался в зале со множеством лифтов. Сам охранник ушел. Одновременно мне пришло сообщение от Комиссариата, с помощью которого мне снимали блокировку мозгового когитатора. Благодаря этому удалось быстро составить маршрут до апартаментов комиссара. Тот, как оказалось, сейчас был там, что уже многого говорило как минимум о положении на фронте. Там явно было затишье. Добраться до туда, правда, просто так не вышло. Вначале пришлось подъехать на одном лифте, встать, пройти по коридорам, подняться по лестнице, добраться до нового лифта, еще раз подняться, выйти, пройти и подняться уже на третьем лифте. Пока я шел, внутри все сильнее росло прямо-таки нетерпение. Хотелось увидеть всех. Комиссара, Аскирта, Антуана, Гихьяна, Маринура и Ногрона, узнать последние новости. Вскоре двери лифта открылись и я, выйдя в уже знакомом коридоре, направился ко входу, после чего позвонил в звонок. В ответ послышался звук открывания замка и я вошел внутрь. - Наконец-то, а вот и Рингер вернулся,- провозгласил сервитор, который стоял возле стола, за которым сидели все остальные. На самом столе стояли различные блюда - я как раз успел к завтраку. Разве что Аскирта не хватало, но он, скорее всего отдыхал в комнате. Видимо, ранение оказалось серьезнее и требовалось больше времени на лечение. При этом вместо него сидел Раот, гвардеец, что когда-то спас Аскирта из плена диверсантов бунтовщиков,- Наговорились, похоже. - С возращением, дядя Рингер!- радостно произнес Антуан, помахав мне рукой. - Привет, Рингер, проходи,- проговорил уже комиссар, улыбнувшись мне немного печальной улыбкой. Ногрон, Маринур и Раот мне просто кивнули, также улыбнувшись. - Рад всех вас видеть,- произнес я, проходя внутрь,- Обвинения с меня все сняты. Так что возвращаюсь на службу. - Что ж, тогда присоединяйся,- сказал комиссар. - Благодарю. Я быстро,- я прошел еще дальше в комнату,- А Аскирт где сейчас? В момент наступила тишина. Все прекратили есть и застыли, после чего опустили столовые приборы в свои тарелки. Лицо комиссара, Маринура и Ногрона, которые я мог видеть, быстро изменились. На них читалась печаль. - Аскирт... погиб,- проговорил Мерцелиус разбитым печальным голосом, после чего закрыл глаза и тяжело выдохнул. Аскирт. Погиб. От этих двух слов стало плохо, словно мне выбили весь воздух из легких. Он мертв. Его больше нет... "- Нет..." Правая, живая нога стала словно из ваты и лишь левая еще держала меня. Кое-как я смог подойти к свободному стулу и буквально свалиться на него. - К... К-как?- только и смог выдавить из себя я,- Е-его же... эвакуировали... Я помнил это. Прекрасно помнил. - Хирургов не было, их не привезли тогда...- мертвецким голосом произнес комиссар, смотря пустым взглядом в стол,- Внутреннее кровотечение... Умер уже в лазарете... Хоть... попрощаться успел. Аскирт. Мой лучший друг Аскирт. Он был мертв. - Боже-Император Милостивый...- прошептал я, складывая руки аквиллой,- Упокой его душу, ибо пал он в бою. - Аминь,- проговорили все остальные хором. Несколько секунд мы сидели молча, пока я все же не встал, отправившись к комнату. Там я сел на свою кровать и посмотрел на сложенную кровать Аскирта. Его больше не было... И никогда не будет. Даже сама мысль об этом приносила боль, которая разрывала все внутри меня. Норвак, Гихист, Виалт, Вингорт, Хараст, Родиам, Михеот, Нилкост, Фискен, Вумбольт, Синкурт, Гвинхис, Тинальд, Остир, Харгас, Ронт, Филгас, Олигарт, Никон, Рос, Унгерн, Риндас, Тимос, капрал Гунсор, сержант Гингаш, Филгеирт... А теперь еще и Аскирт. Все те, с кем я шел плечом к плечу и пали. И именно от Аскирта становилось больнее всего, ведь именно с ним я успел так сильно сдружиться за все это время, начиная с момента, как он к нам присоединился на Сактуне... Внутри от этого словно образовалась пустота, от которой чувствовалась только боль. Невыносимая боль горечи от утраты друга. Переодевшись, я все же смог выйти к остальным. - Есть еще... другие новости?- все же спросил я. Было понятно, что нужно было посветить себя в курс всех событий, чтобы понимать происходящее. - Дочь Ротингун погибла,- начал комиссар,- А та застрелилась. Компроматы отправились в Арбитрес и там уже несколько дней тотальная мясорубка. Считай, что у нас нет Арбитрес. - Б-Боже-Император...- прошептал я, почувствовав одновременно шок и страх. Потом пришло осознание того, что мы тогда наделали. Ведь именно из-за нас дочь Ротингун отправилась на фронт, где и погибла... - Бунтовщики смогли прорвать фронт, но его все же смогли удержать. Захватили несколько обдисов, но и только,- продолжил говорить Мерцелиус. Эта новость меня уже не так сильно удивила. - И еще... Пангирта убили. Кто - точно не знаем, скорее всего Тивгарт. Новый губернатор - его дядя, брат Линдека, Надрокт Третий. Я тяжело выдохнул. Мы столько сил потратили на то, чтобы спасти Пангирта тогда, тогда погибло столько людей... А в итоге, и это, получается, было зря. На душе стало совсем тошно. Услышать столько новостей за раз было слишком тяжело. Хотелось выпить. Но я понимал, что нельзя, работы было слишком много. - Я... понял, комиссар,- выдавил из себя, осознавая, сколько всего изменилось, пока меня не было. Но что еще более важно, я осознавал, что дальше нас ждало много работы.

В тот же день. Комиссар Августин Мерцелиус.

- Ладно, Ногрон, начинай.- сказал я, когда Антуан ушел к себе в комнату, одновременно приготовившись слушать очередной отчет касательно Арбитрес. Глаза при этом то и дело возвращались на Рингера, который только что вернулся и узнал кучу новостей, что успели произойти за то время, что его не было с нами. Сейчас он сидел с нами, а его лицо выражало всю степень его горечи. Новость о смерти Аскирта по нему сильно ударила, это было хорошо видно. И я отлично понимал его - мне и самому до сих пор было тяжело и только работа позволяла отвлечься от всяких размышлений по поводу того, как можно было все предотвратить. Однако, Рингер держался. И я не сомневался в том, что он выдержит. Он был сильным. - Сегодня... новостей немного,- с тоской произнес Ногрон,- Почти все агенты не выходят на связь. У меня осталось только двое. С их слов, одна из группировок в арсенале, которая и восстала против Сальши, победила, но потери чудовищные. У всей группы арсенала осталось только два комплекта силовой брони в рабочем состоянии, остальные или требуют ремонта, или их можно выкидывать на свалку. - Ну пиздец,- прокомментировал Гихьян,- Нет, чтобы на фронт их отправить - раздолбали к хуям варповым. Молодцы. Спорить тут было бесполезно. Я еще мог с горем пополам понять, почему вначале Ротингун, а потом и Тальраг не отправляла эти комплекты в бой - нужен был резерв на случай появления псайкеров или возникновения действительно серьезных возмущений в тылу, и ставку решили делать не на количество бойцов, а на качество. Все же, в бою силовая броня показала, что ее можно было уничтожить слаженными действиями, только бы солдаты не отступали, а вот против восставших гражданских они могли сработать превосходно. К тому же, в крайнем случае, их все же можно было использовать в бою. Мы имели своеобразный козырь, а теперь и его у нас не было. Спасибо, Ротингун. И всем тем арбитрам, что резали друг друга из-за каких обид, пока у нас два фронта открыта и каждый нес нам довольно серьезную угрозу. - Что еще?- коротко спросил я. - Потом группировка, что победила, атаковала санблок, нашла Сальши и убила его, прямо в реанимации, когда ему ампутировали отказавшую почку. Октигас приказал отступить, чтобы не подвергать опасности раненых, и перешел на сторону Ильдегерта, сохранив за собой три склада - медикаментов, медицинских расходников и деталей для ремонта медицинского оборудования. Арсенальцы же объявили о Октигаса предателем, который укрывал преступника Сальши, и сами объявили о своем нейтралитете, но в итоге их атаковал Харганор и заставил отступить с силам Алифаса, которому они и присягнули в обмен на помощь. Сам же Харганор устроил бойню в санблоке - всех раненых, что были против него, он казнил. - Боже-Император Милостивый...- воскликнул Раот, тяжело выдохнув, после чего закрыв глаза и сложив руки аквиллой. - Изверг...- вторил ему Маринур, который также сложил руки птичкой. Услышанное... снова меня удивило. Я все чаще замечал за собой, что удивляться происходящему у меня получается все меньше и меньше, но сейчас даже я от услышанного был в немалом шоке. Одно дело, когда убиваешь раненых бунтовщиков. Их все равно ждет смерть, так что подобное - это сродни милости, даже без учета приказа Харяьнди об отправки их на сервиторизацию. А вот другое... убивать своих раненых сослуживцев, который вместе с тобой служили в одном Адептусе. Ведь наверняка Харганор их лично не знал, а значит и не мог иметь к ним каких-то обид. Да, они сражались против его людей, но неужели это действительно был повод убивать раненых, беззащитных людей, который вполне могут вернуться на службу в арбитрес? - Я и сам в шоке от этого...- проговорил Ногрон,- Не думал, что он до подобного дойдет. - Он что, думает, что все кто, против него, должны быть убиты, вплоть до последнего рядового?- спросил Гихьян с нескрываемым возмущением. - Вполне... вероятно, если честно. Не могу точно сказать, но пока что выглядит все именно так. Или же это его люди вынуждают так поступать, потому что хотят отомстить за погибших друзей. А может и все вместе - он начал это, потому что видит, что его люди этого хотят. Я не исключаю подобных вариантов. - Пиздец...- прозвучало от Раота. Я был с ним полностью согласен. - Еще что-то есть?- спросил я у бывшего вериспекса. - К сожалению, нет. Больше от тех агентов, что вышли на связь, я не смог узнать. Я даже связался с Сией, но, как выяснилось, она в первый день получила ранение в перестрелке с неизвестной группой, ей ампутировали ногу, а сейчас находится на территории Харганора - ее оправдали, так как она не сражалась с его людьми. Сообщить что-то новое она не смогла, она постоянно находится в палате интенсивной терапии из-за ранения живота дробью. - Во всяком случае, она жива и ей не грозит расстрел,- подытожил я. - И то верно...- согласился со мной Ногрон. - По Фортам что-нибудь есть?- теперь нужно было выяснить для себя этот момент. - Ничего. С тех пор, как войска из Фортов вошли в Цитадель, больше никаких движений не было зафиксировано. С десятинными мануфакторумами тоже самое - поддержание дисциплины среди СМО и рабочих. Аресты, наказания, расстрелы, в общем обыденность. Боевых действий там не ведется. - И на этом, блять, спасибо,- произнес я. Кое-как, но все же удалось доказать населению, что перестрелки между арбитрами и протексами являются именно что диверсией бунтовщиков с использованием фальшивой брони и незаконно купленного оружия. Уже сейчас данные тайной агентуры СИН, которая занималась мониторингом мнения народа на местах, показывали, что народ удивлен, шокирован, но, что самое главное, уверен в том, что это были именно бунтовщики. Конечно, они поносили разведку, на чем свет стоит, но это было приемлемо, она это переживет. Так что я был все же рад тому, что арбитры Фортов не стали чего-то делать еще, устраивая новые перестрелки. Скрыть подобное станет куда сложнее, потому что это уже будет перебором. - Больше новостей у меня нет,- сказал Миханг. В голосе чувствовалась печаль. Ему все еще было тяжело обсуждать всю эту ситуацию, сложилась с Арбитрес. И я его понимал. Она с каждым днем становилась все хуже. Теперь все дошло до казней раненых. Что будет дальше, даже представлять не хотелось. Харганор, или его люди, или все они вместе оказались абсолютно кончеными, и было понятно, что месть за это со стороны остальных наверняка будет. А это означало одно - будет еще больше крови в Арбитрес. И оставалось только надеяться, что как-только в Цитадели будет победитель, остальные части просто присоединяться к нему и закончат всю эту бессмысленную резню. Потому что иначе от этой организации вообще нихрена не останется. Посмотрев на время у себя в глазах, я понял, что мне уже пора собираться. Нужно было отправляться на совещание с руководящим советом СИН, чтобы обсудить с ними нашу новую стратегию пропаганды перед изменением вознаграждения о призыве в СПО. Так-то мне там делать было нечего - на фоне всего происходящего, СИН могла спокойно со всем справиться самостоятельно, опыта у нее было много, однако это был приказ Алтанзора, который хотел, чтобы там присутствовал комиссар, который "имеет опыт по данному конфликту". Я был согласен с тем, что это грамотно, но как по мне, можно было просто не мешать СИН делать свою работу и заняться другими делами. Но раз ему надо, значит надо. Пока я добирался до зала совета СИН, меня сопровождали новости, которые я включил по телевизору в нашем большом лифте. Там все еще продолжали мусолить тему "фальшивых" арбитров, но также сообщали и другие новости. В основном, они сводились к тому, что на первом фронте все было тихо, только множество диверсий или их попыток, а на второй Тварь попыталась еще несколько раз атаковать. Это я знал и без новостей - об этом говорилось в коротких сводках, что мне присылал секретариаты как Геберика, так и Шеркина. Культисты действительно попытались атаковать и в некоторых местах достигли небольших успехов, захватив еще несколько жилблоков, коммерсантских кварталов, школ, клиник и даже стадион. Однако на этот раз они столкнулись с серьезным сопротивлением порядком укрепившихся гвардейцев из Мингырского, Атвасанского и Сетьянского полков, потому их удалось остановить с небольшими потерями в территориях. Сама же Тварь теперь действовала совершенно иначе - она просто бегала по близлежащим к линии фронта коридорам и коммуникациям. Вначале она предпринимала попытки уничтожить штабы, избрав первой целью Оурвериша, но атака была отбита, у него уже вся охрана была вооружена стаберами с серебряными боеприпасами вместе с несколькими арбитрами. После этого атаки переключились на склады, железные дороги, кабеля, подстанции, насосные станции, лифты и лестницы. Там уж Тварь разгулялась по полной, порой разделяя целые кварталы на несколько этажей, лишала их нормального снабжения, электричества и водоснабжения, чем добавляла снабженцам головной боли. Что самое противное - благодаря своей, как уже стало понятно, бесконечной выносливости, а также силе и скорости, она производила огромные разрушения, обходя скопления войск, которые вполне могли дать ей отпор. Все это серьезно вредило некоторым частям на втором фронте, однако все же не создавало какой-то критической ситуации. Все равно фронт был слишком большим, слишком много было путей снабжения, слишком много было у нас сил. Подобные диверсии не снижали боеспособность войск, не снижали мораль и не были способны серьезно повлиять на ситуацию. Как Тварь проникла через плотные заслоны блокады, которые были установлены на фронте с использованием элементов СОГ, а затем так близко подобраться к штабу Оурвериша - это был, конечно, хороший вопрос, с которым сейчас пытались разобраться, но можно было точно сказать, что сейчас второй фронт был достаточно стабильным. Хотя и расслабляться тут не стоило. Тварь все еще оставалась Тварью, чудовищно сильным существом, которое мы никак не могли убить. Нам нужно было еще пару тройку дней, чтобы снабдить все до единого подразделения солдатами со стабберным оружием и серебряными патронами. Это была единственная возможность убить Тварь, так как в последних боестолкновениях выяснилось, что хелганы особый ранений не доставляли, а нацелиться в нее из мельтагана было практически нереально - она была слишком быстрой. Еще ни у одного не получалось попасть в нее, при этом каждый встреченный мельтаган Тварь уничтожала физически. Возможно, ей и можно было проплавить голову и она от этого умрет, но мельтаганов было мало, а вот серебряных боеприпасов - хоть жопой жуй. Куда хуже обстояли дела с гражданским населением вокруг второго фронта. Истерия из-за слухов про Мессию там продолжалась. То тут, то там находились всякие психи, а порой и целые тайные кружки, которые или пытались обсудить "мессианство" Твари, или сразу готовились восставать, чтобы послужить ей и получить благословение Бога-Императора. Арбитры и гвардейцы там работали постоянно, каждый день находя подобных идиотов и отправляя их на расстрел, но даже они не успевали уследить за всем и то и дело происходили эксцессы вроде нападения на патрули или пропаганда. Повезло еще, что большая часть населения все же оставалась верна нам благодаря Экклезиархии, которая находила нужные слова во время проповедей, некоторые из которых вообще доходили даже до сочувствия до "бедного псайкера, лишившегося разума от своей силы". Надо ж было додуматься... Хотя бы работало, и на том спасибо. Нам же оставалось только ждать, готовиться, а затем - ударить изо всех сил, полностью перебив этот культ и уничтожив Тварь раз и навсегда. Пускай мы лишь убьем оболочку, в то время, как ее личность отправиться в варп, но мне и этого было вполне достаточно. Только бы избавиться от нее поскорее. - Приветствую всех, уважаемые господа и дамы,- поздоровался со всеми присутствующими Алтанзор, когда все сели на свои места в уже знакомом мне зале. Здесь были все. Директорум Малхандиз, редактор Пжеграт, аналитик Вычкензид, экклезиарх Пханзот, информ-комиссар Сайгард, и арбитр-висирбум Дидердиус. Все они, особенно Дидердиус, выглядели довольно уставшими - хмурые лица, темные мешки под красноватыми глазами, сонливые взгляды. Работы у них сейчас было непочатый край, в этом я не сомневался. - И мы вас приветствуем, уважаемый прим-комиссар,- проговорил директорум Малхандиз довольно сухим, но все же почтительным тоном. - Я и комиссар Мерцелиус хотели бы обсудить идеи и утвердить планы касательно усиления агитации для привлечения новых добровольцев в Силы Планетарной Обороны Вильяр Уникуса,- начал Алтанзор,- Если у кого-то есть, что сказать по этой теме, то прошу. - Главный аналитик Вычкензид, вам слово,- проговорил директорум. - Благодарю, уважаемый директорум,- ответил главный аналитик СИНа,- Мы провели анализ нынешней ситуации и обнаружили некоторые моменты, на которые нам следует обратить внимание перед тем, как начать выстраивать общую информационную стратегию. Дело в том, что настроения среди населения не располагают к возрастанию количества добровольцев, даже после увеличения материальных стимулов, которые планируется предложить. В первую очередь, население все больше узнает о том, как проходит эта война. Точное число потерь населению неизвестно, однако огромное количество семей уже лишились родственников, в некоторых случаях - не одного. Также многие солдаты получили различные психологические травмы, связанные с войной, которые в свою очередь влекут семейные ссоры, злоупотребление алкоголем, бытовое насилие, сексуальные извращения и даже наркотическую зависимость. Информация об этом распространяется между людьми, причем иногда в преувеличенном виде, что побуждает родственников, друзей или просто знакомых, у кого есть ветераны войны, отказываться от идеи идти добровольцем. "- Стоило ожидать..."- подумал я про себя. Война и ПТСР всегда шли в связке. Еще в своей прошлой жизни я был знаком с людьми, у которых он был и это были люди, чьи душевные раны после пережитого на войне так и не зажили до конца. Да и в нашем полку с этим проблемы были, хоть они и не успевали проявить себя по двум причинам - солдаты умирали слишком быстро и на их место приходили новые, плюс работа психологического отдела Санкорпуса, когда солдат с ПТСР уже попадал в офицеры и его шансы погибнуть оказывались достаточно низкими, чтобы его проблемы могли сказаться на его работе. Что творилось в СПО и смежных с ним подразделениях, можно было только догадываться. Я этим не занимался, это было в компетенции Майратана. Но похоже, теперь это было для нас существенной проблемой еще и потому, что оно служило хорошим демотиватором для нас потенциальных новобранцев. - Что ж, с этим понятно,- произнес Алтанзор,- В таком случае, необходимо увеличить количество агитации, призывающей записываться на фронт. Аналитик от такого заявления немного напрягся. - По предположению наших экспертов этого... будет недостаточно, господин прим-комиссар. Алтанзор на такое немного удивился. - Вот как? И почему же? - Дело в том, что слухи о последствиях участия в боевых действиях имеют довольно серьезный эффект - простая агитация тут уже не сработает. Более того, увеличение простой агитации будет воспринята, как проявление нашей потребности в людях, а следовательно - нашего страха. Наличие страха у нас в глазах простых людей будет серьезно отпугивать потенциальных добровольцев. - Довольно... необычная гипотеза,- задумчиво произнес Алтанзор, почесывая свой подбородок. - И я с этим согласен, прим-комиссар,- сказал уже я, привлекая его внимание. - Вот как?- теперь мой непосредственный начальник звучал удивленно. - Простой агитации тут действительно недостаточно. Нужно что-то еще,- я посмотрел на аналитика,- У вас есть идеи касательно этого? - Нам необходимо усилить эмоциональное отторжение к бунтовщикам.- взяла слово информ-комиссар, привлекая к себе внимание,- Отторжение от культистов наблюдается повсеместное, но они слабы и не воспринимаются, как какая-то серьзная угроза, а потому не вызывают желания стать добровольцем. С бунтовщиками все иначе. На данный момент, несмотря на наши усилия, они все еще воспринимаются, как обыкновенные люди. Этому способствует тот факт, что они тоже верят в Бога-Императора и не заявляют о своем желании отторгнуть планету от Империума в целом. У них есть конкретные враги, в первую очередь - в лице планетарного губернатора и кланов, а также самой концепции рыночной экономики. У большей части населения это все еще не вызывает одобрение, но и не вызывает такого уж сильного отторжения. Это, в свою очередь, отталкивает многих потенциальных добровольцев от поступления на службу. - При этом, как показали свежие исследования, операции по использованию отравленных писем сработала,- продолжил Вычкензид,- Ее масштабы были невелики, однако даже это повлияло на статистику в нашу пользу. А после первых сообщений даже был небольшое увеличение притока новобранцев. Аналитик нажал на несколько кнопок. Передо мной и Алтанзором появились голографические экраны, на которых были показаны два графика. На первом - поддержка правительства, на втором - количество поданных заявок добровольцев. Время начало проведения нашей диверсии с листовками был обозначен красной линией и на обоих графиках после нее графики совершали своеобразный скачок. Это действительно было хорошим показателем. - Чем были продиктованы еще одно падение и два последующих скачка на графике прибытия добровольцев?- задал вопрос Алтанзор, рассматривая внимательным взглядом графики. После подъема от операции с листовками на графике добровольцев действительно виднелось резкое падение, а потом еще два резких скачка. - Падение было продиктовано прибытием частей пяти полков Астра Милитарум - многие решили, что раз они прибыли, то идти в СПО уже нет такой уж острой необходимости. Первый скачок - взрыв в баре "Гажал", обдис Сорок Семь-Пятнадцать,- ответил аналитик, чем меня неслабо удивил. Вот уж не думал, что здесь тот случай будет упомянут,- Тогда нам удалось убедить общественность, что это дело рук бунтовщиков, которые таким образом убили нескольких важных инженеров десятинного предприятия, не считаясь с потерями среди гражданских. На фоне уже имеющегося прецедента с отравленными листовками уровень к этому был довольно высоким. Второй скачок - открытие второго фронта. Появление культистов, которые восприняли обезумевшего псайкера, как пророка Бога-Императора, а также старание Адептус Министорума позволили тогда привлечь больше новобранцев. - Понятно. Значит, кроме увеличения агитации, нам необходимо организовать еще и какое-то событие, которое сможет серьезным образом дискредитировать бунтовщиков в глазах общественности?- задал вопрос прим-комиссар. - Да, господин прим-комиссар,- ответил Вычкензид,- Наши эксперты считают это наилучшим решением. - Что ж, хорошо. У вас есть к идеи касательно этого? - Это должно быть событие, которое будет связано с войной и одновременно отличаться своей жестокостью,- начала Сайгард,- Необходимо вызвать эмоциональное возмущение у подавляющего большинства людей, а вместе с этим - ненависть к бунтовщикам и желание возмездия. - Также может подойди страх за близких,- проговорил директорум,- С помощью усиленной агитации мы сможем показать, что единственный способ защитить их - это записаться добровольцем. - Хм...- задумчиво хмыкнул Алтанзор, откинувшись на спинку стула,- Мы можем осветить рассказы дезертиров и военнопленных, что происходит по ту стороны фронта. Пытки над военнопленными, изнасилования, убийства ради удовольствия, вот это все. - Это будет иметь слабый эффект,- в голосе аналитика звучал скептицизм,- Простые разговоры, без визуальных подтверждений. Недостаточно, чтобы вызвать нужную нам реакцию. Нужно что-то действительно серьезное и реальное, что мы сможем показать по телевизору. - Газовые атаки на население с целью убийства рабочих, но без летальных случаев. Необычная идея. Но вполне реалистичная, учитывая, что по нам уже через вентиляцию ядовитые газы заливали. - Вполне нормально, однако это будет ударом по репутации разведки, что они подобное допустили в тылу. Тем более, СПО подобными вещами не занимается, добровольцы не увидят связи отправкой на фронт и спасением - объяснил спокойным голосом Малхандиз. Алтанзор крепко задумался над всем этим. Наступила тишина. Я и сам активно думал над тем, что тут можно было сделать. Что такого кошмарного гипотетически имели возможность сделать бунтовщики, что было бы хоть как-то оправдано с военной точки зрения, и что при этом вызвало бы у населения шок и желание идти на фронт сражаться? Несколько секунд молчания и у меня в голове все же возникла мысль. Эту самую мысль я начал быстро прорабатывать. Чудовищная мысль. В какой-то мере, даже мерзкая. Но меня это уже не особо волновало. Если она нам поможет, я был готов пойти и на подобное. - Есть еще кое-что...- сказал я, когда в голове все окончательно оформилось,- Дети-смертники. Все члены Совета СИН посмотрели на меня с шоком в распахнутых глазах. - Идея такая,- было понятно, что тут нужно объяснение,- Бунтовщики берут детей со своей территории, лет шести-десяти, цепляют на них пояс шахида... это пояс со взрывчаткой, пускают их через вентиляцию и говорят им нажать на кнопку, когда к ним подойдут солдаты. В итоге, все погибают. На это общественность ведь возмутится? Советники переглянулись между собой. В их глазах все еще стояло удивление вперемешку с непониманием. - Господин комиссар...- начал директорум,- Это не просто возмутит общественность, это ее взорвет. Дети... смертники... с поясами, наполненные взрывчаткой... Отправляемые через вентиляцию... - От добровольцев отбоя не будет,- проговорил экклезиарх Пханзот. - Однако, надо использовать настоящего ребенка и настоящих солдат,- сказал главный редактор,- Муляж тут не подойдет. К тому же, информация должна разлететься среди солдат, которые потом будут эту историю рассказывать в увольнительных. А для этого нужно, чтобы погибшие солдаты были чьими-то знакомыми. К счастью, я это предусмотрел. - Ребенка возьмем из морга, думаю, на планете найдется такой,- начал я,- А солдат... у нас есть среди них те, кто заслуживает смерти. Таких людей у нас было достаточно. Только сегодня утром я уже читал рапорты о нескольких уродах, что совершили изнасилование. Их было вот вообще не жалко. Все равно они отправятся на расстрел, так что я был готов использовать таких ублюдков без зазрения совести, что у меня еще оставалась при себе. - Отправим их в патруль, они найдут труп и подорвутся,- продолжил объяснять я,- Затем пустим слухи, что ребенок был жив и подорвал себя. А уж слухи в армии разнесутся быстро. Потом - освещение в прессе, это уже на вас. Повторим несколько раз, пока солдаты не поймут, что детей нельзя подпускать, потом используем каких-нибудь детдомовцев, которых сможем спасти, и они расскажут, как все было. - Это действительно может сработать, господин комиссар,- ответил мне директорум. - В таком случае, давайте обсудим план подробнее,- предложил я. Наверное, мне должно было быть тошно от того, что я сейчас предложил. Но на самом деле я чувствовал только то, что поступал наиболее рационально. Это был наш шанс очернить бунтовщиков так сильно, что они уже не смогут сопротивляться. Главное - сделать все грамотно. И в этом я собирался постараться.