Темные коридоры

Спустя сутки. Штаб третьего батальона 15-го Верлонского Полка. Комиссар Августин Мерцелиус.

Комната для совещаний, роли которой выполняла комната для деловых переговоров вольной страховой компании "Гриваж", начала заполняться людьми. Старшие капитаны и капитаны, плюс старшие лейтенанты Гвардии, я с младшим комиссаром Марзаргушем, генералы, полковники, подполковники и майоры СПО, комиссары СПО, главные офицеры протексов, СМО, СКО и СДО, а также представители Арбитрес и Храмовой Стражи Экклезиархии - все они по очереди заходили внутрь, рассаживаясь на стульях у длинного стола или становились у стен комнаты, так как мест на всех не хватало априори. Вскоре комната была заполнена до отказа, однако всем, кто должен был находиться тут, место все же нашлось, после чего двери закрылись. Наступила полная темнота - из-за нескольких диверсий в тылу, где гвардейских сил было мало, вышли из строя две подстанции, а еще одна вспыхнула в следствии перепада напряжения и выгорела. Плюс, были оборваны четыре толстых кабеля, которые несли электричество именно нам, потому освещение оставили только аварийное, а где можно было, обходились и вовсе без него. На совещании тоже решили обойтись без света, так он тут и не особо нужен был. А вот тишины с закрытием дверей не наступило, так как всю комнату наполнил звук пыхтения через фильтры противогазов. За последние сутки приходили сообщения о еще шести случаях газовых атак на места отдыха солдат в тылу, только уже не кожного, а просто дыхательного действия, потому тут можно было ограничиться простыми противогазами. Единственное что, вместо больших фильтрбаллонов использовали небольшие, носовые, а то мы бы тут вообще не поместились. - Что ж, господа, начнем,- произнес майор Монтиас, севший во главе стола, после чего активировал голопроектор. Тот светил очень тускло, но в полной темноте даже так был хорошо заметен,- На данный момент мы закончили все укрепления на первом эшелоне обороны. Второй эшелон, по нашим подсчетам, готов более чем на половину. Третий эшелон готов чуть более, чем на треть. Мне эта новость не понравилась. На карте появилась карта укреплений - баррикады, заблокированные полностью коридоры, заминированные лестницы, затопленные кварталы и так далее, и тому подобное. И было отчетливо видно, как больше всего защитных сооружений находится именно на первом эшелоне обороны. - По какой причине третий эшелон готов так слабо?- сразу спросил я. - Причин несколько, господин комиссар,- спокойно произнес в ответ Монтиас,- Большая часть гвардейцев была отослана именно на первый эшелон, в то время, как второй и в особенности третий эшелоны сооружались солдатами СПО и других войск. Среди них оказалось достаточно много паникеров, некомпетентных офицеров, сторонников бунтовщиков и, откровенно говоря, просто лентяев. В следствии этого, работы там шли довольно медленно, чего офицеры на местах не заметили. - Младший комиссар СПО Бальфанциус, вы можете дать этому объяснение? Я повернул голову в сторону комиссара, который был назначен главным на этом участке. Тот сидел как раз на противоположной стороне стола, немного правее от меня. - К сожалению, господин комиссар, мы понесли значительные потери среди комиссар-кадетов СПО, а оставшиеся в живых находились на грани истощения, в следствии чего не имели возможности оперативно оценивать обстановку. - Вы не могли об этом сообщить заранее? Хотя бы младшему комиссару Марзаргушу, он бы помог,- проговорил я раздраженно. - Мы... Мы не знали, что в этом есть необходимость, господин комиссар. Прошу простить,- произнес Бальфанциус, поклонившись головой. "- Нужны мне твои извинения сейчас, блять..."- подумал я про себя. - Об этом будет доложено комиссару СПО Майратану. А пока что сделайте все, чтобы ускорить работы на третьем эшелоне. Майор Монтиас, выделите некоторое количество гвардейцев, чтобы отправить их в качестве надзирателей. Младший комиссар Марзаргуш - уполномочьте их от имени Официо Префектус. Без права наказаний - только доклад о нарушении и требование приоритетного рассмотрения. - Будет сделано, господин комиссар,- произнес Монтиас. - Слушаюсь, господин комиссар,- вторил ему Марзаргуш. - В таком случае продолжайте, майор Монтиас. - Также мы полностью закончили укрепление территорий вокруг всех двадцати восьми храмов, которые находятся в зоне нашей ответственности. Территория вокруг Люститус Кастриум Ундецим укреплена на половину. - И в связи с этим Адептус Арбитрес хочет узнать причину подобных действий с вашей стороны, ведь именно гвардейцы находятся вокруг Кастриума,- проговорил представитель Арбитрес, арбитр-капитан Бильгадиз. - Поддерживаю вопрос,- продолжил я. Мне тоже было интересно узнать это. - По моему приказу Люститус Кастриум Ундециму был дан более низкий приоритет в связи с тем, что он сам по себе является крепостью и не нуждается в срочном укреплении, в отличии от других точек на наших позициях,- все также спокойно и размеренно ответил Монтиас. Ответы у него были готовы. - Однако Кастриум практически пуст, большая часть гарнизона отправлена на второй фронт для ликвидации Твари. В случае полноценной атаки бунтовщиков, могут возникнуть серьезные проблемы во время обороны,- обеспокоенным и одновременно возмущенно ответил арбитр-капитан. - Рядом с Кастриумом будет находится резерв в виде пяти отделений гвардии и роты протексов. В случае, если противник подойдет к нему вплотную, они станут частью гарнизона и помогут ему. Пару секунд капитан молчал, явно задумывался. - Это приемлемо. - Теперь следующее. Укрепления вокруг десятинных мануфакторумов "Хугажиш", "Гильхекар" и "Экыр" на данный момент также закончены, однако среди рабочих замечены волнения, так как Администратум все еще не дает свое согласие на остановку работы. За последние сутки казнены уже восемьдесят пять агитаторов, паникеров и их пособников. Также были обнаружены факты нелояльности среди гарнизонов СДО, в следствии чего мы были вынуждены передислоцировать их на другие участки, заменив войсками протексов. - Это может вызвать проблемы,- проговорил начальник всех СДО в нашем районе, Мигафис,- Наши гарнизоны СДО превосходно знают мануфакторумы и способны в них ориентироваться, что повысит эффективность обороны. Их использование на других участках может привести к проблемам, учитывая, что прибывшие протексы такими знаниями не располагают. - Здесь я полностью согласен с уважаемым Мигафисом,- произнес командир протексов. - Уж лучше так, чем СДО поддержит бунт рабочих, который, как я понимаю, вскоре может вспыхнуть в следствии роста цен на продукты и перебои в водоснабжении,- возразил им Монтиас. Пора было вновь вмешиваться. - Предлагаю следующее,- начал я, привлекая к себе всеобщее внимание,- В случае, если противник доберется до десятинных мануфакторумов, СДО будут передислоцировано на них, после эвакуации рабочих. До этого их использование будет допустимо лишь в случаях, когда угроза мануфакторумам будет на минимуме. - Подобное приемлемо, благодарю за идею, господин комиссар,- ответил мне Монтиас,- Следующий момент... Совещание продолжалось. Одна тема сменялась другой. То тут надо укрепить важное направление, то там. Там надо больше войск, значит вон оттуда их надо передислоцировать. Все эти вопросы были несложными, однако всех их надо было решать как можно быстрее. Напряжение уже чувствовалось. Разведка, которая кое-как умудрялась доставлять нам информацию, причем заслуживающую внимания, сообщала, что бунтовщики держат войска напротив нас в повышенной боевой готовности, резервные части пополняются, некоторые офицеры получили запечатанные пакеты с приказами, которые нужно было неизвестно когда вскрыть. Что еще было важно, сообщалось, что активность на других участках фронта заметно снизилась в сравнении с тем, что было у нас. Становилось понятно - скоро все начнется. Скоро они пойдут. Из-за действий Геберика именно позиции третьего батальона были сейчас наименее защищенными. Это был их шанс и они его явно не упустят. Да, полковник прислал нам некоторые подкрепления. Со второго и четвертого батальона удалось прислать, в общей сложности, две роты Гвардии, четыре полка СПО и некоторое количество протексов. Это должно было помочь. Единственный вопрос, который сейчас волновал всех без исключения - когда они ударят? Было очевидно, что вопрос уже идет или на сутки, или вообще на считанные часы. Наиболее вероятным вариантом считалось, что они атакуют в тот момент, когда второй сводный батальон закончит передислокацию на позиции перед культистами. В этом случае они не смогут ничего сделать и мы останемся здесь с бунтовщиками один на один, в попытке сдержать ту живую волну, что вскоре должна была на нас двинуться. Мы пока не знали, сколько именно сил против нас подготовили бунтовщики - разведка сказать нам не могла. Однако было понятно, что даже если нас больше, гвардейцы были слишком сильно растянуты по многим позициям, в то время, как другие и вовсе прикрывались СПО и прочими войсками, на которых особых надежд не было вследствие более худшей подготовки и агитации бунтовщиков. Да, Комиссариат СПО смог навести там хоть какой-то порядок. Огромное количество коррумпированных и некомпетентных офицеров были казнены, разжалованы в рядовые или отправлены в отставку, было значительно повышено жалование, обещана бесплатное лечение в случае инвалидности, но все равно слишком много людей не горело желанием воевать против тех, кто своим врагом объявил губернатора, богатый класс и Экклезиархию. Выявить таких людей было невозможно, они себя не выдавали, а всех не допросишь, но вот во время боя они и становились слабым звеном, который запускал цепную реакцию, итогом которой были повальное бегство, капитуляция, прорыв позиций и все прочее. Но ничего другого нам не оставалось. Только ждать. Укреплять по максимуму и ждать, когда на нас пойдут. Примерно через час совещание было окончено и все стали расходиться. По плану, через два часа у меня было еще одно совещание, уже по второму фронту. Меня он также волновал, хоть и не был главным моим приоритетом. Все же, бунтовщики были способны одним ударом опрокинуть нас, в то время, как культисты были в очень плачевном положении. Но стоило мне выйти из кабинета, как я, к своему удивлению, увидел... Ногрона, Маринура и Раота. Первый сидел на диванчике рядом с Гихьяном, держа в руках трость, и смотрел прямо на меня довольно угрюмым взглядом через свой противогаз со сплошной стеклянной маской, второй стоял рядом, тоже в противогазе, а третий, в полной боевой выкладке ждал по стойке "Смирно". "- А он ведь спас Аскирта..."- пронеслось у меня в мыслях. Одновременно перед глазами были фотографии друга сразу после спасения и его состояние после них. Правда, теперь получалось, что ненадолго продлил ему жизнь... Я отбросил эти мысли в сторону. Сейчас нужно было думать не об этом. Сам факт того, что Ногрон здесь, уже о многом говорил - скорее всего, ему было не очень комфортно даже сидеть, так он еще не отошел после ранений. А это означало, что произошло что-то серьезно. Что-то, из-за чего он решил приехать ко мне лично, чтобы исключить даже малейший шанс прослушки. - Ногрон, Маринур, Раот,- кивнул я, как только подошел к ним,- Я так понимаю, что-то произошло? - Появилась одна информация,- все еще слабым голосом ответил мне бывший вериспекс, также кивнув мне в ответ,- Пришлось ехать сюда, я не стану такое говорить по воксу. - Понял. Тогда пошли. Кабинетов в здании страховой компании, где и решили организовать штаб за счет приближенности и к фронту, и к железнодорожному вокзалу, имел огромное количество кабинетов и один из них был как раз выделен для Комиссариата. По идее, он принадлежал сейчас Марзаргушу, но его сейчас не было, так как он немедленно отправился на новые инспекции укреплений, потому можно было занять его. Ногрон шел тяжело, заметно хромая на правую ногу и дыша куда громче, но к счастью, идти пришлось недалеко, потому вскоре мы оказались внутри и расселись стоявшим тут стульям, оставив Гихьяна снаружи, рядом с двумя гвардейцами-охранниками. - Что ж, давай по быстрому, что и как,- сказал я, расслабленно оперевшись на мягкую спинку, которая тут же немного прогнулась под моим весов. - Это касается прошедших погромов. Я слегка этому удивился. После них столько всего произошло, что возникало ощущение, будто это происходило очень и очень давно, несколько лет назад минимум, хотя по факту не прошло и месяца, что местного, что Терранского. Да и к тому же, у меня сейчас возникло столько новых проблем, что все это казалось вообще несущественным. Однако, раз Ногрон хотел мне это сказать, это было важно, а раз важно - значит надо было выслушать. - Неожиданно,- честно сказал я,- Я слушаю. - Я проверил данные, которые получили протексы в ходе расследования погромов. И там обнаружилась одна... странность. Я стал копать дальше и обнаружил кое-что действительно серьезное. Дело в том, что сами по себе погромы начались, по большей части, благодаря агитаторам, которые начали выступать на многих площадях вскоре после объявления о смерти Кирмоза и назначении Абаша. Большинство агитаторов ликвидировали во время подавления бунтов, других казнили по вашему приказу во время последующих зачисток, единицы смогли сбежать. Протексы идентифицировали трупы и выяснилось, что они так или иначе связаны с одним человеком. Барагацом. От услышанного слова я скривился, одновременно закатив глаза. Я уже успел забыть про эту мразь - тут других проблем было вагон и маленькая тележка. Было ощущение, что с ним я разбирался  И было очевидно, что эта проблема никуда не делась. - Блять, снова он...- прошипел я,- Он тут каким боком? - Дело в том, что многие агитаторы или некогда жили рядом с Храмом имени Святого Далигафа Исцелителя, где находится кафедра Барагаца, а следовательно постоянно посещали его, или были родственниками таких людей. Мои глаза распахнулись от услышанного. - То есть ты хочешь сказать, что... что это Барагац организовал погромы? Как бы я не относился к Барагацу и как бы не желал ему смерти, мне было сложно даже произносить подобное вслух. - Я и сам вначале не поверил, потому продолжил исследовать дальше. И вот, что удалось найти,- Ногрон достал небольшой планшет и включил его, от чего довольно яркий свет осветил прозрачную маску его противогаза. - Все без исключения агитаторы и родственники агитаторов, у которых нашлась связь с храмом Барагаца, имели довольно серьезные долги перед вольным ростовщиком Агарисом Дигрё, у всех начались проблемы с работой после начала бунта, у всех начинались просрочки, а потому стали начисляться штрафы. Потом Барагац наложил анафему на Дигрё за склонение жен должников к интиму в обмен на отсрочку, после чего казнен, в следствии чего все долги перед ним были аннулированы. Сами же должники в течении нескольких дней начали брать новые кредиты и вложили деньги в одну букмекерскую контору, чей учредитель тоже живет рядом с храмом Барагаца. Компания стала быстро выплачивать дивиденды и на эти деньги все агитаторы стали снимать квартиры именно в тех обдисах, где они и начали выступать, распаляя погромы. И все это за несколько недель до смерти Кирмоза - по всей видимости, они были резервным планом Барагаца на случай, если у него не удастся стать архиепископом. Ответить мне было нечего. - По всей видимости, он как минимум стоял за тем, что они приобрели такие масштабы,- продолжил объяснять Маринур,- Беспорядки после смерти Кирмоза все равно были бы, слишком большой резонанс, но именно агитаторы стояли за тем, что все произошло именно так. - Ебаный пиздец...- в голове крутились сотни мыслей, а перед глазами мелькали воспоминания обо всем произошедшем. Сотни убитых гражданских, мужчин, женщин, детей и стариков. Изнасилованные рыдающие женщины. Коридоры, залитые кровью. Трусливые испуганные лица ублюдков, что пытались сохранить свои жизни, сдавшись на милость. И выходило, что все это сделал Барагац... - Зачем?- только и смог спросить, вновь посмотрев на Ногрона и Маринура,- Зачем ему... это все? Слово взял рыжик. - По всей видимости, он пытался показать неспособность Абаша быть архиепископом. Количество голосов при голосовании тридцать, двадцать один, девятнадцать, пять, и он получил двадцать семь. Разрыв был совсем небольшой и если бы Абаш проявил слабость, не справился бы с ситуацией, Совет Епископов мог воспользоваться правилом Десяти Дней и устроить переголосование. Однако, благодаря вам, с ситуацией смогли разобраться достаточно быстро, не дав ей разгореться, а Абаш и себе приписал часть заслуг. Как итог, никто не попытался оспорить результаты голосования и план Барагаца провалился. Хотя, это только теория. - Лично мне кажется, расчет ставился на то, что все основные силы будут на фронте, а протексы с такими масштабными погромами не справятся,- продолжил мысль Ногрон,- Настолько жесткой реакции не предполагалось, учитывая, что оружия у погромщиков практически не было, а вы сами проявили себя... достаточно мягким в подобной ситуации. Барагац мог на это поставить. - Вот значит как...- проговорил я задумчиво. "- Проявил себя... Неужели и тут моя вина?" Понятное дело, что здесь в первую очередь виноват Барагац, так как именно он все организовал, однако... была ли все же тут часть и моей вины тоже, так как я показал ему, как действую и тем самым дал ему ложную мысль, что погромы могут сработать? Ведь прояви я большую жесткость, Барагац не пошел бы на такое, погромов бы не случилось и огромное количество человек осталось бы в живых... Или же выбора тогда у меня не было? Ведь не просто так я тогда попытался действовать мягко. Так было нужно, иначе был риск, что бунтовщики поднимут народ у нас в тылу на огромное восстание. А может, и не смогли бы... Гарантий тогда этого не было, хоть я тогда этого и боялся. Выходит, я сделал ошибку? Или же у меня не было выбора тогда, а следовательно, ничего из этого нельзя было избежать? Может, и можно было, но в другом месте. Поговори я с Кирмозом нормально и не устрой ему сердечный приступ, он бы не умер или умер бы гораздо позже. Насколько же все сложно было. И сколько же всего происходило именно из-за моих действий, моих ошибок... "- Неважно."- произнес я сам себе. Что сделано, то сделано. Я поступал так, как считал нужным именно в то время и в тех обстоятельствах. Я не провидец и в помощниках у меня провидец не сидел, чтобы знать долгосрочные последствия всех своих решений. Да и к тому же, не я убил Кирмоза - он бы тогда выжил, если бы не Барагац. И не я устроил погромы - их бы не было, если бы не Барагац. Все это устраивал ебаный Барагац. И все ради места архиепископа планеты, все ради власти... Только неужели все было только ради нее? - Мне вот, что интересно...- начал я спустя несколько секунд молчания,- Зачем ему это место архиепископа? В смысле... Неужели это дает столько, что он готов пойти на все это, творить весь этот пиздец? Покушение на меня, торговля с бунтовщиками, убийство Кирмоза, погромы после его смерти... И это только то, что мы знаем ведь... - Должность архиепископа дает необычайно много власти, даже несмотря на то, что она в некоторой степени ограничена Советом Епископов,- произнес Маринур. - Я это понимаю, но... что стоит за этим?- задал я следующий вопрос,- Неужели он пытается заполучить власть ради... власти? Неужели это и есть цель? - Поверьте мне, комиссар,- проговорил рыжик довольно мрачным голосом,- Многие люди готовы на гораздо большее ради гораздо меньшего. Хочет ли Барагац чего-то большего, чего-то, что сможет получить, только после того, как получит власть? Такое возможно. Но порой людям достаточно власти ради власти, особенно, когда это высшая власть, вершина, над которой ничего нет. Да, есть еще митрополиты, управляющие всем субсектором, а дальше уже кардиналы и патриарх сектора Якурта, но они настолько далеко, что пока у тебя проблем нет, то будешь вести с ними переписки астрограммами, да и только. В остальном, титул архиепископа - это действительно вершина на планете. Я тяжело выдохнул, закрыв глаза и закинув голову назад. - Какой же это пиздец...- подумал я про себя. Было понятно - Барагац зашел уже слишком далеко. Ладно бы еще мое отравление, из-за которого я лишился легких, и отравление Антуана, от которого он до сих пор полностью не отошел. Ладно бы торговля с бунтовщиками медикаментами. И ладно еще убийство Кирмоза. Все это можно было с трудом, скрипя зубами, но отпустить. Потому что там погиб только один человек, а остальные остались живы. Это нельзя было простить, но можно было пока заняться более важными делами, ведь ничего совсем уж опасного в этом не было. Но теперь... Теперь пора было действовать куда жестче. По вине Барагаца погибли тысячи. И раз он оказался способен провернуть это один раз, значит был способен это повторить, и скорее всего - в гораздо больших масштабах. - Пора кончать с этим,- выговорил я, после чего вновь посмотрел на обоих парней напротив себя,- Надо сделать все, чтобы Барагаца наконец-то сняли. - Только вот с этим... будут проблемы,- немного неуверенно произнес Маринур,- Тот факт, что люди, жившие рядом с его храмом, были агитаторами, мало что дает. Это просто спишут на совпадение, такое не предъявить. К тому же, они мертвы и уже ничего не расскажут. Здесь повальные расстрелы... сыграли Барагацу на пользу. "- Кто ж знал-то..."- подумал я. Тогда, правда, подобные методы подавления оказались достаточно эффективными. После того, как погромы закончились, ни у кого и в мыслях не было как-либо их повторять - слишком хорошо всем было понятно, чем это чревато. Теперь, конечно, понято, что это Барагац просто понял бесперспективность всей этой операции и не стал пытаться дальше, но даже если бы попытался, то вряд ли у него что-то получилось бы. - Даже если и так, мы накопили на него уже слишком много, чтобы это игнорировали,- проговорил я,- Езжайте к Абашу, скажите, что я послал. Вываливайте на него все, что мы знаем о Барагаце, все наши косвенны улики и подозрения - Вюрштан, погромы, да даже его гребаную книгу, вообще все. Абашу придется прислушаться и начать хоть какие-то проверки, а дальше уже видно будет. Пару секунд оба молчали. - Если сделаем все неофициально, сработать может,- проговорил Маринур,- Однако, должен предупредить вас, комиссар. В случае чего, Абаш будет иметь возможность не реагировать или вообще принять вас за угрозу, и у него будет серьезная причина для этого. Вы имеете личные счеты к Барагацу и он может решить, что вы таким образом пытаетесь ему отомстить. Или же вовсе работаете на кого-то еще, на того же Югистуна, так как Барагац для него - самый опасный конкурент. Ваше обращение к нему после смерти Кирмоза явно поспособствует такой версии. "- Ебаная политика..."- проговорил я сам себе. Вроде как, все было просто, но при этом все равно были вещи, которые все резко усложняли. - Похуй,- коротко произнес я,- Мне сейчас не до этой политики. Барагац нахер ебнулся и если мы его не остановим сейчас, он может еще что-то устроить. Сам понимаешь, чем это нам грозит, учитывая, в каком мы тут дерьме после появления Твари. - Я... вас понял, комиссар,- произнес рыжик. - В таком случае, мы отправляемся,- продолжил за ним Миханг,- О результатах... Вокс зазвонил. И мало того, что это был Шеркин, так еще и звонили по чрезвычайному каналу, потому я моментально поднял руку, прерывая Ногрона. - Слушаю, полковник,- проговорил я. - Бунтовщики начали наступление,- проговорил полковник злобным голосом, в котором все же проскальзывало волнение,- На позиции четвертого батальона. Первый эшелон обороны уже прорван. - Чего!?- вскрикнул я, вскочив со своего места,- Это... Это ведь может быть отвлекающим ударом? - Уже нет,- уверенным и все таким же злым голосом произнес Верманд,- Разведка доложила, что бунтовщики начали снимать войска с позиций и садить на поезда. По всей видимости, пытаются оперативно отправить в место прорыва. "- Как и всегда..."- подумал я. Эту тактики бунтовщики применяли уже множество раз - организовывать внезапные атаки без накопления войск и только в ходе операции подвозить подкрепления. Опасный, но порой эффективный прием. - Так... Так, ладно, какие перспективы. - Ужасные,- слово резануло, словно ножом,- Они атакуют на левом фланге, в притык к третьему. Оттуда я подкрепления не вышлю, слишком опасно, с правого фланга четвертого тоже, а с пятого прибудут минимум через полусуток. И еще... резервов у четвертого практически нет - их подвели к фронту после того, как часть войск отправились к третьему, чтобы прикрыть бреши после отвода войск на второй фронт. - То есть если прорвутся, их уже нечем будет остановить...- я начинал ощущать, как от слов Шеркина все внутри меня сворачивается в тугой узел. Мы были на пороге катастрофы. - Блять...- только и смог сказать я, положив руки на стол и оперевшись на них. Несмотря на холод в неотапливаемой комнате, всему телу было жарко. Надо было остановить их. Иначе нас ждала катастрофа, с которой уже не получиться справиться. - Я отправляюсь туда,- принял я решение,- А вы сделайте все, чтобы остановить их. Все, что угодно. Главное не допустите, чтобы у нас фронт развалился. - Сделаю,- ответил мне Верманд,- Однако, должен предупредить, мы все равно потеряем часть территорий, это неизбежно. Реакция гражданских на очередную эвакуацию может оказаться довольно серьезной. Я это понимал. Гражданские жили всего в километре от линий фронта, чтобы мануфакторумы, в первую очередь десятинные, продолжали работать. Плюс ко всему, в местных условиях их было негде размещать, кроме коридоров, пешеходных дорог, складов, а порой и коммуникаций. Только вот они создавали одну серьезную проблему - показывали, что мы проигрываем, чем во всю пользовались агитаторы бунтовщиков, который каждый раз пытались организовать беспорядки и каждый раз нам приходилось давить их протексами. У меня была идея, что с этим делать. Страшная, немыслимая до этого идея. Это могло нам серьезно помочь, могло не допустить развала фронта и уничтожения тыла даже в случае, если мы утратим территории. Мы могли не проводить эвакуацию гражданских. Отступить там, где это нужно будет сделать, оставив гражданских на милость бунтовщиков. Они не были еретиками, а потому можно было надеяться на то, что они оставят их в живых и будут заботиться о них. СИН же сделает все остальное, успокоив народ, заявив, что эвакуация проведена. Никто не сможет это опровергнуть. Но я не мог этого сделать. Речь шла о десятках тысячах совершеннолетних людей, которые посчитают, что мы их просто бросили на милость нашим врагам. И они наверняка решат взять в руки оружие и встать плечом к плечу с бунтовщиками за подобное предательство. Нельзя было этого делать. - Я понимаю, полковник,- все же начал я, приняв окончательно решение,- Проводите эвакуацию тех районов, которые мы точно потеряем. В районах, через которые будет проходить эвакуация, объявить комендантский час, гражданских запереть по жилблокам минимум на сутки, всех протексов и тыловые части СПО отправить в патрули, по нарушителям стрелять на поражение. - Вас понял, комиссар,- ответил мне Верманд,- Храни вас Бог-Император. - И вас храни. Конец связи. Канал отключился и я остался в тишине, которую нарушали только звуки дыхания Ногрона и Маринура. Я уже успел забыть, что они тут вообще сидели. - Езжайте к Абашу, быстро. Пока еще тут ничего не началось,- приказал я,- Надеюсь, свидимся. - Понял,- ответил Ногрон, после чего он вместе с рыжиком встали и мы все направились к выходу. - Идем, быстро,- приказал я Гихьяну,- Бунтовщики атаковали четвертый батальон. И прорываются. - Все плохо?- спросил он меня в ответ. - Все плохо. - Ну пиздец. До парковки с микроавтобусами мы добрались быстро. К счастью, тут их было много и СПО следило за тем, чтобы все они были заряжены по максимуму. - Какая из них заряжена больше всего?- спросил я у одного из техников, который вместе с другом испуганно дернулся и вытянулся в струну. - Э, у-уважаемый комиссар,- произнес один из сержантов, подбежавший и тоже вытянувшийся,- Вон там полностью заряженные стоят. - Спасибо,- кивнул я,- Водителя туда, живо. - Слушаюсь, уважаемый! Мы подошли к указанному автомобилю, к которому также быстро нервной походкой подбежал СПО-шник. Тот, не дожидаясь приказа, залез на место водителя и активировал двигатель. - Удачи вам, комиссар,- немного печальным голосом произнес Маринур,- Храни вас Бог-Император. - Храни Бог-Император,- вторил ему Ногрон. - Аминь,- ответил я. - И еще, возьмите Раота,- проговорил вдруг бывший вериспекс,- С двумя телохранителями лучше, чем с одним. И ему можно доверять. Это было... достаточно резонное замечание. Учитывая, сколько у нас было вильярцев среди гвардейцев, а также тот факт, что несколько десятков из них уже сдались Твари всего несколько дней назад. - Хорошо, залезай,- приказал я Раоту. "- Прям вместо Аскирта..."- не к месту пришло мне в голову. Но это было действительно иронично - Аскирт ушел, а на его месте рядом со мной шел человек, который его некогда спас, продлив жизнь на пару месяцев. Но меня сейчас такой символизм вообще не волновал. Закрыв двери и выдав координаты водителю, который вбил его в небольшой компьютер на торпеде, мы выехали на трассу и погнали так быстро, как только могли. Пока мы ехали, я установил связь со штабом четвертого батальона и затребовал присылать мне карту боевых действий. Ситуация складывалась прескверная и это еще мягко сказано. Первый эшелон обороны уже был прорван в десятке точек и, по сути, уже разваливался. Однако, что самое необычное, я видел, как кардинально изменилась стратегия бунтовщиков. Они не атаковали подразделения СПО, которые, по идее, были самым слабым звеном. Наоборот, они атаковали только гвардейские части, причем не на важных магистралях, в жилблоках, коммерсантских районах, складах, мануфакторумах и прочем. Те держались, как могли, однако их все равно прорывали, причем быстрее, чем можно было ожидать - явно сказывалось то, что они были наполнены вильярцами. Здесь угадывался довольно умный ход. Гвардейцы были самыми боеспособными нашими подразделениями, но и они были не всесильными. Нанеся по ним самый сильный удар, бунтовщики разбивали их, заставляли отступить или просто истощали, после чего атаковали СПО во фланги. А те, понимая, что сама Гвардия, элита, разбита, оказывались деморализованы, после чего их сбросить с позиций оказывалось совсем просто, особенно под угрозой перерезания важных коммуникаций. Подобная стратегия была сопряжена с серьезными потерями, причем среди их самых боеспособных частей. И бунтовщики были готовы ее заплатить. Они понимали - если у них все получиться, если они смогут опрокинуть наш фронт, они победят. Народ уже не выдержит этого, СПО и протексы попытаются перейти к победителям, гвардейские части долго не протянут, а захват Внутренней Пирамиды и Губернаторского Дворца, центра управления всей планетой, будет лишь вопросом времени. Пока мы ехали, я все больше осознавал, насколько все плохо. Бунтовщики шли все дальше и дальше, прорываясь вдоль трех линий метро, семи линий трамваев, четырех пешеходных трасс и одной автомобильной магистрали. Два мануфакторума уже были оставлены - СМО или сбежали, или сдались. Один из Фортов Абритрес, два храма и шесть отделений протексов были окружены, но штурмовать их никто не собирался, даже несмотря на то, что они были важными пешеходными узлами - бунтовщики слишком хорошо знали цену штурма, им проще было их просто заблокировать и идти в обход. И с каждым часом, пока мы ехали, становилось все хуже. Первый эшелон уже развалился, так как Шеркину пришлось дать добро на полное отступление с подрывом лестниц и переходов, которые можно было взорвать - акт нашего отчаяния. Второй эшелон тоже был уже прорван в нескольких местах и бунтовщики шли дальше, устанавливая железобетонную оборону флангах, а иногда тоже подрывая все, что можно было. Они упорно шли вперед, явно не считаясь с потерями и заполняя его все новыми и новыми резервами. "- Как же мы ошиблись..."- проговорил я сам себе, пока водитель объезжал очередную баррикаду, построенную на магистрали, что шла практически параллельно линии фронта. Мы думали, что нападение будет именно на позиции третьего батальона. Из-за приказа Геберика он был самым ослабленным. Это было самым очевидным направлением атаки, которое провидец явно предвидел бы, как и разведка бунтовщиков. Именно поэтому позиции третьего батальона укреплялись сверх всякой меры, без надежды в будущем организовать хоть какое-то толковое наступление с их позиций. Именно поэтому сюда направлялись дополнительные части, какие только могли оперативно сюда доехать, именно поэтому сюда шли стройматериалы и оборудование в огромных количествах. Остальным батальонам тоже приказали укрепиться, но лишь в стандартном виде, чтобы еще дать войскам отдохнуть после прошедших боев. Становилось понятно, что именно произошло. Своими решениями и действиями мы смогли изменить предсказания провидца, но сделали это слишком рано, дав бунтовщикам время среагировать и подготовить как минимум план. Мы пытались наебать их, а в итоге наебали сами себя. И теперь расплачивались за то, что возомнили себя охуенно умными. - Блять...- проговорил я, продолжая смотреть на карту. Ее обновляли каждые несколько минут, наполняя огромным количеством всевозможных пометок, а также закрашивая красным все новые и новые территории. Совсем крохотными кусками - то там небольшой квартал, то там промежуток между баррикадами, то там станция... Но все равно было больно на это смотреть. Было ощущение, что я смотрю стратегическую карту в компьютерной игре, но при этом ничего не в состоянии сделать. Хотя даже начни я управлять войсками, все равно ничего бы не вышло. - Совсем плохо?- спросил меня Гихьян. Доступа к карте у него не было, так что он не мог знать, какая там ситуация сейчас была на фронте. - Просто пиздец...- выдохнул я,- Гвардию разбивают и после этого СПО начинают разбегаться от первого серьезного нападения. Еще одно складское помещение в одном из комплексов под коммерсантским уровнем окрасилось красным, а на ярлыке, который обозначал одну из рот СПО, появилась метка "Отступают". - И почему я нихуя не удивлен,- сказал сервитор, в то время, как микроавтобус вновь затормозил, проезжая очередную ебаную баррикаду. Понаставили же их тут... Теперь они нам серьезно мешали банально доехать. - Многие не хотят воевать,- неожиданно произнес Раот, от чего я и Гихьян повернули на него головы. В ответ тот просто пожал плечами,- У бунтовщиков претензии к достогу... ну в смысле, к достопочтенному губернатору, богатам и священникам. Если сдаться и просто уйти - останешься жив, потому и отступают. Я такие разговоры в СПО наслушался много, еще до вашего прилета. Я задумался. В словах парня был резон. Все же, бунтовщики действительно были вполне адекватными. Это не орки какие-то, когда никакой альтернативы, кроме как сражаться и уничтожить их. Если сдаться бунтовщикам или просто не сопротивляться, то они пощадят тебя. В этот момент меня что-то буквально щелкнуло. Вот оно. Вот, в чем была проблема. - Раот, ты гений...- произнес я. - Я?- удивленно ответил мне гвардеец. - Останови машину,- приказал я водителю, уже начиная составлять в голове набросок речи. Тот сразу же подчинился и мы остановились на середине неосвещенной дороги - единственным источником света были только яркие фары микроавтобуса. За несколько минут я смог, кое-как, настроить каналы связи, чтобы меня слышали абсолютно все солдаты СПО и прочих войск планеты, которые сейчас находились в зоне третьего батальона, но при этом не вели непосредственно боевых действий. Воодушевлять гвардейцев не требовалось - там комиссары справлялись со своей работой, да и воодушевление им сейчас не поможет, ведь именно они стали основной целью бунтовщиков, а следовательно, в любом случае будут прорваны. А вот местные силы... Вот к ним нужно было обратиться. - Солдаты Вильяр Уникус. Я - комиссар Пятнадцатого Верлонского Полка Астра Милитарум, Августин Мерцелиус. Как вы уже поняли, ситуация на фронте стала тяжелой. Бунтовщики, ведомые своими лживыми идеями, начали полномасштабное наступление там, где их не ожидали. Теперь мы несем большие потери. Более того, мы отступаем. И отступаем мы из-за того, что многие ваши сослуживцы, по СПО или другим структурам, начинают просто бежать с поля боя, стоит только бунтовщикам атаковать их. И я понимаю, почему это происходит. Многие из вас, кто сейчас меня слушает, наверняка думают про себя - бунтовщики нормальные и если мы проиграем, то ничего страшного не случиться. Жизнь продолжится, просто под другой властью, где не будет династии Файсотануров, Экклезиархии и кланов. Вполне вероятно, что некоторым из вас такое пришлось бы по душе. Вот только вся эта красивая картинка, которую нарисовали бунтовщики, отнюдь не для вас и не для ваших семей. Вы все - солдаты и протексы, которые с оружием в руках воевали с ними. Кто вам сказал, что в случае победы они забудут об этом? Кто вам сказал, что как только вас разоружат, вам позволят вернуться к нормальной мирной жизни? Не будьте наивными глупцами. Вы воевали с ним, вы убивали в бою их друзей, мужей, братьев, отцов и сыновей. Они не забудут этого, не простят вам этого и уж точно не захотят делить с вами один улей. Стоит им победить и дорваться до абсолютной власти, о какой они мечтают, вас и ваших семей ждет незавидная участь. Вас ждет клеймо врага. Вас всех просто отправят на штрафные мануфакторумы, чтобы работать за похлебку до конца ваших дней, а ваших жен, дочерей и сестер отправят в бордели, чтобы они бесплатно обслуживали победителей, пока не постареют. Детей это тоже коснется, потому что для них это будут дети врага, с ними можно делать, что угодно. Но уже некому будет жалеть вас или ваших близких, и никто не встанет на вашу защиту, ведь они будут властью и они будут писать законы, позволяющие это делать. Возможно, многие из вас, услышав это, сейчас подумают - раз так, то может лучше сразу сложить оружие и дать им победить? Ведь если перестать быть солдатом и не воевать, то и виноватым перед ними не будешь. Что ж, можете не надеяться на подобную милость. В случае победы бунтовщиков, все списки будут у них на руках. Они не будут разбираться, кто воевал, а кто нет, кто убил, а кто нет. Они, после потери близких, будут мстить всем вам до единого вместе со всеми вашими семьями, потому что сам факт того, что вы служили, уже для них будет смертным грехом, которому нет оправданий. А теперь, после всего услышанного, спросите себя - хотите ли вы всего этого? Хотите ли вы быть рабами бунтовщиков, которых они даже за людей не будут принимать? Хотите ли вы, чтобы близких вам женщин, использовали, как куски мяса? Если ваш ответ - да, то можете бросить оружие, уйти и ждать, пока бунтовщики придут к вам в дом. А вот если ваш ответ  - нет, то тогда сражайтесь! Сражайтесь до последнего солдата, последнего патрона и последнего вздоха, чтобы не дать бунтовщикам победить! Не смотрите на то, что происходит с Гвардией! Большинство тех, кто прибыл сюда в самом начале, уже погибли, чтобы защитить этот мир и всех тех, кто его населяет, а заменили их точно такие же вильярцы, как и вы сами! Смотрите на врага, что идет убить вас и поработить всех, кого вы любите! Не страшитесь смерти - за вас отомстят! Не страшитесь оставить своих близких - их защитят другие! Уничтожьте страх внутри себя, а затем - уничтожьте богохульных бунтовщиков, что принесли войну, горе и разрушения на ваш мир! Во славу Бога-Императора! Канал связи отключился. В салоне микроавтобуса наступила тишина. Я переводил дух, пока Гихьян и Раот молча смотрели на меня. - Будь у меня руки, я бы похлопал,- проговорил сервитор, после чего Раот опустил лазган и начал хлопать в ладоши, которые, из-за перчаток, издавали глухой звук. - За нас двоих. Вышло действительно превосходно,- продолжил парень. - Поехали,- водитель двинулся дальше, а я, чувствуя усталость, откинулся на стенку автомобиля, взял фильтрбаллон, что стоял рядом со мной, покрепче, чтобы не упал, и закрыл глаза. Теперь оставалось только смотреть на результаты своих трудов. Сейчас это было все, что я мог сделать.