Темные коридоры

Спустя три дня. Комиссар Мерцелиус.

-...столпотворения рядом со всеми казармами Сил Планетарной Обороны. Сотни тысяч мужчин пытаются попасть в призывные пункты и подать документы в качестве добровольцев. К сожалению, возле некоторых местах ситуация вышла из под контроля протексов, в следствии чего возникла давка. На данный момент известно о тысяче трехсот двадцати семи погибших, однако эта цифра может вскоре увеличиться, так как подсчет жертв все еще идет. Министерство Обороны официально выступило с обращением к гражданам сохранять порядок, а также воспользоваться услугами печатной почты, с помощью которой можно отправить свое заявление вместе с копиями своих документов, чтобы снизить нагрузку на улицах и избежать дополнительных жертв... -...второй день во многих храмах фиксируются массовые акты покаяния. Десятки тысяч человек продолжают приходить в храмы для того, чтобы раскаяться в тайной поддержке бунтовщиков, будь она прямой или мысленной. Некоторые священники уже работают больше суток, пытаясь помочь как можно большему числу людей, в то время, как остальные заполнили храмовые залы и продолжают индивидуальные молебны. Некоторые граждане и вовсе начали заниматься покаянным самобичеванием и уже известно, что более семи тысяч таких случаев потребовали немедленной госпитализации... -...фиксируют массовые случаи самосудов над гражданами, которых подозревали в сочувствии бунтовщиков. Многие из обвиненных признают свою вину и прилюдно раскаиваются в содеянном, в то время, как другие отказываются это делать, в следствии чего толпы обозленных граждан казнят их подручными средствами. Известно уже о более двух тысячах жертвах. Также некоторые из тех, на кого напала толпа, оказали сопротивление посредством холодного, а порой и огнестрельного оружия. Жертвами подобного сопротивления также стали больше тысячи человек, однако эта цифра все еще может быть неточной... -...массовых самоубийств среди тех, кто в тайне поддерживал или сочувствовал бунтовщикам. На данный момент уже обнаружено больше тридцати тысяч человек, которые тем или иным образом свели счеты с жизнью, оставив предсмертные записки с объяснением подобного поступка. Преподобный архиепископ Абаш уже заявил, что подобные деяния классифицируются, как покаянное деяние, в следствии чего все те, кто сочувствовал бунтовщикам и покончил жизнь самоубийством, не будут преданы посмертной анафеме, потому что они смысли с себя грехи самостоятельно... -...протексов призывает граждан вместо самосудов над подозреваемыми в сочувствии бунтовщикам лишь сообщать об этом властям посредством доносов. Однако, на некоторых участках собрались толпы желающих из числа тех, кто пытается отправить доносы в следственный департамент... -...страховой компании "Гадараг" объявил, что слухи о риске банкротства его компании в следствии большого количества заявлений на выплаты медицинских страховок серьезно преувеличены. С его слов, несколько банков, а также частных ростовщиков и инвесторов согласились предоставить дополнительное финансирование, благодаря чему компании удалось стабилизировать свое положение. Данные заявления, однако, лишь немного успокоили фондовый рынок. На данный момент падение цен на акции "Гадараг" замедлилось, но все еще продолжается на фоне происходящих событий... -...фоне заявлений о новой системе вознаграждения за добровольное поступление на службу в Силы Планетарной Обороны, акции банков на фондовых биржах стали идти вверх. За вчерашний день средний рост составил двадцать шесть и восемнадцать процентов. За первую половину сегодняшнего дня средний рост составил еще восемь и тридцать два процента. При этом многие финансовые аналитики подмечают, что подобный рост связан с ожиданиями весомых дивидендов уже в конце этого месяца... -...с дефицитом складских объемов достопочтенный губернатор Надрокт Третий принял поправки в закон о том, что в случае, если арендованные объемы не будут заняты заявленным товаров в течении двух суток, договор об аренде можно считать недействительным без возращения уплаченной стоимости. Подобное решение было принято после предоставления отчета от Департамента Экономической Ревизии, в котором было сказано, что большое количество складских объемов действительно было арендовано агентами бунтовщиков для создания искусственного дефицита и повышения цен... Одна новость шла за другой, пока мы все молча ели. При этом я внимательно слушал все то, что происходило, и в очередной раз поражался всему этому. Последствия от нашей масштабной провокации оказались куда более масштабными, нежели я рассчитывал, и куда более неожиданными. Я ожидал, что будет наплыв добровольцев, да и СИН это признавали. Только вот когда мне говорил директорум, что это "взорвет" общественность, я не думал, что он это имел ввиду практически буквально. На данный момент, как мне сообщал Майратан, было подано восемьдесят миллионов заявок в СПО. И то, это только данные на утро, потому что заявки продолжают поступать, причем в огромных количествах. Уж чего-чего, а такого количества я точно не ожидал. Я о возможных цифрах вообще особо не задумывался, но думал, что где-то в пределах миллиона добровольцев все же наберется. Понятное дело, что всю эту гигантскую ораву людей никто под ружье ставить не будет - на них банально оружия не хватит, не говоря уже про последствия для экономики. Теперь все эти заявки необходимо было хотя бы обработать, а именно - оценить вероятность того, что доброволец может быть связан с бунтовщиками или хотя бы сочувствовать им. Благо, что у местной разведки уже были алгоритмы, способные это делать быстро с помощью анализа цифровых биографий и записей с видеокамер. Пускай и неидеальная, куча всяких агитаторов все равно умудрялись проникнуть в СПО и даже в Гвардию, однако даже так это позволяло все сделать достаточно быстро. Потом уже следовал анализ биографии в плане профессии - куда лучше ведь нанять какого-нибудь уборщика или официанта, нежели электрика или сварщика. Плюс еще будут проверять, есть ли у кого хоть какие задатки для военного. К примеру, если это был бывший солдат СПО, протексов или каких-то спецподразделениях, солдат СКО или СМО, спортсмен или даже чистильщик вентиляции, то таких будут рассматривать в первую очередь, потому что они хоть что-то умели. Только после этого будет проведен медосмотр, где будет оценено здоровье, а потом и проверка физических возможностей на местных полигонах. Как мне сообщали, все это отбракует процентов восемьдесят всех людей. И только из оставшихся уже будут выбирать тех, кто пройдет на службу, будет обучен в скоростном режиме и отправится на фронт. Все это собирались проводить быстро и в несколько этапов, потому по расчетам СПО уже через двадцать дней у нас могут появиться первые десять тысяч человек, которыми мы сможем пополнить войска. Конечно, обучить человека, который или ничего не умел, или умел немного, всего за двадцать дней тренировок нельзя было, это все понимали. Потому этих людей собирались распределять по тем частям, что уже имели немалый боевой опыт. Плюс ими будут заменять тыловые подразделения, которые хоть опыта не имели, но успели пройти достаточно много времени на стрельбищах и учениях, которые им проводили, пока время было. Это тоже было довольно хорошим подспорьем. В конечном итоге, где-то через пятьдесят дней, учитывая, что каждый день будет начинаться подготовка новых групп и их количество будет увеличиваться, планировалось довести соотношение опытных частей и новобранцев до десяти к одному. А это уже сто пятьдесят тысяч новобранцев пополнения, которые, к тому же, будут хорошо мотивированы, учитывая, что мы устроили. Теперь же оставалось главное - подождать. Продержаться. Не дать бунтовщикам или культистам организовать новые прорывы фронта, отбить все их возможные атаки. Тогда мы сможем, наконец-то, перейти в наступление, не переживая насчет тыла, который будет достаточно надежен и прикрыт войсками, способными подавить любое выступление. Хотя теперь за выступления мы могли не переживать настолько сильно как-минимум в ближайшее время. Провокация настолько сильно разгорячила народ, что за последние три дня не было ни одного случая, чтобы агитаторы попытались себя показать. Наоборот, народ рвал на куски тех, кто раньше выражал хоть какое-то сочувствие бунтовщикам и их идеям, в то время, как сами сочувствующие битком набивали собой храмы и раскаивались. Масштабы были такие, что приходилось даже использовать СПО, чтобы успокоить народ, потому что даже такая истерия становилась опасной. Сами же бунтовщики очень блекло пытались ответить на все это. Было зафиксировано лишь несколько десятков случаев подкидывания всяких листовок с объяснениями того, что произошедшее - это наша провокация, что именно мы взяли живых детей из детдомов, после чего взорвали собственных гвардейцев. Какая ирония, из всего этого они ошиблись только в том, что мы не использовали живых детей, а только трупы, забранные из моргов. Реакция от общественности на это была околонулевой - народ был слишком сильно распален новостями о "детях-смертниках", чтобы реагировать на попытки бунтовщиков хоть как-то донести до них свою точку зрения. СИН, правда, предупреждал, что это не будет длиться вечно. Истерия, которую мы начали, скоро утихнет, а рецессия в экономике, которая еще будет длиться какое-то время, подстегнет многих вновь послушать бунтовщиков и даже поверить в то, что именно мы стояли за провокацией. Потому тут нам надо было торопиться. Чем быстрее мы сможем подавить этот бунт, тем меньше шансов, что наш тыл вспыхнет. - Боже-Император Всемилостивый... Печальный, прямо-таки разбитый голос Раота разрушил общее молчание и прервал мои мысли. Я и все остальные посмотрели на него. Его взгляд, направленный на стол, был пустым и одновременно печальным. - Это ведь... это ведь мы виноваты во всем. Все эти люди... Мы, получается, их убили? Раот посмотрел на меня. Казалось, что еще немного и он заплачет, что было довольно непривычно. Еще ни разу я не видел его в подобном состоянии. - Получается, что да,- не стал скрывать я. Все же, было очевидно, что люди, погибшие в давке, люди, которые погибли при нападении на сторонников бунтовщиков, были убиты именно из-за нашей провокации. Не будь ее, они были бы живы. Мой новый адъютант закрыл глаза и выдохнул. - Что же мы наделали...- задался он вопросом шепотом, в котором отчетливо слышалась боль,- Не нужно было... всего этого делать. - Мы сделали то, что нужно было,- больше мне добавить нечего было. - То, что нужно было?- голос Раота был наполнен недоумением и одновременно возмущением, а сам он посмотрел на меня,- Из-за нас погибли больше двух тысяч человек, а скорее всего даже больше! Было видно, что парень был на взводе. Но что самое было неприятное - в какой-то мере он был прав. - Признаю, такого я не ожидал,- ответил я честно и не скрывая своей печали,- Не думал, что до подобного дойдет. Но мы не можем предугадать всего. Мы должны были что-то сделать для победы над бунтовщиками и мы сделали это,- ответил я с печалью в голосе. Несколько секунд Раот задумчиво смотрел на свои руки. - И что же получается... Что мы этими людьми... просто пожертвовали? - Это война. Всегда будут жертвы. - Но это ведь гражданские. Мы ведь должны защищать их. - А ты представь, сколько будет жертв, если бунтовщики победят?- возразил я,- Сколько погибнет в восстаниях, которые могут подняться? Погромы после смерти Кирмоза тут цветочками покажутся. Мой новый адъютант недоуменно скривился. - Цве... точками?- переспросил он. - В смысле, мелочью,- раздраженно ответил я. Вечно из меня всякие фразочки лезут из прошлой жизни, которые тут никто не понимает,- Жертвы в любом случае будут. Всегда. - Но ведь это не значит, что мы не должны их избегать. - Мы именно этим и занимаемся,- твердо заявил я, на что Раот удивленно посмотрел на меня,- Всегда, все наши действия, направлены на то, чтобы жертв было как можно меньше. И сейчас у нас это получилось. Да, хотелось бы, чтобы было меньше жертв, но тут уж не от нас зависит. У каждого своя голова на плечах и раз уж люди натворили хуйни, мы за это не в ответе. Но даже так куда лучше, нежели то, что может произойти, если ничего не делать. Раот уставился пустым взглядом в стол и несколько секунд молчал. - Неужели... Неужели столько жертв - это... мелочь?- задал он наконец-то вопрос, вновь посмотрев на меня. - Да,- ответил я, хоть это и было тяжело признавать,- На кону - миллионы, если не больше. Так что такие жертвы приемлемы. Вновь наступила тишина. - Боже-Император... Упокой всех тех людей.- произнес все же парень, после чего сложил руки аквиллой. - Аминь,- произнесли все мы, повторив за ним этот жест. На этот разговор был закрыт и все продолжили доедать свой завтрак. Мысли о произошедшем меня оставлять никак не хотели. Да, погибли люди. Много людей. И мы к этому действительно были причастны. Вот только своей вины за это я уже не чувствовал. Даже какой-то жалости к погибшим почему-то не чувствовалось. Может это было потому, что я не видел даже тел этих людей, а просто выслушивал про них сводки и новости, а может потому, что вокруг меня уже столько смертей было, что эти смерти я не воспринимал, как нечто серьезное. Единственное, что я действительно знал - мы должны были это сделать. Без этого с бунтовщиками будет куда сложнее справиться. И если уж выбирать между такими жертвами и жертвами от всенародного восстания в поддержку бунтовщиков, то я выберу первое. Это была война и на ней приходилось делать подобный выбор. Неприятно. Порой больно. Но это было необходимо. Вскоре наш завтрак закончился и телевизор был выключен. - Ногрон,- сказал я, подставляя к себе чашку с рекафом и тарелку с круассанами,- Что у тебя? - К сожалению... ничего,- разочарованно оповестил он,- Ни один из информаторов не вышел на связь. Даже Сия. Судя по всему, повреждены ретрансляторы и кабели, так что связаться с Цитаделью можно разве что напрямую, подъехав к ней, но и только. Войска Силгертона не сдвинулись с места и продолжают сидеть на своих восьми фортах с прилегающими десятинными мануфакторумами. Остальные форты также сидят тихо, не было зафиксировано ни одной попытки вывода войск или атаки. У группировки второго фронта и псайхотов все также без изменений. Не сказать, чтобы мне эти новости сильно понравились. Несмотря на то, что мы никак не могли повлиять на ситуацию в Арбитрес и нам оставалось только выслушивать постоянные отчеты Ногрона, собранные, что называется, с миру по нитке, все равно было лучше знать о происходящем там, нежели не знать вообще ничего. - Понятно. Но я так понимаю, заканчивать все это никто не желает, так? - Командиры точно нет - это для них вопрос жизни и смерти,- начал Миханг,- Любой, кто встанет во главе Арбитрес, станет для всех остальных угрозой, так как тому ничто не будет мешать отомстить. Кого-то не из Цитадели тоже не приемлют - все трое лидеров уже слишком много прошли, чтобы вот так просто сдаться и остаться при своем. Единственная надежда - что солдаты слишком сильно устанут и поднимут бунт против командиров, затребовав хоть какого-то мира. Однако, и тут пока что шансов немного. Солдаты на всех сторонах уже прошли столько и потеряли стольких близких для себя людей, что желают всем остальным смерти. Да и шансов, что их пощадят, когда все это кончится, пока тоже немного. Многие сражаются просто потому, что лучше умереть в бою, чем на виселице, гарантий никто никаких давать не собирается. Я тяжело вздохнул. - Как они мне все дороги там... - Упертые идиоты...- злобно процедил сквозь зубы Рингер,- Давно бы уже договорились, если бы захотели... - Могу согласиться,- ответил ему бывший вериспекс не без печали в голосе,- К сожалению, эти люди привыкли стоять на своем до конца. Проигравшие всегда или отправляются на дно, или погибают. Никто из них не хочет для себя ни того, ни другого. Ответить мне тут было нечего, потому я, прожевав второй круассан и запив его теплым рекаффом, встал из-за стола и направился к себе в кабинет. Пора было работать. И работы у меня было порядочно. В первую очередь, на первом фронте начались свои проблемы, вызванные, опять же, нашей провокацией. Огромное количество солдат и даже офицеров, как среди местных подразделений всех мастей, так и среди нашего полка, также начали раскаиваться в сочувствии бунтовщикам, даже мысленном, другие начали производить самосуды над солдатами и офицерами, которых подозревали в подобном сочувствии, а также над теми, кто пытался всех успокоить. И понятное дело, что те, кого пытались судить самостоятельно, оказывали сопротивление, иногда целыми отделениями заступаясь за сослуживцев и требуя прибытия Комиссариата. Все это приходилось немедленно тушить приказами, военной полицией и массовыми расстрелами всех, кто посмел в подобном участвовать - тут уже никто ни на какие поблажки идти не собирался, дисциплина на фронте должна быть железная. Плюс ко всему этому пиздецу, в войсках прокатилась волна суицидов. Огромное количество солдат и офицеров напивались, а потом просто стрелялись, благо оружие у них всегда было под рукой. В общей же сложности в СПО от самосудов и суицидов погибло чуть больше десяти тысяч человек, у нас в полку - чуть больше двух тысяч, что стало полной неожиданностью для всех. Причем настолько сильной, что ни у Шеркина, ни у Геберика с Алтанзором ко мне претензий не возникало. Банально потому, что никто из нас не мог подобного предвидеть, даже СИН. Операцию сочли полностью успешной, потому мне оставалось только разобраться в ворохе бумаг, которые мне присылали младшие комиссары. В одном только нашем полку расстрелять требовалось еще четыре тысячи человек, чья вина уже была абсолютно доказана в плане самосудов, убийств, неподчинения приказам, сопротивления военной полиции, оскорбления Комиссариата и прочего. Из этих четырех больше тысячи подпадали под мои личные инструкции - то есть их могли расстрелять только с моего разрешения, потому что у них за плечами были какие-то медали или же особые навыки, из-за которых их можно было простить. Среди таких были бывшие спецназовцы протексов или других местных структур, солдаты с десятилетним опытом службы в СПО, солдаты с большой физической силой, пиротехники, повара, музыканты и прочие подобные личности, а также те, кто имел ну просто шедевральную характеристику от офицеров. Тут уже приходилось рассматривать дела отдельно, потому что нужно было и наказать виновных, и сохранить ценные кадры. На удивление, спасать приходилось едва ли не каждого второго. То один отличный сапер, который здесь обучался, то второй бывший боксер в тяжелом весе и способен надевать на себя кучу дополнительной брони, то третий такой прекрасный музыкант, что даже кадеты его отправляют по гастролям среди подразделений, поднимать настроение солдатам. Таким солдатам приходилось менять расстрел на хоть что-то, что соответствовало их преступлению - в основном плети, клеймение, разжалование в рядовые, лишение наград и тому прочее. В некоторых, правда, случаях, ни о каком помиловании речи быть не могло. Те умники, которые прямо убивали людей без суда и следствия, которые давали в рожу офицерам и кадетам, а также приказывали нападать на целые отделения, устраивая небольшие перестрелки или даже осады, те сразу получали расстрел, без всяких альтернатив. Такие люди должны были послужить примером для всех остальных, что некоторое дерьмо непростительно принципиально и за него прилетит. Плюс к этому, еще приходилось решать другие проблемы. Уроды, которые вытворяли всякую хуйню во время увольнительных никуда не делись, а наоборот - их стало только больше после прорыва бунтовщиков. Слишком многие потеряли друзей, отправлялись по приказу полковнику в тыл на отдых, а потом напивались и творили хуйню. Несколько десятков убийств, несколько сотен изнасилований, несколько тысяч избиений, порой даже с инвалидизацией потерпевших. Ну и куда ж без постоянных самоволок через вентиляции, которые порой доходили до абсурда, когда туда лезли целые отделения ради алкоголя, женщин, а порой и наркотиков. Такие случаи постоянно приводили к совсем странным ситуациям. То один заблудится и будет просить о помощи, то второй на растяжке подорвется, то третьего примут за диверсанта и его расстреляют из стабберов, то четвертый случайно натолкнется на каких-то диверсантов бунтовщиков и убьют его ножом. Все это тоже приходилось решать в быстром порядке - этого высечь, того в карцер, и так далее, и тому подобное. Рутинная бумажная работа комиссара, которой на Вильяр Уникус стало на несколько порядков больше, нежели на Акитос Прайм банально по той причине, что на Акитос Прайм войска не отправлялись в увольнительную на гражданку, да и сама гражданка находилась за несколько тысяч километров от них. Одновременно с этим пришли новости от Бюрдара. Тот смог всего за пару дней после своего освобождения выйти на контакт с теми, кто помог организовать сделку с бунтовщиками - пять кейсов с ампулами регенеративных препаратов в обмен на довольно внушительные деньги. Вначале я не хотел давать бунтовщикам именно эти лекарства. Антибиотики, противовирусные, обезболивающие, жаропонижающие и всякое такое прочее - без проблем, а вот регенеративные препараты - нет. Все же, эти препараты позволят многим раненым бунтовщикам быстро вернуться в строй. Однако, по заверениям Ахо, только ради этих препаратов бунтовщики были готовы рисковать людьми, забыв про любую паранойю. Они были готовый использовать любой, даже самый призрачный шанс заполучить регенеративные препараты, тем более в тех количествах, которые им предложил человек, связанный с фармацевтической индустрией планеты. Харьянди, на мое счастье, не имел ничего против подобного, потому план все же пришлось одобрить - скорость выполнения всего плана по поиску и уничтожению производства фальшивых монет была в приоритете. Теперь же Бюрдар сообщал, что первая партия была успешно передана и теперь все было в руках разведки, которая должна была все отследить и получить хоть какую-то информацию, с которой можно было бы работать дальше. Было понятно, что план и так шит белыми нитками, учитывая, что эти лекарства могли попасть куда угодно, однако пока что это было единственное, что мы могли сделать. Для повышения шансов необходимо будет провести еще несколько операций, чтобы можно было собрать еще больше данных. Не сказать, что мне это нравилось, но я был готов пойти на подобное. Плюс еще пытался дозвониться Ниринте, но от нее не было никакого ответа, пускай она явно знала, что я звоню. От этого на душе становилось неприятно - хоть бы ответила один раз, чтобы поговорить по человечески, что происходит, но нет, нужно было играть в молчанку. Что уж тут поделаешь. А к концу дня, к вящей неожиданности как моей, так и всего Верховного Командования, объявилась Тварь. Только не нападением, а... объявлением. На территории, которую контролировали культисты, через встроенные вокс приемники и на всех вокс-каналах прозвучала ее речь. "- Граждане Вильяр Уникус. Я обращаюсь к вам всем сегодня с тяжелым сердцем и необъятной скорбью. Лишь сегодня мне стало ведомо о том, что произошло всего несколько дней тому назад. Несколько десятков детей были злостно убиты на линии фронта и слуги фальшивого губернатора Файсотанура заявили о том, что это дело рук бунтовщиков. Что это они привязали к детям взрывчатку, отправили их через вентиляцию и сказали им подорвать себя рядом с солдатами. Однако я могу вас всех заверить - это все ложь! Неприкрытая, наглая ложь, созданная лишь для того, чтобы заставить людей отправиться в армию. Ведь спросите себя, как вообще обыкновенные дети могут в полной темноте пройти через вентиляцию, в которой никогда не были, да еще и с грузом взрывчатки на себе? Как они могли остаться незамеченными, проходя через линию фронта, которая наполнена солдатами? Никто на эти вопросы слуги фальшивого губернатора не дадут вам ответа, потому что именно они это все сделали! Именно они забрали в тайне детей из детдомов, привезли на фронт совершенно в открытую, а затем прицепили на них взрывчатку и активировали заряды, убив пленных, переодетых в униформу гвардейцев. Только у них имела возможность провернуть подобное! И это все показывает, насколько им страшно. Они понимают, что слабы, что им не хватает солдат и что им не выиграть эту войну! Потому они, охваченные отчаянием и не обремененные какими-либо понятиями морали, осмелились пойти на подобное чудовищное злодеяние! Потому я призываю вас остановиться! Хватит верить слугам фальшивого губернатора! Хватит сражаться за них! Хватит проливать кровь ни за что! Мы должны все объединиться, чтобы остановить все это злодеяние и уничтожить всех тех, кто пошел против Бога-Императора Человечества! Аминь!" После этого плакаты с этой речью начали появляться в тылу вокруг территории культистов. Как выяснилось, ее все же смогли услышать посредством вокс-передатчиков, так что теперь ее записывали всякие фанатики и всеми силами пытались распространять. К сожалению, определенный успех от этой речи у культистов был - несколько сотен человек, как солдат, так и простых граждан, выразили сомнения касательно нашей официальной версии, после чего были расстреляны. Чего пыталась достигнуть Тварь, было хорошо понятно. Пускай она выступала против бунтовщиков, обвиняя их в богохульстве, самым сильным врагом все еще оставались мы. И для Твари было выгодно, если народ не поверит нам, начнет сомневаться в вине бунтовщиков, вновь поверит им. Вся эта речь была направлена на то, чтобы разобщить нас и тем самым ослабить. Довольно умный ход, стоило все же признать. На наше счастье, распространить все эти возгласы у культистов в нашем тылу не получится. Большая часть населения вообще не узнает об этой речи, достаточно просто не говорить об этом, а среди тех, кто все же узнает, найдется очень мало тех, кто в это поверит - слишком уж сильной была истерия у людей. Так прошел день. Бумаги разгребались, от Арбитрес не было никаких вестей или телодвижений, на обоих фронтах практически полная тишина, не считая попыток бунтовщиков протаскивать к нам диверсантов, агитаторов и фальшивые деньги, и попыток Твари пробиваться через фронт для диверсий, Ахо провел еще один успешный обмен, теперь уже на другом участке фронта, Ниринта продолжала молчать, а я сидел на стимуляторах, пытаясь со всем этим дерьмом управиться в приемлемые сроки. Второй день. Потом третий. Тыл также наконец-то успокоился. Количество суицидов среди гражданских превысило сто тысяч, из-за чего на некоторых мануфакторумах, в том числе и на десятинных, начинался ощутимый дефицит кадров, давки и самосуды наконец-то прекратились, в то время, как почтовые службы были забиты заявлениями добровольцев и доносами, многие из которых часто были на одного и того же человека. Как со всем этим разведка собиралась разбираться, я понятия не имел и мне даже представлять этого не хотелось. Зато от нее все же пришли другие новости - в кои-то веке хорошие. Благодаря операциям с контрабандистами удалось все же вычислить одну точку, где сразу три группы пересекались на обратном пути. Причем, что самое важное, это был небольшой складской комплекс. По данным разведки, сейчас его использовали в качестве распределительного пункта для снабжения трех прифронтовых полков всем необходимым. И при этом рядом с тем местом уже было предотвращено одиннадцать попыток перехода линии фронта с грузом фальшивых монет. А это означало, что именно этот склад, скорее всего, использовали в качестве перевалочного пункта для поставок монет к нам. Теперь начиналась вторая фаза плана. Дима должен был добраться до этого склада, отследить поставки фальшивых монет на него и после этого найти промышленное предприятие, где бунтовщики организовали их производство. Затянуться это могло надолго. Только на то, чтобы добраться до склада, ему требовалось пять дней ускоренного марша, причем еще так, чтобы его никто не засек. А потом еще непонятно, сколько ему потребуется, чтобы отыскать нужное место с производством. Однако, другого выхода пока что не было. Отправлять туда наших агентов, чтобы они как-то туда проникли в открытую - слишком долго, на это потребуются месяцы, а дать им задание проникнуть туда тайно, как это делал Дима, слишком опасно. Для этого нужно были особые способности, которыми обладал именно скитарий, а в случае провала, бунтовщики могли понять, что мы пытаемся найти и после этого все придется начинать сначала. А на это у нас времени точно не было, так что нужно было действовать наверняка. В остальном же этот день также проходил рутинно. Я был этому, в какой-то мере, рад. Благодаря этому можно было разобраться с кучей дел в полку. Очередь приговоров, которые необходимо было вынести в адрес нарушителей дисциплины после нашей провокации наконец-то практически закончился, а новых уже не поступало - в войсках был наведен порядок и дисциплина. Мне было жаль, что так вообще получилось. Я не хотел всего этого. Не хотел, чтобы погибло столько людей. Только я и не думал даже, что все так вообще произойдет. Мне и в голову не могла прийти сама возможность подобного. Единственное, на что я рассчитывал - это на то, что люди просто возмутятся, разозлятся и пойдут записываться добровольцами, а не начнут давки, самосуды и массовые суициды. В очередной раз сказывалась разность морали. Я вырос в обществе, где к детям не относились с таким рьяным обожанием, с каким относились здесь. Смерть детей, которых я никогда не видел и никогда не знал, меня и тогда не особо трогала, а уж сейчас, после всего пережитого, не трогала и подавно. Можно ли было это как-либо предотвратить? Скорее всего, если бы мы придумали какую-нибудь другую провокацию. Только вот была ли гарантия того, что все получилось бы? Не было такой гарантии. Мы выбрали самую надежную. И теперь, после всех тех погибших, нам оставалось одно - сделать так, чтобы их смерти были ненапрасными. Использовать тех, кто встанет на службу, победить в этой войне и сделать все, чтобы принести на эту планету мир. Закончив с отчетом по Арбитрес для Харьянди, вся суть которого сводилась к тому, что уже который день информации по ним не было вообще никакой, я отстранился от стола и расслабленно откинулся на спинку стула, которая отошла немного назад под моим весом. Затекшие спина и шея отозвались хрустом и приятным ощущением. Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Потом выдох. Почти все. Еще несколько приговоров и можно будет пойти пообедать. Правда, пока я сидел, мысли вернулись к Ниринте. Опять. Мысленный приказ открыл перед глазами список контактов. Напротив ее имени стояло две иконки - "В сети" и "Планета". Это означало, что она была на связи и при этом была в улье. Если бы она сейчас находилась на корабле, система бы об этом сообщила. Еще чуть в стороне была написана цифра моих звонков, на которые не было получено ответа. Двести сорок семь. Именно столько за раз за все время я пытался ей дозвониться все эти дни после того злосчастного дня, после нашей последней ночи, когда что-то пошло не так и все остановилось в этой проклятой неопределенности. Ни одного раза звонок не был сброшен. И при этом я сам не был заблокирован. От этого всего становилось больнее с каждым днем. Что происходит? Почему это так происходит? Ответа не было. Как и возможности поговорить. Была, конечно, одна идея - попытаться найти ее с помощью камер, прийти к ней и поговорить по человечески. Я уже давно подумывал над этим, только вот все никак не было времени. Потому что терпеть все это у меня уже не хватало сил. Мне хотелось увидеть ее. Поговорить с ней. Обнять ее. Просто, чтобы она была рядом... "- Надеюсь, у тебя все хорошо..."- мысленно подумал я про себя, смотря при этом на узорчатый потолок своего кабинета. Узоры желтого мрамора были довольно красивыми, это стоило признать... Звонок. От неожиданности я вздрогнул и выпрямился, после чего сосредоточился на надписи перед глазами. Геберик. Это не сулило ничего хорошего. - Слушаю вас, прим-полковник,- ответил я. - Сбор в Малом Тронном Зале. Срочно,- очень взволнованно, немного подрагивающим голосом проговорил Геберик, после чего резко отключил связь. - Да блять...- прошипел я, после чего ринулся к выходу. Благо, я и так был одет в комиссарскую форму на случай, если придется куда-то идти или проводить совещания виртуально. - Что такое?- прозвучал вопрос от Гихьяна, который все это время стоял в гостиной и разговаривал вместе с остальными. - Срочное совещание в Малом Зале. Не объяснили. - Блять...- прокоментировал сервитор и направился ко мне, пока я быстро надел домашние тапочки и вышел в коридор. Одновременно со мной, из противоположных апартаментов вышел Шеркин в своей обыкновенной темно-зеленой униформе. Взгляд у него был взволнованный. Не говоря ни слова друг другу, мы повернули к скоростному лифту, который вел к Малому Тронному Залу. Как оказалось, он уже был на нашем этаже, потому уже через несколько секунд я и полковник сидели на небольших сидениях у стен лифта и ждали, пока нас не доставят наверх. Никто ничего не говорил - все равно мы оба ничего не знали о том, по какой причине Геберик вызвал нас срочно на военный совет. У меня были лишь догадки. Одна другой страшнее, потому я пытался не забивать ими себе голову. Все равно правду узнать можно будет только по прибытию, а гадать тут абсолютно бессмысленно. Шеркин, по всей видимости, был такого же мнения. Он сидел, облокотившись на колени, положив голову на сомкнутые руки, и смотрел на пустоту сосредоточенным взволнованным взглядом. Ехать пришлось чуть больше десяти минут, после чего мы оба вышли и быстро направились к Малому Залу, к которому со стороны главного входа в зал ожидания уже подходил фельдмаршал СПО Унзунд, одетый в свой парадный мундир. Тот, завидев нас, моментально остановился и вытянулся, приложив ладонь к сердцу, однако Шеркин не обратил на него никакого внимания и направился быстрым широким шагом к дверям, возле которых стояло двое преторианцев. Те открылись, впуская нас внутрь. Внутри людей было немного. Надрокт, сидящий на троне, с темными мешками под глазами и короны. Геберик, Алтанзор, Абаш и Майратан. которые с нервным видом читали сводки на планшетах, а также гранд-министр Дильбектар, который заменил собой гранд-министра Тильбао. Тот сейчас сидел за столом и просто смотрел в пустоту. Но больше всего меня удивило присутствие претор-полковника Тунцергоса и директорум СИНа Малхандиза, что сидели рядом с Надроктом. Первый что-то быстро печатал на планшете, а второй просто сидел с потерянным видом, словно очень хотел был оказаться не здесь. Раньше они ни разу на военных советах не были. - Достопочтенный губернатор...- начал Унзунд, вновь выпрямившись и приложив ладонь к сердцу, однако Надрокт просто махнул рукой, давая ему знак проходить. Я с Шеркиным также сели на свободные места, на стороне Геберика и Алтанзора, Унзунд сел рядом рядом с губернатором, после чего двери в Малый Тронный Зал закрылись. - У нас чрезвычайная ситуация,- начал Геберик, отложив от себя планшет. Все остальные посмотрели на него,- Из-за угрозы прослушивания, совещание проводится только с теми, кто может присутствовать лично. "- Интересно..." - Полчаса назад на одной из вокс станций выступил двоюродный дядя губернатора Надрокта Третьего, Тивгарт Файсотанур. Вот, что он заявил. От услышанного у меня все внутри сжалось и похолодело. Нет. Только не сейчас. Прим-полковник, тем временем, положил свой планшет и нажал на одну из кнопок, активируя аудиофайл. - Граждане Вильяр Уникус!- прозвучал хоть и старческий, но все же довольно четкий мужской голос,- К вам обращается крон-принц Тивгарт Файсотанур! Вот больше шестнадцать дней я наблюдал за нашим новым планетарным губернатором, Надроктом Третьим, который принял на себя корону после скоропостижной смерти Пангирта Тринадцатого, мир ему. И я должен признаться всем вам - меня ужасает то, что я вижу! На троне планетарного губернатора оказался глупый несносный мальчишка, который только и знает, что постоянно пить и веселиться со множеством женщин, пока нашу планету раздирает кровопролитная война на два фронта! Он вел подобный образ жизни с момента вступления в совершеннолетие и когда ему сказали, что теперь ему необходимо стать планетарным губернатором, он не стал отказываться от этого и не стал меняться. Цинично и безответственно он занял престол и продолжил вести разгульный образ жизни себе в удовольствие! Так быть не должно! Мы все прекрасно видим, в каком положении оказалась наша планета! Мы не можем допустить, чтобы на троне сидел кто-то, подобный Надрокту Третьему! Потому, для обеспечения безопасности Вильяр Уникуса во время войны я, крон-принц Тивгарт Файсотанур, на основании "Закона о достоинстве" низлагаю Надрокта Третьего и объявляю себя планетарным губернатором! С этого момента любое новое решение Надрокта Третьего объявляется недействительным, а его исполнение - предательством. На всей территории Вильяриума объявляется комендантский час до моего распоряжения. Всем подразделениям Сил Планетарной Обороны и Корпуса Протексов я приказываю оставаться на местах и поддерживать правопорядок среди граждан. Преторианской Гвардии я приказываю арестовать Надрокта Третьего и ожидать моего прибытия в Доминус Палатиум. Слава Богу-Императору! Аудиофайл закончился и в зале наступила тишина. "- Началось..."- только и смог проговорить я. Тивгарт все же пошел ва-банк. Теперь все то расследование, которое я проводил едва ли не с начала нашего прибытия на планету, закончилось, и началось восстание. Восстание, которое мы, как бы не старались, так и не успели предотвратить. Ублюдок. Сраный ублюдок. Вот уж чего я не ожидал, так этого, что он попытается пойти на подобное, пока у нас настолько все плохо на двух других фронтах. Я посмотрел на остальных. Шеркин выглядел так, словно сейчас был готов взорваться. Его левый глаз начинал подергиваться, на правом виске проглядывалась толстая вена - давление у него шкалило по полной. Фельдмаршал также был немало удивлен услышанному и сейчас он изо всех сил пытался держать себя в руках. - После этого по той же вокс-станции выступил епископ Хинжандо Барагац,- продолжил прим-полковник, переключая аудиофайл. - Граждане Вильяр Уникус!- прозвучал знакомый мне раздражающий голос Барагаца,- Как вам уже стало известно, крон-принц Тивгарт Файсотанур низложил Надрокта Третьего и объявил себя новым планетарным губернатором Вильяр Уникуса. Я понимаю, что данное решение шокировало вас, но я готов всех вас заверить - он не имел другого выбора! Надрокт Третий - это взбалмошный высокомерный алкоголик и развратник, при этом отвергая любые просьбы и советы это прекратить, в том числе от своего губер-капеллана. Этим образом жизни он ставит под угрозы всю планету и все население. Да, со дня его коронации не прошло и месяца, но я готов вас заверить - уже сейчас видно, что Надрокт Третий не способен править! Возможно кто-то из вас скажет, что ему нужно время, чтобы освоиться и изменить свой образ жизни, но у нас нет этого времени! Нашу планету раздирает война сразу на два фронта - против богохульных бунтовщиков, которые отрицают саму веру в Бога-Императора, и культистов, что уверовали в сумасшедшего псайкера! Мы не можем ждать, пока этот пьяница на троне возьмется за ум и станет достойным правителем! Именно поэтому крон-принц Тивгарт Файсотанур был вынужден применить "Закон о достоинстве" и пойти на такой отчаянный шаг для обеспечения безопасности! И я, милостью Бога-Императора Всемилостивого, епископ Вильяр Уникуса, Хинжандо Барагац, признаю его новым планетарным губернатором и призываю всех, кто меня слышит, последовать за ним. Только он способен привести нас к победе против бунтовщиков и культистов! Слава Богу-Императору! В зале вновь наступила тишина. Я глубоко дышал, пытаясь сдержать себя. - Эти сообщения прозвучали в шести обдисах,- продолжил прим-полковник,- Также его услышала восемь полков СПО и все они присягнули ему - в общей сложности, это две полнокровные дивизии. Протексы, солдаты СКО и СМО также присягнули ему, в то время, как СДО остались нейтральными. Также на тех территориях начали призыв добровольцев, им раздают оружие из арсеналов. - Вот уж... неожиданность,- произнес все же Шеркин, сжав кулаки. Голос его был наполнен едва сдерживаемым гневом,- Странно только, почему они именно сейчас решились на подобное. - Это... моя вина,- произнес вдруг Надрокт, которые перестал смотреть на стену и повернул голову к нам,- Проводилось расследование касательно убийства Пангирта. Следы начали вести к Абрагиру, старшему сын Тивгарта. По все видимости, произошла утечка, Тивгарт понял, что рано или поздно на него выйдут, и решил действовать. К тому же, почти все войска на фронте, а Адептус Арбитрес ответить на это никак не способны. Теперь их молчание будет воспринято, как согласие с таким положение дел. - Понятно...- процедил полковник,- А что это вообще за "Закон о достоинстве", на который они ссылаются? - Это закон, согласно которому если планетарный губернатор ведет аморальный образ жизни, то крон-принц или же старший представитель нашей династии имеет право свергнуть его,- нервным голосом объяснил Надрокт,- По сути - это единственный закон, по которому планетарного губернатора вообще могут свергнуть. Только вот все обвинения этих двоих абсолютно необоснованные. Я не алкоголик. И не развратник. Потому что если так, то у нас тогда все жители планеты алкоголики и развратники. - Я это понимаю, губернатор,- проговорил Геберик, кивнув головой,- Однако, теперь нам необходимо понять, что делать дальше? - Лучшим решение здесь будет... не делать ничего,- прозвучал немного дрожащий взволнованным голосом проговорил фельдмаршал Унзунд. Первую секунду стояла тишина. Только потом до меня дошел весь смысл сказанного. Все посмотрели на него. - О чем это вы говорите?- задал вопрос Геберик. - Губернатор Надрокт слабо справляется со своими обязанностями, в то время, как на фронтах положение довольно тяжелое. Тем более, что в тылу практически нет никаких войск. Потому лучше всего просто ничего не делать - так удастся избежать лишних жертв. Слова Унзунда заставили меня все же задуматься. А может действительно стоит просто ничего не делать? Тивгарт не был врагом Империума, ему только трон был нужен. Да и ситуация на фронтах действительно тяжелая. Пускай я не любил Тивгарта и ненавидел Барагаца, да и к Надрокту я претензий не имел, но стоило ли сопротивляться, раз уж я не успел и восстание все же подняли? Не лучше ли было просто дать Тивгарту занять трон, чтобы избежать лишних жертв... В этот момент я увидел движение. Алтанзор достал правой рукой лазпистолет и направил его на Унзунда. Фельдмаршал распахнул глаза и со страхом на лице уставился на прим-комиссара, пытаясь прикрыться руками. - НЕТ!- взвизгнул он. Вспышка. Ярко красный луч врезался командующему СПО в голову и тот рухнул замертво на пол. Надрокт шокировано смотрел вниз. Его рот дрожал, глаза были распахнуты и не моргали. На лице застыла гримаса не передаваемого ужаса. Затем губернатор начал глубоко дышать. И в конце он не выдержал, согнулся под стол и блеванул прямо на пол. - Боже... Император...- произнес парень, вытерев рот рукавом своего костюма,- Простите я... Ни разу не видел... Ох... Директорум и гранд-министр также удивленно посмотрели вначале на труп Унзунда, потом на прим-комиссара, после чего запуганным взглядом стали смотреть на стол. Оба немного дрожали. - Понимаю,- произнес Геберик,- Благодарю, прим-комиссар, этот предатель заслужил. - Всегда рад помочь,- ответил Алтанзор, кладя лаз-пистолет в кобуру. Все. Теперь назад дороги не было. Геберик и Алтанзор не собирались вести переговоры с Тивгартом, не собирались идти ему на уступки. А это означало, что с ним тоже будет война и я здесь уже ничего не смогу сделать. - Итак, теперь можем начать обсуждение плана,- продолжил прим-полковник. - Позвольте мне,- начал Тунцергос,- У нас получилось собрать некоторую информацию. - Прошу, претор-полковник. - На данный момент, насколько известно, силы Тивгарта скапливаются на одном из вокзалов, которые они уже захватили, и вскоре будут двигаться к Доминус Палатиуму,- включился голопропектор и на голокарте пирамиды улья появилась зона, которую теперь помечали, как вражескую. Она располагалась в нескольких сотнях километров от двух других фронтов, едва ли не на противоположной стороне улья,- Единственное их препятствие сейчас - это расстояние, они начали восстание в большом отдалении от Дворца. К сожалению, войск там немного. Что еще хуже, мы не можем гарантировать их лояльность - есть риск, что они перейдут на сторону Тивгарта. Также есть риск вооруженных восстаний под воздействием агитаторов бунтовщиков. - Что ж, с этим понятно,- начал Геберик,- Нам сейчас важнее всего не допустить захвата Дворца. Он пытается взять нас с наскока, но вот на длительную компанию у него сил не хватит. Достаточно просто остановить его войска и окружить, после чего взять измором. Для этого больших сил нам не понадобиться. - Комиссар Мерцелиус,- произнес вдруг Алтанзор. - Слушаю вас, прим-комиссар. - Вы - единственный свободный офицер здесь, которому мы можем это доверить и который достаточно хорошо знает местные условия. Контроль за операцией возлагается на вас. Проследите за тем, что новые командующие СПО справились со своей задачей. Было понятно - выбора у меня не было. Это был приказ. И его необходимо было выполнять. - Слушаюсь, прим-комиссар. - Мы же сделаем все, чтобы на обоих фронтах не возникло каких-либо осложнений,- прозвучало уже от Геберика. - Хорошо, прим-полковник,- кивнул я. Внутри все было сжато тяжелыми тисками. Единственное, что я чувствовал - это горечь. Горечь своего поражения. Ведь я не смог остановить это, хоть и пытался столько времени. Теперь все, что мне оставалось - это сделать все, чтобы все это закончилось как можно быстрее и не обернулось уже полной катастрофой. И я понимал, что будет непросто. Очень непросто. Но мы должны были справиться со всем этим. Другого выбора у нас просто не было.