Violence Fetish

Прикосновения к локтям. Прикосновения к плечам. Не забывайте, кто помог вам в самом начале. Отлично выглядите. Нет, спасибо, ещё слишком рано для шампанского. Разговоры, разговоры, разговоры. Вы же сможете удивить нас сегодня? Разумеется, госпожа. Гомон толпы. Снисходительный тон. Смотри, вот он идёт. Соберись, соберись, Джейс. Я рассчитываю на твоё благоразумие, мальчик мой. Ладони потеют, будто это с ним впервые. Аплодисменты. Вспышки фотокамер ослепляют. Глупая пафосная речь. Он сбивается, но никто, кажется, не замечает. Вспышки. Чужие тела смыкаются вокруг него. Это было великолепно. Мы рассчитываем на вас. Вспышки, вспышки, вспышки. Всем счастливого Дня Прогресса. Счастливого блядского Прогресса. Джейс сжимает кулаки от бессильной злобы. В чём смысл всех его стараний, если их результат не для посторонних глаз и рук. Джейсу хочется отмыться от всех этих взглядов, слов и прикосновений, что осели на нём. Джейсу хочется сломать что-нибудь. Джейсу хочется кричать, чтобы его услышали. Джейсу хочется, чтобы его просто услышали. Джейс сжимает в руке горлышко красивой гранёной бутылки. Стол в его кабинете ломится от всякого бесполезного барахла, которым люди хотят получить его расположение или напомнить о себе. Как хорошо, что некоторые из них настолько лишены фантазии, что просто присылают ему дорогой алкоголь. Сейчас Джейс очень рад этому. Патруль на мосту почтительно пропускает его, узнав в лицо. Джейсу плевать, что они подумают, увидев, как он бредёт в нижний город с бутылкой в руке. Он сегодня уже достаточно подумал о своей репутации. Виктора не оказывается на привычном месте. Интересно, как это за столько лет Джейс ни разу не упёрся в закрытую дверь. Виктор был таким же, как он, жил работой и на работе. Эта мысль приятно согрела изнутри. Джейсу хотелось, чтобы это тепло продержалось там подольше, поэтому он скрутил крышку с бутылки и сделал щедрый глоток. Так его и находит Виктор. Сидящим на пороге мастерской с ополовиненной бутылкой чего-то, в чём градусов было больше, чем Джейсу лет. — Эй, что-то случилось? — Виктор откладывает покрытый цветными закорючками свёрток, который принёс с собой, и садится рядом, прямо на холодный камень. Под его глазами залегли тени, и он выглядит очень уставшим, но его голос такой вкрадчивый и мягкий… Джейс вдруг осознаёт, что всё это время не переставал вламываться в жизнь Виктора со всеми своими проблемами, чаяниями и мечтами, будто это было обязанностью Виктора — возиться с ним. Он утыкается лбом Виктору в плечо и шепчет: — Спасибо тебе за всё. — Воу, а твои дела, кажется, совсем плохи, — Виктор выпутывает из его пальцев бутылку, чтобы тоже приложиться к ней, а потом одобрительно жмурится и бросает заинтересованный взгляд на этикетку. Что ж, пойло действительно отличное. — Меня сделали членом Совета, — бормочет Джейс. Плечо Виктора твердое, да и весь он состоит из сплошных жил и металлических частей, но Джейсу так уютно, что он не хочет шевелиться. — Ещё в прошлом месяце. Проголосовали единогласно. — Оу, поздравить тебя? Хотя, довольным ты не выглядишь, — Виктор накрывает его колено своей живой рукой. Джейс фыркает и тянется к бутылке. С секунду он борется с Виктором за неё, пока Виктор не поддаётся ему. Джейс действительно был рад поначалу. Им с Мэл пришлось проделать громадную работу, чтобы протащить Джейса в Совет. Непрямой подкуп, лесть и щедрые обещания. Грубый флирт и мягкие, завуалированные угрозы. Если бы не его конечная цель, Джейс бы уже спился в попытках привести разум и душу в равновесие после каждого заезда на этой карусели обмана и тщеславия. — Знаешь, когда меня избрали, я почти на крыльях летал. Думал, приду к тебе, как разгребусь с делами, преподнесу это как-то празднично. Думал, что мне не придётся больше биться за разрешение на каждый мой шаг. Что теперь мне решать, как применить хекстек. Что, возможно, это первый шаг, чтобы внедрить хекстековые технологии в Зауне. Но вот теперь я сижу здесь и не могу понять, нахрена всё это было, если ничего не изменилось? — Нам не нужен ваш хекстек, чтобы сделать жизнь лучше, мы можем справиться сами, Джейс. Как справлялись годы до этого. — Это наш хекстек, Виктор, — практически выкрикивает Джейс. Потревоженная его голосом птица с громким карканьем слетает с насиженного места. — Наш с тобой. Ты помог мне с первым стабилизатором. Ты разработал схемы для половины изобретений. Ты практически целиком создал первый стабильный кристалл, который не взрывается при малейшей ошибке. Ты часть этого. Тебе никогда не было обидно, что другие люди решают, как распоряжаться твоим изобретением? Что те изобретения, которые могли бы уже сейчас помогать твоему народу, лежат под замком в моей лаборатории, потому что кто-то из Пилтовера решил, что они слишком опасны? — Ну, у меня по крайней мере есть что-то, что принадлежит только мне, — Виктор пожимает плечами. — А вот тебе придётся решить, действительно ли ты готов сделать мир лучше любыми силами, или будешь каждый раз спрашивать разрешения, — он легонько толкнул кулаком бутылку в руке Джейса, будто чокаясь с ним. Джейс вздохнул и опрокинул в себя содержимое. — Чёрт, я так хотел на этом Дне Прогресса показать всё то, что мы с тобой создали за этот год. Нужно было не слушать никого и давно уже рассказать всем, что я сделал всё это не в одиночку. — И вызвать ужас и негодование толпы, что их бесценный хекстек связан с Зауном? Помнишь, как Кейт отреагировала? Тебя за такую связь по голове не погладят. — Плевать на них, — Джейс тянется к Виктору, прижимаясь к его губам. — Однажды они узнают, что ты мой, и им придётся смириться с этим. Картинка перед глазами немного плывёт, когда Джейс подаётся вперёд, подминая Виктора под себя. Виктор со смехом обхватывает его ногами, позволяя повалить себя на землю. Джейс рвёт ворот его рубашки, даже не пытаясь расстегнуть пуговицы. Он прихватывает губами, а потом и зубами кожу на его шее, касается языком стыка живой плоти и металла. Виктор гнётся под ним, цепляется пальцами за плечи. Виктор пахнет дорогим пилтоверским алкоголем. Но ещё он пахнет железом, озоном и едва уловимыми нотами мерцания. — Я теперь собственность господина советника? — мурчит Виктор ему на ухо. Он вытягивает полы Джейсовой рубашки из-за пояса брюк и запускает под неё руки. Джейс вздрагивает — от прикосновения прохладного металла бегут мурашки. — О, да! Утащу тебя в Пилтовер, и не отпущу обратно, — практически рычит Джейс. На мгновение эта мысль яркой картиной встаёт перед его глазами. Виктор с ним, наверху. Каждый день рядом. В его доме, в его лаборатории, в его жизни. Согласившийся остаться навсегда. — Что, посадишь меня на цепь в своей мастерской? Днём буду клепать тебе чертежи, а ночью трахаться с тобой? — Виктор трётся о его бёдра. На его губах довольная усмешка. Нежные пасторальные картины тут же сносит волной похоти. Он бы мог трахнуть Виктора в своём доме. Мог бы трахнуть его прямо в лаборатории. Трахать его всю их жизнь. — Держись крепче, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, — произносит Джейс, а потом подхватывает его под задницу. Виктор едва успевает провернуть ключ в замочной скважине, прежде чем Джейс распахивает ногой дверь. Забытый разрисованный свёрток так и остаётся валяться у входа. С его боков недовольно скалятся забавные зубастые рожицы. *** — Наш хекстек, хах! — Джинкс взмахивает руками, кривляясь и изображая этот тошнотворный медовый тон. — Наш хекстек!!! Идиотка! Мой Виктор… Он не твой, тупица! «Трахается с ним, конечно же его… важнее тебя…» — Хах, это неправда, — она дёргает плечом, будто легкомысленная кокетка. Будто её безразличный тон может обмануть хоть кого-нибудь. Особенно её саму. — Мало ли, кто с кем трахается. Ха-ха. Я знала, — она бьёт кулаком по столу, снова нахмурившись. — что он не просто так к Вику таскается! «Виктор переживает за него». Пространство наполняется шумом, зудом и сполохами, сбивающими с толку. Будто Джинкс ненароком попала под одну из своих же гранат. Мысли мечутся в голове, и ни одну из них не выходит ухватить. «Слабачка, неудачница, всегда всё портишь. Идеальный парень из верхнего города — нет». Перед глазами встаёт брошенный на землю подарок. В кои то веки она собрала что-то, чем нельзя убить и покалечить. Для Виктора. Он и сам наверняка много раз собирал что-то подобное. Но Джинкс хотелось… — Блядь! «Может дать ему то, чего не можешь ты. А вдруг он действительно…» — Заберёт его у меня… Нет! — Джинкс мотает головой, и тень, нависшая над плечом отступает с тихим скрипучим смешком. — Может дать ему то, что не могу я? Ну простите, что я не могу трахаться с собственным братом!!! — Джинкс пинает табурет, и тот улетает в тёмную бездну шахты. Её колени подламываются, и она практически падает на пол, пытаясь отдышаться. Сердце в груди колотится, как бешеное. В тёмном углу, едва заметный в тени стола, лежит Жопогрыз. Точнее один из его многочисленных братьев. Одна из её первых удачных игрушек, собранных под чутким руководством Вика. Вик. Джинкс практически наяву видит его в каких-нибудь пафосных шмотках на одном из этих глупых помостов на Дне Прогресса. Виктор бы точно понравился им, этим выскочкам из Пилтовера. Джинкс тянет себя за волосы. — Не могу дать… — хрипло выдыхает она. — Слышь, а, может, и могу кое-чего. Если этот тупица из Пилтовера смог, то я и смогу, — Джинкс протягивает руку, сжимая Жопогрыза в ладони. Перед глазами стоит старая игрушечная обезьянка с безумной улыбкой на потёртом лице. Обезьянка скалится и бьёт в тарелки, и мир наполнялся жгучими искрами. Джинкс жмурится и шумно сглатывает. — Пилтовер боится… Ну и пусть боится. Есть кое-что, чего твой тупица дать тебе точно не сможет. И я не слабая, слышите! Я всё могу. Он сам так говорил. Мне только нужно кое-что для этого достать, верно? Под замком в твоей лаборатории, значит. Проще, мать его, простого.