Violence Fetish

— Тебе бы стоило быть осторожнее с ними. — Да, мамочка, — Виктор аккуратно убрал зажимы с топливной трубки и закрыл защитную панель, касаясь её так нежно, будто это живая кожа. Севика двинула рукой и сжала пальцы в кулак. — Лучше? — Лучше и лучше с каждым разом. Твои руки творят чудеса, Вик. — Твои теперь тоже, — Виктор убрал инструменты в поясную сумку. — В следующий раз добавь в неё зажигалку. — Открытый огонь очень опасен при использовании химтека, ты же знаешь. Но я подумаю, что можно сделать. — Я говорила, какая ты душка? Не то что твоя безумная сестричка. — Она опять что-то натворила? — Виктор достал блокнот и начал делать наброски. — Да так, как обычно носится по Пилтоверу, будто это её игровая площадка, привлекает к себе внимание. На этот раз разнесла целый дирижабль. В её оправдание этот дирижабль первыми попытались разнести Поджигатели, но она их опередила. — Поджигатели не могут отличить дела Силко от делишек химбаронов, — Виктор вздохнул. — Для них любое мерцание — это зло во плоти. Вот они и борются с вами, надеясь тем самым уменьшить число смертей от мерцания в Линиях. Если бы они понимали, что вставляют палки в колёса самим себе. Ещё немного, и бароны станут нужны Силко гораздо меньше, чем им самим нужен он. И тогда опасные версии мерцания просто исчезнут с улиц, — он задумчиво уставился в стену поверх плеча Севики. — Я поговорю с ними. — С Поджигателями? — хмыкнула она. — Ты не можешь вот так просто вломиться к ним и приказать прекратить саботировать поставки. — Я попробую найти слова. *** «Если успею до того, как меня прирежут», — запоздало подумал Виктор, вскидывая ладони в примирительном жесте. — Зачем припёрся? — из-за спины рослого вастайи вынырнул чернокожий парень. Раньше они с Виктором часто пересекались, так как рылись в поисках вдохновения по одним и тем же помойкам. За прошедшие годы Экко, хоть и не догнал Виктора в росте, всё равно вытянулся и раздался в плечах. Вместе с работающими как надо мозгами он получил ещё и здоровое тело, и явно пользовался им на всю катушку, как в детстве. Ум и мышцы. Виктор всегда завидовал этому сочетанию, обладая только одним ингредиентом для коктейля под названием «функциональное существо». Став старше, он узнал, что у этого желания обладать было две стороны. — Хорошо выглядишь, — вкрадчиво произнёс он, — Экко. — Зачем. Ты. Пришёл. — Поговорить, — Виктор пожал плечами. — Можно мне уже опустить руки, а то они затекли. Экко недовольно нахмурился. Он вопросительно посмотрел на вернувшихся из труб ребят, но те только отрицательно покачали головами. — Он точно один, мы всё проверили, — ответил один из них. Маска, из-под которой торчали розовые пряди, искажала голос, но по слишком изящным плечам и кистям рук Виктор предположил, что это всё же была девушка. — Если это ловушка Силко, у него станет на одного приспешника меньше, понял? — Экко ткнул Виктора пальцем в грудь. Он окинул взглядом небольшую площадку у корней дерева, которая быстро наполнилась людьми, сбежавшимися на шум. — Оттащите его ко мне, нечего смущать народ. Жилище Экко очень походило на комнату Виктора тех времён, когда у него не было собственной мастерской. Виктор медленно опустился на колченогий табурет, зная, что так будет выглядеть менее опасным. Экко опёрся бедром о край стола, а вастайи, который всю дорогу смотрел на Виктора так, будто тот сейчас прыгнет на их предводителя и откусит ему лицо, ушастой горой мускул замер у выхода. — Хотел поговорить. Так говори. — Я знаю, что бесполезно было бы просить тебя о каких-то договорённостях от имени Силко. Так что то, что я тебе скажу, относится ко мне и только ко мне. На днях вы взорвали дирижабль с партией мерцания. — Твоя сестра взорвала. Виктор закатил глаза. — Да, моя сестра взорвала. Но, так сказать, катализатором выступили именно твои ребята. — И что с того? Хочешь потребовать возврат? — с весёлой ухмылкой спросил вастайи. Экко оскалился вслед за ним. — Данный инцидент немного нарушил наши планы, откатывая с таким трудом достигнутый прогресс на многие недели. Давай, я подарю тебе немного статистики, Экко. Убеждать тебя ни в чём не буду, в нашем с тобой случае это бесполезно. Ты всегда отлично считал, так что справишься с принятием решений сам. Знаешь, на сколько снизился травматизм в шахтах в последние, — Виктор прищурился, будто что-то прикидывая, — ну пусть четыре года? В первый год нам было немного не до этого, да и ресурсов не было. Так, знаешь? — Экко недовольно уставился на Виктора. — Значит, не знаешь. Практически на семьдесят четыре процента от тех показателей, которые были при Вандере. Ну или при безраздельном правлении Пилтовера. Думаю, ты в курсе ситуации с Вандером и шерифом Грейсон. В курсе их небольшой дружбы. В те годы в Зауне не принято было возмущаться по поводу инцидентов. Но да ладно, я вижу, что ступил на опасную территорию. Давай продолжим с голыми цифрами. На семьдесят четыре процента меньше сгоревших, задохнувшихся, раздавленных и покалеченных тем или иным способом женщин, мужчин и детей. Как думаешь, откуда такая благодать? — Слышал, что часть оборудования была усовершенствована по очень удачным чертежам. Я даже видел парочку. Очень недурно сделано, — Экко прищурился, с интересом рассматривая Виктора. — Спасибо. Я очень старался, — Виктор прищурился в ответ. — Хочешь сказать, Силко, как какой-то Пилтоверский меценат, осыпает жителей Зауна не только мерцанием, но и деньгами от его продажи, возвращая всё заработанное. Как-то слабо верится. — К моему сожалению, Силко не так богат, как ты думаешь. Большая часть выручки идёт на взятки миротворцам и работникам Хекс-Врат, химбаронам и рабочим на фабриках. Производство мерцания только-только вышло на окупаемость. По большей части все эти усовершенствования оплачены моим личным временем и кровью людей. Даже самые жадные и тупые мануфактурщики, не важно, из Зауна они или из Пилтовера, раньше или позже понимают, что дешевле повысить безопасность, чем разгребать последствия. Однако именно Силко свёл меня с нужными людьми, чтобы это стало возможным. — Хорошо, допустим ты сделал хорошее дело, и Силко даже тебе немного помог. Как это должно заставить нас перестать пытаться избавить Линии от мерцания? — Знаешь, сколько процентов мерцания, производимого заводами нижнего города, идёт на употребление, скажем так, внутрь? Меньше одного, Экко. Неужели ты думаешь, что столько бочек физически можно продать в качестве наркотика. — Это не меняет того, что огромная куча народа накачивается им до опухолей по всему телу, — Экко хлопнул ладонью по столу. — Большей части людей в нашем убежище эта беда знакома по личному опыту. Виктор помнил свою ярость, когда впервые увидел тело изуродованного эссенцией рабочего. Экко имел полное право на злость. А Виктор не имел права на ошибку. — А вот тут всплывает интересный момент. Смотри, — Виктор закатал рукав и показал Экко свой протез. — Он работает на мерцании, как и целая гора других аугментов, которые я сделал и успешно установил другим людям. Этот у меня уже несколько месяцев. А нога, которая тоже работает на мерцании, со мной уже несколько лет. И, как видишь, я не покрылся никакими опухолями и не впал в зависимость. Как думаешь, почему? Экко с недоверием коснулся протянутой Виктором руки. Он быстро разобрался, как обнажить механизмы. По прозрачным трубкам внутри действительно текло мерцание, а не привычное зелёное химтековое топливо. Слишком токсичное и взрывоопасное даже по меркам Зауна. Экко с недоверием проследил пальцами топливопроводы до того место, где они уходили под обшивку, а потом коснулся кромки протеза. Виктор видел его сомнения, так что пошевелил рукой, и под кожей его предплечья едва заметно проступили лиловые блики. Никаких следов некроза или изменённой плоти. Только ровная кожа и небольшие бугорки старых шрамов. Экко разжал пальцы, отпуская его руку. Виктор дёрнул уголком губ в слабой улыбке. — Если вдыхать пары и использовать микродозы для аугментов, то нет никаких последствий, — произнёс он. — На мерцании может работать практически всё что угодно. И оно, как это ни иронично, гораздо безопаснее всех остальных видов топлива, гораздо производительней и чище в производстве. Я проверил это на себе и своих близких. И могу гарантировать это. — Но как же те монстры, которых делал Силко? Я же сам видел, как после всего одной дозы люди превращались в нечто… Теряли себя! Знаешь, сколько я видел людей, которые в поисках дешёвого способа стать сильнее просрали свою нормальную жизнь? — Меня тоже не радует эта ситуация, — Виктор взъерошил рукой волосы. — Нам следовало быть осмотрительнее, это наш промах. Мы с моим наставником не рассчитывали, что концентрированная эссенция попадёт к простым жителям. Её вводили только добровольцам, крепким и здоровым людям, чтобы увеличить их силу в бою. Люди, которые допустили этот вид мерцания к продаже в нижнем городе, скажем так, несколько поторопились и погорячились в своём желании заработать больше денег. Я с нетерпением жду того дня, когда они поплатятся за это. Я не желаю этому городу зла, Экко. Всё как раз наоборот. Я хочу, чтобы ты это знал. Экко молча смотрел на него, будто пытался разглядеть что-то. В словах Виктора не было ни капли лжи, но они были пусты без доказательств. Ему оставалось только ждать и верить, что в Экко есть то, чего так мало осталось в нём самом. Вера в людей. — Ладно, — наконец заговорил Экко, вновь скрестив руки на груди. — Допустим, я готов поверить в твои заслуги перед Зауном. И я уважаю это. Уважаю твою смелость прийти сюда и говорить со мной. И твою попытку защитить своё дело. Но ты не убедишь меня, что Силко хороший человек. — А он и не хороший. Вандер был хорошим, — Виктор отвёл взгляд. — И куда это нас привело? Вандер хотел мира в Линиях, потому что однажды развязал войну, от которой Силко пытался его отговорить. Вандер дважды выбирал судьбу для Зауна и дважды ошибся. Теперь черёд Силко выбирать. Он хочет, чтобы Заун перестал быть игрушкой Пилтовера. А для этого нужны деньги, связи и власть. — И Силко готов ломать судьбы, чтобы их получить, — прорычал вастайи из-за спины Экко. Виктор покосился на него и вновь посмотрел Экко в глаза. — Ты можешь не верить ему, презирать его и ненавидеть. Но он добился того, чтобы ситуация начала выправляться в нашу сторону, даже если вам это пока не заметно. И даже если вы продолжите взрывать его дирижабли, Силко это не остановит. Я не прошу довериться Силко. Я прошу довериться мне. У меня и у тебя одна цель — сделать жизнь людей в Линиях лучше. Вы можете продолжать свою небольшую войну против химбаронов и Силко, но это ничего не изменит. Заун станет свободным с вашей помощью или без. — Так, значит, наша помощь тебе не нужна? Ты не просишь нас прекратить нападения. Не просишь любить Силко. Тогда к чему этот разговор? Зачем ты вообще тогда пришёл? — Мне не нужно ни о чём тебя просить. Ты сам примешь решение, Экко, — Виктор медленно поднялся с табурета. — У тебя есть для этого все ниточки. А теперь, если я был достаточно красноречив, я надеюсь, ты отпустишь меня домой. — А если не отпущу? — Тогда будем драться, — Виктор пожал плечами. — Я не готов остаться так надолго. Мне ещё волногона сегодня кормить. Экко фыркнул и с неожиданно тёплой улыбкой посмотрел на Виктора. — Боюсь, если мы начнём драться, ты тут всё разнесёшь. Идём, я провожу тебя до труб. — Мы правда его отпустим? — вастайи с недоверием посмотрел на Экко, но без разговоров открыл дверь, выпуская их. — Я ему верю. Слышишь, Вик, я тебе верю. Тебе и только тебе. Если сюда припрётся кто-то из дружков Силко, ему я всё так же с удовольствием откручу голову. И я, так и быть, обещаю обдумать то, о чём ты мне рассказал. — Если захочешь связаться со мной или, ну мало ли, тебе потребуется помощь, просто передай записку бармену в Последней Капле, — Виктор подмигнул и взлетел вверх по лестнице. — Раньше, когда мы были мелкими, ты так не мог, — Экко взобрался следом и подвёл Виктора к тёмному провалу прохода, ведущего на Антресольный. — Мерцание — это прогресс, который уже не остановить, — Виктор сжал в кулак пальцы железной руки. — Люди перейдут на мерцание и изобретения на его основе раньше или позже. Чем пытаться отсрочить этот момент, лучше направьте свой гнев на тех, кто выпустил боевую эссенцию на улицы. Её не делают на больших заводах — кто-то прячет свои грязные делишки, чтобы не навлекать на себя ваш гнев. — И где тогда? — Экко вздёрнул бровь. — Я думаю, ты сможешь найти сам. Эй, Экко, — Виктор замер у входа в трубу. — Всё же я немного соврал. У меня есть одна просьба лично к тебе, — тихо произнёс он, так, чтобы его слышал только Экко. — Мы с Силко задумали очень опасную вещь. Пилтовер не сдастся без боя. Если что-то пойдёт не так, я хотел бы, чтобы ты позаботился о Джинкс.