Обычные будни необычных людей...

Со школой у Трафальгарова не было связано никаких плохих воспоминаний. Мальчишки его хоть и недолюбливали, но побаивались, поэтому старались лишний раз обходить стороной, девочки же, напротив, шептались о том, какую кому на день Святого Валентина он подарит игрушку и спорили на тему «Нет, я люблю Лёню!». Над подарками будущий Хирург особо не заморачивался: какой девочке мама скажет дарить, такой и подарит. Единственным, наверное, кто омрачнял его детство, был соседский рыжий малявка Коля со своими выкрутасами, но и на него Трафальгаров особо не обращал внимание. Словом, Леонид ничего не имел против школьных лет, только вот совсем не горел желанием опять оказаться в этом заведении. Но это всё же случилось. Только стоял он на ковре у директора уже в качестве… родителя. Произошло это ещё утром, когда в квартиру позвонили. Как врачу, по окончании практики Леониду выделили отдельную двухкомнатную квартиру в общежитии и делить её он ни с кем не был намерен. И всё же, несмотря на это, туда слишком часто заглядывала одна весьма неординарная личность. - Здоров, Траффи! – как всегда бодро воскликнул с порога Лёша, улыбаясь во все тридцать два. Не дожидаясь разрешения войти или, хотя бы, просто приветствия, Мельников скользнул в коридор. - И тебе того же, - протянул Леонид, пропуская мальчишку. Он и так давно уже знал Мельникова, так что даже не возмущался по поводу его поведения. Парень тем временем, небрежно скинув сапоги (Леонид удивился, что он вообще удосужился их снять), вошёл в комнату и уселся в любимом кресле хирурга. Скрипнув зубами от злости, Трафальгаров подопнул его обувь в угол, чтобы не мешалась на дороге, и пошёл следом. - Чего тебе надобно, Шляпа? – так называли Мельникова из-за соломенной шляпы, которую тот носил даже в лютый мороз. Садиться куда-то ещё он не захотел просто из принципа, поэтому остановился у кресла, скрестив руки на груди и немного наклоняясь над Лёшей. Пусть почувствует, каково это, когда у тебя стоят над душой. Но, видимо, Мельникова это не особо трогало. - Дело есть, - почему-то вполне серьёзно начал юноша. - Ты же мне уже один раз помог. Выручи ещё раз, пожалуйста! Леонид насторожился. - Что, опять лечить надо? – мужчина оценивающе осмотрел гостя. – Выглядишь, вроде, здоровым. - Да нет же, не лечить! – отмахнулся парень, поднимая свои большие и честные глаза на врача. – Траффи, ты мог бы ненадолго стать моим отцом? Весь серьёзный и суровый вид, который принял мужчина, чтобы гость надолго не задерживался, мгновенно пропал, Трафальгаров чуть не осел на ручку кресла. Где-то с полминуты он смотрел на улыбающегося Лёшу, после чего проговорил: - Прости, что? - Тут беда одна нарисовалась, - начал объяснения Мельников. – У меня класс выпускной, а моих предков вызывает на ковёр директор, жаловаться будет. Родителей я своих в глаза никогда не видел, в школу обычно деда ходил, но мне так доставалось обычно от него… А в этот раз всё будет ещё хуже! Короче, никто не знает, как мой отец выглядит, а этого старика я не хочу лишний раз трогать. Сделай вид, что ты мой батя, сходи со мной в школу! Мужчина внимательно выслушал Лёшу, затем с озабоченным видом коснулся ладонью его лба. - Всё же лечить тебя надо, - заключил он. – Только это к психиатру, у меня специальность другая. - Траффи, ну будь другом! – голос парня дрогнул, брови медленно поползли к переносице. - Когда это мы были др… - договорить мужчина так и не смог. Большие чёрные глаза смотрели ему прямо в душу. На мгновение показалось, что если он сейчас скажет ещё что-то против, то произойдёт нечто ужасное. - Я тебя старше, от силы, лет на шесть-семь, - ухватился за последний аргумент, который остался после психологической атаки Мельникова. – Я, разве что, за твоего брата сойду, и то не факт. Да и знают меня, как врача в поликлинике, не поверят… - Я в другом районе учусь, - вновь заулыбался Лёша, вскакивая с кресла. – Мы тебе бороду или усы приклеим, Нинка как-нибудь загримирует. Давай, Траффи! Потом же и самому приятно будет, если доброе дело сделаешь! Больше хирург ровным счётом не мог сказать ничего против. Знал он, что если Мельников обозначил себе какую-то цель, то не оступится от неё ни за что. А Трафальгарову совсем не хотелось, чтобы его, связного и с кляпом во рту, несли представлять директору школы как больного отца мальчика. Поэтому ничего не оставалось ему, как только устало вздохнуть и кивнуть в ответ, продумывая, что он в последствии сделает с наглым Шляпой. Ввиду вышеописанных утренних событий Леонид сейчас и стоял в кабинете перед большим дубовым столом. «Хорошо сейчас директора устраиваются», - отметил про себя Трафальгаров, мельком осматривая просторное помещение, обставленное дорогой мебелью. Но умозаключение это хирург сделал больше не из-за интерьера, а из-за габаритов самой директрисы, сидевшей за вышеупомянутым столом. Ещё долго после этого бессонными ночами Трафальгаров будет гадать, что за стул у неё там был, что дама не сломала его своим весом, но сейчас Леонид и сам не мог похвастаться превосходной физической подготовкой. По крайней мере, внешне. Всё же Лёша не соврал по поводу того, что названого отца загримируют. Для большей солидности Трафальгарову действительно приделали усы в стиле Дали, на нос нацепили очки в пол лица, ну а для полноты картины обвязали его вокруг талии подушкой. «Боже, это я так в сорок лет буду выглядеть, - качая головой рассматривал свой новый образ в зеркале Леонид. – Могли бы и подушку взять поменьше. Не все с такими налитыми животами ходят». Свои привычные меховую шапку и пальто ему тоже пришлось оставить, так как последнее просто не хотело застёгиваться, а свой любимый головной убор без него в таком образе он просто не хотел надевать. Впрочем, Леонид не особо-то и переживал по поводу своих вещей: так его потом точно не узнают. - Рада вас видеть, - глубоким голосом сказала женщина, с прищуром осматривая предполагаемого Мельникова старшего. – Я наслышана о том, что у вас лейкемия и вы не можете вставать с кровати. Вы себя хорошо чувствуете? Может, присядете? - Нет, спасибо, я постою. Всё в порядке, - пробормотал Трафальгаров, злобно косясь на стоящего рядом Лёшу. Ближе подойти к столу он боялся, ибо не хотел, чтобы женщина ещё и присматривалась к нему. «Идиот, он хоть знает значение этого слова?! Или брякнул в своё время первое, что в голову пришло?» - возмутился он про себя. - Это деда придумал, не я, - буквально одними губами прошептал Мельников, чтобы его слышал только хирург. – Изобрази для правдоподобности эту самую, как её там, лейкемию. «Как вообще можно изобразить лейкемию?!» - Трафальгар обречённо вздохнул, смотря прямо на женщину. - Что у вас там? – строго спросила она, заметив перешёптывания. - Ничего, Шл… Лёшенька напомнил мне о том, что скоро принимать лекарство, - не найдя ничего лучше, Леонид решил вспомнить свои счастливые студенческие годы, когда им было дано задание продемонстрировать тот или иной симптом, и заговорил более тихим и хриплым голосом. – Я, пожалуй, всё же присяду, - стараясь не смотреть в лицо директрисе, мужчина аккуратно опустился на стул, иногда покашливая и демонстративно хватаясь за его спинку, как за опору. На расплывшемся лице женщины промелькнуло беспокойство. - Может, всё же стоило прийти дедушке? – проговорила она. – У вас же такое серьёзное заболевание… - Нет, - покачал головой Леонид, не забывая при этому чуть дрожать. – Должен же я хоть раз побывать в школе у своего сына. Тем более отец сейчас в командировке, - немного помолчав, он решил добавить, чтобы не пришлось выслушивать ненужных жалоб: - Мне говорили, что Лёша отличник. Кхе-кхе, это правда? Видимо, всё пошло точно так, как он и планировал. Директриса перевела слегка удивлённый взгляд на Мельникова. Тот смотрел на неё в ответ, чуть заметно кивая, мол, подыграйте. «Давай-давай, попробуй сказать больному человеку что-нибудь резкое», - думал про себя Трафальгаров, на всякий случай, прибавив печальным голосом: - Я так рад этому. Мать умерла, только с дедом сына и растили. Я бы никогда не простил себе, если бы он школу не закончил. Представление пока удавалось на ура, ибо женщина растерянно опустила глаза и произнесла: - Соболезную. Д-да… Лёша… прекрасный мальчик. И учится, и талантливый… Рисует хорошо… - как ни старалась директриса, а такими актёрскими данными, как Трафальгаров, она не обладала, потому что лицо её в этот момент скривилось так, будто ей в сумку подложил разлагающегося таракана. «Ну я же джентльмен, должен, значит, прощать женщинам некоторые промахи», - подумал про себя Леонид, старательно делая вид, что дама играет очень убедительно. - Это хорошо, - слабым голосом продолжил он, вымученно улыбнувшись. – Недолго мне осталось. Увидеть хочу хоть вот, как Лёша школу закончит. А если повезёт, то и институт… На этом моменте директриса не выдержала. Лицо её, до этого суровое, вдруг стало печальным, глаза покраснели. Дама встала из-за стола и, в два шага оказавшись у хирурга, крепко обняла его. - Увидите, обязательно увидите! – сквозь слёзы лепетала она, прижимая обалдевшего Леонида к своей массивной груди. – И институт он закончит! И свадьбу его увидите, и детей! Держитесь, прошу вас, э… - Леонид, - пробормотал тот, начиная нервничать. Мало того, что женщина в порыве чувств просто могла его раздавить, так ещё эта опасная близость грозила раскрытием. - П-пожалуйста, отпустите!.. – хотя Мельникова и нельзя было назвать гением, но в крайне серьёзных ситуациях он обычно проявлял сообразительность. Вот и сейчас пытался хоть как-то помочь названому отцу, пытаясь донести до директрисы то, что не мог сказать тот из-за того, что просто был зажат. Только вот было уже поздно. - Извините, я довольно эмоциональна… - сказала женщина, отпуская Трафальгарова. И как только он снова смог вдохнуть воздуха, в этот самый момент одна часть его усов отклеилась и упала на пол. - Ой… - только и смогла выдавить женщина после минутного молчания. - Не беспокойтесь, это не из-за вас! – чуть ли не выкрикнул Леонид, и, напрочь забыв про то, что он, вроде как, слаб и неизлечимо болен, быстро вскочил со стула и поднял усы с пола. Скорость хирург не рассчитал, поэтому, как только он выпрямился, шарф, которым ему привязали подушку, разорвался с характерным звуком. - Что это было?! – директриса, видимо, уже была на грани истерики. – Вы в порядке?! - Да, не беспокойтесь! - пытался хоть как-то выкрутиться из ситуации Леонид, хватаясь за живот, чтобы удержать на нём подушку. Тут уже подключился и Лёша: - Отцу срочно нужно лекарство вколоть по расписанию, - вскрикнул он. – Лидия Семёновна, можно, мы уже пойдём? - Погоди, - прохрипел Леонид, театрально хватаясь за стол. – Ты же что-то натворил такое, зачем меня вызывали. Я ещё хочу об этом узнать… - Ничего он не натворил! Отличный мальчик! – ответила директриса. – Просто поблагодарить хотела вас за такого сына. Пожалуйста, Леонид, быстрее! Вам надо принять лекарство! - Что ж, раз так… - хирург повернулся к женщине спиной и схватился за плечо Мельникова. – Мы вынуждены уйти. Благодарю вас, до свидания. Больше горе-семейка ждать не стала, оба рванули к выходу, даже не слушая, что им ещё скажет женщина. *** - Чума! Траффи, благодаря тебе меня не только дед не прибьёт, теперь я точно школу окончу! – радостно воскликнул Лёша, когда они покинули здание школы и прогулочным шагом брели по парку. Леонид наконец смог избавиться от злосчастных атрибутов своего костюма. Подушку, которую до этого нёс в руках, мужчина отправил в сторону мусорных баков, мимо которых они проходили. - Нинкина подушка, - заметил Мельников, проследив за тем, как та, не долетев до железного ящика, опустилась на грязный асфальт рядом с другим недокинутым мусором. – Должен ей будешь. - Ты мне должен будешь, - устало вздохнул хирург. – И не только в этот раз. Тебе и жизни не хватит, чтобы расплатиться за всё то, что я из-за тебя пережил.