Особенность теней в том, что они исходят от света

Флинн не явился на встречу. Люси ждала. Она ждала, и ждала, и ждала, пока Стейси не вошла в комнату отдыха. —Только что звонили, — сказала она —Мистер Томпкинс отменил прием. Сказал,  по делам ему нужно уехать из города, но он будет здесь на следующей неделе. Кровь Люси похолодела.  — Это был действительно он? — спросила она, пытаясь сдержать тревогу, которую почувствовала. —Вы не можете подделать этот акцент. По крайней мере, никто из тех, кого я знаю, не может его подделать. Всякое случается, Дерика.—Стейси ободряюще улыбнулась ей —Все в порядке. Не принимай это на свой счет, понимаешь? Давай выпьем замороженного йогурта перед следующей встречей, это всегда поднимает мне настроение! Люси, однако, не обрадовалась, хотя и притворялась. Почему Флинн отказался? Все было в порядке? Они были в бегах? Они снова кого-то потеряли? Что если… о, нет, Боже, нет, был ли Флинн – что, если бы он был… Всю неделю она ждала, пока Дениз позвонит или даже явится лично, чтобы сказать ей, что Флинн… Она даже не могла выразить страх. Поэтому она сосредоточилась на своей работе. Это выкинуло ее из головы, по крайней мере. Ей нужно было сосредоточиться на своем шпионаже и на своих клиентах. Она начала завоевывать их доверие, заставляя их говорить о разных вещах. Один парень много жаловался на Эмму, явно какое-то скрытое женоненавистничество, хотя он утверждал, что это не имело ничего общего с ее полом. Да, мужчины могут хотеть подчиняться женщине в спальне и при этом женоненавистничать. Нет, она тоже этого не понимала. Но она выслушивала их горести после сеансов и даже вводила в их сцены некоторые упражнения, например, «расскажи мне о своей неделе, пока я делаю тебе xyz, чтобы помочь тебе сосредоточиться» или «каждый раз, когда ты рассказываешь мне о чем-то что вас напрягает, вы получаете вознаграждение». Она знала, что это была немного нетрадиционная форма терапии, по сути, но это давало ей чертову тонну прекрасной информации, так что кого это волновало? Например, она узнала, что Эмма инициировала двойную атаку. Мужчины не могли просто прямо сказать: «Эй, мой босс поднимает идею спящих агентов на новый уровень, отправляя детей в прошлое», но Люси могла читать между строк. Другой частью было что-то об «улучшении связей с общественностью компании», из-за чего Люси поверила, что Эмма намеревалась, помимо всего прочего, выйти на публику с Риттенхаусом. Это имело смысл, учитывая нынешний политический климат. Но это может также пойти ей на пользу. Раскрытие такой группы людей не могло произойти  когда большое количество вовлеченных мужчин были разоблачены как извращенные (и не всегда явные) ролевые игроки БДСМ. Вот на чем ей нужно было сосредоточиться. Снос Риттенхауса. Нет… не на ее страхах. Какими бы сильными ни были эти страхи. Она просто хотела, чтобы был способ, которым она могла связаться. Возможно, она могла бы воспользоваться телефоном в вестибюле, чтобы перезвонить Флинну (точнее, в бункер)? Но Стейси всегда была на стойке регистрации, и Люси не могла придумать подходящего предлога, чтобы одолжить телефон — и почему Стейси оставила ее там без присмотра? Она могла подслушать разговор. Ничего не оставалось делать, как ждать. И ждать. И ждать.

 ***

Боже, голова болела. — Ты чертов идиот, — сказал кто-то, и мир пошатнулся— Руфус, это убьет тебя, если ты поможешь мне поднять его? — Я стараюсь! Он тяжелый! — Боже мой. — Что, черт возьми, случилось? Какой это был день? "Люси…" — Ее здесь нет, Гарсия, — сказал кто-то. Кто-то молодой, девушка. Почему он не мог заставить свои глаза работать? — Он имеет в виду встречу. Это завтра. — Мы дадим ему болеутоляющие и пусть он завтра позвонит, чтобы отменить.— Дениз. Главная. Босс. Он больше не мог думать полными предложениями. Это было не… это было нехорошо. — Он качается, Руфус, Боже, ты должен помочь мне его удержать! Все почернело.

***

Когда он проснулся, то услышал, как кто-то напевает мелодию. Флинн повернул голову в сторону, застонав от света. "Что за…" — И он возвращается в страну живых.—  Джия улыбнулась ему сверху вниз, но ее глаза были темными и встревоженными— Мы чуть тебя не потеряли. Может, в следующий раз не будешь блокировать пулю своим телом? — Возможно, в следующий раз мы не пойдем в центр линии фронта времен холодной войны. Джия вздохнула, взяла его за руку и сжала. — Эй . Мы очень волновались, все мы. Руфусу и Уайетту пришлось нести сюда твою жалкую задницу, так что ты отплатишь им тем, что отдохнешь и поправишься, хорошо? — Как долго меня не было? — Не так уж и долго? Около десяти часов. Пуля не задела ничего слишком важного,просто вытекла чертова тонна крови. Дениз говорит, что тебе следует проверить Люси на следующей неделе. На следующей неделе. На следующей неделе… Он начал садиться.  — Я пропустил это? Встреча, у меня… — Вау, притормози. — Джия схватила Флинна за плечи и толкнула его обратно на кровать — Ты никуда не пойдешь, Ромео. Сейчас час ночи, ты позвонишь в клуб через несколько часов, отменишь встречу и приедешь на следующей неделе, хорошо? — Но мы не можем… Люси… — Люси будет в порядке. Она отлично справляется, хорошо? — Я должен увидеть ее. — страх, тревога бурлили в его груди, пока он не подумал, что задохнется. Как будто в его легких была дыра, заполняющая их жидкостью, и он не мог нормально вдохнуть. — Ты увидишь ее на следующей неделе, когда не будешь выглядеть как дерьмо. Я не знаю, что она делает с тобой на этих сессиях, но даже простое поднятие рук над головой, чтобы связать вас, растянет швы. Вам нужна неделя. Вообще-то, тебе нужно больше недели, но мы не можем продержаться так долго, не проверив Люси, так что будь благодарен, что Дениз не задерживает тебя дольше, хорошо? Губы Джии дрожали, глаза увлажнились, и Флинн запоздало осознал грубую, рваную нотку в ее голосе.  — Джия? Она всхлипнула, а затем наклонилась и осторожно обняла его.  — Ты действительно напугал нас, — призналась она—  Даже Уайетта. Мы все были очень, очень напуганы. Мальчики вернулись и были просто… все в твоей крови, и это выглядело… это выглядело очень, очень плохо. Ему удалось поднять руку, чтобы неловко обнять ее в ответ.  — Прости, что напугал тебя.  Потом он понял, что он делает, и слабо рассмеялся. — Что такое?— Джия отстранилась и села на край кровати. — Ничего такого. Просто… Люси сказала мне, что мне не хватает прикосновений, и прописала мне объятия в день. Похоже, ты только что дала мне одно. — Скажи ей, что я буду обнимать тебя каждый день, — заявила Джия — Если только ты не захочешь, чтобы это сделал Руфус. — Ах. Думаю, мы с Руфусом в порядке. Удары кулаками или что-то в этом роде. Джия снова обняла его.  — Я же говорил тебе, что в этой дружбе у тебя нет выбора, Гарсия Флинн. Это значит, что ты должен вернуться к нам целым и невредимым. — Я попробую, — сухо сказал он. — Кроме того,— Джия отстранилась — Люси будет в ярости, если ты умрешь. Кого еще она собирается отшлепать? Флинн чуть не задохнулся. "Очень забавно." — Просто поправляйся, ладно? Или я заставлю Руфуса читать для тебя рэп*. — О нет, — угрюмо сказал Флинн — Только не это, умоляю вас. — На самом деле он довольно хорош в этом. — Поверю тебе на слово. Джия ухмыльнулась ему, и, черт возьми, Флинн должен был сказать Люси, что объятия помогли.

 ***

Люси надела свой костюм — пару черных кружевных трусиков и лифчика, соединенных кружевными бретельками, перекрещивающимися на ее туловище. Это было немного более провокационно и сурово, чем ее обычный вид, обнажая ее кожу, но не мягко по стилю. Затем она накинула на себя черный шелковый халат. На этот раз без каблуков. Она уложила волосы, чтобы не мешали, и сделала макияж немного более драматичным, с крылатой подводкой для глаз и всем остальным. Если Флинн объявится — а она молилась, чтобы он это сделал, — его ждет адская сессия. Она прекрасно понимала, что это ее доспехи. Она делала это, чтобы держать себя в руках и чувствовать себя в безопасности. Она понятия не имела, что будет на этом сеансе, даже если это будет Флинн. Это может быть Уайетт, или Мейсон, или даже Руфус или Джия, которые зайдут, чтобы сообщить ей новости. Это может быть Дениз, пришедшая забрать ее. Могло никого и не быть, и с этого момента ей придется идти одной. Но она выглядела просто сказочно, когда увидела себя в зеркале. Она источала контроль. Власть. Но расслабленно, как будто без усилий. У нее была своя броня, по крайней мере. Обычно сначала клиент заходил в комнату, а потом входила она. Затем она уходила в конце, и у клиента было несколько минут, чтобы собраться, а затем уйти. Это передало власть в ее руки. Но сегодня она ждала в комнате. Она сидела на кровати, отвернувшись от двери, и лениво играла с одним из шелковых галстуков, завязывая и развязывая его, водя им по пальцам. Это успокаивало ее, давало ей занятие, пока ее желудок скручивался и переворачивался. Дверь открылась, и кто-то вошел. Флинн . Она поняла это по звуку его шагов по полу. И как она могла определить, что это он, по звуку его ходьбы — она не собиралась думать об этом прямо сейчас. Не тогда, когда она сидела и поворачивалась, чтобы посмотреть на него и увидеть… Он выглядел нормально, на первый взгляд. Однако на этот раз он был не в полном костюме. Только брюки и рубашка на пуговицах с закатанными до предплечий рукавами. В нем чувствовалась скованность, аккуратная посадка в плечах и легкие круги под глазами. Он не высыпался, или по крайней мере, плохо спал. Люси сглотнула.  —Ты здесь. Какой шокирующий поворот событий. По крайней мере, Флинн выглядел смущенным.  —Меня не было в городе по делам, и я… неизбежно задержался. — Да, Стейси сообщила мне. — она встала, отложила галстуки и подошла к нему, сохраняя дистанцию ​​в несколько футов — Что случилось? Брови Флинна поднялись, словно спрашивая ее, серьезно ли она. Он не мог рассказать ей на самом деле, что произошло, и они оба знали это. — Ты выглядишь напряженным, — объяснила она — Больше, чем обычно. Ты жесткий. Ты сделал то, что я тебе сказала? — У меня есть подруга, которая взяла на себя обязанность ежедневно обнимать меня, — сухо сказал Флинн. Джия. Это должно было быть. Это звучало так, как будто Джия сделала бы это. — И все же. — Люси подняла бровь, затем покрутила пальцем круговым движением. Флинн повернулся к ней. Хм. Он не отдавал предпочтение одной ноге перед другой, но одну руку, казалось, держал чуть более напряжённо, чем другую… — Разденься, — сказала она ему, затем отвернулась и подошла к кровати, завязывая завязки. Затем она подошла к комоду и выдвинула один из ящиков. Она нашла игрушку, которую хотела, и повернулась… И резко вдохнула. На груди Флинна были свежие швы, все еще слегка сырые шрамы — тугие выпуклые бугорки розовой кожи, которых не было две недели назад. Нет. Вот почему он не был здесь? Потому что он был ранен? Она поджала губы, изо всех сил пытаясь дышать, сдерживая ужас, охвативший ее сердце. Ей казалось, что лед медленно наполняет ее, от ног до позвоночника. Флинн был в порядке, он стоял прямо перед ней, но он не был в порядке. Ему пришлось пропустить встречу, чтобы выздороветь, а ее там не было — он мог умереть, а ее не было бы — она не смогла бы ему помочь или попрощаться… Люси сглотнула.  — Ложись на кровать, — приказала она. Флинн моргнул, и она поняла, что он услышал резкость в ее голосе. Он подошел и лег на кровать. Люси расстегнула халат, позволив ему упасть. Выражение лица Флинна было… приятно, если не сказать больше. — Руки над головой. Флинн сделал, как ему сказали, но взгляд его был одновременно вызывающим и настороженным. Он должен был знать, что попал в беду. Люси связала ему руки.  —Что случилось с участием публики? — пробормотал он. — Это было до того, как ты пошел и подстрелил себя, — свирепо прошептала Люси. Глаза Флинна стали мягкими. «Л… Дерика…» — Я думаю, тебе пора узнать, что такое наказание, когда я главная, — сказала ему Люси, отстраняясь. Флинн выглядел невероятно расстроенным, его челюсти сжались, а запястья дергали галстуки.  — И что ты имеешь в виду? — спросил он, в его голосе все еще звучала дерзость. Люси раздвинула его ноги и привязала их, по одной лодыжке к каждому столбику кровати, и попросила его проверить натяжение. Флинн выглядел менее чем довольным такой договоренностью — не то чтобы он не хотел быть связанным, но он хотел протянуть руку и прикоснуться к ней, как-то утешить ее, но не мог.  — У тебя все в порядке с этим? — она спросила. Как бы она ни злилась на него, она не собиралась доводить его до паники или переходить границы. Флинн кивнул. "Да." — Да что , — сказала она, удивив себя резкостью своего тона. Глаза Флинна расширились, когда он, казалось, наконец осознал, насколько она взбешена.  —Да, мэм. Люси пошла и взяла игрушку, которую вытащила, — вибрирующее кольцо для члена. Она отложила его в сторону на кровати, в пределах легкой досягаемости. Ей хотелось спросить его о шраме, о том, почему он пропустил сеанс, но сейчас она не могла этого сделать. Потом, когда она будет ухаживать за ним, именно тогда ее клиенты обычно болтали с ней, и она могла спросить его, какого черта он сделал, чтобы его застрелили. Должен ли он вообще быть здесь с ней? Был ли он вообще в подходящем состоянии для секса? Что ж. Она связала его по какой-то причине. Таким образом, он не мог слишком сильно метаться и держаться что бы навредить швам. Так что. Она потянулась, притворяясь, что проверяет его запястья, ее рот у его уха.  — Ты напугал меня, — яростно прошептала она — Никаких объяснений, ничего ни от тебя, ни от Дениз, ни от кого-либо еще. Скажи ей, что в следующий раз я заслуживаю лучшего. Понял? Люси слышала, как он сглатывает. "Да, мэм." Она снова села и подошла к кровати. Потом она повысила голос.  —Вы пропустили нашу встречу. Это значит, что ты должен мне кое-что, что пропустил в прошлый раз. Она провела рукой по его груди. Его живая, дышащая, теплая грудь. Люси мысленно встряхнулась. Сфокусируйся. "Стоп-слово?" — Гинденбург. — Вы используете его тогда,когда вы уверены что это нужно. В противном случае? Я беру то, что мне должны. Взгляд Флинна встретился с ней, и в нем был явный вызов: она могла взять все, что хотела, и он был готов дать ей это. Ну, она позаботиться об этом. Она уперлась руками в его бедра и взяла его член в рот, проглатывая его. Флинн удивленно хмыкнул, откинув голову назад.  — Я думал… думал, что до главного события осталось немного времени. Она соскользнула с его члена с непристойным хлопком .  —Это не главное событие. Это первый раунд. Потом она вернулась к работе. Она знала, даже не глядя на него, что Флинн понял, что она имела в виду и что планировала. Люси расслабила горло, опуская его полностью вниз, пока ей действительно не пришлось напрячь живот и дышать через нос, подтягиваясь, пока она не смогла провести языком по головке, прежде чем снова опуститься вниз. Еще в колледже у нее был один постоянный клиент, который после некоторого обучения (и после того, как она несколько раз попросила Люси) смог прийти десять раз за сеанс. Но это была женщина, и ей потребовались недели, чтобы терпеливо уговорить ее тело сделать это. Люси решила, что она начнёт с Флинном с трёх. Один за этот сеанс, один за то, что пропустил последний сеанс, и еще один, потому что он пошел и получил гребаную пулю, а она была в бешенстве от этого. Флинн становился все более и более напряженным под ней, слегка дрожа, пытаясь не дернуть бедрами в ее рот. Люси использовала все известные ей проклятые уловки, пока у нее не заболела челюсть, пока Флинн не кончил со стоном, и она чуть не задохнулась. Она ухмыльнулась с диким удовлетворением, почувствовав, как напряжение покидает мышцы Флинна, когда его дыхание изменилось с затрудненного на глубокое и ровное. Но он еще недостаточно расслабился. И она не закончила с ним. Он закончит, когда она сказажет, что он закончил, черт возьми. Люси посмотрела Флинну в глаза. «Один», — сказала она легко и схватила кольцо на члене. Это будет интересно.

 ***

Флинн с самого начала мог сказать, что Люси расстроена, но только когда она действительно начала, он понял, насколько она была в ярости. Он был замешен в этом, по крупному. Минет, который она только что сделала ему, был яростным, истощающим его, абсолютно беспощадным. Его кожа чертовски гудела от этого. И он знал, что это было только начало. Дело в том, что многократные оргазмы и принудительные оргазмы… это требовало чертовски большого доверия. Тело и мозг были перегружены, и это привело к бормотанию. Особенно болтовня, которая может привести к плохим последствиям, если не будет установлено должное доверие. Точно так же, как если бы личный тренер попросил сделать еще десять отжиманий, саб мог бы ответить « я не могу » или « нет » или остановиться , когда ему сказали прийти еще раз. Это было инстинктивно, и Флинн никогда этого не имел в виду. Именно для этого было его стоп-слово, чтобы сообщить Люси, когда он действительно хочет, чтобы она остановилась — и в этом случае она остановится немедленно. Но работа Люси заключалась в том, чтобы знать, что нужно Флинну, уметь читать его тело и знать, когда он говорит « нет », но на самом деле может и будет, и когда он говорит « да», отдай это мне, и она видела, что на самом деле он не мог. и не должен. Ее работа заключалась в том, чтобы подтолкнуть его ровно настолько, чтобы в конце он остался по-настоящему удовлетворенным, и не зайти слишком далеко. Его работа заключалась в том, чтобы доверить ей это. А ее работа — доверять его стоп-слову, если придется. Флинн не ожидал, что она сделает что-то подобное, пока была в ярости, но если это так, то он верил, что она не позволит своему гневу вытолкнуть ее из зоны на опасную ментальную территорию. Он верил, что она не зайдет слишком далеко. Люси раздвинула ноги, скользя рукой между ними, потирая одним пальцем кружево нижнего белья. Он отдал бы все, чтобы прикоснуться к ней, как на прошлой неделе, поцеловать ее, увидеть ее распущенные волосы, но он прекрасно понимал, что на этой неделе ничего подобного не происходило. Эта неделя была посвящена наказанию, а не вознаграждению. — Я могла бы оставить тебя, даже не разрешая тебе кончить ни разу, — заметила Люси, с легким вздохом вырвавшись из рук, когда она яростно провела маленькими кругами по своему клитору. — Я могла бы… держать тебя на грани и просто оставить в подвешенном состоянии. Но я не думаю, что это то, что вам нужно. И мне нравится заставлять тебя приходить за мной. Она наклонила лицо вниз, ее глаза были темными и свирепыми, сверлящими его.  — Только для меня, я права? Иисус Христос.  — Вы правы, мэм.  Все, главная причина, по которой он вообще остался в чертовом бункере вместо того, чтобы попытаться снова взять Риттенхаус в одиночку, была она. Люси выглядела чрезмерно довольной этим, а затем отодвинула свое нижнее белье в сторону, скользя двумя пальцами внутрь себя. Ее бедра запнулось, а лицо обмякло, когда она кончила, но она продолжала водить пальцами внутрь и наружу, скользя ими, открывая себя. Затем она надела кольцо и презерватив — он инстинктивно вздрогнул, простое прикосновение к его чувствительной коже было слишком сильным — и затем она ввела его в себя. Стон застрял у него в горле. Простого, теплого объятия ее вокруг его члена было уже слишком. Ему было за сорок, для того, черт побери, ему нужно было время, но в том-то и дело, что у него не было времени, не сегодня. Люси ахнула, когда полностью устроилась на нем, двигаясь, приспосабливаясь. Она провела руками по его груди, издавая этот довольный, почти мурлыкающий звук в задней части горла. Флинн изо всех сил пытался дышать глубоко и ровно, стараясь не двигаться.Хотя, было это для того, чтобы вонзиться в нее или отодвинуться на грани ощущений, он не знал. Затем Люси приготовилась и начала двигаться. Звук, вырвавшийся из его горла, был незапланированным, и он бы смутился, если бы был способен на смущение в этот момент. Он быстро снова стал твердым внутри нее. Темп Люси был неустанным, и она втягивала его в себя до самого конца, крутя бедрами, и это было слишком, это было — блять. Но его тело откликалось, потому что, конечно, это было так, и она выглядела так чертовски великолепно, и это чувствовалось так хорошо. Это было чертовски приятно, но еще больше, небольшие мурашки почти-не-совсем-боли пробегали вверх и вниз по его позвоночнику… Флинн застонал, его ноги покрылись пятнами, он не мог подтянуть их к себе так, как ему инстинктивно хотелось. Его грудь вздымалась, и он начал задыхаться, не в силах нормально дышать, когда волна за волной начинали бить его. — Хорошо, — приказала Люси, ее голос был немного хриплым, но непреклонным — Я хочу тебя услышать, давай, поговори со мной. — Черт, — выплюнул Флинн. Люси рассмеялась, ее голова откинулась назад, обнажая длинную линию горла.  — Да просто так, давай… Он хотел произнести ее имя и едва проглотил его в прошлое.  – Я хочу… черт, это слишком… это слишком… Она покачала головой.  — Нет, это не так, ты в порядке, ты можешь сделать это для меня. Ну давай же. Бля, блять, блять , это было хорошо, это было слишком хорошо, он собирался сойти с ума. Теперь он полностью напрягся, и она не останавливалась, сжимаясь вокруг него, чтобы сделать его еще крепче, и все его тело дернулось от ощущения, похожего на удар током. Ногти Люси вонзились ему в грудь, когда она прижалась к нему, ее бедра работали быстро и тяжело, пот начал скользить по ее телу. Она была на столько великолепна, что он не был уверен, сводит ли его с ума наблюдение за ней или ощущение ее. Затем Люси потянулась и включила виброкольцо. Его пронзила вибрация, и Флинн — он не был уверен, был ли это стон,крик или что, черт возьми это могло быть, — издал звук, его бедра вздрогнули и чуть не сбили Люси, несмотря на то, что галстуки удерживали его на месте. Бля, блять, блять , о боже, о боже, он совсем забыл об этом, и теперь, о боже, это тоже было — это было так — о, черт возьми — Он кончил сильно, чувствуя себя измотанным, но Люси не останавливалась, она не прекращала своих движений или вибраций, она все еще продолжала, и он не мог, он не мог, он должен был… Он бормотал, он знал это, просил Люси остановиться, говоря ей, что он не может, пожалуйста, это было слишком, это когти вонзающиеся в него и рвушие насквозь, оставляя его сырым и содранным. Люси не уступала. Ее взгляд мягкий и темный, но безжалостный, говорящий ему, что он может, он мог бы, еще раз, еще один раз быть хорошим для нее, и это было как раз в то время, когда он перестал говорить или даже думать по-английски. Тон Люси изменился, смягчился, и она прижалась к нему, и, наконец, это было уже слишком, и он буквально чувствовал, как его глаза закатились, когда все побелело, и он кончил.

 ***

 Люси, честно говоря, немного беспокоилась, что просит слишком много. Но она должна была верить, она была уверена, что он это скажет, что он использует стоп-слово, если действительно будет иметь в виду это, несмотря на лепетат. В первый раз, когда она нажала на сабу, и саб начал говорить «не надо, стой», она запаниковала и сама использовала стоп-слово, положив конец всему. —Но я был в порядке, — сказал ей впоследствии саб — Я не совсем это имел в виду, это просто то, что ты говоришь, не подумав, просто… знаешь, инстинктивно. С тех пор она стала лучше: лучше доверять своим сабам, лучше помогать тем, у кого не было опыта в обучении их пределам, когда и как использовать безопасные слова. Но она все еще волновалась из-за Флинна. Он бросил английский и перешел на хорватский, и она начала по-настоящему волноваться, меняя тон на хвалебный, ободряющий. Она толкнулась к его члену, удерживая его полностью внутри себя, и почувствовала, как он кончает в последний раз, все его тело дрожит, а потом он чуть не потерял сознание. Что ж, это определенно не было слишком уж удивительным. Она выключила виброкольцо и соскользнула с него, очищая и развязывая его, тщательно массируя его лодыжки и запястья. Флинн снова начал приходить в себя, когда она принесла воды и легла рядом с ним, гладя вверх и вниз его бока и грудь, проводя рукой по его волосам. Он свернулся калачиком рядом с ней, медленно моргая, его взгляд из остекленевшего превратился в острый, когда он вернулся к себе. — Не пытайся заговорить, — предупредила она его. Она помогла ему медленно отхлебнуть  воды, напевая при этом. Она обнаружила, что сабам нравится, когда она поет или напевает, что-то в этом их успокаивает.  —Ты действительно хорошо справился. Я действительно горжусь тобой. Она продолжала помогать ему пить и водила по нему руками, изредка целуя в висок. Швы на шраме бросались ей в глаза. Практически крича на нее. Она хотела знать, ей нужно было знать, что случилось. Она чуть не потеряла его, а ее даже не было рядом. Это просто… это было не в порядке. Это было несправедливо, все было не так. Она не успела попрощаться с Эми, а теперь вселенная была достаточно жестока, чтобы повторить это снова с Флинном? Наконец Флинн отодвинул бутылку с водой.  —Ты в порядке? — спросила она. — Я сказал стоп-слово? — Нет, но ты потерял английский. —Гинденбург — не английское слово. —Я должна быть уверен. Моя работа здесь - заботиться о тебе.— она провела тыльной стороной пальцев по его щеке. —Я был в порядке. Я в порядке, — пообещал он ей — Мне это было нужно, и я думаю… тебе это тоже было нужно. Люси сглотнула. Да, она нуждалась в этом. —Как это случилось? — прошептала она, водя пальцем по швам. Она обхватила его щеку, закрыв рот от обзора камер.  —Берлин, в 60-х они нацелились на Руфуса, — прошептал Флинн—Черный парень в Германии времен холодной войны, вероятно, не лучшее решение. Люси отпрянула, сглотнув. —Нужно быть осторожнее с собой. Есть способы решить проблемы, не проявляя безрассудства. Ты не расходный материал , хотела она закричать. Но она не могла. Она не могла честно поговорить с ним, не с камерами, не с записью всего этого. — Ты… теперь ты на моем попечении, — сказала она, заставляя себя говорить ровным голосом — И я знаю, что не имею никакой власти над вами за пределами этой комнаты, но… но я сделаю все возможное, чтобы позаботиться о вас здесь. Я надеюсь… я надеюсь, что вы, по крайней мере, подумаете о том, чтобы вести себя лучше, потому что, если ты это сделаешь, это облегчит мне работу здесь. Разве это… в этом нет никакого смысла, не так ли?— она издала тихий, самоуничижительный смешок, и от этого звука у нее во рту появился горький привкус. Флинн слегка покачал головой.  —Нет. Это имеет смысл. Она наклонилась и поцеловала швы. Затем нежно поцеловала его в губы. — Я думал, меня наказывают, — прошептал Флинн. —Так и было. Теперь ты получаешь вознаграждение. —За что? — За то, что вернулся, — сказала она и снова поцеловала его. Потому что она могла, черт возьми, и никто не мог ее остановить.

 ***

Пальцы Флинна все еще казались неуклюжими, нескоординированными, но он изо всех сил старался дотянуться до щеки Люси, пока она его целовала. Теперь она лежала наполовину на нем, почти, но не совсем в его руках, и он хотел это исправить. Он высвободил руку из-под нее и перекинул ее через ее спину. Люси одобрительно хмыкнула.  — Что случилось в Берлине? —прошептала она. — Все на флешке, — прошептал в ответ Флинн— В кармане штанов. Люси хмыкнула в знак признательности и поцеловала уголок его рта.  —Ты будешь осторожен? Я знаю, что не— я знаю, что ты привык быть солдатом, и что я не имею права указывать тебе, как тебе жить, и что тебе, наверное, все равно на себя, но… но мне не все равно. Так что, если бы вы могли… Флинн погладил ее по спине вверх и вниз. Это так болезненно напомнило ему Бразилию. Он не рассказал ни Люси, ни кому-либо еще обо всем, что произошло в Сан-Паулу. О том, как Люси дала ему дневник. О том, как он последовал за ней из бара, желая получить больше информации. О том, как она сказала ему, что не может больше сказать. О том, как она поцеловала его. О том, как они вернулись в его захудалый номер в мотеле, и она трахала его, будто точно знала, как научить его трахать ее. Как она связала и вывела его из себя, как будто знала, что это то, что ему нужно. После этого она лежала у него на руках, вот так, и дрожала, как причал во время урагана. И он знал, чего она не говорила о нем, о них. Вот почему он доверял ей. Потому что она любила его, была влюблена в него, и в течение ночи он начал влюбляться в нее. Вот почему он поверил ей, когда она сказала, что он уничтожит Риттенхаус, что они будут отличной командой, что он герой, ее герой. Вот почему он рисковал всем. Чтобы спасти свою семью, своих прекрасных девочек, в том числе и ее. Лорена, Айрис и Люси. Он просто знал, что с тем, что он делал, он не мог вернуться к первым двум. Они не поймут, человек, которого они любили… он ушел, исчезая с каждым темным шагом, который он предпринимал, чтобы стереть Риттенхаус с лица земли. Но Люси, она знала. Она поняла. Так он надеялся… А потом он встретил ее, и она не хотела иметь с ним ничего общего. Ему пришлось приспособиться, чтобы заслужить ее доверие, и он понизил свои ожидания. Он снова влюбился в нее и приспособился к этому. А теперь… теперь ему пришлось приспосабливаться и к этому. Переспать с женщиной, в которую он был влюблен, которая, казалось, не любила его, которая только начинала видеть в нем друга. За исключением того, что прямо сейчас она говорила ему то же самое, что и ее другая.  Ты будешь осторожен? Гарсия, обещай мне, что будешь осторожен. Он обещал другой Люси, он пообещает и этой.  — Я попробую, — сказал он. Люси прижалась своим лбом к его, ее пальцы растопырились на его подбородке.  —Я серьезно. Никогда больше так со мной не делай. Никогда больше не оставляй меня в таком положении. — Я поговорю с Дениз. Этого не произойдет. Она кивнула, поцеловала его в последний раз и встала. Его конечности казались тяжелыми, расслабленными, но уже не мертвым грузом. Он сможет встать за ней через минуту. — Увидимся на следующей неделе, — сказала она ему, натягивая халат, и ушла. Прямо как в Бразилии.

 ***

Стейси снова пригласила ее в бар в тот вечер. Люси не хотела говорить «да», но она должна была и… она подумала, что, наверное, должна. Она была… встревожена после сеанса с Флинном. Она так чертовски беспокоилась о нем, и даже теперь, когда она убедилась, что с ним все в порядке, ей не нравилось, что он снова исчез из ее поля зрения на неделю. Вдали даже от возможности связаться с ним. Флешка благополучно лежала в ее кармане, но, казалось, прожигала в ней дыру. Она не могла перестать думать о Флинне под ней, о его руках, обнимающих ее, о его обещании постараться быть в безопасности. Это была не очень хорошая компания, но она пыталась сосредоточиться на том, что говорили другие. Если бы она просто пошла домой, то все время была бы в квартире, волнуясь по этому поводу. — Итак, — сказала Майя — Ты была довольно тихой. Люси вздрогнула от того, что уставилась в свой напиток. —  Ой. Ах, просто устала. — Майкл Томпкинс так сильно тебя утомил? — Пол рассмеялся. Люси выдавила из себя ухмылку и пожала плечами , как будто вы хотите знать . — Кажется, ты ему нравишься, — сказала Стейси — Сказал мне оставить тебе чаевые, потому что он пропустил на прошлой неделе. Дениз собиралась поджарить Флинна за это. Должно быть, он повеселился. — У него не было никого, кроме нее, с тех пор, как он впервые появился, — заметила Майя — Не хочешь взять выходной? У вас полный состав, а он… ну. В нем много чего есть. Люси знала, как и в колледже, что за симпатичных клиентов существует небольшая конкуренция. И она была хорошо и близко знакома с тем, насколько красив был Флинн. Мягко говоря. Пол усмехнулся.  — Эй, если ему нравятся мужчины, я тоже возьму его. Желудок Люси скрутило, и она поняла, что сжимает вилку так сильно, что та начинает гнуться.  — Нет, — сказала она, заставляя свой голос оставаться легким и ровным — Думаю, я оставлю его. Если он доволен моей работой, то я не вижу причин передавать его кому-то другому. Она была почти уверена, что ее посыл прикоснись к нему и ты умеешь дошёл до них, потому что брови Майи поднялись к ее линии роста волос, а Пол выглядел так, будто проглотил жука. Стейси сделала быстрый глоток из своего напитка, чтобы попытаться скрыть веселую улыбку, но у нее это не совсем получилось. — Хорошо, — сказала Майя, подняв руки в знак капитуляции— Если ты так говоришь. Люси никогда не считала себя ревнивой. Если кто-то хотел попробовать флиртовать с ее партнером, то они могли попробовать. Она доверяла своим романтическим партнерам — несмотря на ужасное поведение Уайетта после возвращения Джесс — и знала, что если они изменят ей, она все равно ничего не сможет сделать, чтобы их остановить. Это было на них совести. Но это не было нормальной ситуацией. Здесь у нее была власть, власть перевести Флинна или любого другого клиента к другой доминне. Кэндис ясно дала понять, что сотрудники контролируют ситуацию, и если они не хотят видеть клиента, то они не увидят этого клиента. Если они хотели удержать клиента, как правило, им это позволяли. Может быть, это относилось к клиентам как к вещам, но, честно говоря, Люси было все равно, за исключением случаев, когда дело касалось Флинна. Каким-то образом она знала, что даже если бы он был просто клиентом, даже если бы он не был ее партнером по шпионажу, он не захотел бы пойти к кому-то еще. Что это должна была быть она, это должен был быть кто-то, кого он уже знал и кому доверял. Она никогда, никогда не нарушит это доверие. Не после того, как он поддержал ее во время беспорядка с Уайеттом, не после того, как он подбадривал и защищал ее в течение нескольких месяцев на миссиях. Хотя это… не совсем объясняло мой рычащий волчий инстинкт , который проснулся в ней. — Я так и говорю, — ответила Люси. Майя и Пол пожали плечами и пошли еще выпить. Стейси наклонилась. — Кто-то ревнует, — сказала она напевным голосом. — О, тише. — Нет, я не буду молчать. Ты нравишься ему. Люси закатила глаза.  — Прошу вас. Вы видели этого человека. Я кончаю с ним и  не откажусь от этого. — Ты уверен, что это все? — Стейси взмахнула соломинкой — Потому что после этого  вы двое наверняка становитесь милыми. И ты чуть не сошла с ума, когда его не было на прошлой неделе. Она пожала плечами.  — У него опасная работа.  Она не была... это был просто секс. И он был ее единственной связью с ее реальной жизнью, ее настоящей личностью. Хотя она не могла рассказать об этом Стейси. Во всяком случае, это было не то, на что намекала Стейси. Действительно. Стейси фыркнула.  — Да, я заметил на видео. Деловая встреча? Действительно? Ставлю на то, что он из  ЦРУ. Чёрт. Она должна была надеяться, что Стейси не будет слишком много копаться в этом.  — Думаешь, сотрудники ЦРУ могут позволить себе быть клиентами такого клуба? — Если они зарабатывают деньги на стороне, а многие из них так и делают. В этом городе грязных людей и грязных денег больше, чем наркопритонов. — Стейси пожала плечами, давая знак выпить еще. —Эй.— Люси небрежно улыбнулась. Ей нужно было увести разговор от занятий Флинна—  Кстати, о видео. Мне было интересно, можно ли мне разрешить просматривать свои собственные? Только в смотровой комнате. Для самооценки? — Вы оцениваете себя?—  Стейси преувеличенно закатила глаза — Дай угадаю, ты была любимчиком учителей, та, кто напомнит своим преподавателям, что у них запланировано домашнее задание. — Эм, может быть. И что? Стейси хихикнула.  — Хорошо. Да, конечно, просто приходи в один из выходных, я посажу тебя за монитор и посмотрим твои видео. Проще простого. — Спасибо, Стейси, ты лучшая.— Люси чокнулась со стаканом Стейси. Следующий шаг выполнен. Или так хорошо, как могло бы быть. Эти мысли о Флинне и ревности она могла аккуратно отделить и спрятать, чтобы разобраться с ними позже. Намного позже. Например, через двадцать лет. — Тут звонят. — сказал бармен с телефоном в руке — Просят мисс Уоллес? Это от Остина Роу? Кровь Люси похолодела от страха и беспокойства. Был только один человек, который додумался использовать это прикрытие. Флинн.

 ***

Флинн как раз выезжал за пределы города, когда ему позвонила Дениз. — А, агент Кристофер. Я тебе понадобился, чтобы купить продукты по дороге? — Вернись к Люси, сейчас же. Флинн дернул руль в сторону, пересекая примерно четыре полосы движения и ускоряясь, чтобы свернуть с шоссе.  — Что случилось? — Эмма в Вашингтоне. Я только что получила наводку от друга. У меня есть основания полагать, что она встречается с кем-то из других главных игроков Риттенхауса. …о черт. Если она покажет им фотографию Люси… — Скажи Люси, что она должна несколько дней не приходить на работу из-за болезни. Мы дадим ей отмашку, когда она будет в безопасности. — Черта с два. — Флинн резко повернул налево, затем еще раз, выйдя на шоссе в противоположном направлении, снова к городу — Нам нужно извлечь ее. — Точно нет. Будь ты на ее месте, ты бы настоял на том, чтобы остаться. Это возможная опасность, не более того. Если мы вытащим ее сейчас и выяснится, что Эмма ничего не знала, мы потеряем нашу самую большую зацепку, и Люси никогда нас не простит. Флинн выругался — по-хорватски, чтобы Дениз не могла понять, что именно он говорит. Она была права, и именно это беспокоило его. Будь он на месте Люси, он бы никогда не согласился на эвакуацию. А Люси больше всего на свете хотела, чтобы Эмму и Риттенхаус разрушили. Если они вытащат ее и она упустит свой шанс… она может никогда их не простить. — Хорошо, — сказал он — Я свяжусь с ней и предупрежу. Я позвоню тебе, как только закончу. — Хорошо. Ты передал ей флешку? — Да, она у неё. — Превосходно. После, как только Эмма уйдет, если берег свободен, мы начнем вторую фазу. Флинн глубоко вздохнул и сбросил вызов. Затем он нажал на газ. Он должен добраться до Люси, быстро.

 ***

Он выследил Люси до бара, где она упомянула о встрече с коллегами в своем отчете. Он видел, как она сидит там со Стейси и парой других и смеется. Казалось, она хорошо проводит время. Флинн обошел заднюю часть и проскользнул внутрь. Затем схватил табличку "осторожно мокрый пол", когда бармен повернулся спиной, и положил ее перед женским туалетом, проскользнув внутрь. Он не видел замка, что типично для туалетов с несколькими кабинками, поэтому он навалился на дверь, чтобы никто не открыл ее, и вытащил свой мобильный телефон. Быстрый поиск в Google нашел ему информацию о заведении, включая номер телефона. Он сделал звонок. «Привет, это Остин, Остин Роу, я пытаюсь связаться с мисс Уоллес? Она должна быть в баре со своими друзьями по работе, она всегда ходит туда с ними… Я ее соседка, она не отвечает на звонки, ее собака вышла — да, я подожду, спасибо». Он услышал, как бармен зовет Люси через дверь, а через мгновение послышалось шипение: —Остин Роу? Серьезно? — Эй, ты знал это имя. —Конечно, я знал это. Все хорошо? У тебя все нормально? —Я в порядке. Иди в женский туалет. Последовала долгая пауза, а потом — Нет. Ты не можешь... — Просто иди сюда. Он повесил трубку. Через несколько мгновений после этого раздался стук в дверь. Он открыл ее, и Люси вошла внутрь. Он мог хорошо видеть, что на ней сейчас было одето: темно-синий шелковый топ на пуговицах и джинсы, ее волосы были распущены. Она выглядела… хорошо. Как она обычно выглядела.  — Какого черта, Флинн? Что ты здесь делаешь? Это может взорвать все! — Эмма в Вашингтоне. Люси замерла.  — Она… она здесь? — Позвонила Дениз. Она хочет, чтобы вы заболели и были готовы к извлечению, если Эмма узнает, кто вы такой. — Нет.— Люси покачала головой— Нет, я не уйду. В моем списке есть все парни из Риттенхауса, Флинн, и они дают мне все. Я имею в виду не все-все, ну ты понимаешь. Не все из них даже знают о путешествии во времени, но вы должны услышать о других вещах, которыми занималась группа… Флинн потянулся, чтобы положить руки ей на плечи, чтобы поддержать ее, но остановился. Они не были на сессии. Теперь он не знал, каковы были правила. Здесь. Выход в реальный мир.  — Люси, если Эмма покажет кому-нибудь из них твою фотографию, они скажут ей, кто ты, и придут за тобой. Мы не можем так рисковать. — Мы так близко, Флинн. Я могу начать получать файлы в ближайшее время, я уже спросил Стейси, могу ли я посмотреть мои видео. — Это не стоит твоей жизни! — Это не тебе решать! — прошипела Люси. Флинн заметил, что ее руки были сжаты в кулаки. Она отвернулась, ее челюсть работала, глаза блестели. —  Я ставлю на первое место мужчин, на которых мне плевать, мужчин, которым я хочу — я хочу причинить боль, мужчин, которых я хочу стереть с лица земли за то, что они сделали со мной и со всеми остальными, за то, что они планируют сделать. Они — все, что я ненавижу, и я должна выслушивать их проблемы, помогать им расслабиться и уговаривать их освободиться, как будто мне на самом деле не наплевать. И я могу отключится, частично, я могу войти в ту зону, но это непросто и так изматывает. Меня это утомляет. И я вру этим людям, этим хорошим людям, которые водят меня на обед и в бар. Я добавляю слабительное в энергетический коктейль девушки! И она была мне симпатична! Ничего, кроме доброты по отношению ко мне. Стейси, вероятно, уволят в конце всего этого. Она даст мне доступ к файлам, и я украду их, а мадам Кэндис узнает, и упс. Стейси за то что дала мне доступ, скажут пока-пока. — Люси бесплодно жестикулировала в воздухе, как будто демонстрировала разочаровывающую картину. — Если я делаю это. Если я лгу этим людям, причиняю им боль,имею дело с этими отвратительными сторонниками превосходства белой расы, однопроцентными, чистокровными придурками, если я вдали от тебя и всех остальных, кому я доверяю и о ком забочусь , если я живу во лжи — то я хочу, чтобы это того стоило. Я хочу, чтобы это что-то значило. Она сделала шаг к нему, все ее лицо было искажено эмоциями.  — Скажи Дениз, что бы она меня не тянула. Я не прикидываюсь больной. Я делаю свою чертову работу и рушу Риттенхаус. Потому что, при всем уважении, она не понимает, что это значит для меня. Она может уйти, когда захочет. Но Ты? Я? Уайетт? Руфус? Джия? Мейсон? Мы не можем уйти. Видения Джии, ее и Руфуса пилотирование, знания Мейсона, Джесс — наши близкие, которых мы потеряли, ты и я, твоя жена, твой ребенок, моя сестра — мы не можем уйти от этого. У Дениз все еще есть семья, и если она решит сбежать, я гарантирую вам, что Эмма просто отпустит ее. Потому что без Дениз у нас ничего нет. Мы не можем выйти в мир, мы были бы легкой добычей.Так что нет. Она не может меня тянуть. Я придерживаюсь этого. Я в этом сейчас, и я делаю это до конца. И если Эмма хочет пойти за мной, пусть попробует. Люси уже трясло, ее голос был напряженным и начал опасно подниматься по высоте. К черту, к черту если она этого не ценит, у нее начиналась паническая атака, а Флинн не мог этого допустить. Он схватил ее руки, крепко сжав их.  — Эй. Эй, дыши со мной, сожмите мои руки, как можно крепче. Она сжала, и Флинн глубоко вздохнул, наблюдая, как Люси повторяла за ним. Несколько мгновений они просто дышали вместе, пока она сжимала его руки, пока не почувствовала, будто она перекладывает кости в его ладонях. Наконец она ослабила хватку и вытерла глаза рукавом рубашки.  —С тобой все хорошо? — спросил Флинн. Люси шагнула вперед, обхватив руками его торс, обняла его. Флинн пошатнулся, но не от ее веса, а от явного удивления. Он осторожно обвил ее руками, прижимая к себе спину. — Быть шпионом не очень весело, не так ли, — мягко сказала она — Это все… проверка через плечо и ложь хорошим людям. Использование их. Флинн вздохнул, потирая ее спину.  — Нет. Это… это совсем не похоже на фильмы, нет. Как правило, это очень скучно, приходится много ждать и делать маленькие странные вещи, которых ты не понимаешь. И это… да. Делать то, что, как вы знаете, может навредить людям, и говорить себе, что это для общего блага. — Я хочу разрушить Риттенхаус во что бы то ни стало, — прошептала Люси— Но когда я подумала об этом — я подумала — это будет почти легче. Убийство людей, которые этого заслуживают. Такие люди, как Эмма. Потому что это причиняет боль людям, которые этого не заслуживают. И быть близким с людьми, которых я ненавижу. — Это непросто, — возразил Флинн — Убить кого-то никогда не бывает легко. Даже если вы искренне верите, что… что они этого заслуживают. Это бремя, которое я не хочу, чтобы тебе приходилось нести. Стейси и все остальные здесь, с ними все будет в порядке. Но отняв жизнь, от этого уже не оправишься. Вы не можете отменить это. Стейси может найти другую работу. Вы можете заняться хорошим сексом, чтобы заменить плохой секс, или пройти терапию, или что-то еще, что вам нужно. Но когда кто-то мертв… он мертв. — Я не какой-то нежный цветок, Флинн. Тебе не нужно меня защищать. — Я знаю это. Но я думаю, что с моей стороны справедливо не хотеть, чтобы ты чувствовал то, что есть у меня. Люси повернула голову, наклонив ее вверх, пока не уперлась подбородком ему в грудь. Его полностью поразило, как мешок с кирпичами в лицо, что он держит Люси на руках. Все, что ей потребуется, это встать на цыпочки, а ему наклонить голову вниз, и их губы соприкоснутся. Темные глаза Люси уставились на него. Ее губы приоткрылись. Он подумал — выражение ее глаз заставило его подумать, что — что, может быть… У него перехватило дыхание, когда Люси поднялась на цыпочки. Она делала это медленно, неуверенно, что совершенно отличалось от самоуверенной, властной манеры, которая была у нее в их сценах. Воздух вокруг него казался густым, тяжелым, напряженным. Он лихорадочно задавался вопросом, был ли это сон, происходило ли это на самом деле, но ее лицо было всего в нескольких дюймах от него, и она смотрела на него так, будто он был ночным небом, полным звезд, и она видела их впервые… Кто-то постучал в дверь. "Хей! Сколько еще это займет!» Люси дернулась назад, как будто кто-то ударил ее, и вырвалась из его рук.  — Ты… ты должен уйти, — сказала она, потирая плечо. — Ах. Да.— Казалось что мир накренился, воздух стал слишком разреженным. Казалось, ему не хватало кислорода. — Тогда увидимся на следующей неделе. Будь осторожна. — Это моя фраза, — прошептала Люси, криво улыбнувшись уголком рта. — Это не значит, что я не могу использовать его на тебе. Люси издала звук, похожий на смех, и схватилась за ручку двери.  — Я их отвлеку. Флинн кивнул ей. Она открыла дверь и выскользнула наружу, и он услышал, как она оправдывается тем, что ей нужен тампон, и воспользовался случаем, выбежав из ванной и через стойку к задней двери. Он не оглянулся, хотя и хотел. Он мог чувствовать тяжесть взгляда Люси на его затылке, не только на его голове, но и на всем его теле, как будто она скользила по нему, запоминая его. Наверное, чтобы определить, сколько стресса накопилось в его теле на следующей неделе. Флинн шагнул на холодный ночной воздух глухого переулка и глубоко вдохнул, прислонившись спиной к стене, его колени подкосились. Может быть, они и не целовались, но его рот все равно обжигал.