Жизнь

      Запах новых книг – тот вид наркотика, подсев на который, ты больше не сможешь жить прежней жизнью. Именно так считает Накаджима Ацуши, снова и снова приходя в один и тот же книжный магазин. Запах свеженапечатанных страниц мерещится ему повсюду, не выходит из головы по ночам, буквально заставляет ноги идти по знакомому маршруту, из раза в раз поворачивать направо, чтобы снова увидеть перед собой ветхую вывеску с простой надписью: «Книжный магазин». Он заходит туда, заведомо зная, что оставит здесь последние тысячи йен потому, что не в силах бороться со своей зависимостью. Токсикоман на добровольной основе. Можно, конечно, найти ряд веских и не очень причин, по которым парень вынужден постоянно заходить туда и покупать очередную книгу. Например, он жутко боится общества, не может найти себе места в нём, из-за чего вынужден буквально жить в иллюзорном мире, где каждый может примерить на себя множество новых ролей, будь то богач из Токио, одинокий самурай или же популярный супергерой. Возможно, что он страдает одной из форм шопоголизма. Может, Ацуши просто понравился молодой продавец-консультант «со странностями». А вдруг парень решил насильно привязать к себе имидж эстетического умника? Всякое возможно. Каждый видит это по-разному, со своей точки зрения, и делает свои собственные выводы, даже не пытаясь копнуть глубже, ведь выгоды от этого занятия он однозначно не получит. Плюсов в карму тоже. В любом случае, Ацуши стабильно раз в неделю или две заходит в этот магазинчик с мигающей лампочкой и бродит меж высоких стеллажей, то бегло, то вдумчиво скользя глазами по разноцветным корешкам, при этом забавно наклоняя голову в разные стороны, чтобы лучше прочесть название или имя автора.              Сегодня, идя с пар, восемнадцатилетний парень вновь не спеша следует выученному наизусть маршруту, хотя прекрасно понимает, что его общежитие находится в противоположной стороне. Этой ночью он пересмотрел слишком много рекомендаций на книжную тематику и решил-таки купить себе ещё один роман, сюжет которого не давал ему спать оставшиеся часы, изначально данные всякому человеку на сон, а не на гадания о жизни главного героя.              Он шёл по улице вдоль шумной дороги, смотря себе под ноги и подмечая изменившуюся каменную плитку. Раньше на ней не было той маленькой трещинки, что пересекала уголок одного из отёсанных серых камней в центре тротуара, не было пятна непонятного происхождения, больше похожего по цвету на запёкшуюся кровь. Ацуши нахмурился, проследив взглядом за серией этих странных пятен, идущих друг за другом с шагом примерно в полметра. Может, кто-то поранился? Или это просто ему так казалось, что эти пятна были именно пятнами крови? Может, их вообще не существовало в общепринятой реальности, и они виделись только ему? Парень мотнул головой и, покрепче сжав пальцами лямки рюкзака, ускорил шаг, на всякий случай обходя тёмные капли стороной. Когда сердце перестало отбивать бешеный ритм – он заметил это только сейчас – Ацуши поднял взгляд в серое небо с тяжёлыми дождевыми тучами, без капли просветов с намёками на солнце. В лицо дул прохладный ветер, сдувающий с деревьев редкие пожелтевшие листья. Люди торопливо шныряли туда-сюда по своим делам, пара туристов остановились около одного из деревьев на другой стороне улицы с камерами в руках и принялась делать снимки, принимая довольно странные и местами смешные позы, чтобы фотографии получились под нужным им ракурсом. Мысли о крови на тротуарной плитке окончательно покинули его голову.              Дверь открылась с привычным перезвоном колокольчика. Парень отметил, что в этот раз она в целом открылась довольно легко, поскольку до этого к её открытию надо было прилагать значительное физическое усилие, терпя режущий чувствительный слух протяжный скрип. Магазин встретил Ацуши привычным миганием лампочки в дальнем углу зала, сопровождающимся тихим навязчивым треском, и до боли приятным запахом бумажных страниц и лёгкой сырости.              Ацуши повернул голову в сторону кассы, за которой всегда сидел тот самый продавец-консультант «со странностями». Его рабочее место как всегда было завалено кучей книг и канцтоваров, однако самого парня нигде не было. Развернувшись, направился к рядам стеллажей и принялся медленно пробираться сквозь этот лабиринт, осматривая полки по диагонали в поисках нужной книги. В какой-то момент он наклонился, а потом и вовсе присел на корточки, чтобы повнимательнее изучить роман, стоящий на самой нижней полке, с яркой обложкой. Серебристая прядь сразу упала на глаза, закрывая часть обзора, тот с небольшим раздражением сдунул её чуть вбок и продолжил пялиться на корешок.              – И снова привет, Ацуши-кун! – неожиданно раздалось сзади, отчего Накаджима едва не упал на пол, хватаясь за сердце.              – Дазай-сан! Зачем же так пугать?! – парень резко выпрямился в полный рост и шутливой злостью уставился на высокого продавца с растрёпанными сильно отросшими волосами.              – Решил развеять скуку, – тот стоял к нему полубоком, скользя взглядом по полкам над головой. – Утром здесь невероятно скучно.              – Уже прочитали все здешние книги и не знаете, чем себя занять?              – Практически угадал, – подмигнул Дазай. – Я закончил читать любимую повесть и теперь размышляю о смысле жизни.              – Дазай-сан, вы же понимаете, что с вашим «хобби» эта фраза звучит двусмысленно? – Накаджима нервно сглотнул, оглядываясь по сторонам и надеясь, что в магазине больше никого нет, кроме них двоих. – Очень.              – Возможно, Ацуши-кун, возможно, – как-то туманно произнёс парень, полностью повернувшись к нему. – Заинтересовала книжка? – он призывно метнул взгляд на книгу, которую до этого изучал Ацуши.              – Как и многие здесь… – он вздохнул, смотря в ту же сторону, что и Дазай. – Но я пришёл сюда за другой, я вчера увидел на неё отзыв в интернете, прям захотелось её самому прочитать, – мечтательно произнёс Ацуши, запустив пальцы в короткие пряди на затылке.              – Ты опять потратишь все свои деньги, – сказал Дазай с укором, скрещивая руки на груди. – Я сделаю тебе скидку, как постоянному клиенту, чтобы ты смог купить себе поесть.              – С-спасибо, Дазай-сан.              Ацуши согнулся в низком поклоне, вызвав у продавца тихий заливистый смех.              

***

      

      Погода на улице была просто чудесная: осеннее солнце приятно согревало остатками тепла, дул лёгкий ветерок; а неминуемое приближение к скорому закату заставляло сердце трепетать от тихого восторга. В такие моменты желание творить возвышалось над остальными потребностями. Поэтому Ацуши, взяв с собой тканевую сумку с пеналом, пастелью и скетчбуком, поспешил в сад Санкэйэн, чтобы запечатлеть на бумаге красивый пейзаж с изрядно пожелтевшими холмами, может, ему удастся сделать пару набросков средневековой архитектуры в цвете.              Накаджима тяжело дыша поднимался в гору, обходя деревья по извилистой тропинке, всё крепче сжимая в руках висевшую на плече сумку. Когда ноги ступили на относительно ровную землю, он пару минут переводил дух, озираясь по сторонам в поисках подходящего вида, прошёл ещё несколько метров и завернул за густую пёструю листву одного из деревьев, попадая в своеобразную глушь, куда люди заходили крайне редко. В какой-то момент, устремив взгляд вперёд, парень будто врос в землю, ощущая как от неверия и сильного испуга широко распахнулись глаза, а сердце вовсе перестало биться. Он был не в силах пошевелиться, увидев в десяти метрах от себя знакомую фигуру в чёрном плаще, что висела на привязанной к высокой ветке верёвке.              – Дазай-сан?! – Ацуши было дёрнулся к нему, бросив сумку в траву, но, словно вспомнив о чём-то, вернулся обратно, достал из пенала канцелярский нож и, что есть сил, побежал к дереву. – Дазай-сан, вы меня слышите?! – он вцепился дрожащими пальцами ему в ноги, тряся их, чтобы привлечь внимание, но в ответ была тишина он даже не пошевельнулся. – Чёрт…              Парень окинул фигуру знакомого быстрым внимательным взглядом, проследил глазами за верёвкой снизу-вверх, подмечая, что ветка, к которой она привязана, слишком толстая, чтобы её можно было как-то сломать, поэтому, сунув ножик в карман куртки и подтянув длинные рукава толстовки, принялся взбираться по стволу дерева, хватаясь пальцами за шершавую кору. Кое-как залез на ветку и, достав нож и обнажив изрядно потрёпанное лезвие, Ацуши вытянул руку вперёд, с силой цепляясь другой за дерево, чтобы не упасть, стал беспорядочно царапать верёвку чуть ниже узла. Накаджима надеялся, что от сильного натяжения она порвётся довольно быстро даже с тупым лезвием, но это было не так. Он прокусил губу до крови, снимая с ножа приспособление для отламывания кусочков лезвия, порезался, надавив на него слишком сильно и снова вернулся к попыткам разрезать волокна верёвки хотя бы наполовину, чтобы под весом Дазая она окончательно лопнула, сбросив его тело на землю. Минуты текли слишком медленно, ладонь вспотела от прилагаемых усилий и волнения, весь окружающий мир померк, оставляя ему лишь скрежет ножа и треск нитей. Голова была совершенно пустая.              Звук глухого удара вывел Ацуши из транса, заставив вздрогнуть от сильнейшего испуга. Он упал с ветки, не справившись с трясущимися пальцами, приложившись плечом о торчащий из земли камень, но, тут же подорвавшись с места, подбежал к лежащему телу, стянул с него тугую петлю и принялся трясти, что есть силы.              – Дазай-сан! Дазай-сан! – он не обратил внимание на его бледный цвет лица, не прекращая попыток докричаться до него. – Пожалуйста, откройте глаза!              Не помогали даже пощёчины, ладони саднило от серии ударов, но ему было плевать, когда осознание того, что перед ним мёртвое тело Дазая, било в висках набатом в такт громкому стуку собственного сердца. Единственное, что не давало впасть в отчаяние окончательно, было то, что от парня всё ещё исходило тепло. Значит, он умер всего несколько минут назад, у Ацуши ещё был шанс его спасти, пусть и самый мизерный. Мысли о вызове врачей сразу же отметались, поскольку ехать в такую глушь они будут слишком долго, а за это время и этот шанс будет потерян, как и жизнь человека.              Накаджима чуть отодвинулся от его лица и установил ладони на груди Дазая, пытаясь вспомнить все фильмы и дорамы, которые когда-либо смотрел в своей жизни. Он с силой давил на грудную клетку, громко считая от одного до пяти, после чего, не колебавшись, раскрыл его рот. Зажав нос, Ацуши выдохнул весь свой воздух из лёгких. Повторил непрямой массаж сердца и снова вернулся к искусственному дыханию. Парень проводил одни и те же действия из раза в раз, молясь, чтобы Дазай под ним начал дышать. Мышцы рук сводило от прилагаемой силы, ритм дыхания сбился, а голова – кружилась. Он думал лишь о том, чтобы сделать ещё один подход – столько, сколько понадобится, чтобы тот сделал один несчастный вдох.              – …три, четыре, пять, – Ацуши вновь согнул спину, приближаясь к чужому лицу и на автомате раскрывая стремительно бледнеющие губы, вдохнул в его лёгкие как можно больше воздуха и снова положил ладони тому на грудь, вставая в нужную стойку. – Ну же, Дазай-сан! Пожалуйста! Дышите! Два! Три! Четыре! Пять!              Из последних сил он наклонился к Дазаю, раскрыл рот и зажал нос, направляя мощную струю в его лёгкие. Накаджима делал это с таким отчаянием, с мольбой, зная, что если сейчас Дазай не сделает этот чёртов вдох, ему больше не будет никакого смысла повторять эти чёртовы подходы. Если человек умер – нет никакого смысла больше пытаться.              Как только весь воздух вышел из его лёгких, он сквозь вакуум услышал судорожный вдох и громкий кашель; чужие пальцы мёртвой хваткой вцепились в его куртку. Словно во сне, Ацуши отодвинулся в сторону, не моргая смотря на то, как Дазай, широко раскрыв глаза, жадно хватает ртом воздух, то и дело содрогаясь от приступа сильного кашля.              Ему не показалось – он снова дышал.