Жизнь

      Он не помнил, чем всё закончилось, не помнил, как пришёл домой. Он не помнил ничего, медленно оседая на пол. За окном сгущались сумерки, грязные обои постепенно сливались с тенью, меньше раздражая приоткрытый глаз, который практически не моргая гипнотизировал пустую стену. Дазай обнял себя руками, поджал ноги к груди, ощущая холод, что пронизывал до самых костей. В горле застрял ком. В голове слишком много мыслей, он не может сосредоточиться ни на одной из них, но все они об одном единственном человеке.

***

      Идя по улице, он озирался по сторонам, сжимал пальцами лямки рюкзака, забитого свежими, ещё тёплыми, синнабонами, пачками попкорна и дисками с фильмами, одолженными у одногруппников. По факту, в нём не было ничего ценного, но парень воспринимал этот груз как самый ценный из всех возможных, их ценность в будущих воспоминаниях, ещё одном общем моменте. Держась за рюкзак, быстро, но осторожно шёл между домов, внимательно следя за происходящим вокруг и стараясь избегать скоплений сомнительных личностей. Дойдя до заветной двери, он трижды постучался в неё с широкой улыбкой на лице.       Только вот ему никто не открыл.       Стук раздался снова — реакция была такой же.       Стоило его взгляду зацепиться за постепенно появляющиеся на небе звёзды, как улыбка исчезла; Ацуши взял в руки телефон и, набрав нужный номер, приложил его к уху, не прекращая наблюдать за стремительно темнеющим небом. Он вздрогнул, услышав знакомую полифонию, и тут же оказался у двери. Подумав всего секунду, Ацуши дёрнул за ручку.       Внутри было так же темно, как и снаружи, только вот вместо тишины был слышен глухой стук. Пройдя дальше по маленькому коридору в одну единственную комнату, Накаджима заметил Дазая, воздух вмиг застрял в лёгких. Он сидел у пустой стены в окружении пальто и пиджака, которые, похоже, были бесцельно брошены на пол после того, как тот зашёл в квартиру с улицы, парень сидел, сильно сгорбившись, и бился головой об стену.       — Осаму?.. — Ацуши присел рядом с ним и осторожно прикоснулся к его плечу. Тот не отреагировал, снова намериваясь повторить слабый удар, и, видя это, Накаджима выставил другую руку вперёд, лоб Дазая угодил ему в раскрытую ладонь. — Осаму, ты слышишь меня?       Ацуши едва поморщился от странного ощущения липкости, когда Дазай отстранил голову перед новым подходом, в моменте до его носа дошёл слабый, едва различимый запах железа. Он разбил лоб от количества ударов. Не дождавшись ответа, парень притянул его к себе и крепко обнял безвольное тело, что словно по щелчку растратило все свои силы и обмякло в чужих руках. Так прошло несколько минут, за которые Дазай провалился в сон.