Сотня: Перезагрузка. Часть 2. Отмотать назад

Кларк глубоко вздохнула после того, что сказал Мерфи, так как она знала, что эта конфронтация с Беллами, хотя и неизбежная, также будет неприятной для них обоих, особенно для него, потому что ему придется услышать, что она скажет о его глупости. Тем не менее, она надеялась, что этот разговор сможет, наконец, посеять в нем семя, которое заставит его измениться к лучшему и стать лучшим человеком, чем он был раньше; кем-то, кто мог бы обдумывать свои действия, прежде чем совершать их, кем-то кто мог бы думать о других, прежде чем о себе, но на всякий случай, она не возлагала на это слишком много надежд. Кроме того, она была уверена, что им нужно будет продолжить этот разговор позже. «Уже?» Мерфи кивнул, поморщившись: «О, да. Миллер только что заметил, как он возвращается, он будет здесь в любой момент и я предполагаю, что он не светиться, как солнечный лучик, потому что не успел поймать эту упавшую капсулу и ее радио вовремя». Рейвен посмотрела на блондинку. «Чего я не понимаю, так это почему он снова стрелял в Джаху. В этом не было необходимости, если Кейн уже предложил ему шанс попасть на корабль. Зачем ему это делать, если даже в первой временной шкале он сделал это не из-за мести?» — спросила она. «По той же самой причине, по которой он сделал это раньше», — парень и девушка растерянно посмотрели на Кларк. — «Октавия была и всегда будет его ахиллесовой пятой. Видимо Шамуэй пригрозил убить ее и Беллами согласился сделать все, что от него требовалось, что в данном случае означало застрелить Джаху». «Должно быть, но почему он не поговорил об этом с Кейном? Он мог бы доверить ему разобраться с этим, не подвергая опасности других», — сказала механик. Мерфи рассмеялся: «С каких это пор этот парень думает, что рационально, а что нет? Особенно, когда в дело вовлечена его дорогая сестра. Это невозможно. Конечно, он был бы достаточно глуп, чтобы даже не подумать об этом варианте и просто выполнить то, что этот ублюдок ему сказал». Кларк покачала головой: «Я должна была подумать о том, что им все еще можно манипулировать через Октавию. Я думала, что если сблизить его с Кейном, то это уладит ситуацию. Но это не так». «Ты отлично справляешься, Кларк, но ты все еще человек», — Рейвен взяла ее за руку, заставив блондинку посмотреть на нее. — «Если ты начнешь думать, что все, что нельзя изменить, — это твоя вина, ты измотаешь себя. Даже если у нас будет шанс изменить большинство результатов событий следующих шести месяцев, ты должна помнить, что у людей все еще есть свобода воли и они все еще могут делать свой собственный выбор, и когда это происходит, это не зависит от тебя». «Рейвен права, Блонди», — включился в разговор Мерфи. — «Такие мысли заставляли Беллами и остальных не брать на себя ответственность за свое дерьмо. Потому что они знали, что ты возьмешь всю ответственность на себя за то, чтобы вытащить их из той дыры, которую они сами для себя выкопали. Если ты это сделаешь, то ничего не изменится. Беллами и остальным нашим людям нужно повзрослеть и разбираться со своим дерьмом самим, а ты должна им это позволить. То, что они делают с предоставленным им выбором, не отражается на тебе. Это их, всегда их выбор. Не твой, Блонди, не твой», — твердо сказал он ей. Кларк улыбнулась, прежде чем покачать головой: «Я знаю, что вы, ребята, правы, но я просто беспокоюсь, что если я не могу изменить это, то как я могу изменить другие, более значимые вещи? Как я могу предотвратить смерть Лексы?» — она вздохнула, прежде чем продолжить, — «Я не знаю, думаю, я просто так привыкла заботиться обо всех, что чувствую ответственность за то, что они делают. Особенно если это что-то плохое. Я имею в виду, так было с Финном. Когда он напал на деревню, я пыталась обвинить Джона в том, что он не остановил его, но больше всего я винила себя. Мне казалось, что это я так сильно его сломала и что теперь не было никакого способа вернуть того милого мальчика, которого я встретила. Вот почему я сделала то, что сделала, вот почему я убила его. Я хотела избавить его от мучений, Финн не был создан для жестокой жизни на земле, и это заставляет меня снова и снова беспокоиться о нем, тем более что на этот раз он будет рядом, чтобы увидеть меня с Лексой, а это банка с червями, с которой мне не хочется иметь дело». «Совершенно верно», — сказала Рейвен, на что Мерфи промычал в знак согласия, прежде чем механик спросила: — «Какое это имеет отношение к твоему беспокойству о Лексе?» «Хоть я и любила Финна, даже когда он умер, я смогла в какой-то момент отпустить его. Отпустить боль его утраты. Было очень больно потерять его, когда я вонзила нож ему в грудь, но я знала, что со мной все будет в порядке и так оно и было. Потому что у меня была Лекса. Она поглотила мои мысли, мое сердце, мою душу с того момента, как мы встретились. Даже в наши худшие моменты, когда я ненавидела ее, я все еще любила ее каждой клеточкой своего тела, что только злило меня, толкая в порочный круг отрицания, который только приводил к тому, что я теряла наше с ней время. Но потеряв ее, я потеряла себя, я умерла вместе с ней. Каждый вздох был болезненным, каждое утро было мучением, вставать и смотреть в мир, в котором ее больше не было, было новым уровнем пыток. Я хорошо спрятала это, потому что должна была. Не было никакого способа понять, как спасти как можно больше людей от Высшего Пламени, если бы я позволила себе по-настоящему почувствовать, что эта потеря сделала со мной. Но когда я бежала от волны смерти и знала, что не успею, я открыла эти двери и позволила себе почувствовать все это: боль, любовь, потерю, все. И что я могу сказать, так это то, что, как ни странно, я чувствовала себя счастливой. Счастливой, что я вот-вот умру, потому что я наконец смогла признаться себе, что была мертва внутри с тех пор, как последний вздох покинул тело Лексы. Я была счастлива умереть, потому что снова увижу ее и на этот раз ничто не разлучит нас. Ничто больше не отнимет ее у меня», — на глазах девушки начали появляться слезы, но ей нужно было избавиться от этих страхов. — «И теперь она живая, в Полисе, а я счастлива. Я в восторге, но я также и в ужасе, потому что то, что она жива, означает, что ее могут убить, а я не могу снова потерять ее. Я едва выжила в первый раз; я не выдержу второго захода. И я в ужасе от того, что Беллами решил застрелить Джаху, а Атом решил последовать за ним и попал в кислотный туман, и как бы сильно я ни старалась, так или иначе, она в конечном итоге снова будет убита. Просто думая о том, что произошло, задаваясь вопросом, случится ли это снова, я чувствую, что из меня выжимают мою собственную жизнь». Она, наконец, закончила говорить то, что ей было нужно высказать, крепко сжав ожерелье в руке, закрыла глаза и проглотила образовавшийся у нее в горле ком, пока ее друзья переваривали услышанное. Конечно, они знали, как много они значили друг для друга и как любили друг друга, но услышать, как Кларк относилась к Командующей, понять, что это было намного сильнее и намного глубже, чем они изначально думали об их чувствах и их связи, это, безусловно, объясняло страх Кларк снова потерять свою девушку. Джон и Рейвен тоже чувствовали нечто близкое к этому, но ничего такого уровня, поэтому они не могли сказать, что ее страхи не основаны на реальных возможностях. Потому что Лекса сейчас и всегда будет находиться в постоянной опасности, сражаясь за свою жизнь с врагами, которые здесь и с теми, которые еще придут. Постояв так несколько мгновений, пока Кларк снова собралась с мыслями, Рейвен нарушила молчание. «Могу я задать тебе вопрос, Кларк?» — блондинка кивнула, не отрывая глаз от предмета на руке. — «Когда ты узнала, что Лекса была любовью всей твоей жизни? Я имею в виду, я всегда улавливала некоторые вибрации от вас двоих, но я не думаю, что действительно знаю, когда до тебя дошло то, кем она была для тебя». Вздохнув, Кларк ответила: «Около одного-двух месяцев во время моего изгнания. Было нелегко смириться с тем фактом, что причина, по которой ее предательство на Горе так сильно ранило меня, заключалась не в том, что она оставила наш народ, а в том, что она оставила меня. Потому что она предала меня, когда я поверила, что между нами что-то происходит и что она будет рядом со мной до конца битвы, а возможно, и после этого. По крайней мере, я на это надеялась, даже если я не была готова к отношениям так скоро после Финна и она, казалось, поняла это. Но я призналась себе, что она значила для меня больше, чем кто-либо другой, кого я когда-либо встречала. Моя любовь к ней, казалось, не уменьшилась ни на йоту, а даже наоборот, как будто только усилилась. Когда она установила блокаду, чтобы дать нам возможность разобраться с Пайком самостоятельно, мне пришлось уйти, чтобы вернуться к своим людям, надеясь, помочь им загладить свою вину. Это был первый момент с тех пор, как мы сюда попали, когда я по-настоящему и безвозвратно ненавидела наших людей за то, что они облажались и заставили меня отказаться от того, что я хотела и в чем нуждалась, чтобы разобраться с их дерьмом. Я ненавидела Пайка за убийство невинных людей, я ненавидела Беллами за то, что он поддерживал его и противостоял мне, и я ненавидела каждого человека в этом лагере, который голосовал за того, чтобы Пайк стал Канцлером, дав ему силу делать то, что он делал. Но больше всего я ненавидела их за то, что они заставили меня вернуться в Аркадию, когда я наконец нашла свой дом». Рейвен смотрела на нее: «Полис был твоим домом?» Блондинка покачала головой с любящей улыбкой на лице: «Полис лишь место, где Лекса. Она — мой дом. И из-за глупости нашего народа я была вынуждена уйти от нее. Именно тогда я перестала скрывать свои чувства от себя и от нее, потому что поняла, что быть с ней — это то, чего я хочу, что я хочу для нашего будущего. Ну, знаешь, жениться, завести семью, состариться», — Кларк поморщилась, пытаясь не зацикливаться на воспоминаниях событий, произошедших после их времени вместе. «Вряд ли я знала, что то, что ждет нас, будет худшим кошмаром, который мне когда-либо приходилось переживать». «Но это было твое прошлое, оно не обязательно должно быть твоим будущим. То, что Лекса жива, да это означает, что ее можно снова убить. Но ты тоже можешь погибнуть, как и все мы. Однако если мы позволим страху перед тем, что может случиться, помешать нам жить лучшей жизнью, тогда этот второй шанс будет упущен, а мы не можем этого допустить. Кто еще мог бы вернуться в прошлое, чтобы быть со своей девушкой, потому что, по-видимому, они двое настолько важны, что одна преждевременная смерть нарушила баланс настолько, что Высшим пришлось что-то с этим делать? Что-то настолько сумасшедшее, как путешествие во времени? Брось, Гриффин. Ты прекрасно знаешь, что нельзя позволять этому тебя ломать. У нас есть второй шанс сделать все правильно, Кларк, а не идеально», — напомнила Рейвен улыбнувшейся ей блондинке. «Возможно, ты не можешь изменить все, но нет ничего плохого в том, чтобы попытаться. Пока мы продолжаем бороться, мы можем это сделать. Мы можем исправить то испорченное будущее, которое у нас было и вместо этого получить лучшее. В конце концов, ты просто должна продолжать работать с нами, потому что мы тебя поддержим, Блонди», — заверил Мерфи. «Спасибо, ребята, и я доверяю вам обоим. Я знаю, что вы поддерживаете меня, я увидела это только что, и я не теряю надежды. Но, может быть, иногда не помешает напоминать об этом. Со всем, о чем мне нужно беспокоиться, об этом можно легко забыть. Так что смело делайте это», — все трое усмехнулись, прежде чем она вздохнула, — «А теперь отпустите меня, потому что мне нужно обсудить еще кое что и предстоящий разговор будет намного проще, чем этот». «Тебе нужна помощь, чтобы разобраться с Беллами? Потому что я всегда готова опустить его на несколько ступеней», — спросила Рейвен. Блондинка покачала головой: «Это разговор, который мне нужно провести с ним наедине, посмотреть, смогу ли я пробить его толстый череп, но спасибо за предложение и за то, что выслушали меня. Ты тоже, Джон. Я рада, что вы оба здесь со мной», — она благодарно улыбнулась им. «В любое время, Блонди». Посмеиваясь над ними, она встала: «Увидимся позже, ребята. Пожелайте мне удачи». «Удачи!» Они сказали это в унисон, когда она, наконец, вышла из палатки и направилась к палатке Беллами. Она знала, что к этому моменту он, должно быть, уже вернулся из своего маленького путешествия и, должно быть, был в ярости из-за того, что его план провалился, не говоря уже о ссоре, которую он затеял со своей сестрой. Кларк даже не удосужилась спросить разрешения, а просто подняла полог, прежде чем войти в палатку. К счастью, он был один, она не была заинтересована застать его с одной из девушек в интимной ситуации. Глядя на него, когда он лежал на своей импровизированной кровати, уставившись в потолок, она сделала глубокий вдох, прежде чем пересечь расстояние между ними и сесть рядом с ним поверх его одеяла. У него было хмурое выражение лица и он явно не желал смотреть на нее. «Разве мама не научила тебя стучать, принцесса?» — саркастически усмехнулся он. Пожав плечами, она ответила: «Научила. Я просто не видела в этом необходимости. Подумала, что я просто перейду к делу и почувствую себя как дома в этом милом маленьком жилище. Очень уютно, я бы сказала». «Ха», — он покачал головой. — «Если ты ищешь развлечений, попробуй с Финном. Он рвется залезть к тебе в штаны, так что он, наверное, будет более удачным выбором». Кларк сердито посмотрел на него: «Ради Бога, Беллами, кто ты такой? Перестань быть мудаком. Я не заслуживаю, чтобы ты так со мной обращался и я этого не потерплю. Я пришла, чтобы поговорить с тобой, с открытым сердцем и непредубежденностью, но если ты хочешь сделать этот разговор более трудным, чем он должен быть, знай, я тоже так могу». Он покачал головой, избавляясь от ухмылки. «Чего ты хочешь, Кларк? Если ты не видишь, я не совсем в настроении говорить с тобой, или кем-либо еще». «Это потому, что к тому времени, когда ты добрался до капсулы, человека и радио там уже не было?» Его глаза немного расширились, услышав то, что она только что сказала и именно поэтому она поняла, что попала в цель, прежде чем он снова вернул маску равнодушия. — «Я понятия не имею, о чем ты говоришь, принцесса». «Ты ужасный лжец, Беллами. Но если ты хочешь сыграть в эту игру, то я буду следовать твоему примеру. Итак, поехали. Ты говоришь, что не знаешь, о чем я говорю, готова тебя просветить. Я знаю, что ты стрелял в Канцлера Джаху». Он замер, повернув голову, чтобы посмотреть на нее. Она продолжила: «Именно поэтому ты настаивал, чтобы все сняли свои браслеты. Ты хотел, чтобы на Ковчеге думали, что мы мертвы и спускаться вниз небезопасно, потому что ты боишься, что если они это сделают, тебя арестуют или казнят. Конечно, это только доказывает, что ты очень эгоистичен, приговаривая все население невинных людей к смерти, только потому, что ты хочешь спасти свою собственную задницу от последствий какой-то глупости, которую ты сделал, но для меня в этом нет ничего удивительного». «Что ты хотела, чтобы я сделал?! Он убил мою мать, он заслужил смерть!» «Ты поэтому это сделал? Из-за мести?» «Мне не нужно объясняться перед тобой, принцесса. Что я сделал, или не сделал, не твое дело. Так что просто оставь меня в покое!» — он встал и отошел от койки, а она просто смотрела ему в спину. «Ради Бога, Беллами. Когда ты наконец додумаешься своим толстым черепом, что во что бы ты не верил, я тебе не враг? Я знаю, что ты сделал это не из мести. Если бы это было так, ты бы сделал это гораздо раньше. Нет, я предполагаю, что кто-то, возможно, тот же человек, что дал тебе место в челноке, шантажировал тебя, чтобы заставить сделать это и я считаю, единственное, что может заставить тебя согласиться стать убийцей, это Октавия. Скажи мне, что я ошибаюсь и никто не угрожал жизни твоей сестры в обмен на то, что бы ты застрелил Канцлера?» «Почему ты так думаешь?» — спросил он с любопытством, одновременно пытаясь казаться небрежным. «Потому что тебя удивительно легко читать. Все в этом лагере знают, что твоя единственная слабость — твоя сестра. Она — путь, чтобы заставить тебя сделать что-нибудь. На самом деле нетрудно понять, что твоя жизнь вращается вокруг нее, поэтому ты всегда держишь ее так близко, что почти душишь ее своей чрезмерной защитой. Ты старший брат, защитник. Я сомневаюсь, что есть что-то, что бы ты не сделали для нее. Может у меня и нет кровных братьев и сестер, как у тебя, но я понимаю, что ты чувствуешь», — честно сказала Кларк. Некоторое время он смотрел на нее и увидев там не осуждение, а спокойное понимание, Беллами вздохнул, зная, что от нее больше нельзя скрывать правду, поэтому он подошёл и сел рядом с ней, обхватив руками колени, и начав говорить то, что он держал в тайне: «Кейн предложил помочь мне попасть в десантный корабль, когда он услышал о миссии и о том, что преступники будут отправлены на Землю, и одна из них — Октавия…» «Дядя Кейн?» — она сделала вид, что удивлена. «Дядя?» — спросил он. «Его жена — лучшая подруга моей матери, на самом деле как сестра и она также моя крестная мать, поэтому я называю ее тетей, что делает его моим дядей. Я думала, что ты это знаешь». Он пожал плечами: «Я встречался с его женой Кэлли. Я просто не знал, что твоя семья была близка с ними». Кларк улыбнулась: «Да, но мы здесь не для того, чтобы говорить о моей семье. Если мой дядя предложил тебе помощь и ты принял ее, то кто угрожал Октавии? Кому нужна смерть Джахи?» «Шамуэй», — девушка напряглась и Беллами заметил это, вспомнив, что тот был охранником, которого она избила и за что ее посадили. — «Он сказал, что у него есть способ сделать так, чтобы она не выжила через два часа после того, как спустится сюда и что он позаботится о том, чтобы я не смог пойти с ней. Это он дал мне пистолет», — объяснил юноша, прежде чем посмотреть на нее. — «Я ненавидел Джаху, но я бы не убил его, если бы у меня был другой выбор, но будет ли это иметь значение для Совета, когда они придут? Нет конечно. Они казнят меня. Я должен был спасти себя. Я не хочу умирать, я не могу умереть. Я не могу оставить свою сестру одну». Кларк глубоко вздохнула, так как это было еще одним напоминанием о том, что она может сделать все возможное, но людям по-прежнему разрешено делать свой собственный выбор и все, что она может сделать, это попытаться создать ситуацию и выбор раньше. Таким образом, она может, по крайней мере, знать результат и контролировать, если что-то пойдет не так, пока она знает будущее. После этого она будет сама по себе и не будет никакой помощи. Вздохнув, она посмотрела на него: «Прошлой ночью я вышла прогуляться. Финн… разозлил меня и мне нужно было выйти и немного побыть одной. В итоге я зашла дальше, чем ожидала, но дело не в этом. Дело в том, что я была очень близко к капсуле, когда она разбилась и когда я добралась туда, то увидела, что пилотом была Рейвен, моя лучшая подруга и девушка Финна». «Должно быть, это неловко, учитывая, что ты ему нравишься, верно?» «Не совсем. Рейвен знает, что Финн меня не интересует, несмотря на то, во что он хочет верить. Но, как я уже говорила, я добралась туда и смогла поговорить с Ковчегом по рации, которую она привезла с собой и угадай, кто ответил на мой звонок? Сам Телониус Джаха. Этот человек жив, Беллами». Блейк старший покачал головой, то ли в шоке, то ли в недоумении, а может, и то, и другое: «Ты уверена? Как он выжил?» Кларк ухмыльнулась: «Если ты спросишь Рейвен, она скажет, что ты плохой стрелок, но настоящая причина в том, что моя мать — лучший врач на этой консервной банке. Она залатала его и помогла подготовиться к работе, так что вот. Он не умер, значит, ты не убийца». Она дала ему время, переварить эту информацию, пока он смотрел вперед, явно погруженный в свои мысли, она ждала. Когда мальчик был готов продолжить разговор, он заговорил: «Ты об этом хотела со мной поговорить? Сказать мне, что я не убивал парня?» — блондинка покачала головой. — «Тогда что?» Приготовившись к самой сложной части этого разговора, она начала: «Хотя я не одобряю того, что ты сделал, я понимаю ситуацию, в которой ты оказался и я знаю, как важна для тебя твоя сестра. Она была в опасности и ты сделал все, что мог, чтобы убедиться, что она будет в безопасности. Я понимаю, Беллами. Но когда ты был здесь, а Октавия была в безопасности, ты не должен был делать то, что сделал. Подталкивать других снимать свои браслеты, возможно, обрекая наших людей на смерть, просто чтобы спасти себя. Также ты попытался добраться до капсулы раньше всех, чтобы уничтожить радио, чтобы мы не могли связаться с Ковчегом, ты знал что это будет означать, что они умрут. Я принимала тебя за кого угодно, Беллами, но не за труса и убийцу». «Кларк, я…» «Нет, ты дашь мне закончить», — прервала она его, прежде чем продолжить, — «Причина, по которой Рейвен была отправлена ​​прошлой ночью в этой ужасной капсуле, заключалась в том, что Совет готовился проголосовать за устранение трехсот двадцати человек, чтобы дать другим больше времени и кислорода, чтобы найти решение для их спасения. Это означает, что если бы ты смог разгромить радио, ты бы приговорил их всех к смерти только потому, что ты был слишком напуган, чтобы столкнуться с последствиями своих действий. Ты понимаешь это, Беллами? Ты понимаешь, как эгоистично ты вел себя все это время?» Он виновато посмотрел на свои руки. «Я не знал, что они это сделают. Я просто не хотел умирать». «А они хотят, Беллами? Более того, заслуживают ли они смерти за твою трусость?» — спросила Кларк, глядя ему прямо в глаза, но он избегал ее взгляда. — «Тебе не нужно было знать, чтобы заботиться о жизнях людей там, наверху, Беллами. Как я уже сказала, я не твой враг, но я не собираюсь стоять здесь и прощать тебя». Беллами повернулся, чтобы посмотреть на нее: «Я не ищу прощения, Кларк. Я просто не знал, что еще мне делать». Кларк посмеялась над этим: «Я сказала тебе, что делать, Беллами, когда мы впервые поспорили об этом. Я сказала тебе и всем, кто не хотел быть здесь, когда остальные спустятся. Ты мог уйти. Или ты действительно думаешь, что Совет выследил бы тебя? Ты мог взять Октавию и уйти, не то чтобы я не думаю, что тебе нужно было это делать, но это был выбор. Ты сделал легкий и эгоистичный выбор, заставив других платить за твои ошибки. Со мной это не сработает, Беллами», — твердо сказала она. «Что ты имеешь в виду? Ты выгоняешь меня из лагеря?» «Нет, я верю во второй шанс, если человек, просит о нем и действительно хочет измениться, и работать над собой. Я верю, что ты не плохой человек, просто эгоистичный и безрассудный в отношении последствий своих действий для других людей. Но ты можешь измениться. Тебе просто нужно сделать лучший выбор и справиться с его последствиями. Ты больше не ребенок, Беллами. Никто из нас больше не ребенок. Это означает, что мы должны начать думать, прежде чем действовать, не только потому, что это взрослый поступок, но и потому, что это будет означать разницу между живым и мертвым. Понял?» Блондинка смотрела ему прямо в глаза, когда говорила и он тоже не отводил взгляда. Некоторое время они продолжали играть в гляделки, прежде чем он прервался первым и отвел взгляд: «Понятно. Итак, что теперь?» Кларк вздохнула, она тоже не с нетерпением ждала этого разговора с Джахой, но она достаточно хорошо знала, как с ним говорить, это не должно быть слишком сложно, чтобы договориться о помиловании Беллами, как и в прошлый раз. «Теперь, я поговорю с Ковчегом, благодаря радио, которое доставила Рейвен и которое ты не смог уничтожить, я выторгую твое прощение в обмен на имя человека, который приказал тебе убить Джаху. Ты здесь мелкая рыбешка, к счастью для тебя. Могу поспорить на что угодно, что в этом деле, вероятно, на карту поставлены гораздо более важные вещи, с которыми Канцлеру и Совету придется иметь дело к тому времени, когда они прибудут сюда, чем брат, который сделал какую-то глупость во имя безопасности своей сестры. Этого должно быть достаточно, чтобы отвлечь внимание от тебя и обратить внимание на того, кто действительно должен ответить за преступление. Если Сотня получит помилование, то и ты тоже», — сказала она. «Ты действительно сделаешь это для меня? Даже зная, что я сделал, или пытался сделать?» — спросил он, не очень веря, что после всего, что он делал, чего она не одобряла, она предложит ему помощь. «Я бы сделала это, потому что Земля — это наш второй шанс и он может быть и твоим. Ты можешь быть хорошим человеком. Тебе просто нужно выбрать быть тем, кто ответственно делает свой выбор и понимает его последствия, ну и остальное зависит от тебя. И, нравится мне это или нет, ты мне нужен. Ты нужен Сотне, чтобы выжить, а после этого ты будешь нужен нашему народу. Я просто надеюсь, что ты не разочаруешь ни одного из нас», — заявила Кларк. Беллами кивнул, прежде чем повернуться и посмотреть на нее: «Спасибо». Кларк ободряюще улыбнулась ему, прежде чем покачать головой: «Никогда больше не делай ничего подобного и это все, что мне нужно», — Она сжала его плечо, прежде чем встать. — «А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно проверить приготовления к тому, что, я думаю, станет твоим любимым праздником, на котором мы снимем браслеты». Он усмехнулся, прежде чем тоже встать и посмотреть на нее: «Ты когда-нибудь оставишь это?» Она ухмыльнулась: «Может быть, когда-нибудь». Они оба рассмеялись. «Хорошо. Я понял». «А теперь отдохни и поразмышляй над своими действиями. Делай лучший выбор и если тебе нужна помощь, все, что нужно сделать, это попросить. Я забочусь о своем народе, Беллами и, хочу я того или нет, ты стал моим народом, поэтому я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, даже если это из-за твоей глупости», — сказала она ему и вышла из палатки.

* * * *

После ее разговора с Беллами, с Финном и разговора с Рейвен и Мерфи о ее страхах, связанных с потерей Лексы, вдобавок к той ночи, что она провела, Кларк была никакая от усталости, поэтому, убедившись, что все остальные справляются, блондинка направилась к палатке и просто позволила себе упасть на кровать, чтобы поспать, как она и велела Беллами. Прошло несколько часов, когда Шарлотта пришла разбудить ее, сообщив, что уже ночь и что вечеринка вот-вот начнется. Она была удивлена, что смогла так долго проспать, но эта миссия отнимала у нее много сил. Улыбаясь младшей девочке, она потянулась, прежде чем, наконец, встать с кровати, чувствуя бодрость духа, когда вышла, чтобы увидеть, как все смеются и шутят, возможно, уже пьяные от самогона. Было очень приятно наблюдать за этим, особенно зная сколько потребовалось пережить, чтобы это произошло. Но хватит тяжелых мыслей на сегодня, теперь миссия заключалась в том, чтобы весело провести время со своими друзьями. Некоторые из них использовали разные вещи, и ведра, которые смастерили из частей десантного корабля, чтобы играть какую-то ритмичную музыку. В целом, это была очень легкая и непринужденная обстановка. Когда Кларк пошла с Шарлоттой, чтобы присоединиться к своим друзьям, она увидела, как Беллами разговаривает и шутит с Миллером, Монро, Харпер и несколькими другими. Почувствовав, что на него кто-то смотрит, он поднял глаза и встретился взглядом с Кларк, слегка улыбнувшись и кивнув, на что она ответила тем же, прежде чем позволить Шарлотте увлечь себя туда, где их маленькая группа сидела, громко смеясь над чем-то, судя по тому факту, что Уэллс и Джессика покраснели, означало, что их безжалостно дразнили. «Эй, вы двое, дайте им передышку, ладно? Им не нужно, чтобы вы дразнили их до смерти», — Кларк попыталась защитить пару, когда наконец села рядом с остальными. «Ты ожидала чего-то другого теперь, когда Джонни и Рейвен воссоединились, Кларк?» — спросила Шарлотта блондинку. «Эй, тусовщики. Кому пришла в голову отличная идея разбудить Спящую красавицу? Могли бы дать ей отдохнуть до конца ночи, вместо того, чтобы пытаться помешать нам веселиться с теми единственными людьми, которых мы можем дразнить», — сказал Мерфи, указывая на блондинку, прежде чем Кларк дала ему подзатыльник. — «Ой. Насилие никогда не выход, Блонди». «Заткнись, ты, большой ребенок. Я даже ударила тебя не сильно, потому что ты не заслуживаешь нормального удара за то, что ты осёл». Она взяла его чашку из его рук, игнорируя его протест, прежде чем выпила ее одним глотком, повернувшись к нему с гримасой на лице. «Это абсолютно отвратительно. Сколько чашек ты уже выпил?» «Всего три, к твоему сведению. У Рейвен четыре проигрыша». «Эй, не бросай меня под автобус, придурок». Еще один подзатыльник. «Ой. Насилие — тема сегодняшнего вечера?!» Джессика смеялась над их выходками и, поскольку она еще не была представлена ​​всей группе, а значит, не видела их взаимодействие в полной мере, она посмотрела на блондинку и с любопытством спросила: «Они всегда такие?» Кларк, Уэллс и Шарлотта кивнули, прежде чем блондинка ответила: «О, это еще ничего. Все может стать намного хуже, так что лучше привыкнуть к этому сейчас, когда ты встречаешься с Уэллсом. В конце концов, у нас пакетная сделка. Возьми одного из нас, получишь всех нас». Джессика посмотрела на своего парня любящими глазами, когда он смотрел на нее в ответ тем же взглядом, прежде чем ответить: «Я думаю, оно того стоит». «Господь Всемогущий, я выплюну этот самогон. Кто-нибудь, пожалуйста, дайте мне ведро!» — Мерфи не обращался ни к кому конкретно. Повернувшись к ней с озорной ухмылкой на лице, Мерфи сказал: «О, ты хочешь, чтобы я играл хорошо, Косичка? Тогда позволь мне». Он встал, повернувшись к каждому из Сотни, привлекая их внимание к тому, что они делали, даже музыканты перестали играть, прежде чем он заговорил достаточно громко, чтобы они услышали: «Не знаю, как вы, ребята, но я думаю, что пришло время произнести прекрасную речь от нашего свирепого лидера, мисс Кларк Гриффин, которая сделала эту ночь возможной! Попросим ее!» Блондинка посмотрела на него с намерением убить, когда увидела ухмылку на его лице: «Нет, Джонатан Мерфи. Я собираюсь убить тебя очень медленно за это, абсолютный придурок». «Давай, Кларк. Произнеси речь!» — крикнул кто-то из толпы. «Да, Кларк! Скажи что-нибудь!» «Речь! Речь! Речь!» Он начал скандировать, так что теперь она никак не могла этого избежать. Она определенно собиралась заставить Джона заплатить за это. Глубоко вздохнув, она встала, вызвав бурю аплодисментов, прежде чем они стихли, чтобы послушать, что она хотела сказать. «Ну, я понятия не имела, что буду говорить сегодня вечером, так что большое спасибо за это, Мерфи. На самом деле, от всего сердца». Все рассмеялись, увидев его театральный поклон: «Всегда рад помочь». Покачав головой, она продолжила: «Думаю, я хотела бы начать с благодарности всем вам за то, что доверяли мне как своему лидеру. Я отношусь к этому очень серьезно и обещаю сделать все возможное, чтобы позаботиться обо всех в этом лагере. Я знаю, что для этого вам нужно много усилий, потому что мы не знали друг друга на Ковчеге, а здесь мы доверяем друг другу, чтобы выжить. Пребывание здесь позволило нам узнать людей, с которыми мы, вероятно, не общались бы там, наверху. Мы узнали, что Дайсон ненавидит орехи, что Мэл помешана на своих волосах, а Монти делает действительно отвратительный самогон. Я имею в виду, серьезно, что это за дрянь?» Все рассмеялись, а упомянутые люди немного покраснели от того, что она о них сказала. «Мы испытали на себе кулинарные способности Мерфи, нам пришлось иметь дело с мистером Ворчащие Штаны, где он? Беллами?» — смех стал еще громче, прежде чем снова сосредоточиться на ней. — «В любом случае, какие бы разногласия у нас ни были там наверху, я не сомневаюсь, что мы на пути к тому, чтобы стать семьей. И я хочу, чтобы вы все гордились тем, чего мы достигли. То, чего вы достигли благодаря своему упорному труду, отложив в сторону личные чувства и работая в команде с одной целью, и сегодня, это еще одно доказательство того, что мы можем сделать. Мы смогли спасти Ковчег. Вы можете в это поверить?!» Кларк выкрикнула последнюю часть так громко, как только могла, заставив всех подбодрить и обнять друг друга, довольно, чокнувшись чашками. «Итак, в свете этого я хочу воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить каждого из вас, кто выслушал меня и не снял свой браслет. Те люди наверху теперь могут надеяться на будущее, потому что ваш выбор дал им это. Вы сделали это, несмотря на то, что все и всё говорили вам обратное. Беллами однажды сказал, что вы не преступники, а выжившие, бойцы. Но есть одна вещь, которую сегодня я могу с гордостью добавить в этот список: вы — спасители». «Ты абсолютно права, мы они и есть!» — взревел Мёрфи и лагерь зааплодировал и девушка не заметила, как у некоторых из них выступили слезы на глазах от её слов. Заканчивая, она сказала: «Я действительно не готовила речь, или что-то в этом роде, и я уже говорила обо всем, что могла придумать, чтобы звучать по-настоящему зрело и мудро. Итак, я думаю, пришло время выполнить свое обещание и пусть все знают, что я не отказываюсь от своего слова. Итак, в качестве моего первого действия в качестве официального лидера Сотни я прошу мистера Уэллса Джаху выйти вперед и первым снять браслет. Уэллс, пожалуйста». Глядя на свою девушку с улыбкой и видя, как она улыбается, поцеловав ее, Уэллс встал и пошел туда, где Мерфи приготовил стол, который они планировали использовать для этого конкретного момента. «Вперед, Уэллс!» приветствовала его Харпер и остальные присоединились. Кларк обрадовалась, увидев, что возможность познакомиться с Уэллсом показала заключённым, что он не тот парень, которого они считали, за точную копию своего отца. Конечно, он был приверженцем правил, но это было из-за страха, что если люди не будут следовать им, они пострадают, потому что так было в Ковчеге. Наконец они смогли увидеть, что он самый добрый человек и совсем не похож на своего отца. Она повернулась к Мерфи, который был готов снять браслет. «Покончи с этим, Мерфи». Уэллс протянул руку к столу и Мерфи улыбнулся, прежде чем начал ломать браслет. С щелчком и легким ворчанием все было готово и все приветствовали его, когда он вернулся к толпе, пока они похлопывали его по спине. «Шарлотта, твоя очередь», — позвала Кларк и маленькая девочка двинулась вперед. Мерфи сделал то же самое для нее и все поздравили ее, когда она вернулась, и таким образом, один за другим, они сняли браслеты, аплодируя и поздравляя человека, который это сделал. Затем, когда все закончили, включая Мерфи, который дал Уэллсу снять с него браслет, они снова начали вечеринку. Все, кроме Кларк и Шарлотты, которые не пили. Кларк на самом деле была сосредоточена и держала под контролем свое потребление алкоголя, наблюдая за всеми вокруг, и она заметила, что Беллами тоже этого не делает. Причина этого стала ясна, когда она начала замечать, как он осматривает лагерь в поисках Октавии, и именно поэтому она знала, что ночь еще далека от завершения. Это только начало.