Сотня: Перезагрузка. Часть 2. Отмотать назад

Если быть совсем честной и довольно эгоистичной, одной из многих причин, по которым Кларк отчаянно пыталась сбежать с Горы и найти дорогу обратно к своим людям, было то, что после многих, многих тестов, которые Эбби провела над ней, чтобы узнать, не пострадала ли она и есть ли о чем беспокоиться, блондинке разрешили прилечь и некоторое время поспать. Вы никогда по-настоящему не поймете важность сна, пока не будете вынуждены проводить без него дни, надрывая все это время задницу и сражаясь с другими людьми, пытаясь остаться в живых, поэтому воспользоваться моментом отдыха и просто поспать столько, сколько ее тело сочтет необходимым, было совершенно определенно то, чего Кларк с нетерпением ждала. И казалось, что теперь ее тело получило то, в чем оно нуждалось, поскольку она начала чувствовать, что медленно просыпается. Очень медленно открыв глаза, позволяя им привыкнуть к солнечному свету, проникающему сквозь палатку, в которой она находилась, девушка снова увидела медицинскую палатку; это имело смысл, поскольку она осталась в ней, чтобы сдать анализы, на которых настояла ее мама и сделать это как можно скорее. Когда ее тело тоже начало приходить в сознание, блондинка начала ощущать, насколько хорошо отдохнули и немного затекли ее мышцы, что, в свете всего происходящего, она решила, что это говорит о том, как долго она спала. Когда она посмотрела направо, ее сердце потеплело, увидев, что на этот раз там была не только ее мама, лежащая головой на ноге Кларк, но и ее отец, который также спал в кресле рядом с ней, а Шарлотта крепко спала, положив голову ему на грудь. Это была часть ее семьи и она была так счастлива видеть каждого из них вот так вместе и рядом с ней. Была также другая ее семья, которая состояла из ее друзей, но для полной картины в обеих этих семьях не хватало одного, очень важного человека, последнего пазла, чтобы сделать ее идеальной. Ее девушки, Лексы. Покинув Гору, всю дорогу до шаттла, Кларк провела в размышлениях и переосмысление того, что она должна сказать Ане, чтобы передать Лексе, но независимо от того, сколько она прокручивала и обдумывала эту идею в своей голове, не было никакого способа, сделать так, чтобы все прошло гладко, как хотела Кларк, если она не попросит о встрече за неделю до приезда Лексы. Если бы блондинка могла, Кларк попросила бы, чтобы ее отвели к Командующей прямо там и тогда, потому что она хотела, ей нужна была женщина, которую она любит и нуждается так как она никогда ни в чем не нуждалась за всю свою жизнь. Она ждала три года, два месяца и двадцать три дня, чтобы снова оказаться в ее присутствии, и ожидание, особенно зная, насколько Лекса действительно близко к ней, если она уже в Тондисе, как предполагала Аня, это буквально сводило блондинку с ума. Однако ее ответственность в этом вопросе является одновременно и бременем, и благословением, поскольку это помогало ей сосредоточиться на том, что истинная важность миссии заключается не только в них двоих, но и в том, чтобы сделать жизнь лучше для всех своих людей. Именно поэтому Кларк придерживалась первоначального плана и сказала генералу подождать неделю, так как им нужно найти Линкольна, чтобы доказать землянам, что они могут излечить жнецов и превратить их обратно в людей, которыми они были до наркотиков. По правде говоря, это было больше для людей Лексы, потому что Кларк знала, что после пробуждения, Лексе не понадобится стимул вступать в союз с Небесными Людьми, но лидерам кланов, ее собственным генералам, всем им нужна причина думать, что незваным гостям есть что предложить. Вот почему им нужна неделя. Сосредоточившись на настоящем и сотне вещей, которые ей еще нужно было сделать сейчас, когда она проснулась и осознавала, что время идет. Кларк немного пошевелилась и этого было достаточно, чтобы разбудить ее маму. Эбби улыбнулась дочери, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на своего мужа и Шарлотту, и тоже улыбнулась им. «Это очень мило, не так ли?» — прошептала Кларк матери, не желая их будить. «Верно. Раньше он делал это с тобой все время, когда вы смотрели футбольные матчи, или любой фильм, который вы хотели посмотреть», — ответила Эбби. «Я помню. Я использовала его как подушку, чтобы немного вздремнуть, засыпала на диване, а просыпалась на своей кровати». Они обе улыбнулись, прежде чем улыбка Эбби стала задумчивой, когда она прошептала: «Я думаю, он скучает по тем временам больше, чем говорит. По временам, когда ты была маленькой и нуждалась в нас во всем». «Я заставила вас думать, что вы мне больше не нужны?» — нахмурилась Кларк, — «Потому что это не так, мам. Вы нужны мне оба, взросление этого не меняет», — искренне сказала блондинка. Эбби покачала головой, прежде чем заговорить: «Я знаю, милая и ты не сделала ничего плохого. Но если и было что-то, что мы с твоим отцом поняли за последний месяц без тебя, так это то, что ты нужна нам больше, чем ты нуждаешься в нас. И я думаю, что именно так все и должно быть, понимаешь?» «Мама…» «Знаешь, когда ты впервые сказала «папа», твой отец плакал по меньшей мере час, крепко прижимая тебя к своей груди. После этого он не смог бы расстаться с тобой. Он действительно стал невыносимым. Не было ни одного человека, мимо которого он проходил в коридорах, чтобы не остановиться и не сказать им, что его дочь сказала «папа», — они обе усмехнулись, — «Самой большой мечтой Джейка, его единственным желанием всегда было стать отцом. Это была одна из причин, по которой я влюбилась в него. Этот мужчина создан для того, чтобы иметь семью, быть отцом и он — лучшее, что я могла надеяться тебе дать. И я думаю, он хотел бы, чтобы ты осталась той маленькой девочкой, которая смотрела на своего папу снизу вверх, чтобы он защищал ее, чтобы чувствовать себя любимой, чтобы позвать его, избавиться от монстров под ее кроватью, потому что он ее супергерой». Кларк чувствовала, что задыхается от эмоций, но все же сумела заговорить: «А как насчет тебя, мам? Ты была такой же невыносимой, как папа?» Эбби слегка усмехнулась, качая головой: «Нет, я не была.Ты знаешь, что твой отец всегда был королевой драмы, но я должна сказать, что известие о моей беременности изменило то, как я смотрела на мир, потому что теперь у меня внутри была маленькая жизнь, которую мне нужно было защищать и оберегать, которую я любила больше всего на свете. Твой отец был в восторге, но я беспокоилась о мире, в котором ты родишься и с какими трудностями тебе придется столкнуться; обычные мамины штучки, умноженные на десять. Настолько, что я не наслаждалась своей беременностью так, как должна была, из-за того, как я волновалась. Я помню, как твой дедушка не раз говорил мне, что у меня всегда был частый пульс, потому что я постоянно так нервничала из-за всего и он сказал мне, что я должна расслабиться, иначе ребенок тоже это почувствует. Я думаю, единственный момент, который все изменил, был в тот день, когда ты впервые сказала «мама». Я помню, как будто это было вчера. Тебе было около девяти месяцев и прошел всего месяц с тех пор, как я вернулась к работе. Раньше у меня в кабинете была детская кроватка, чтобы брать тебя туда с собой, когда у нас не было никого, кто мог бы с тобой посидеть, вот почему твой отец шутит, что тебе так же понравилось быть врачом, как и мне. Тот день был одним из тех, когда твой отец был очень занят и я взяла тебя с собой. Я оставила тебя спать в кроватке и Мэри собиралась присмотреть за тобой, пока мы с Питером делали сложную операцию женщине, которой из-за инфекции нужно было удалить матку. Были некоторые осложнения, она не боролась и скончалась, оставив мужа и маленькую дочь, всего на месяц старше тебя. Я помню, что почувствовала себя ужасно из-за этого, увидев в ней себя, но потом, когда я вошла в свой кабинет, там была ты. Ты проснулась и когда ты увидела меня, твои маленькие ручки взметнулись вверх, и именно тогда ты сказала «мама». И ты продолжала повторять «мама», пока я не взял тебя на руки. Я с гордостью могу сказать, что плакала настоящими, огромными слезами, прижимая тебя к себе, держась за тебя изо всех сил. В тот момент я пообещала себе, что больше не буду тратить время на размышления о миллионах возможностей того, что может принести будущее, а просто сосредоточусь на настоящем и на удивительном подарке, который мне был дан, на тебе». Как и у Эбби, у Кларк по лицу текли слезы, прежде чем она вытерла их. «Ты никогда раньше не рассказывала мне эту историю». Эбби пожала плечами, вытирая свое, залитое слезами лицо: «Об этом никогда не поднимался вопрос, но я хочу сказать, что быть твоими родителями всегда было и всегда будет нашим самым большим достижением. Твой отец и вполовину не был так счастлив, от того что его назвали главным инженером, как-то, что его называли отцом. Как и я, Кларк. Из всех вещей, которые я сделала в своей жизни, ничто не было более великим, чем то, что я привела тебя в этот мир и имею честь быть твоей матерью. Вот как много ты значишь для нас, милая. Ты была нашим миром с того момента, как мы узнали, что ждем тебя и большую часть твоей жизни мы тоже были твоим миром. Не было ничего такого, чем бы ты не поделилась с нами, или не пришла к нам за советом, за утешением. Но теперь, когда ты выросла, наступит время, когда ты встретишь кого-то, с кем тебе захочется поделиться всем, это будет первый человек, к которому ты придешь за советом, который станет твоим миром. И хотя родителям нелегко смириться с этим, когда ты находишь этого кого-то, в этом мире нет никого, кто был бы счастливее за тебя, чем мы оба. Я надеюсь, ты это помнишь». В этот момент, ведя со своей мамой, разговор о котором она никогда не могла и мечтать, Кларк не могла не подумать об отношениях, которые у них были в другой временной шкале, и о том, как они были испорчены. Не только потому, что умер Джейк, но и из-за дистанции, физической и эмоциональной, которую создало между ними одиночное заключение длинною в год. Только для того, чтобы позже узнать, что в смерти ее отца косвенно была виновата ее мать и чтобы Эбби боролась с ней почти на каждом шагу, имея дело с землянами и людьми с Горы Везер. Тогда у них не было никакого доверия и уважения друг к другу. Любовь все еще была, но этого было недостаточно, чтобы поддерживать здоровые отношения и у них, конечно, их не было какое-то время, но всегда было что-то о чем нужно было беспокоиться, прежде чем они смогли подумать о том, чтобы сесть и поговорить, в попытке исправить то, что еще можно было исправить между ними. Но теперь, оглядываясь назад, Кларк смогла избежать всего этого и пошла в противоположном направлении, сблизив их как никогда. Поэтому, услышав эту историю, услышав эти слова, блондинка была рада каждому решению, которое она приняла в отношении них. Именно в этот момент начали просыпаться Джейк и Шарлотта, поэтому Кларк с Эбби, вытерли слезы и обменявшись заговорщическими улыбками, сосредоточились на двух других членах этой маленькой, но драгоценной для блондинки семьи. «Просыпайтесь, сони!» — крикнула им Кларк, когда они оба открыли глаза, чтобы посмотреть на нее. «Кларк!» — увидев, что девушка проснулась и чувствует себя хорошо, Шарлотта бросилась к блондинке, которая слегка поморщилась, так как ей было больно после падения, прежде чем обнять сестру. «Я думала, ты больше не проснешься и с тобой что-то не так», — прошептала ей в шею Шарлотта. «Действительно?» — нахмурилась при этих словах блондинка. Чарли кивнула и девушка повернулась, чтобы посмотреть на своих родителей через плечо девочки: «Как долго я спала?» «Почти двое суток», — ответил на ее вопрос Джейк, шокировав девушку, — «Мы все начали беспокоиться, но тест показал, что с тобой все в порядке, поэтому мама сказала, что это, вероятно, просто усталость. Но ты действительно немного напугала нас, малыш. Ты же знаешь, что тебе не нужно так много спать, чтобы быть красивой». Блондинка, вместе с Эбби и Шарлоттой усмехнулись шутке. «Спасибо за комплимент, папа. Я понимала, что устала, потому что последние две ночи мне не удавалось хорошо выспаться, но я не думала, что проваляюсь так долго. Извините, что заставила вас волноваться». Оба ее родителя покачали головами, прежде чем Шарлотта сказала: «Джонни, Рейвен и остальные вернулись с задания, на которое они ходили после твоего возвращения и все умирали от желания проведать тебя. Джейк не разрешил им заходить внутрь, особенно Финну, потому что ты полуголая». Посмотрев на себя, Кларк увидела, что, на ней была только синяя футболка и черные боксеры, такие же, как и раньше. «Никаких мальчиков?» — усмехнувшись повернулась она к своему отцу. «Девушек тоже, кроме Рейвен. Ты не делаешь различий, так что и я тоже». Две женщины и девочка рассмеялись, прежде чем Кларк протянула к отцу руку, которую он взял: «Я скучала по тебе, папа». «Я тоже скучал по тебе, малыш», — улыбнулся ей Джейк. «Как ты себя чувствуешь, милая?» — переключаясь с режима матери на режим врача, спросила Эбби. «Намного лучше, мам. И теперь, когда я хорошо отдохнула и наконец-то выспалась, я думаю, нам пора поговорить. Джессика говорила с вами, о том, что с нами случилось?» «Телониус пытался заставить ее сказать что-нибудь, но она лишь сказала ему, что было бы лучше, если бы все рассказала именно ты, поскольку ты была той, кто вытащил вас обеих. Так что, совет ждал, когда ты проснешься, чтобы наконец получить некоторые ответы». «Ты уверена, что готова к этому, малыш? Совет может подождать». «Может быть они и могут, папа, но наши люди не могут», — улыбнулась отцу Кларк, — «Просто дай мне одеться. Чарли, собери остальных и подожди с ними снаружи, пока я переоденусь, а вы, ребята, подготовьте Совет. Мне нужно многое вам сказать, чтобы вы были готовы в ближайшие пару дней». Эбби показала ей отложенную для нее одежду, прежде чем все трое оставили Кларк одну впервые после белой комнаты в Горе Везер. Глубоко вздохнув, Кларк позволила себе немного насладиться одиночеством, прежде чем встряхнуть головой и потянуться за брюками, надевая их как раз в тот момент, когда в комнату вошла Рейвен. «Сучка наконец-то решила проснуться». Кларк обернулась и посмотрела на свою лучшую подругу. «Сучке нужно было поспать». Они рассмеялись, когда механик подошла и они крепко обняли друг друга, чего не смогли сделать раньше из-за скорости событий и потому, что ее друзья позволили ей воссоединиться с родителями, прежде чем настанет их очередь. Через мгновение девочки разомкнули объятия, когда Рейвен села на койку Кларк, пока девушка продолжила переодеваться. «Как дела, Рэй? Ничего плохого не случилось, пока меня не было?» «Нет, ничего плохого», — покачала головой механик, — Мы без проблем нашли Кейна и остальных, пришли сюда, и, прежде чем ты спросишь, мальчики не покидали лагерь, чтобы идти за тобой». «Спасибо тебе за это», — вздохнула с облегчением Кларк, на что Рейвен лишь пожала плечами, — «Чарли сказала, что вы, отправились на задание после того, как я вернулась». «Да, это было мое решение. Если мы собираемся найти Линкольна, то лучше сначала найти Октавию, поскольку она больше всех заинтересована в том, чтобы вылечить его от жнеца, поэтому я убедила ребят, что нашла сигнал с одной из станций и под предводительством Мерфи, отправила их туда, проверить станцию на наличие выживших. Это то же место, где они останавливались по пути в Тондис, когда искали тебя в прошлой временной шкале. Так что они нашли малышку Блейк и еще одну девочку. Это нормально?» «Конечно. На самом деле, это идеально. Я даже не думала об этом, я просто вспомнила, что когда я проснулась, Беллами и Октавия уже снова нашли друг друга, я даже не знала, как это произошло. Рада, что ты это сделала, Рэй. Хорошая работа». «Спасибо. Ах да, пока я не забыла», — сказала механик, прежде чем вытащить ожерелье и отдать его Кларк, которая взяла у нее подвеску и прижала к груди. «Спасибо, что сохранила его, Рейвен. Оно было очень мне нужно в последние дни в Горе, но я рада, что отдала его тебе, иначе я бы больше его не увидела». Рейвен кивнула, прежде чем спросить: «Кстати говоря, когда твоя девушка приедет сюда?» Кларк надела ожерелье на шею, где ему и полагалось быть, и завязала ботинки, ответив: «Я попросила у Ани неделю и поскольку я уже проспала два дня, я бы сказала, самое большее, четыре-пять дней». Старшая девушка посмотрела на нее и смущенно спросила: «Так долго? Почему? Я думала, что ты будешь рада видеть ее здесь как можно скорее». «Так и есть», — взглянула на механика Кларк, — «Но даже если я активирую Лексу, мне все равно нужна правдоподобная причина для перемирия, чтобы ее люди доверяли нам. Найти Линкольна и вылечить его, показать, что мы можем сделать то же самое для всех остальных жнецов — способ убедить их, что мы достойные союзники и что если мы будем на их стороне, это будет означать падение Горы. Теперь, когда резня учиненная Финном в прошлый раз не задерживает ее приезд, я сказала Ане, что мне нужна по крайней мере неделя, прежде чем она сможет приехать, чтобы встретиться со мной, и это дает нам время все подготовить, пока я немного отдохну, объясню все, что происходит и будет происходить с нашими людьми, и попытаюсь убедить Джаху делать то, что правильно для всех нас. Кстати, нам нужно идти на Гору, чтобы заглушить сигнал, или ты сможешь сделать это отсюда?» «Зная то, что я знаю, я могла бы сделать это отсюда, но я думаю, что для Блейков это идеальная возможность найти Линкольна». «Ты права. Кроме того, мы не можем навлекать на себя подозрений, что обязательно произойдет, если мы продолжим делать все настолько хорошо, без объяснения того, как мы это сделали. Мы не сможет долго списывать на удачу. Нам нужны правдоподобные истории для прикрытия, если нам когда-нибудь понадобится оправдать наши действия». «Хорошо, но теперь, если ты закончила, снаружи ждут несколько человек, которым не терпится увидеть твою сучью рожу. Давай, пошли». Кларк усмехнулась подруге, схватила и надела лежавшую на стуле куртку, прежде чем последовала за Рейвен из палатки. Блондинка немного прищурилась от света, прежде чем ее глаза привыкли и она смогла увидеть всех, ожидающих ее ребят: Мерфи, Беллами, Финна, Уэллса и Джессику. «Кларк, ты действительно в порядке», — первым заговорил с ней Финн. «Да», — кивнула ему девушка, — «Я рада, что вы, вовремя выбрались из лагеря. Какое-то время я боялась, что убила вас троих». Однако она не сделала ни малейшего движения, чтобы обнять его, поскольку эта версия Финна была худшей его версией, когда дело доходило до назойливости, поэтому она решила, что лучше не кормить этого зверя слишком сильным проявлением нежности. «Расслабься, принцесса, мы выжили, как и ты, хотя какое-то время мы не были уверены, что ты жива», — произнес Беллами. Кларк одарила его улыбкой, прежде чем подойти и обнять его: «Спасибо, что не умер у меня на руках», — прошептала она ему на ухо. «Не за что. И ты тоже». Затем блондинка подошла к своему старому другу, который крепко ее обнял, благодаря за ее благополучное возвращение и за все, что она сделала для Джессики. В том и была особая фишка их дружбы, у них не было нужды в словах. Всего за одно объятие Кларк точно поняла, что хотел сказать Уэллс и он также мог услышать от нее безмолвное «не за что». Счастье, которое она испытывала от того факта, что он до сих пор жив, что он видел и прожил так много, в отличие от того, что было раньше, иногда было слишком большим и ее ошеломляло знать, что он работает над тем, чтобы у него была жизнь, которую он заслуживает, потому что она еще не встречала кого-то более доброго и сострадательного, чем он. Уэллс действительно был одним из лучших людей, которых блондинка когда-либо знала в обеих временных линиях. Отстранившись от него, Кларк коротко обняла Джессику; поскольку в последние дни они были вместе, говорить было особо не о чем. Затем Кларк повернулась к последнему парню, который ее ждал и когда они посмотрели друг на друга, они просто притянули друг друга в объятия и долго оставались так, крепко прижимаясь друг к другу в полной тишине. Только сейчас Кларк осознала, насколько сильно она стала заботиться о Мерфи и нуждаться в нем в своей жизни, что было для нее так странно; год назад, до того, как они отправились в прошлое, в другую временную шкалу, она ненавидела Джона всеми фибрами своего существа, поскольку точно так же как и Рейвен, она обвинила его в том, что он позволил Финну устроить резню в деревне. Кларк знала, что это очень несправедливо по отношению к нему, но именно так она себя чувствовала. Не говоря уже о том, что она винила его в смерти Шарлотты, за то, что он сделал с Джаспером, Беллами и Рейвен. Но все изменилось, когда он был единственным, кто разделил с ней худший момент в ее жизни. Это был Мерфи, который стал свидетелем смерти Лексы, который был там с ней, который даже пытался утешить ее. И теперь, по прошествии целого года, мысль о том, чтобы не быть с ним рядом, не иметь его в своей жизни, была немыслима, Кларк не хотела даже думать о том, что с ним что-то может случиться. Он был так важен для нее; остальные ее друзья тоже были важны, но их отношения с Мерфи имели совершенно другой уровень, который был даже сильнее, чем дружба, которую она развила с Беллами в прошлой временной шкале и намного, намного здоровее. Ни у одного из них не было никаких проблем с тем, чтобы сказать другому, что он облажался, или то, что он сделал, было плохо. Не было страха, что в случае несогласия друг с другом, их дружба рассыплется и обратится в прах, чего она боялась между ней и Беллами. То, что они были друзьями только до тех пор, пока были на одной стороне, это было доказано тем, как он повел себя после того, как она решила остаться в Полисе, а он решил последовать за Пайком. Он надел на нее наручники и был готов отдать ее мужчине только потому, что ему не нравилось, что она хотела наладить отношения с Коалицией и с Лексой. С Мерфи такого страха не было; согласны они друг с другом или не согласны, они все равно лучшие друзья на всю жизнь. Как бы сильно ей ни хотелось забыть о своих обязанностях и просто наслаждаться тем, что она воссоединилась с половиной самых важных людей в ее жизни, было слишком много дел, которые нужно было сделать, поэтому Кларк отстранилась и улыбнулась юноше, который улыбнулся ей в ответ, после чего она повернулась к остальным: «Я хочу, чтобы вы были со мной на встрече с Советом. Вы все должны знать, с чем мы столкнулись». «Моему отцу это совсем не понравится, Кларк. Просто предупреждаю», — предупредил ее Уэллс. «Я знаю, но у меня на руках все карты, так что он либо принимает это, либо нет. Я не слишком беспокоюсь о нем, Уэллс. Все, о чем я забочусь, — это защита наших людей, спасение наших друзей и прекращение этой войны с землянами», — искренне сказала мальчику Кларк. «Тогда я с тобой до конца». «И мы тоже, Блонди». Вся группа кивнула ей и она улыбнулась им, прежде чем всем вместе отправиться через лагерь к станции; Кларк, держалась за талию Мерфи, который обнимал ее за плечи, держа за руку Шарлотту, которая держалась за Рейвен, пока Уэллс и Джессика шли рука об руку прямо за ними, а Беллами с Финном замыкали процессию. Войдя на станцию, они направились туда, где находилась комната совета и когда двери открылись, Кларк столкнулась лицом к лицу с присутствующими, не удивившись, увидев их замешательство, когда ее сопровождающие вошли внутрь вместе с ней. «Кларк», — начал Джаха, — «Это заседание Совета. Твоим друзьям придется подождать снаружи». Блондинка направилась к стулу, который был предназначен для нее и села, в то время как остальные заняли свои места позади нее. «Я прекрасно понимаю, что это заседание Совета, Канцлер, в конце концов, я была тем, кто его собрал. Если вы считаете, что для вас важно выслушать мою историю, то для них вдвойне важно услышать о том, что случилось с нашими друзьями и я не собираюсь пересказывать эту историю чаще, чем необходимо, так что, если вы закончили, Канцлер, я готова начать». «Я не думаю, что это проблема, сэр», — спрятав ухмылку, поддержал девушку Кейн, — «Тем более, что я сомневаюсь, что Кларк расскажет нам что-то, чего она все равно не рассказала бы своим друзьям. Как она сказала, это проще, чем повторять историю дважды. Пусть они останутся». Джейк, Эбби и советники Мьюир и Каплан согласились, видя, что у Джахи не было другого выбора, кроме как смириться. «Хорошо, тогда давайте начнем. Я думаю, вопрос, которым мы все задавались, заключается в том, кто забрал вас и куда?» «Земляне называют их Горными людьми. Это люди, которые живут внутри Горы Везер, где мы с Джессикой были все это время и где сейчас находятся остальные наши люди», все, кроме Рейвен, Мерфи и Кейна, казались удивленными, — «В день нападения землян на шаттл, после того, как я активировала ракеты, мы подождали некоторое время, пока утихнет огонь, прежде чем открыть двери и выйти наружу. Вскоре после того, как мы это сделали, в нас бросили дымовые шашки, усыпив всех нас. Затем нас отвезли в бункер, где они живут, но сначала нам всем пришлось некоторое время пробыть в карантине, чтобы пройти дезинфекцию и когда я проснулась там и выглянула в окно комнаты, в которой меня заперли, там была табличка, что это карантинная зона Горы Везер». «Мы не знали, что там живут люди», — прервал ее Джаха, — «Мы думали, что это всего лишь заброшенный бункер, возможно, заполненный припасами, которые вам, все еще могли бы пригодиться». На этот раз заговорила Джессика: «Да, там есть люди и они не такие, какими кажутся, на самом деле, они опасные, жестокие монстры». «Почему ты так говоришь? Что они сделали с вами?» — спросил свою девушку Уэллс. «На первый взгляд они действительно кажутся милыми людьми, гостеприимными. Настоящие рыцари в сверкающих доспехах, которые пришли спасти нас от дикарей. У них есть музыка и живопись, и шоколадные торты, и все такое прочее. Но с того момента, как нас с Кларк освободили, мы знали, мы чувствовали, что во всей этой нормальности и гостеприимстве было что-то фальшивое. Они, явно, что-то скрывали, так как не потребовалось много времени, чтобы понять, что нам не разрешалось покидать это место ни по какой причине. Мы спросили об остальных из вас, потому что видели, как опускается Ковчег и все, что они сказали это то, что были отправлены поисковые команды, которые искали выживших, но не смогли никого найти. Все казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой», — сказала им Джессика. «После того, как нам сказали, что выживших нет, один из них был убит и Джаспер, Джессика и я пошли посмотреть на тело», — продолжила Кларк, — «Мы видели, что его убила пуля. Земляне не используют такое оружие, так что это не могли быть они, это позволило нам понять, что это сделали вы, о чем нам лгали. Но, как сказала Джессика, мы знали, что они что-то скрывают, что-то серьезное и в тот день, когда мы сбежали, мы точно узнали, что это было». «И в чем, секрет?» — спросил Беллами. «В мой первый день там, президент Данте Уоллес, их лидер, пришел поговорить со мной и в итоге он сказал мне, что их люди живут внутри Горы, потому что их тела не способны адаптироваться к присутствующей на Земле радиации, вызванной бомбами. Земляне приспособились, пройдя через эволюционный процесс адаптации и передачи этого в ДНК следующему поколению и так далее. То же самое сделали мы в космосе, поскольку постоянно подвергались воздействию солнечной радиации, что сделало нас гораздо более устойчивыми к ней, чем даже землян. Горные люди не проходили через этот процесс, поэтому наружный воздух для них смертельно токсичен. Когда мы втроем осмотрели тело убитого мужчины, привели его напарника с лицом, грудью и руками, покрытыми серьезными радиационными ожогами. Несколько часов спустя, тот же самый парень прошел мимо нас и он практически полностью вылечился от ожогов». «Нет такого лечения, которое могло бы так быстро вылечить подобные ожоги», — нахмурившись, сказала Эбби. «Есть, мама, и именно тогда все становится ужасно. Он сказал, что ему предстоит еще один сеанс лечения, поэтому я придумала план, как нам с Джессикой попасть в медицинский блок. Мы устроили драку и поранили друг друга, чтобы пойти в медчасть и когда мы оказались там, мы смогли увидеть, что их обожженный парень, Лэнгстон, получал переливание крови, что вызвало у меня еще больше тревожных мыслей, поэтому мы проследили за трубками крови, и тогда мы и увидели это». «Увидели что, Кларк?» — спросил Джаха. «Чистую жестокость», — ответила Джессика, когда в комнате воцарилась тишина. «Мы видели сотни землян, Канцлер, запертых в крошечных клетках и подвешенных вверх ногами и для откачки крови, словно скот». При этих словах по комнате прокатились шокированные вздохи. «Но зачем им это делать?» — спросила советник Каплан. Эбби, понимая, о чем говорит ее дочь, постаралась ответить так, чтобы ее могли понять все, не слишком вдаваясь в медицинские термины и понятия: «Если они подвергаются воздействию радиации просто от контакта с воздухом, это почти как если бы их кровь была отравлена и убивала их изнутри. Таким образом, само собой разумеется, что получение чистой крови, устойчивой к радиации, обеспечивает очищение от яда, следовательно, исцеляя все части тела, на которые повлияла ядовитая кровь». «Это глубоко тревожит», — сказал Джаха. «Ты думаешь?» — усмехнулся Мерфи. «В любом случае, как объяснила мама, именно это они и делают. Заражаясь, они берут пакеты со свежей кровью землян и переливают человеку, чтобы его вылечить. Именно поэтому они продолжают похищать землян, чтобы продолжать поставки», — с отвращением проговорила Кларк. Ничто в этом не было правильным, ни тогда, ни сейчас. «Когда вы, оказались там, вы видели кого-нибудь из землян, кого мы знаем?» — спросил Беллами. Джессика, стоявшая с ним рядом, посмотрела на него и спросила: «Почему ты об этом спрашиваешь?» Парень вздохнул, прежде чем рассказать: «Когда мы нашли Октавию, она сказала, что Линкольн и еще несколько человек были захвачены горцами несколько дней назад». Кларк повернулась, чтобы посмотреть на него и покачала головой. «Нет, мы его не видели. Как Октавия справляется с этим?» «Не очень хорошо». «Мне жаль, Беллами. В клетках его не было, иначе мы бы его наши, как Аню, запертую в одной из них». «Кто такая эта Аня?» — спросил советник Фудзи. «Аня — генерал армии землян. С ней я разговаривала, чтобы обеспечить перемирие для наших людей, прежде чем встреча сорвалась. Ей удалось проникнуть внутрь шаттла до того, как закрылись двери и ее, как и нас, забрали на Гору, но только для того чтобы высосать из нее кровь. Когда мы нашли ее, она была очень слаба, поэтому мы с Джесс помогли ей выбраться из клетки и вместе сбежали оттуда», — объяснила Кларк. «Что случилось с этой женщиной?» — повернувшись к дочери, спросил Джейк, — «Сюда вы пришли вдвоем, никаких землян мы не видели. На самом деле, с тех пор, как вы вернулись, их и след простыл. Ты имеешь какое-то отношение к этому малыш?» «Совсем чуть-чуть, да», — слабо улыбнулась Кларк, — «Когда мы добрались до шаттла, Джесс зашла внутрь, а мы вдвоем остались снаружи, и мы разговорились. Видите ли, мы встречались раньше и развили взаимное уважение друг к другу, поэтому мы поговорили и она сказала мне, что единственным человеком, который может согласиться на перемирие, это лидер землян, та, кого она называет Командующей. И, по-видимому, Командующая прибудет сюда, чтобы разобраться с нами лично, поэтому я попросила Аню устроить мне аудиенцию у ее лидера, чтобы предложить перемирие и сотрудничать, чтобы вывести наших и ее людей из этого места. Аня согласилась быть посредницей между нами и мы обе пообещали, что никто из нас тем временем не будет нападать на другую сторону. Командующая и часть армии землян должны прибыть сюда через два-три дня для мирных переговоров». «Кларк, ты не серьезно. Мы не можем им доверять», — начал спорить с ней Финн. Финн был ее главным сторонником мира с землянами, даже был тем, кто устроил ей встречу с Аней, но, похоже, война на шаттле полностью изменила его мнение и именно по этой причине он сделал то, что в итоге сделал в другой временной шкале. «И ты думаешь, что после того, как я сожгла заживо триста их воинов, они доверяют нам? Конечно, нет, Финн. У них нет для этого причин, но теперь у нас есть общий враг и общая цель, в достижении которой мы можем помочь друг другу. И я верю, что это может быть просто первым шагом к прекращению войны между нашими народами раз и навсегда. Они — наши соседи, мы разбились на их землях. Если мы не научимся сосуществовать с ними, мы никогда не сможем жить по-настоящему. Мы будем постоянно бороться за выживание, но я не думаю, что жизнь на земле должна быть такой», — ответила ему Кларк, но при этом повернувшись лицом к Совету. Все молчали, поэтому она продолжила, поскольку ей было что сказать по этому поводу: «Нам и им давно пора осознать, что мы не так уж сильно отличаемся друг от друга и что меньше всего на свете нам нужно враждовать. Линкольн и Октавия — доказательство того, что нам не суждено ненавидеть, или убивать друг друга, они — доказательство того, что мы даже можем найти любовь. Называйте меня оптимистом, или помешанной, называйте как хотите, но у меня есть надежда, что с одобрения Командующей и с разгромом горцев мы действительно сможем начать здесь новую жизнь. И мы не будем постоянно беспокоиться о том, когда произойдет следующая атака. Посмотрите на нас сейчас, за последние два дня мы пережили лишь крошечную демонстрацию того, каким может быть наше будущее, если мы будем работать вместе, а не друг против друга. Хотя я не забыла никого, кого они убили в этой бессмысленной битве и знаю, что, возможно, нам не следует им доверять, я все равно буду доверять, и, надеюсь, они тоже будут доверять нам». Закончив говорить Кларк откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула, ожидая реакции других и, конечно же, первым, кто что-то сказал, был Мерфи. «Почему бы и нет. Настоящий альянс — это единственное, чего мы еще не пробовали, так что давайте сделаем это». «Я согласна с Кларк. Аня собиралась принять перемирие до того, как кое-кто из нас все испортил, так что это означает, что они не против заключить с нами мир, поэтому я говорю, что мы доверяем Кларк и дадим землянам шанс. Основываясь на том, что она сказала, они нам определенно понадобятся, чтобы вернуть наших людей», — также поддержала свою подругу Рейвен. «Нам определенно стоит это попробовать и я бы не отказался от большего количества дней, подобных этому, когда нам не нужно беспокоиться о нападении землян», — сказал Джейк, поддерживая свою дочь, как и большинство членов Совета, хотя Джаха оставался тихим и бесстрастным, — «Но как мы заставим их согласиться на это перемирие после всего, что произошло? Они, наверное, действительно расстроены из-за всех этих смертей». «Да так и есть, и на то есть веские причины», — кивнув отцу, ответила Кларк, — «Тем не менее, слишком многие из них погибли в тот день от моих рук. Но это не было необоснованным убийством и до тех пор, пока мы можем доказать, что мы не враги, что у нас есть чем внести свой вклад, что-то, что покажет им, что мы достойные союзники, я верю, что они дадут нам шанс». На этот раз Джаха задал вопрос, который хотели знать все остальные: «И как мы это сделаем?» «Одно слово: Жнецы».