Сотня: Перезагрузка. Часть 2. Отмотать назад

После того, что только что произошло у всех на глазах, шок и удивление в комнате были ощутимы и Кларк не могла винить их, потому что она солгала бы, сказав, что именно так она представляла себе общение с Квинтом, но и сказать, что она плохо себя чувствовала по этому поводу она тоже не могла. Даже если она понимала мотивы его к ней ненависти и сожалела о той боли, которую она ему причинила, это определенно был не тот способ справиться с ситуацией, не тогда, когда она была союзницей его народа, готовой помочь. Кларк знала, что это помогло ей утвердить свой авторитет и уважение среди землян, и если это произошло за счет кого-либо, то пусть это будет за счет человека, который пытался ее убить и часть ее была уверена, что он попытается снова, особенно теперь, когда она унизила его перед остальными. Когда, после произошедшего блондинка оглядела комнату, то по лицам присутствующих она ясно видела, что если бы кто-то сказал им, что считавшаяся ранее слабой Небесная девушка свалит и вырубит одного из их генералов не более чем за три приема, никто из них, кроме Лексы, не поверил бы, но, увидев все это собственными глазами, они больше никогда не захотят и не смогут смотреть на светловолосого лидера Небесного Народа, как на беспомощного воина. Намеренно или нет, но она привлекла их внимание, а у некоторых даже заслужила немного уважения. Одно было ясно наверняка, что у всех на уме, включая Лексу, светловолосая Небесная девушка действительно другая. Аня заговорила первой: «Где ты научилась этому, Небесная девочка?» Кларк пожала плечами, глядя на женщину, но все же ответила почти честно: «Мой дядя — глава службы безопасности наших людей, он научил меня некоторым вещам, а остальному я научилась сама, но это явно не самое важное, что нужно обсуждать на этой встрече. Мы говорили о судьбе наших народов. И мне жаль, если я перешла границы дозволенного, я приношу извинения за то, что ударила одного из ваших людей, но я не собиралась просто стоять здесь и не защищаться». «Никто и не ожидал, что ты так поступишь, Кларк», — искренне сказала Лекса своей девушке. «Спасибо вам, Командующая», — посмотрев на генералов, Кларк глубоко вздохнула, прежде чем заговорить, — «Послушайте, я понимаю, что теперь, когда вы знаете, что ваши люди там, и знаете, через какой ад они проходят, вы хотите как можно быстрее попасть туда, чтобы спасти их и раз и навсегда покончить с террором горцев. Я понимаю это. И я знаю, что просить вас поверить, что Беллами помогает нам изнутри, — это слишком много после всей боли, которую ваши люди перенесли за эти годы, но это единственный способ. Если мы не дадим ему шанс сделать то, что он должен сделать, дав нам шанс вести эту войну и не потерять больше людей, чем это необходимо, мы никогда не вернем наших людей и у нас никогда не будет таких хороших шансов на победу, как сейчас. У нас есть армия и это здорово, но пока у них есть кислотный туман, у нас нет ничего. Если мы столкнемся с ними подобным образом, мы проиграем и я не знаю, как вы, но проигрыш — это не тот вариант, который я готова рассматривать. Мы должны победить, и для себя, и для них». «Я верю в Небесную девушку», — громко и ясно произнесла Аня, когда блондинка закончила произносить свою маленькую, ничем не подкрепленную речь. Все обернулись и удивленно посмотрели на генерала. Даже Кларк: «Что ты делаешь?» «Ты была первым человеком, который нашел способ сбежать из Горы, когда мы все думали, что это невозможно. Я не думаю, что кто-то из нас знает, как победить их лучше, чем ты. Так что, если ты говоришь, что Беллами справится, если мы дадим ему время, тогда я тебе верю». «Верно, Аня. Кларк права, когда говорит, что, несмотря на все наши усилия на протяжении многих лет, мы так и не приблизились к победе над Горой и освобождению нашего народа от тени, которую она так долго бросала на нас. А теперь у нас есть информация, которой у нас никогда раньше не было, у нас есть план, который действительно может сработать, и все это благодаря Небесным Людям, особенно Кларк. Любым шансом избавиться от горцев раз и навсегда, который у нас сейчас есть, мы обязаны ей, поэтому мы больше не станем спорить по этому поводу. Если нам нужно дождаться Беллами, мы будем ждать его и все. После всего, того как показали себя Небесные Люди и пока они на нашей стороне, я уверена в наших шансах. Кто-нибудь рискнет задавать вопросы?» — закончила Лекса. Кларк была благодарна им обеим, что они заступились за нее и была рада видеть, как остальные генералы отрицательно качают головами. Никто в комнате не осмелился бы расспрашивать Лексу или Аню, поэтому девушка знала, что конкретно эта битва была выиграна. «Но как мы собираемся избавиться от кислотного тумана?» — спросил затем один из генералов, — «И что насчет плотины? Идея Командующей имеет свои достоинства». «Ответ на оба этих вопроса — моя подруга и правая рука, Рейвен. Она покажет Беллами, как отключить кислотный туман, чтобы не было ни единого шанса, что Горные Люди смогут починить его и снова использовать против нас», — согласные кивки в ответ стали хорошей реакцией, — «Что касается плотины, то Рейвен хорошо осведомлена об этом и все, что я могу сказать сейчас, это то, что, как только кислотный туман исчезнет, эта плотина не переживет Рейвен». «Но все по-прежнему зависит от того, попадет ли Беллами внутрь», — еще раз сказал генерал. «К сожалению, да, но я не думаю, что ему понадобится больше дня, прежде чем он свяжется с нами. Он находчив, поэтому я почти на 100% уверена, что завтра к этому времени он должен быть готов приступить к своей миссии», — Кларк вздохнула, облокотившись на стол, — «Однако сейчас это игра в выжидание и мы ни на секунду не должны думать, что враг не сможет добраться до нас, пока мы ждем, вот почему в дальнейшем нам нужно проявлять осторожность. Будьте осторожны и остерегайтесь». После этого напряжение в комнате еще немного спало, Квинт оставался без сознания, в то время как беседа с остальными генералами продолжались еще некоторое время, поскольку они, наконец, были готовы по-настоящему выслушать ее, когда Кларк говорила. Но это продолжалось недолго, так как многое из того, что они действительно могли обсудить, зависело от того, как Беллами отключит кислотный туман и достаточно скоро должна будет состояться еще одна встреча; к этому моменту Кларк сможет обсудить их план подробнее. Когда все закончилось, все покинули место проведения собрания и было уже где-то ближе к вечеру. Погода была немного пасмурной, но все же Кларк с улыбкой повернулась к Лексе и брюнетка не была уверена, что ей понравится причина, стоящая за этим. Она действительно помнила, что блондинка сказала ей, что у нее есть идея чем бы заняться, раз им не придется бегать по лесу от гигантской гориллы, но Командующая не была уверена, что то, что задумала ее любимая, не будет столь же опасным; в конце концов, Кларк была девушкой притягивающей опасности как магнит. Повернувшись, чтобы посмотреть на брюнетку, Кларк бросила: «Как насчет тренировки со мной, Командующая?» Генералы, которые все еще были рядом с ними, ухмылялись ее смелости, даже просто для тренировки, большинство воинов не были бы такими смелыми. Квинт, который очнулся ближе к концу встречи тоже был там, стоя в стороне, осмотренный Нико, который вправил на место его вывернутую руку. Он все еще смотрел на Кларк с убийственным блеском в глазах, даже хуже, чем раньше. «Небесная девчонка хочет, чтобы Командующая надрала ей задницу на глазах у всех», — громко пошутила Аня и все остальные, включая Лексу и Кларк, засмеялись. Глядя на женщину, Кларк заговорила, стараясь казаться загадочной: «А кто сказал, что я не могу победить? Я могла бы удивить тебя, дорогая Аня». «Ты действительно думаешь, что сможешь справиться со мной? — спросила ее Лекса и по выражению ее лица Кларк поняла двойной смысл вопроса. «Приглашаю вас выяснить это, Командующая. Со всем уважением, конечно». «Скажи «да», Хеда. Я хочу посмотреть, из чего сделана Скай Приса», — в шутку сказал один из генералов. «Она склонна к самоубийству», — покачал головой Мерфи. Снимая куртку, Кларк вышла на поляну и повернулась лицом к своей девушке: «Итак, вы собираетесь это сделать, или вы слишком напуганы, Хеда?» Лекса ухмыльнулась и обменялась взглядом со своей бывшей наставницей, прежде чем тоже начала снимать свою внешнюю броню под одобрительные возгласы своих воинов, которые прекратили свои занятия, чтобы посмотреть, что происходит, услышав о том, что Небесная девушка задумала с их лидером. Обычно у них не было возможности увидеть, как сражается их Командующая, когда это было вне боя, поэтому они всегда останавливались понаблюдать за ней в те редкие моменты, когда она присоединялась к ним для тренировки, и происходящее сейчас было особенно интересным, учитывая, кто бросил ей вызов. Пока их окружали воины, Лекса присоединилась к Кларк на поляне и встала лицом к лицу со своей девушкой, говоря достаточно тихо, чтобы только блондинка могла ее услышать: «Тебе не следовало этого делать, Кларк». Блондинка ухмыльнулась: «Позволь мне самой судить об этом. Кроме того, мы обе знаем, что это всего лишь прелюдия. Настоящее веселье начнется после того, как мы доберемся до дома». Улыбнувшись и покачав головой, Лекса, как и Кларк, встала в боевую стойку и они начали кружить друг вокруг друга, изучая движения друг друга. Несмотря на то время, которое они обе провели в Долине, они никогда не тренировались вместе, никогда не сражались друг с другом, так что все это было для них в новинку; тем не менее, Кларк сделала первый шаг, нанеся удар, от которого Лекса легко увернулась, после чего девушка нанесла еще один, от которого брюнетка также уклонилась, прежде чем нанесла удар сама, хотя, конечно, не очень сильный, поскольку последнее, чего бы она хотела, это причинить Кларк настоящую боль. Присев на корточки, Лекса крутанулась, надеясь поймать одну ногу Кларк и повалить ее на землю, но в последнюю секунду блондинке удалось отпрыгнуть в сторону, что принесло ей несколько одобрительных возгласов от воинов, после чего они обе поднялись, снова оказавшись лицом к лицу. По очевидным причинам Кларк не использовала весь объем своих умений, поскольку она никак не смогла бы объяснить это просто парой уроков с Кейном и прочитанному из книг, но даже несмотря на это, она могла сказать, что если бы должна была использовать всю свою силу и умения, она все равно не победила бы Лексу. Потому что, не смотря на то, что она провела столько времени, обучаясь драться в Долине, ее девушка занималась этим всю свою жизнь и ей множество раз приходилось использовать эти знания в битвах, где ставки были намного выше, и она всегда выходила победительницей, так что, хотя Кларк однажды хотела бы узнать, каково это на самом деле — тренироваться с Лексой в полную силу, сейчас, все, что они делали, было лишь хорошим шоу для всех, кто смотрел и небольшим намеком на то, что должно было произойти. Но вскоре представлению пришел конец, когда Лекса увидела возможность повалить Кларк на землю, но блондинка, быстро среагировав, сумела изменить их положение так, что Лекса оказалась на спине, в то время как блондинка оседлала ее. Посмотрев сверху вниз на свою девушку, Кларк ухмыльнулась: «Я победила, Хеда». Лекса с ухмылкой одной рукой схватила Кларк сзади за шею и сильно оттолкнувшись ногой, сделала кувырок назад, изменив их положение в соответствии с первоначальным намерением брюнетки, усадив ее сверху на блондинку, после чего она прошептала так, чтобы услышала только блондинка: «Так намного лучше, Скай Приса». Кларк кивнула, поднимая руки в знак капитуляции, прежде чем прошептать в ответ: «Я тоже так думаю». Понимая, что им нельзя долго оставаться в таком положении, Лекса встала, прежде чем предложить свою руку Кларк, помогая ей подняться на ноги. Аплодисменты в честь победы их Командующей и боя, наконец, стихли, и когда девушки уже собирались уходить, вперед вышел Квинт. «Я вызываю Небесную девчонку на бой». Все замолчали, переводя взгляд с него на Лексу и Кларк, ожидая увидеть, что из этого получится. Лекса, зная, что его намерения были менее чем благородными, двинулась вперед желая разобраться с ним, так как ей было ясно, что таким способом он хотел отомстить блондинке за смерть своего брата и за то, что ранее она унизила его перед другими генералами и ею самой, но Кларк остановила ее прежде, чем она успела что-либо сделать, произнеся всего два слова: «Я принимаю». Лекса так быстро повернула голову, чтобы посмотреть на блондинку, что не была уверена, что не повредила себе шею. Кларк оглянулась на нее и увидела в этих прекрасных зелено-изумрудных глазах, которые она так сильно любила, беспокойство, боль, страх, разочарование. Их схватка была забавой прелюдией, просто так, почти как танец, и, самое главное, с Лексой Кларк никогда не подвергалась опасности. Она знала, что ее любимая никогда бы не причинила ей вреда, даже ради того, чтобы устроить шоу для своих людей. Но с Квинтом, который был опытным бойцом и убийцей, испытывающим глубокую ненависть к блондинке, она была в большей опасности, чем Лексу устраивало. Кларк коротко взглянула на свою девушку, пытаясь за несколько секунд зрительного контакта сказать, что с ней все будет в порядке, что Лексе не нужно так сильно беспокоиться, потому что она знала, что справится с Квинтом. Учитывая их связь и глубокое понимание друг друга, Лекса поняла намек, но это, конечно, не означало, что она была согласна с этим, но она решила довериться Кларк, чтобы та знала свои пределы, и в те несколько секунд она дала блондинке понять, что при первом же намеке на реальную опасность для жизни блондинки, она покончит с этим, против чего у Кларк не было никаких возражений, поскольку она определенно не хотела умирать. Лекса отошла, когда Квинт подошел к блондинке и встала рядом с Мерфи, пока они смотрели, как Кларк становится на позицию. Невозможно было отрицать, что мальчик нервничал. «Бог свидетель, она меня убьет». Лексе очень хотелось согласиться, но она не могла; они были окружены другими генералами и она не могла согласиться с таким заявлением, не рискуя, что они поймут намек на то, что между ней и лидером Скайкру было нечто большее, чем деловые отношения. Что касается блондинки, то, в отличие от боя с Лексой, Кларк не спешила делать первый ход, вместо этого она предпочла изучить своего противника и ждала, когда он начнет действовать. Она рассчитывала на то, что поскольку для него это было более личным, чем для нее, его гнев не позволит ему мыслить ясно и он будет слишком нетерпеливым, чтобы наброситься на нее, вместо того чтобы правильно выработать стратегию нападения. И о чудо, вскоре Кларк увернулась от него, когда Квинт навалился на нее. Возможно, у него и была сила, очень грубая сила, но на ее стороне были скорость и ловкость. Как только он начал свою атаку, блондинке показалось, что он не хочет останавливаться, или не может остановиться из-за своих чувств, поэтому он продолжал пытаться ударить ее, не останавливаясь, чтобы оценить ситуацию, в то время как она продолжала защищаться, делая все возможное, чтобы избежать его ударов, что в свою очередь, разозлило его еще больше. Чего она и добивалась. Чем злее он становился, тем неряшливее были его атаки и это делало его уязвимым; когда он ошибется, у нее появится шанс закончить этот бой, поскольку она никак не могла бы справиться с ним просто нанося удары. Тем не менее, Квинту удалось нанести удар, который был слишком быстрым, чтобы Кларк смогла увернуться. Удар попал ей прямо в лицо, из-за чего изо рта девушки потекла кровь, поскольку губы были рассечены, а она почувствовала небольше головокружение, что сделало ее уязвимой для того, чтобы он ударил ее еще раз, и еще, ударив ее по другой стороне лица. Пролилось еще больше крови, от чего сердце Лексы болезненно сжалось; она не могла продолжать смотреть на это, она знала, что Квинт не остановится, пока не убьет блондинку. Командующая собиралась вмешаться, когда, видимо, приступ головокружения прошел, и Кларк стала более бдительной, сумев не только увернуться от очередного удара, но и нанести свой собственный, ударив мужчину в живот, когда он был к этому не готов, рассудив, что девушка не будет знать, как нанести правильный удар, чтобы спасти свою жизнь. Однако Квинт был неприятно удивлен, когда из его легких вышибло воздух и поэтому даже не заметил последовавшего удара ногой прямо в лицо. Затем с противоположной стороны последовал еще один удар, попавший ему в челюсть едва не отправивший его снова в нокаут, но генерал сумел удержаться на ногах. Пока воины подбадривали Кларк, она начала выкладываться по полной, нанося удары руками и ногами, она даже ударила его локтем в лицо, сломав ему нос, прежде чем Квинт громко зарычал, поднял ее и повалил на землю, занеся над ней ногу, чтобы растоптать ее. В этот момент блондинка вспомнила бой Лексы с Роаном, когда она оказалась в том же положении и сделала то же самое, что когда-то сделала ее девушка, в последний момент откатившись в сторону, прежде чем развернуться, достаточно сильно пнув Квинта по ноге, чтобы сломать ее, заставив его взвыть от боли. Он упал на колени и блондинка еще раз ударила его ногой в грудь, и пока он лежал на земле, она вскочила на него сверху и просто начала бить его без остановки, пока ее руки не отяжелели от усталости, а его лицо не покрылось кровью. Как только она решила, что с него хватит, она встала: «Я не хочу убивать тебя, Квинт. Я понимаю, что ты потерял своего брата, но здесь каждый кого-то потерял. Это война. На войне нет победителей, есть только выжившие. Не позволяй гневу убить и тебя тоже. Живи ради своего брата, почти его память по-другому, не так, как сейчас. Будь лучше своей худшей версии. Это то, что я делаю, чтобы почтить память тех, кого потеряла я. Пожалуйста, сделай то же самое». Сплевывая кровь на землю, Кларк развернулась, чтобы уйти, пока все ее подбадривали, все еще удивляясь тому, что она смогла победить такого закаленного воина, как Квинт. Однако Кларк не осознавала, что он встал, пока он не повалил ее на землю, прежде чем выхватить свой нож и поднять над головой. «За моего брата». Прежде чем он успел обрушить лезвие на нее, в его руку вонзился кинжал и он упал в сторону, крича от боли. Кларк не потребовалось и секунды, чтобы понять, что кинжал принадлежал Лексе. Ситуация в точности повторяла ту, что была в прошлой временной шкале, поэтому блондинка знала, что это ее девушка отреагировала так быстро; в конце концов, Кларк не знала никого кроме Лексы, у кого была бы такая точность в столь стрессовой ситуации. Вспомнив, что произошло в лесу в тот раз, блондинка задалась вопросом, предложит ли брюнетка ей забрать жизнь Квинта снова и что она сделает на этот раз, но, в конце концов, в этом не было необходимости, и ответ на этот вопрос пришел незамедлительно, когда не глядя никуда, кроме как на генерала, Лекса подошла к нему и не колеблясь, вытащила кинжал из его руки и им же перерезала ему горло. Кровь брызнула на ее одежду, когда Квинт схватился за рану, но в конечном счете ничего не смог сделать, кроме как медленно умирать, обильно истекая кровью, пока его тело полностью не затихло. Глядя на своих воинов, с кровью на руках, на одежде и несколькими каплями на лице, Лекса заговорила своим самым смертоносным голосом: «Нападая на нее, вы нападаете на меня. Любой, кто попытается убить Кларк, или ее друзей, заплатит за это своей жизнью. Небесные Люди — наши союзники и наш способ вернуть наших людей из Горы живыми. Я не допущу нападения на них, пока они находятся под моей защитой, тем более так бесчестно, как пытался сделать Квинт. Я ясно выразилась?» Мерфи, наблюдавший за происходящим со стороны, наконец смог понять, как кто-то вроде Лексы мог быть грозным лидером такой цивилизации, как земляне, и каким образом она была способна осуществлять контроль над воинами. Девушка была невероятно страшной, когда хотела и когда он оглядел воинов, ему показалось, что все они выпрямились, а также увидел страх и глубокое уважение, которые каждый из них испытывал к ней. В глазах некоторых из них он разглядел даже благоговейный трепет. Мерфи не смог удержаться от улыбки при мысли, что Кларк действительно не была согласна на меньшее. Нет, она должна была влюбиться именно в Командующую. Джон хотел вмешаться, когда Квинт дрался с Кларк, особенно когда он ее избивал, но бросив один взгляд на лицо Лексы, он понял, что не должен. Не было никакого шанса на то, чтобы Квинт вышел из этой ситуации живым, особенно после того, как причинил Кларк такую боль на глазах у любви всей ее жизни, которая также по счастливой случайности оказалась его лидером. Понимая это, Мерфи возложил на нее ответственность за то, чтобы разобраться с идиотом, который посмел причинить боль блондинке, которую они оба любили и о которой заботились. Лекса не разочаровала, девушка его лучшей подруги была безжалостна. Как только Лекса получила от своих воинов ответ, который ждала, она потянулась к Кларк, чтобы помочь ей подняться на ноги. Девушка обнимала ее за шею, в то время как Лекса обхватила ее талию, чтобы взять на себя большую часть веса Кларк, уводя ее от тела бывшего генерала, пока девушки не остановились перед Аней, Густусом, Индрой и Мерфи. «Избавьтесь от тела», — глубоко вздохнув, Лекса продолжила, — «Несмотря на его действия, он заслуживает достойных похорон. Аня, проследи за этим». Аня, кивнула, прежде чем посмотреть на блондинку: «Ты хорошо дралась, Кларк. Квинт заслужил смерть за свое бесчестие». «Как ты, Блонди?» — спросил Мерфи. «Я в порядке. Просто нужно зализать свои раны, в буквальном смысле. Что касается Квинта, спасибо, Аня, но я все равно сожалею, что все так обернулось. Я не хотела, чтобы это случилось», — искренне ответила Кларк. «Он должен был остановиться в тот момент, когда стало ясно, что ты победила. То, что он этого не сделал, а попытался напасть на тебя сзади, как трус, только позорит его. Командующая поступила правильно», — ответила Индра, чего Кларк определенно не ожидала. Другие воины, которые были достаточно близко, чтобы услышать это, загудели, соглашаясь с ее описанием ситуации. Кларк одарила их всех легкой улыбкой: «Спасибо. Я надеюсь, что мы сможем как-нибудь потренироваться вместе, только без всех этих попыток меня убить. На самом деле это было довольно забавно». Прежде чем кто-либо еще смог ответить на ее слова, Лекса уже тащила ее прочь от них в сторону дома. От внимания Кларк не ускользнуло, что после того, как она отдала приказ Ане о том, что делать с телом, Лекса не сказала ни слова, даже ей. Только когда они переступили порог дома и дверь за ними закрылась, Лекса отбросила всякое притворство, просто взяла блондинку на руки и отнесла ее в их комнату, усадив на кровать. Отстранившись, Лекса схватила какую-то миску и наполнила ее водой, затем взяла одно из покрывал на кровати, разорвав его на тряпки, принесла все это к Кларк и начала очищать ее раны и лицо от крови и грязи. Все происходило в тишине. Кларк устала и не могла поймать взгляд брюнетки, потому что Лекса решительно избегала с ней зрительного контакта, вместо этого, сосредоточившись на том, чтобы обработать раны так хорошо, как только могла, без вмешательства целителя. Блондинка знала, что молчание между ними означало, что ее девушка волновалась и злилась; в основном на Квинта за то, что он пытался сделать, но определенно злилась и на Кларк, и она явно пыталась справиться с этими чувствами, прежде чем заговорить с блондинкой, не желая сказать что-то, о чем потом пожалеет. Понимая, что Лексе нужно это время, чтобы собраться с мыслями и чувствами, Кларк хранила молчание. Как только тряпки и миска стали слишком красными от крови, Лекса, наконец, встала с того места, где стояла на коленях перед блондинкой и направилась к столу, где поставила миску, прежде чем глубоко вздохнуть. Ее тело было покрыто кровью и таким же напряженным, как и в самом начале этой ситуации. Кларк наблюдала за ней и видела, как сильно произошедшее беспокоило брюнетку, и это было последнее, чего хотела девушка. Сейчас она не была уверена, что есть способ все исправить, но она знала, что должна попытаться. Она не могла оставить все как есть. «Лекса…» «Зачем, Кларк?» — прервала ее Лекса, прежде чем блондинка успела произнести что-либо еще. Ее голос был хриплым, словно она плакала. — «Зачем ты приняла его вызов, если знала, что он хочет тебя убить? Ты не должна была этого делать. Ты могла отказаться и никто бы не подумал о тебе из-за этого хуже. Пожалуйста, помоги мне понять, зачем ты подвергаешь себя и меня такому испытанию?» Блондинка вздохнула. У нее был ответ на эти вопросы, но она была почти уверена, что он не понравятся ее девушке. Но они договорились быть честными друг с другом настолько, насколько это возможно, поэтому, глубоко вздохнув Кларк призналась: «Потому что в одном ты ошибаешься, Лекс. Твои люди думали бы обо мне хуже, если бы я не приняла его вызов, а я этого не хотела. Я хочу заслужить их уважение не только для себя, но и для моего народа, и для нас. Однажды они узнают о наших отношениях и я хочу, чтобы они считались с этим». Убедившись, что блондинка закончила, Лекса повернулась к ней: «Почему? Какая разница, что они думают и устраивает ли их то, что мы вместе, или нет?» Блондинка встала, поморщившись от резкого движения, но она отодвинула это ощущение на задний план, чтобы подойти ближе к Лексе. «Ты умерла из-за этого, Лекса», — Командующая просто наблюдала за ней, — «Роан пытался заставить меня убить тебя, Ниа заставила его сражаться, чтобы убить тебя, Семет пытался убить тебя, а Титус действительно убил тебя. В той или иной степени, все из-за меня, либо из-за неправильного выбора моих людей, либо из-за моего так называемого влияния на тебя. Твой народ хотел уничтожить нас, они только и ждали, когда ты дашь им зеленый свет, чтобы действовать дальше, но вместо этого ты отказалась это сделать и это поставило тебя в положение, когда пришлось выбирать между спокойствием твоего народа или моим. Ты выбрала последнее и хотя это было правильно, чтобы невинным не пришлось расплачиваться за действия виновных, Титус думал, что единственный способ защитить тебя — это избавиться от меня. А потом мне пришлось наблюдать, как ты умираешь от пули, которая предназначалась не тебе, а мне, и я не могу пройти через это снова, Лекса. Я не хочу снова ставить тебя в положение, когда тебе придется выбирать между твоими людьми и мной. Я хочу, чтобы твои люди радовались за нас, смотрели на меня и думали, что я достойна быть с тобой, что наши отношения пойдут на пользу Коалиции и что они должны поддерживать их, поддерживать нас. Мне нужно, чтобы они не думали, что ты слаба из-за того, что ты со мной, или что быть с кем-то из Небесного Народа плохо. Я не хочу быть причиной, по которой люди пытаются убить тебя, Лекса, иначе меня раздавит чувство вины, так же, как и раньше. Если способ гарантировать, что я заслужу их уважение, — это принимать вызовы для битвы с такими идиотами, как Квинт, тогда я это сделаю, потому что я люблю тебя и отказываюсь терять тебя вновь», — со слезами, стекающими по ее лицу закончила объяснения Кларк. После слов блондинки пара просто стояла и молча смотрела друг на друга, пока Кларк пыталась удержаться от эмоционального срыва, большего, чем тот, который у нее уже был. Ей действительно нужно было выплеснуть это из себя, дать понять своей девушке, что она чувствует по поводу той темы, которую они обходили стороной и никогда по-настоящему не затрагивали из-за того, насколько болезненно им обеим было к ней возвращаться. Особенно для Кларк. Лекса не была уверена, как поступать дальше, но единственное, что она знала, это то, что ей нужно было позаботиться о человеке, которого она любит больше всего на свете и поэтому, чувствуя, как ее сердце смягчается от состояния блондинки, Лекса просто сократила расстояние между ними и обняла Кларк так крепко, как только могла, напоминая ей, что независимо от того, что произошло в прошлом, сейчас она была здесь. Прошло несколько минут, прежде чем Лекса отстранилась и, коснувшись щеки Кларк, вытерла с ее лица дорожку слез. «Пойдем со мной», — тихо произнесла Командующая. Взяв Кларк за руку, Лекса увела ее из спальни в сторону ванной комнаты, где были ванна и душ. Это был один из немногих домов, в котором было и то, и другое, хотя именно в нем был самый сильный напор воды, именно поэтому Командующей предложили его во время ее пребывания в деревне. Остановившись, она повернулась лицом к блондинке, прежде чем расплести волосы Кларк из их обычной прически, потянулась за курткой и стянула ее с плеч девушки, позволив ей упасть на пол у их ног, затем она через голову сняла рубашку Кларк; довольно скоро лифчик тоже исчез, прежде чем Лекса опустилась на колени и начала расстегивать ботинки блондинки, обнажая сначала одну ногу, затем другую. Когда ботинки были отброшены в сторону, Лекса протянула руку, расстегнула молнию на брюках и стянула их вниз вместе с нижним бельем, прежде чем оставить Кларк совершенно обнаженной. Закончив со своей девушкой, Лекса встала и повернулась к ней лицом и глядя в глаза, начала расплетать свои собственные косы. Это заняло менее пары минут и все это время их взгляды не отрывались друг от друга, и не было произнесено ни единого слова. Как только ее волосы были полностью распущены, Лекса начала снимать с себя одежду в том же порядке, что и с Кларк, пока тоже не оказалась полностью обнаженной. Наклонившись в сторону, она включила душ, прежде чем войти внутрь и протянуть блондинке руку, приглашая присоединиться к ней. Взяв что-то похожее на шампунь, Лекса развернула Кларк спиной и начала мыть ей волосы и блондинка закрыла глаза от ощущения опытных пальцев Лексы, массирующих ее кожу головы, возвращая ей чувство спокойствия и умиротворения. Закончив и ополоснув золотые локоны, Кларк повернулась к брюнетке лицом, молча давая понять, что она хочет сделать для нее то же самое, на что Лекса согласилась без вопросов, чувствуя тот же покой и любовь, когда Кларк мыла ей волосы. После Кларк начала мыть тело Лексы и, несмотря на то, что ее невероятно влекло к своей девушке, а ее тело было телом богини, в этот момент она не испытывала никакого желания, чтобы все перетекло в секс. Они обе были более чем довольны тем, что все оставалось именно так, как было; сохранялся момент любви, поклонения и заботы, что было единственным чего добивалась Лекса, когда ей пришла в голову идея сделать это. Дело было не в сексе. Дело было не в их телах в плане секса. Речь шла о том, чтобы соединить их души и позволить этой любви свободно отражаться в каждом прикосновении, в каждой ласке, в каждом контакте кожи с кожей. Когда Кларк закончила, не нужно было говорить, что настала ее очередь получить такую же заботу, они просто поменялись местами и Лекса уделила ее телу все свое внимание, и то, как она заботилась о Кларк, заставило блондинку плакать слезами полного счастья, довольства, умиротворения и любви к женщине, которая настолько завладела ею, что с кем-то другим Кларк была бы в ужасе от этого, но с Лексой она чувствовала возбуждение и бесконечную благодарность за то, что у нее есть человек, который знает ее на всех уровнях, на которых только возможно узнать и даже больше, кто-то, кто так сильно ее любит. Закончив, Лекса вышла первой, взяла с вешалки полотенца и помогла Кларк выйти, прежде чем начала вытирать волосы и тело своей девушки. После Лекса вытерлась сама и обернула полотенце вокруг своего тела, отдав другое полотенце Кларк, покинув ванную комнату. Впечатляло то, что им не нужно было разговаривать, чтобы иметь возможность сообщить все, что они хотели. Вскоре Лекса вернулась, уже одетая в чистую одежду и отдала Кларк ту, что принесла ей, собрала их грязную одежду и снова покинула ванную. Когда блондинка оделась и вернулась в спальню, она обнаружила, что Лекса возвращается в дом, а это означало, что она попросила к утру почистить их одежду. Улыбнувшись друг другу, Лекса взяла стул и жестом пригласила Кларк сесть, а сама начала расчесывать волосы блондинки. Это был момент излечения для них обеих и как только Лекса закончила, они поменялись местами и Кларк сделала для нее то же самое. Последний час был чем-то настолько интимным, что блондинка не могла не почувствовать себя польщенной тем, что Лекса позволила этому случиться, особенно потому, что блондинка знала, как тяжело Командующей быть с кем-то и быть уязвимой, учитывая все, чему ее учили с тех пор, как она была маленькой девочкой; но заботиться о Кларк, позволяя блондинке заботиться о ней в ответ, было всем. Закончив, Лекса вывела их из комнаты и направилась на кухню, где на столе их ждала еда. Сев, они ели по-прежнему оставаясь в полной тишине, обмениваясь взглядами и улыбками на протяжении всей трапезы. И это удивило Кларк тем, как мало ее беспокоило то, что она ничего не говорила, или молчала так долго; для нее это определенно было сменой темпа, но заниматься этим с Лексой, было неплохим опытом. Вскоре они закончили есть и вернулись в свою комнату, где Лекса отвела их к кровати и легла, раскрыв свои объятия, чтобы Кларк легла в них, что блондинка с радостью сделала, ощущая, как вокруг нее в защитных и любящих объятиях сомкнулись крепкие руки, позволяя ей чувствовать себя в самой большой безопасности, которая у нее когда-либо была. Только тогда брюнетка, наконец, нарушила тишину, заговорив шепотом: «Наши люди тогда слишком часто причиняли друг другу боль, Кларк. С самого начала у обеих сторон было непонимание и нежелание понимать друг друга, и на каждом шагу мы сталкивались с неизбежным выбором причинить друг другу боль и мы всегда выбирали это. В течение трех месяцев, которые ты провела в одиночестве в лесу, твои люди были предоставлены самим себе. По-настоящему они общались только с Индрой и несколькими другими, такими как Нико, но даже тогда Индра общалась в основном с Кейном, в то время как Нико, казалось, любил Октавию и всегда был хорошим другом Линкольна. У нас не было шанса узнать друг друга получше, за исключением худших моментов, которые мы демонстрировали; тех самых моментов, которые создали эту огромную пропасть между двумя народами, которые могли бы найти так много общего, помимо общего врага». Покачав головой при этой мысли, Лекса все же продолжила: «Мои попытки преодолеть эту дистанцию могли бы сработать, если бы время было выбрано правильно. Но в моей отчаянной спешке исправить отношения между нами я не смогла осознать, что, пытаться изменить свою культуру в отношении нашего понимания справедливости, после резни, от которой мы пострадали, это была ужасная идея. Мои люди были правы, что злились на меня, в этом отношении я действительно подвела их и весьма сильно. Я все еще не думаю, что мне следовало уничтожить Небесный народ за преступление нескольких человек. Это неправильно. Но и прощать их за то, что они сделали, давая слишком много шансов перед лицом страданий, через которые проходил мой народ, было не только слишком рано, но и слишком мягко. Оглядываясь назад, я готова признать, что прощение, которое я предложила твоему народу, было тем, чего я хотела получить сама; чтобы ты простила меня за мои поступки. Возможно, я думала, что если я прощу такое чудовищное преступление, совершенное твоими людьми, ты позволишь себе простить меня за мое». Кларк немного отстранилась, чтобы посмотреть на свою девушку: «Я простила тебя за Гору. Я сделала это давным-давно». «Я рада это слышать», — глядя на нее сверху вниз, улыбнулась Лекса, — «Но я хочу сказать, что у моих людей тогда были реальные причины для своих действий против меня. Я не смогла защитить их и не смогла отомстить за них. В их глазах это были преступления, за которые я не могла быть прощена, так что ты никогда не была причиной их действий, Кларк, это были мои собственные промахи. Что касается моей смерти, то боюсь, ты ничего не сможешь сделать, чтобы расположить к себе Титуса и его проблемы никогда не были вызваны какими-либо политическими причинами. Это было не из-за того, что он беспокоился о влиянии, которое ты оказывала на мои решения, потому что Костия никогда не была угрозой в этом отношении, но он все равно ее ненавидел. Может не так сильно, как тебя, но ненавидел». «Тогда в чем именно его проблема со мной и с Костией? Почему он не хочет, чтобы ты нашла кого-то, с кем могла бы разделить свою жизнь и быть счастливой?» «Потому что влюбленный Командующий опасен, Кларк. Как мы можем выполнять свой долг, когда наши люди больше не являются для нас самым важным? Когда у нас есть кто-то еще, за кого мы готовы убить, пойти на войну или умереть, если понадобится?» — Лекса глубоко вздохнула, - «Пока мы одни, все наше внимание сосредоточено на наших людях и выполнении нашей работы настолько хорошо, насколько это в человеческих силах, но как нам это сделать, когда мы находим кого-то, с кем хотим проводить время, вместо того, чтобы изо дня в день выслушивать одни и те же жалобы? Когда провести целый день в тронном зале внезапно становится рутиной, а не честью? Когда мы предпочли бы быть где-нибудь еще, чем выполнять свою работу? Влюбленный Командующий разрывается между любовью и долгом и Титус не уверен, что долг победит». «Но это не ты, Лекса. Я знаю, ты думаешь, что была слишком снисходительна к моим людям из-за меня, но я не думаю, что ты согласилась бы на то, о чем я просила в тот день, если бы ты сама уже не верила в это. Ты сама сказала, что не считаешь правильным убивать невинных из-за нескольких виновных. Вот какая ты. Именно такой лидер нужен вашему народу, даже если они этого не знают, или слишком ослеплены, чтобы видеть. Я имею в виду, что Гора — это доказательство того, что Титус был неправ, не так ли? Ты выбрала не любовь, ты выбрала долг», — твердо возразила Кларк. Лекса покачала головой: «Учитывая, насколько коротким было наше время вместе с момента нашей встречи до битвы, Титус просто не думал, что мне удалось влюбиться в тебя, поэтому он не думал, что ты представляешь угрозу, или что мне было так трудно принять решение. Он думал, что ты просто кто-то, с кем я согревала свою постель и все. Но когда он увидел, как Роан привез тебя в Полис, ко мне и понял, на что я была готова пойти, чтобы обезопасить тебя, тогда он понял, что из всех романтических связей, которые у меня когда-либо были, ты, безусловно, была бы самой опасной, потому что в его глазах, вдобавок к тому, что ты заставила меня предпочесть тебя моему народу, ты была способна заставить меня предпочесть твой народ моему собственному. С того момента, как я решила сразиться с Роаном от имени твоего народа, даже после того, как узнала о плане Нии, связанным с Онтари, он знал, что твоя власть надо мной была сильнее, чем он думал. Но после второй атаки твоих людей, я все еще отказывалась атаковать Аркадию, он понял, что не так и решил покончить с твоей жизнью так быстро, как только мог, прежде чем, по его мнению, твоя власть надо мной привела бы к еще худшим решениям». От этого откровения, которого блондинка определенно не ожидала, Кларк не смогла удержаться и села в постели, прежде чем заговорить: «Я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь, и меньше всего ты, думала обо мне. Я никогда не хотела, чтобы ты ставила меня, или моих людей выше своих. Не после того, как я поняла, какую цену мы платим за то, чтобы быть их лидерами, на какие жертвы мы должны пойти ради них. Хотела ли я большего милосердия к своим людям, чем, по моему мнению, они заслуживали? Да, это так, теперь я это знаю. Мой народ слишком много раз отталкивал тебя, чтобы ты была так милосердна к ним. Неужели я позволила этому произойти, потому что не хотела, чтобы ты вела против них войну? Да. Я просто хотела обезопасить их и в то же время найти точку опоры, чтобы заставить их образумиться. Но я никогда не хотела, чтобы они были в безопасности такой ценой. Ты же знаешь, что быть с тобой, никогда не было и не будет чем-то подобным, верно? Что я здесь, потому что люблю тебя и я бы все равно любила тебя, даже если бы у тебя не было никакой власти?» Лекса видела, что блондинка боялась ее ответа, поэтому улыбнулась и протянув руку, мягко погладила ее по щеке, прежде чем ответить: «Да, я знаю. Я знаю твое сердце, любовь моя, я знаю, что твои чувства ко мне искренни и были бы настоящими, даже если бы я не была Командующей», — Кларк вздохнула с облегчением, прежде чем прильнуть к ее прикосновениям, — «Дело в том, что то, что случилось со мной, твоей вины нет. Это было мое собственное решение, поэтому я не хочу, чтобы ты продолжала винить себя в том, чего не делала. Что касается всего остального, то все, что имеет значение, — это то, что мы получили второй шанс сделать все правильно, зная, что поставлено на карту и зная способы, которыми мы можем всех подвести. Мы просто должны убедиться, что этого не произойдет. Как бы сильно я ни боялась, что Титус — это то, чего я не смогу изменить, мои люди — совсем другое дело. С ними уже все меняется. Избежав резни в Тондисе, то, как твой народ относится к нам, несмотря на то, что мы недавно воевали, то, как вы готовы наводить с нами мосты, — все это показывает вас с хорошей стороны и мой народ видит это, и это то, что нам нужно развивать». Кларк кивнула, придя к тому же выводу. Тем не менее, брюнетка продолжила свои мысли: «Что касается тебя, любовь моя, насколько я понимаю твои доводы в пользу сегодняшней драки с Квинтом, я хочу, чтобы ты знала, что тебе не обязательно это делать. Драка — это то, что сделали бы мы, чтобы заслужить уважение, доказать свою ценность как партнера, но дело в том, что ты не одна из нас. Ты не землянка, Кларк. Ты — Небесная Принцесса; ты отличаешься от нас и это хорошо. Это невероятная вещь, которая как раз нам и нужна. Поэтому, вместо того, чтобы пытаться приспособиться к моим людям, покажи им другой путь, как ты снова и снова показывала его мне. Как ты показала и Ане. Ты бы не заставила ее так яростно ручаться за тебя перед твердолобыми генералами, будучи кем-то другим, кроме того кем ты являешься. Это все, кем тебе нужно быть, чтобы мой народ полюбил тебя хотя бы на десятую долю так сильно, как я», — Кларк почувствовала, как ее сердце наполняется любовью к женщине рядом, — «Я знаю твои навыки и то, как они развивались в Долине, и я благодарна за то, что ты знаешь, как защищаться, даже против таких опытных воинов, как Квинт, но, тем не менее, сегодня ты сильно рисковала, Кларк. Я не хочу, чтобы ты шла на такой риск, если только это абсолютно необходимо. Твоя безопасность для меня важнее, чем мнение людей о том, правильно ли я выбрала партнера, или нет. Поэтому, пожалуйста, не ставь себя снова в такое положение». Как Кларк могла отказать брюнетке после столь прекрасных слов? Девушка быстро согласилась: «Хорошо. Я обещаю, что больше не буду этого делать, если только это не будет в целях самообороны. И я не буду пытаться быть кем-то другим, кроме себя. В любом случае, я не думаю, что это сработало бы, если бы я попыталась быть тем, кем я не являюсь». Притянув блондинку обратно, чтобы она устроилась у нее в руках, Лекса натянула на них одеяло: «Спасибо. А теперь давай спать. Завтра у тебя напряженный день и тебе нужен отдых». «Спокойной ночи, Лекс». «Спокойной ночи, Кларк».