Искусство влюблять

      Юнги понравился Чимину буквально с первой встречи. Их познакомили общие друзья — Чонгук и Намджун начали общаться сами, а потом уже начали стаскивать в компанию остальных. Так и вышло, что когда они все пришли к Намджуну в общагу, Чимин заметил Юнги. Его будущий хен курил у открытого окна, пока Намджун зачитывал гостям правила приличного поведения, чтобы его не выселили. Докурив, он выбросил окурок на улицу, плотно закрыл окно и подошёл к Чонгуку и Чимину пожать руки.       Чимин как сейчас помнит чужое прикосновение к своей ладони: холодные тонкие пальцы еле ощущались замерзшей ладошкой Пака. Тем не менее, он пытался прочувствовать каждый изгиб, пока откровенно залип на Юнги.       — Хей, малой? Умер, что ли? Имя свое назови, коротышка.       Чимин говорил с ним будто завороженный, отвечал медленно и всегда с задержкой. Чонгук хихикал с него, обвинял в том, что его друг уже успел где-то выпить без них. А Пак не пил. Особо не любил алкоголь в целом. Поэтому сразу отказался от пива, которое ему пытался всучить Намджун — не хватало ещё, чтобы его повело от нескольких глотков и он начал нести всякий бред.       Чимин весь вечер краснел, когда Юнги обращался к нему, а Мин все время улыбался ему и корчил рожицу, с которой Чимин на него пялился в коридоре. Чонгук все продолжал смеяться.       Однако, Чимину такую первую встречу можно было простить — объект его обожания был невероятен. Юнги был симпатичным юношей с приятными чертами лица, черными волосами, которые Мин укладывал рано утром, но никому в этом не признавался. Он носил по три сережки в каждом ухе и совсем недавно обзавелся проколом брови, на его широких плечах всегда висели клетчатые рубашки. На жилистых руках у него было несколько татуировок, которые ему приходилось прятать в стенах университета за длинными рукавами, на пальцах звенели кольца. Парень был хорошо сложен, пусть и казался худощавым. О, и они с Чимином были приблизительно одного роста, что было безумно важно! Конечно же, это не отменяло того факта, что Юнги продолжал называть Пака «коротышкой», «мелким» и иногда «гномом».       А ещё Юнги обладал приятным голосом, от которого у Чимина по спине бежали мурашки. Каждое «Эй, Пак!» или «Чимин!», произнесенное Мином, можно было записывать на диктофон и ставить на звонок. Или на будильник, что Чимин однажды и сделал — теперь он просыпается под хриплое «Чим, ты заснул там, придурок?! У нас игра началась уже десять секунд как!». Всегда идеально работает — Чимин ещё ни разу не проспал первую пару.       Юнги классно шутил. Он был очень умным и начитанным, поэтому каждая его шутка была произведением искусства. Чимин с них смеялся громче всех. Чонгук сказал, что Чимин перебарщивает.       Юнги лучше всех играет на фортепиано. По крайней мере, лучше всех тех, кого Чимин знает. Пак не забывает хвалить хена, когда ему удается застать старшего за инструментом. Чимин готов вечность наблюдать за длинными пальцами, которые перебирают клавиши с ювелирной точностью и идеальным ритмом. Не зря у Юнги высший балл по практике.       Юнги обожает баскетбол, играет в студенческой команде. И пусть на всех соревнованиях он в рядах запасных из-за роста, это не мешает ему быть прекрасным игроком. Чимину ещё ни разу не удавалось его обыграть.       И последнее — Юнги самый добрый человек во всей Корее. Нет, на планете! Нет, во Вселенной! Он никогда не отказывает в помощи, со всеми вежлив, даже с теми, к кому относится плохо, иногда ворчит и резко высказываться, но тут же извиняется за грубость.       Чимин влюблен в него до порхающих в животе бабочек, до потери пульса и онемения. Он смотрит на Юнги горящими глазами, улыбается ему без остановки и в каждом споре занимает сторону хена, даже если Чонгук будет потом обижаться.       А ещё Чимин за три года обучения не признался Мину в своих чувствах. Он часто думал об этом, фантазировал перед сном, прожигая взглядом потрескавшийся потолок общаги, но пока не мог сказать прямо. Чонгук подталкивал друга к этому как мог, особенно в этом году, когда Юнги осталось совсем ничего до выпуска. Но Паку было боязно — а вдруг он путает доброту с ответной влюбленностью и только выставит себя дураком, если признается. Конечно, Юнги не осудит его, не устроит скандал — он вежливо откажет и попросит прощения. Но на их дружбе можно будет поставить крест. Чимину такого исхода хотелось меньше всего.       Поэтому он молчал как партизан и наслаждался каждой секундой, которые они проводили вместе. Пусть и не всегда наедине, ведь им редко удавалось побыть только вдвоем, но все же. Чимин ни о чем не жалел и ценил любую возможность сблизиться.

***

      Зимние каникулы пролетели относительно быстро. Они все время играли, созванивались по Дискорду и много говорили. Бабочки в животе Чимина реагировали на сонный голос хена и сразу же начинали порхать. Парню было тяжело усидеть на кресле ровно, когда его хен смеялся в микрофон, с энтузиазмом отвечал на вопросы Чимина и к ночи старался говорить шепотом, чтобы не мешать своим родным, которые ложились рано. Чимин так жалеет, что они играли без камер: ему безумно хотелось увидеть Юнги в домашней одежде, с растрепанными волосами и бутылкой пива в руках.        Но каждый день казался пыткой — не было ни одного шанса увидеть своего возлюбленного вживую. Они все разъехались: Чимин в Пусан, Юнги в Тэгу, Намджун поехал к брату в Аньян, а Чонгук остался со своим парнем в Сеуле. Время, которое они проводили за играми, пролетало настолько незаметно, что Пак будто успевал только пару раз моргнуть и уже было далеко за полночь, а остальная часть дня тянулась настолько долго, словно мир замирал.       Поэтому в первый день Чимин пришел раньше своих друзей, оставил верхнюю одежду в гардеробе, долго наводил красоту в уборной и шел на встречу с Юнги с полной уверенностью в себе и своих силах.        Намджун и Чонгук пришли в холл первыми. Ким выглядел отдохнувшим, постоянные мешки под глазами сошли и волосы приняли опрятный вид, его голос звучал бодрее. Чонгук светился изнутри и много улыбался. Конечно, Чимин бы тоже так улыбался, если бы все каникулы провел с Юнги, как Чонгук с Тэхеном. Повезло же этому донсену отхватить себе такого красавца.       А вот Юнги опаздывал. Мин зашёл на лекцию спустя двадцать минут с ее начала и присел за стол в конце аудитории. Он пытался не шуметь и не привлекать внимание профессора, однако его заметили и смерили раздраженный взглядом. Чимин обернулся к нему и помахал рукой. Юнги улыбнулся в ответ и отдал честь.        Всю лекцию Юнги провтыкал, уснув на своих руках. Как и Чимин, который не мог отвести взгляда от умиротворенного лица хена. Он совсем забыл о конспекте, который Юнги потом обязательно попросит.       Прозвенел звонок, студенты начали выходить из аудитории. Намджун и Чонгук также оставили Пака, пожелав стеснительному Чимину удачи.        Юнги все еще тихо спал, когда Чимин подошёл к нему и присел на корточки в проходе между столами. В руках парень держал небольшую коробочку. Оберточная бумага слегка помялась в рюкзаке, бантик чуть съехал, но Чимин рассчитывал, что вместимое компенсирует потрепанный вид подарка. Тем более, сам он никогда не умел красиво упаковывать — в этот раз ему помогал Чонгук.        Пак долго не решался будить. Он знал, что перемена скоро закончится и им нужно идти в другую аудиторию. Но продолжал только наблюдать, сжимая коробку пальцами — бумага помялась еще больше. Юнги не любит ходить на лекции, поэтому он вряд ли будет на них спешить. Он появляется только на семинарах, делает нужное задание и сразу же уходит на работу. А сегодня он сделал исключение, чтобы увидеться с друзьями.       — Хен, — Чимин аккуратно коснулся колена. Сначала думал к руке, а после решил, что может себя немного побаловать. — Хен, просыпайся. Лекция уже закончилась.       Юнги медленно открыл глаза. Длинные ресницы слиплись, на щеке красовались красные полосы, которые остались от рубашки, в уголке губ собралась капелька слюны. Как же сладко хен спал. Наверняка, голос лектора его утомил. Чимин сам зевал всю лекцию.       — Доброе утро, мелкий. Приляжешь рядом? — сиплым голосом предложил Мин, похлопав по стульчику слева от себя.       Чимин почувствовал, как его щеки начинают гореть.       — Скоро вторая пара, хен. Перемена почти закончилась.       — А в этой аудитории сейчас будет пара?       — Нет, кажется.       — Отлично, тогда я тут посплю.       Юнги снова улегся на свои руки и широко зевнул. Пальцы Чимина вспотели и прилипали к скользкой бумаге.       — Хен, — шепотом позвал Пак, хотя знал, что Юнги ещё не спит. Он пару раз ткнул старшего в колено и тот отозвался мычанием, но глаза не открыл. Собравшись с духом, Чимин все же сказал: — Я хочу подарить тебе это.        Чимин поднялся на ровные ноги и положил коробку на стол. Юнги сразу же поднялся и сонно осмотрел своего друга. Пак стушевался под таким пристальным взглядом, пальцы сами потянулись мять край толстовки.       — Что это? — неуверенно спросил Юнги. К подарку он не прикоснулся.       — Открой, — дрожащим голосом попросил Чимин. Он знал, что его хен не любит подарки — никогда их не принимает и не дарит сам. С подарком Чимина могло сейчас произойти тоже самое. С великой вероятностью Юнги откажется.       Мин недовольно изогнул губы, смерил Чимина осуждающим взглядом, из-за которого хотелось провалиться под землю, но, к удивлению Пака, подарок все же открыл. Он аккуратно отклеил скотч и, не разрывая бумагу, снял ее с черной картонной коробки.       Под крышкой лежал новенький метроном. Юнги завороженно провел по нему пальцами.       — Чим… Зачем? Он же стоит бешеных денег… — Юнги говорил недовольно, но его округленные глаза светились от счастья. Его старый метроном уже давно следовало выбросить, а на новый он все никак не мог решиться. Стоит он не так много, как кажется, но для бедного студента это огромная трата.       — Мне было не сложно. Более того, ты уже давно жалуешься на свой, и я решил, что… — вспотевшие пальцы замерли на толстовке. Юнги поднял на него свои глаза и смотрел с такой благодарностью, будто Чимин подарил ему не просто метроном, а целую Вселенную. Не удивительно, что бедный Пак растерял дар речи.        Во рту пересохло. В тишине становилось неловко, поэтому Чимин был вынужден сказать хоть что-то:       — Я в них не разбираюсь, но продавец заверил, что этот очень хороший, — Юнги только набрал воздуха, чтобы ответить, как Пак перебил его. — И даже не думай отказываться! Прими его и все! Тем более, что срок возврата уже истек.       — Хорошо. Спасибо, Чимин.       Щеки обдало жаром, внизу живота стало щекотно. Чимин чувствовал, как теряет землю под ногами. Его хен принял подарок, он был доволен и на самом деле благодарен.       — Эм, мелкий, — вдруг заговорил Юнги, — не хочешь сегодня…       Трель звонка в коридоре отрезвил Чимина, и парень от испуга подпрыгнул на месте.       — Ой, хен! Мне пора! Увидимся позже, хорошо?       Пак забрал свой рюкзак и выбежал из аудитории, перед этим помахав хену ещё раз на прощание.

***

      Но позже они так и не встретились. После второй пары Юнги вызвали на работу и ему пришлось уехать, а Чонгук свалил домой к своему парню, прогуливая ещё несколько лекций, поэтому в кафетерии Чимин обедал только с Намджуном. Они взяли горячий рамен, две порции кимчи и риса. Намджун раскошелился и угостил Чимина кофе, после того, как узнал, что Пак все же смог подарить Юнги метроном и даже не сбежал сразу же после этого.       — Правда? И как он отреагировал? — поинтересовался Ким, запихиваясь лапшой. Парень проспал будильник и не завтракал с самого утра. Чимину пришлось несколько раз стереть со щек разлетающийся во все стороны бульон. Но Пак не злился, все равно нужный человек уже увидел его безумно красивым, и теперь можно было расслабиться.       — Вроде неплохо. Обрадовался. И поблагодарил, — ответил Чимин, слегка краснея. Блестящие глаза Юнги он ещё не скоро сможет выбросить из своей памяти.       — Ого! Это уже достижение! Даже не признался тебе в любви после этого?       — Ну хен! Тебе правда так нравится надо мной издеваться?       — Вообще-то, да. Но я правда рад за тебя, Чим. Медленными шагами, но ты когда-нибудь растопишь сердечко нашего хена, — Намджун подмигнул ему и принялся доедать рамен.       Телефон Чимину завибрировал на столе и включился, показывая от кого пришло новое сообщение. Сердце ушло в пятки.       — А вот и наш Юнги-хен! Только вспомнили, и сразу же тебе пишет! Наверняка хочет ещё раз поблагодарить тебя, — отшутился Намджун — звук пришедшего сообщения тоже привлек его внимание и он сразу же заметил всплывающее «Юнги-хен».       Чимин дрожащими руками разблокировал телефон. От кого: Юнги-хен привет мелкий свободен сегодня после 5?       — Хен! — завопил Чимин, поворачивая телефон экраном к Намджуну. — Посмотри!       Ким наклонился вперед — его глаза становились все больше с каждым словом.       — Серьезно?! Ооо, он хочет позвать тебя на свидание?!       — Я не знаю! — поддерживая истеричный тон, ответил Чимин.       — Пиши, что свободен! И не забудь добавить смайлик! Или скобку!       Чимин послушно кивнул и стал быстро печатать: От кого: Чимини Привет, хен! Да, я свободн)))       — Ой, я с ошибкой отправил! Какой позор!       Пак быстро исправился: свободен*       — Не паникуй, это не конец света, — успокоил его Намджун, вытираясь салфетками. Чимин отложил телефон на стол экраном вниз, чтобы не видеть следующего сообщения.       — А вдруг он решит, что я неграмотный?       — Он списывал твои конспекты и говорил, что это лучше любого учебника. Так что не нервничай.       Сообщение от Юнги не пришлось долго ждать. От кого: Юнги-хен супер я подойду к твоему корпусу не опаздывай копуша       — Он подойдет к моей общаге! Смотри, хен!       — Ну что ж, поздравляю! У тебя официально первое в жизни свидание! Главное, не паникуй!       «Не паникуй». Легко сказать это другому человеку. Интересно, что бы Намджун сделал, если бы ему такое написал тот же Сокджин, за которым старший сохнет не первый год, как Чимин за Юнги. Вот именно: он бы тоже нервничал, бежал в свою комнату со всех ног, совсем забыв о еще одной паре, перемерял бы целую кучу одежды и несколько часов просидел бы над макияжем. А потом бы сидел у окна и как настоящая принцесса из сказок ждал бы своего принца. Как сейчас это делал Чимин.

***

      В нем что-то есть.       Юнги это понял не сразу, за что часто себя корит. В первую их встречу он снисходительно улыбнулся и весь вечер старался избегать — Чимин показался ему странным парнем, с которым лучше не иметь дело. Но с каждым разом подозрительность исчезала, а взамен появилось незнакомое до этого умиление.       Чимин оказался милым и приятным. Он был воспитанным, аккуратным, слегка стеснительным, поэтому не сразу вливался в новые компании. Он был хорош в общении и много улыбался, его глаза всегда горели заинтересованностью. Рядом с ним обычно серьезному Юнги самому хотелось улыбаться чаще.        Он не был тактильным и чересчур любознательным, но откуда-то узнал, что Юнги нравится держаться за руки, пусть Мин и скрывал это ото всех. Чимин обнимал и поддерживал Юнги перед ежегодными выступлениями, всегда сжимал его холодные от тревоги пальцы своими. В отличие от Намджуна, который не мог найти слов лучше, кроме «ты сможешь», Чимин звучал искренне. Юнги по-настоящему это ценил.       Чимин был внимательным — всегда помнил важные даты и имена, слушал своего собеседника так, будто пытался впитать в себя каждое слово. Юнги ещё не встречал людей, которым бы было на самом деле интересно. Чаще всего это обычная вежливость — сидеть и кивать с умным видом. Юнги сам так делал, чтобы не казаться засранцем. А Чимин слушал всегда.       Чимин хорошо играл. В отличие от Намджуна, который был слишком неуклюжим, чтобы попадать по нужным клавишам, маленькие пальчики Чимина были прыткими и изящными. С его помощью они поднялись на высокие уровни и получали много достижений.       А ещё он учился на факультете хореографии и был многообещающим новичком, с которым считались старшие. Юнги бывал на его тренировках и в мыслях восхищался чужими навыками.       Но вскоре, когда Пак смог заинтересовать Юнги, Мин заметил некую странность. Чимин был таким удивительным только рядом с Юнги. С остальными он мог позволить себя расслабиться: говорил спокойно, без энтузиазма, смотрел в глаза и почти не улыбался. Конечно, к Чонгуку и Намджуну он относился лучше, как к друзьям. Но к Юнги все же по-особенному.       В один момент Мин не выдержал и сказал об этом Намджуну:       — Может, он в меня втрескался? М, как думаешь?       Намджун пожал плечами.       — Не уверен. Мне кажется, он ко всем одинаково относится. Наверное, ты просто хочешь, чтобы так было. Сам хоть не влюбился, хен?       А Юнги не был влюблен. Точнее, он сам себя в этом убеждал, и предпочитал считать себя наблюдательным и смекалистым. Тем не менее, слова Намджуна успокоили его и притупили интуицию, из-за чего Мин просто перестал воспринимать действия Чимина по отношения к себе какими-то необычными. Да и с чего он вообще решил, что Чимину нравятся парни? Если Чонгук оказался геем, не значит, что Чимин тоже. Собственная симпатия тоже угасала.       Со временем разговор с Намджуном забылся, а Чимин стал для него лучшим другом. Веселый и открытый парень, с который никогда не бывает скучно. Юнги ценил время проведенное с ним.       И все было бы отлично: никаких намеков, никаких попыток перевести общение на уровень ближе. Пока сегодня утром Чимина не подошел к нему с подарком. Наверняка, долго выбирал его, ещё за несколько недель до Нового года — Юнги ещё летом упоминал, что ему нужен новый метроном. До праздников у них не было возможности встретиться, только созвонились перед отъездом и долго прощались, поэтому Чимин решил отдать подарок сейчас. Такой смущенный, он сидел рядом с Юнги на корточках и смотрел своими огромными карими глазами с нетерпением. Ему хотелось поскорее увидеть реакцию на подарок.        Юнги, конечно же, был в восторге. Пусть все подарки он принимает неохотно, но этот, как бы его не мучила совесть, он не станет отдавать. Намджун бы никогда не додумался подарить ему что-то столь важное для него. В груди появилось приятное тепло, от которого сердце забилось сильнее.       С началом пары Чимин убежал, хотя Юнги только собрался с мыслями, чтобы позвать Пака поужинать вместе — нужно же было как-то отблагодарить его за подарок. Но так уж и быть, написать Чимину он ещё успеет.        Метроном был приятным на ощупь. Классический, подойдёт к его фортепиано. Юнги достал его из коробки, покрутил в руках. От него было сложно оторвать глаз. Вот бы во время игры не отвлекаться на него.       На дне упаковки лежал кусочек бумаги. Юнги расправил его и прочитал аккуратный почерк.       «Когда ночью снова будешь играть, не забудь посмотреть на луну, хен! Она ведь такая прекрасная, правда?»       Юнги чуть не выпустил новенький метроном на пол.

***

      Юнги соврет, если скажет, что прочитал записку только один раз. Нет, он спрятал ее в карман джинсов, и каждые минут десять доставал, чтобы убедиться, что ему не показалось.       Признание. Это ведь было настоящим признанием! Кому бы ещё в голову пришло бы написать такое, если не главному любителю романтики Чимину? Именно он знает все эти новомодные тренды с луной, солнцем и любым другим космическим телом. Он обожал истории про необычные признания в любви, пищал как девчонка, когда смотрел сопливые дорамы. Юнги всегда слушал, когда Чимин прибегал к нему поделиться впечатлениями, но не забывал о снисходительной улыбке.       — Это все мультики, мелкий. В реальной жизни так не бывает, — Мин старался напоминать об этом каждый раз, но Чимина было не остановить — он нырял в свои фантазии и сидел с довольным лицом весь вечер, пока Намджун и Чонгук пытались его растормошить.       — Но это же так мило, хен! Если бы у меня был человек, который мне очень нравится, я бы придумал что-нибудь особенное, чтобы признаться ему. Это же так романтично!       Юнги тогда не придавал его словам особого внимания. Ну любит Чимин натягивать на переносицу розовые очки, так что теперь жестоко их срывать с него? Нет, Юнги молча выслушает, ничего не скажет и пойдет дальше пить пиво. И они всегда расходились мирно, каждый оставался при своем.        Но сейчас Юнги ненавидел себя за чрезмерную уступчивость — нужно было сразу сказать Чимину, что вся эта романтика полная чушь, а признавать вот так втихаря, с отсрочкой — удел боягузов. Настоящий мужчина скажет о своих чувствах прямо и примет любой ответ с достоинством.       Юнги достал бумажку еще раз.       «Когда ночью снова будешь играть, не забудь посмотреть на луну, хен! Она ведь такая прекрасная, правда?»       Это признание. Сто процентов. Иначе и быть не может. Юнги даже загуглил.       И что ему теперь с этим делать? Чимин — классный парень, с ним бы кто-угодно хотел встречаться. Да спроси у любой девочки с его потока, и получишь положительный ответ — Чимин определенно был довольно популярным и завидным холостяком их универа. На него вешались как парни, так и девочки, но всем он отказывал. Юнги всегда задавался вопросом почему, но с каждым отшитым претендентом со спокойствием вздыхал.        Конечно, пока рекорд по отказам он не побил — самым стойким и бессердечным в их универе считался красавчик Ким Сокджин, за которым Намджун всю учебу слюни пускает, — но Пак был определенно близок к этому.        Он отказал даже лидеру его танцевальной группы — Чон Хосоку, кажется, так его звали. Юнги бы и сам дал ему, если Чон хоть капельку был в нем заинтересован. Но, вышло так, что Хосок сох по Чимину, а Чимин, как оказывается, — по Юнги. Вот такой чертов треугольник получился! Хотите сказать, Юнги попал в тот дерьмовый мультик про Бабу Жука, который смотрит Чимин, или что?!       Спустя долгие часы постоянных размышлений, которые отвлекали Юнги от работы, парень все же решил, что не будет себя накручивать, а просто встретится с Чимином как можно скорее и все обсудит. Будет намного легче узнать у парня все прямо, нежели копать себе яму. Может, он вообще все не так понял (нет, он точно все правильно понял). Благо, Чимин быстро согласился на встречу, и ему не нужно будет отдельно выдергивать парня на разговор.

***

От кого: Юнги-хен выходи я жду       Чимин подскочил на месте, чуть не выронив свой телефон, когда ему пришло сообщение от Мина. Он в попыхах натянул на себя верхнюю одежду, обмотал шарф вокруг шеи и спрятал свои мерзлячие уши за теплыми наушниками. Бросив взгляд на свое отражение в зеркале перед выходом, Пак побежал вниз по ступенькам.        Перед дверью он остановился, перевел дыхание, чтобы не было видно, будто он спешил, и медленно потянул на себя ручку.        Юнги курил на лавочке. На его коленях лежал Чиминов подарок. Неужели, он здесь, чтобы его вернуть?        Чимин аккуратно подошёл к хену. Сердце с первого взгляда на старшего ушло в пятки — Юнги выглядел уставшим после работы, наверняка, ему было сейчас не до разговоров. И очевидно, позвал он его не на свидание.       Дурак ты, Пак Чимин! Только зря время потратил на наряд. И переживал ты тоже зря.       — Привет, хен, — прошептал Чимин, будто их могли услышать. Улица перед общежитием была пустая. — Не долго ждал?       Юнги выбросил недокуренную сигарету в мусорник, выдохнул серый дым и обернулся к Чимину. Его взгляд был необычный — слишком любопытный, придирчивый, будто его читали, как книгу. Пак весь сжался.       Все же было хорошо. И подарок ему понравился. Так чего же сейчас Юнги такой недовольный?       — Присядешь? — предложил хен, похлопав на место рядом с собой. Чимин послушался — лучше ему сейчас не делать резких движений, чтобы не разозлить Юнги ещё больше.       Пак бросил ещё раз взгляд на коробку.       — Все в порядке, хен? Что-то не так с метрономом?       Губы Юнги тронула улыбка. Теперь Чимин окончательно запутался, совсем не понимая, что здесь происходит.       — Да, я нашел в коробке кое-что. Хотел тебя спросить об этом.       Чимин удивленно вздохнул. Неужели, что-то в действительности было не так? Но, когда они с Чонгуком упаковывали подарок, они вдвоем всё проверили — метроном был в идеальном состоянии. Неужели, они что-то упустили?! Какой ужас! Теперь Юнги будет считать Чимина безответственным и невнимательным.       Мин аккуратно снял крышку своими замёрзшим, прекрасными пальцами. Чимин невольно на них засмотрелся. Потом с такой же внимательностью достал метроном и отложил его на лавочку себе за спину. Выходит, с подарком все хорошо? Тогда что Юнги не понравилось?       Старший протянул ему коробку, где остался только бумажный наполнитель, чтобы метроном не бился о картонные стенки. Меж переплетающихся ленточек лежала слегка помятая бумажка. Чимин удивлённо достал ее — он точно помнил, что никаких записок не добавлял.       «Когда ночью снова будешь играть, не забудь посмотреть на луну, хен! Она ведь такая прекрасная, правда?»       Пальцы резко сжали бумажку, чуть не разорвав ее напополам, руки спрятались за спину. Он поднял изумленный глаза на Юнги и замер.        Он не мог такое написать и отдать Мину: у него бы просто не хватило смелости признаться ему в любви. Ещё и так прямо! Чимин придумал бы что-нибудь более сложное. Например, зная, что Юнги плох в математике, придумал бы какое-нибудь сложное уравнение, чтобы одновременно и признаться, но в то же время оставить все в тайне. А написать что-то столь наглое… Нет, Чимина даже будучи пьяным не смог на такое пойти.       Юнги смотрел на него с интересом, явно не ожидая такой бурной реакции. Хен казался не менее удивленным, чем сам Чимин. Они оба уставились друг на друга.       Чимин понимал, что нужно что-то ответить, и как-то всё объяснить. Ведь он не писал эту записку, не оставлял ее в подарке, не хотел, чтобы Юнги знал о его чувствах. Но в горле пересохло, колени задрожали и мозги перестал работать.       — Эм… — начал младший с тихим кашлем, чтобы избавиться от хрипоты. Записка все еще шелестела в его пальцах за спиной, из-за чего становилось более неловко.       Чимин не знал, воспользоваться шансом или сказать правду. Если он не подтвердит, что признание и вправду принадлежит ему, то в будущем у него уже не будет шанса рассказать Юнги о своих чувствах к нему. Это будет выглядеть нелепо. Мин поймет, что Чимин соврал ему и разозлится. Но, признаться сейчас он не может — у него язык не поворачивается сказать такое, когда Юнги так смотрит на него: так выжидающе, будто они на допросе с пристрастием, хотя старший даже не пытается что-то у него выведать. Просто ждёт и смотрит.       — Хен, прости, но… Я не писал этого, — Чимин с чувством внутреннего стыда решается отказаться от записки. Пусть он будет трусом, но это не изменит их дружбы с Юнги. — Это какая-то ошибка, правда.       — Тогда, как она там оказалась? Ее же не могли положить в магазине, как в печенье с предсказанием. Да и почерк уж очень на твой похож.       А вот теперь это стало похоже на допрос. Действительно, почерк похож. Продавец не знал, кому именно подарок, поэтому не смог бы написать что-то подобное. А больше никто и не касался коробки, кроме самого Чимина. Только если…       — Это Чонгук, наверное, — вдруг догадался Чимин, вспомнив слишком странную улыбку на лице Чонгука в тот день. Чон постоянно настаивал на том, что сделает все сам, что Чимин своими корявыми ручками все испортит, пусть это и правда. Поэтому Чимин без раздумий доверился своему другу. Только теперь он обязан как-то объяснить Юнги причину поступка Чонгука, ведь Паку, в отличие от Мина, все очевидно — Чон уже давно пытается подтолкнуть Чимина к признанию, пока сам Пак трусливо поджимает хвост и убегает к себе в общагу. Так он упустил возможности встретиться с Юнги у него на работе, пока хен работал в одном клубе барменом, потом отказался идти с ним вдвоем к общаге с дня рождения Чонгука, а через месяц ещё и с праздника Намджуна…       Чонгук считал Чимина безнадежным. Чимин был с ним согласен. Но Пак явно не ожидал, что Чонгук пойдет на такое. Скорее всего, его донсену надоело выслушивать нытье Чимина.       — А какое отношение Чонгук имеет к моему подарку? — с подозрением спросил Юнги. Его левая бровь, та, что с проколом, смешно изогнулась.       — Чонгук помогал мне с бантом и бумагой. Я и не думал, что он решит так подшутить над нами. Прости, хен, если доставил тебе столько неудобств.       Чимин склонил голову, чтобы не смотреть на Юнги. Его щеки и шея пылали огнем, ему даже становилось жарко в шерстяном шарфе, в который он пытался нырнуть. К такому повороту событий жизнь его не готовила.       — И ты прости, что вытащил тебя в такое время из-за пустяка, — ладонь Юнги мягко легла на плечо Пака. Чимин не позволил себе вздрогнуть — за годы тренировок он научился реагировать не так бурно на прикосновения возлюбленного. — Мне не стоило так нервничать и выдумывать лишнего.       После этих слов Чимин окаменел. Юнги переживал. Ему было не все равно. А о чем он думал? Что это значит? Чимин нравится ему? У него есть какие-то ответные чувства? То есть, ему не показалось?       Листочек с признанием все еще хрустел между пальцев за спиной.       Чимин резко взглянул на хена. Мягкая улыбка на потрескавшихся от холода губах, теплый взгляд… А в уголках глаз нет морщин.       — Хен…       Юнги похлопал его по плечу и поднялся с лавочки. Неужели он сейчас уйдет?       — Спасибо ещё раз за подарок! — Юнги сложил метроном в коробку и закинул его себе в рюкзак. — И передай Чонгуку, что я всю следующую неделю буду кидать ему фотки своего члена, чтобы его парень сходил с ума из ревности, — старший тихо посмеялся с собственной штуки, пока Чимин завороженно смотрел на него, и пошел в сторону своего корпуса. — Завтра увидимся, копуша!       Чимин дёрнул головой, стараясь прийти в себя. Юнги с каждым шагом становился все дальше и дальше.       — Подожди, хен! — Пак удивился сам себе, когда из него вырвались эти слова. Он не был уверен, стоило ли ему все же сказать, но теперь, когда он позвал Юнги, он был обязан закончить.       Чонгук предоставил ему шанс. Неожиданный, сбивающий с толку и вводящий в панику. Но это был шанс. И если Чимин сейчас им не воспользуется, Чонгук никогда ему этого не простит. Нет. Даже не так — он должен сказать, чтобы наконец-то узнать у Юнги лично о его чувствах. Чтобы избавиться от бессонницы, постоянных переживаний, эмоциональных качель и нервных срывов. Он больше не сможет наблюдать и молчать. На это у него почти не осталось сил. Лучше Чимин потратит их на спонтанное признание, чем проживет еще полгода в мучениях от неразделённой любви.       Юнги остановился, обернулся к нему и непонимающе наклонил голову. Чимин набрал в лёгкие побольше воздуха.       — Знаешь, хен, эта записка… Ее правда написал Чонгук, — слова давались тяжело, будто весь лексический запас в одно мгновение вылетел у него из головы. Лицо с самого выхода из общежития не переставало пылать от смущения. — Но то, что на ней написано, это правда, хен.        Бумажка снова зашуршала меж пальцев, которые Пак так и не решился убрать из-за спины. Чимин сделал глубокий вдох — голова начала кружиться от напряжения. С первого слова, он так и не осмелился взглянуть на старшего.       — Ты мне нравишься!

***

      Юнги застыл, не в силах пошевелить и кончиком пальца. Он чувствовал, что если не уйдет сразу, то произойдет что-то подобное, но почему-то специально замедлил шаг, будто надеялся, что Чимину хватит смелости в этот раз окликнуть его, пока у самого Юнги только сильнее росло желание сбежать. Теперь он начал понимать тех без ума влюбленных, которые в таких ситуации предпочитали бегство.        Чимин не подвёл — он собрался с мыслями и сказал то, на что бы у самого Юнги никогда бы не хватило духу. И пусть он презирал молчаливых терпил, которые свою влюбленность держали в себе, сам был тем еще трусом.       Признание Чимина кувалдой било по голове.        Ты мне нравишься!       Юнги ему нравится. Нравится Чимину. Ему ведь не послышалось? Это правда? Это точно сказал Чимин, который сейчас отводит взгляд, краснеет, и дрожит от смущения. Или от холода, учитывая какой на улице мороз.       Юнги сглатывает. Что будет, если он ответит?       — Я запал на тебя ещё с первого курса, хен, — продолжил младший своим севшим голосом. — Я не хотел говорить, потому что боялся, что мы перестанем общаться. Ты не подумай, я не собирался тебе врать. Я не признавался, потому что не знал, как ты отреагируешь.       Юнги слушал, не перебивая. С каждым словом его сердце пропускало удары. Ещё немного и скоро совсем остановится. Его ладонь сильнее сжалась на лямке рюкзака; подаренный метроном напоминал о себе приятной тяжестью на спине.       — И сейчас мне тоже говорить об этом не стоило. Я просто подумал, что больше такого шанса у меня не будет, поэтому… — плечи Чимина опустились. Юнги заметил, как парень дернулся в сторону корпуса общежития, чтобы поскорее спрятаться от пристального взгляда. — Прости. Я пойду, хен.       Юнги, заметив расстроенное лицо Чимина, возненавидел себя за молчание. Хотя бы в этот раз он должен был выйти из амплуа пассивного слушателя и сказать хоть что-то. Мин, наплевав на все свои стереотипы о романтике и клише, идет за Чимином. За тем самым Чимином, который, услышав приближающиеся шаги, оборачивается и испуганно замирает. Будь Юнги на месте Чимина, сам бы напрягся от неожиданности.       Подойдя вплотную, Юнги плотно сжимает губы, не в силах сказать и слова. А что он, собственно, хотел сказать? Что все в порядке, что в этом признании нет ничего ужасного, что их отношения не изменятся… Или… Что тоже влюблен? Что тоже всегда засматривается на Чимина, с упоением слушает его смех, с нетерпением ждет, когда Пак еще раз позовет его к себе на тренировку, а у самого Юнги на практике похвалит великолепную игру на фортепиано. И у него все так же леденеют пальцы, когда Чимин пишет ему редкие, но такие бесценные сообщения…       Как Чимину удалось сказать это?       — Хен? — осторожно зовет Пак, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки. Юнги не заметил, когда схватил Чимина за рукав. Наверное, сделал это машинально, чтобы младший не смог сбежать от него снова.       — Чимин, — Юнги кусает щеку, быстро подбирая слова. Сердце бьется с такой скоростью, будто сейчас выпрыгнет из груди.       Чимину тоже было так страшно?       — Чим, эм… Не хочешь, сходить со мной завтра куда-нибудь? Эм… Я имею в виду, это не совсем свидание, ведь свиданием оно было бы, если бы мы встречались, а мы пока не встреча… То есть, не пока… Я имел в виду, что…       — Хорошо, — Чимин выдыхает почти бесшумно, не сводя с него обвороженных глаз. Прекрасных, глубоких, удивительных карих глаз. Юнги замечает, что перестал дышать, когда в груди болезненно зажгло.       Чимин правда согласен?       Юнги решается переспросить, чтобы удостовериться, что ему не послышалось:       — Правда?       — Да.       — Да?       — Да.       — Отлично.       Юнги отпускает рукав курточки Чимина и вместо него впивается ногтями в ладонь. Только бы сейчас не поцеловать его. Хотя бы от этого клише он должен себя уберечь. Пусть он и мечтал об этом, залипая на пухлые губы.       Какое-то время они молчали, бросая друг на друга скудные и смущенные взгляды из-под челок. Юнги без конца перебирал пальцами. Чимин топтался на месте.       Чимин, продолжая удивлять Юнги своей смелостью в очередной раз, говорит первым:       — Тогда, увидимся завтра?       — Мгм, — Юнги смущенно кивает, прячет руки в карманы. В такой неловкой ситуации он оказывается впервые. Он впервые признавался кому-то. Впервые стоял напротив человека, чей нежный голос заставлял его таять, и краснел, как выпускница на танцах.       — Пока, хен, — пробурчал Пак и быстро, как он это умеет, убежал к себе в общежитие.       Юнги очнулся, моргнув, когда стеклянная дверь хлопнула. Когда свет в комнате Чимина загорелся, Юнги дождался увидеть Пака за стеклом, помахал ему и только тогда пошел к себе, параллельно набирая номер Намджуна.       Когда Ким ответил, Юнги постарался сдержанно описать случившееся:       — Бро, я в ахуе, что только что произошло!