Часть 2
12 ноября 2022 г., 15:48
Примечания:
Не бечено! Но пб для вас открыта, буду очень благодарна за ваши исправления)
Поцеловать Чимина было задачей не из лёгких. Юнги, в силу своих убеждений, был уверен, что в поцелуях нет ничего особенного. Тем более, ему уже приходилось целоваться однажды — в этом не было чего-то необычного, кроме высокой вероятности быть обслюнявленным с головы до ног. И было это не только с девушками, но и с парнями, поэтому в этом плане он был достаточно опытен.
Засосать совершенно незнакомого человека в клубе, целоваться с девушкой на выпускном, с которой танцевал на празднике, даже кусать губы Намджуна по пьяни было не так страшно, неловко, необычно, как это казалось рядом с Чимином. Поцелуи никогда не вызывали в нем ту самую бурю эмоций, как их показывали в дорамах, описывали в книгах и как их описывал сам Чимин.
Это и стало главной проблемой — ожидания. Юнги никогда не страдал неуверенностью в себе, оценивал свои умения адекватно. Но с момента их признания все пошло наперекосяк. Банально взяться за руки было чем-то супер особенным. Чимин даже от минимального прикосновения смущался, его пухлые щеки становились красными, пальцы ледяными. Он зажимался, мало говорил, если и говорил, то заикался немного. Юнги уже боялся делать лишние движение, чтобы его трусливый донсен не разбился, как фарфоровая кукла. С ним нужно было вести себя нежно и аккуратно — иначе парень не выдержит напряжения и разлетится на осколки.
Допустить себе лишнюю мысль было непростительно.
Чимин ожидал многого: романтики, нежности, постоянного внимания, особенных прикосновений… А ещё необычных и удивляющих свиданий, которые «лучшие парни на свете из дорам» устраивали своим вторым половинкам, трепетного первого поцелуя, который бы случился у них спустя сто серий хождения за ручки, всяких безделушек в подарок с любовными записками, а потом свадьба, семья, дети и жизнь вместе в загородном доме до старости, и только смерть разлучит их.
Юнги ощущал давление и ответственность. Он чувствовал обязанность соответствовать всем тем нереальным красавчикам из сериалов и сделать Чимина самым счастливым парнем на свете. Перед каждым их свиданием Мин нервно смахивал испарину с висков.
И пусть они только-только начали встречаться — Юнги тогда чуть в обморок от волнения не свалился — Мин был уверен, что как бы сложно не было, он сделает все, чтобы стать лучшим парнем для Чимина.
***
Чимин никогда бы не подумал, что поцеловать Юнги будет так сложно. И он бы никогда не подумал, что его хен настолько стеснительный и полный профан в отношениях. Когда-то Пак спрашивал у Намджуна, были ли у Юнги парни или девушки. Но вразумительного ответа он так и не получил. Вроде, были. А вроде, и не было. И не ясно, состоял ли он в настоящих отношениях, или просто спал с ними. Чимин не ревнивый — спрашивал точно не из ревности. Но почему-то был уверен, что даже если у Юнги и не было ничего серьезного в прошлом, его хен спокойно примет новый расклад вещей. Как же Чимин ошибался. Стоило Чимину только попробовать как-то стать ближе, незаметно коснуться, как Юнги резко дергался и поворачивался к нему с непонимающим взглядом. Чимин от такого сам тушевался и прятал руки в карманы. Неужели, он делал что-то не так? Он сам раньше много в кого влюблялся, но ещё ни с кем не начинал отношения, учился на дорамах и любовных романах, практики особо и не было. Может, он на самом деле чего-то не понимает и делает только хуже. От собственной неопытности и неуклюжести, щеки мгновенно краснели. Хотелось провалиться под землю от неловкости, которая возникала между ними в такие моменты. Чонгук не особо помогал. Безусловно, Чон был рад, что его хен наконец-то сделал такой отважный шаг, взял себя в руки и признался в своих чувствах. Даже похвалил несколько раз, назвав настоящим смельчаком и тем еще ловеласом, раз смог зацепить такого хладнокровного Мин Юнги. Вот только, не такой уж Юнги и хладнокровный, как считалось. Зажатый и стеснительный хен совсем не подходил под образ крутого мачо и тусовщика, который создавал вокруг себя. Поэтому все советы Чонгука оказались бесполезными. — Может, ты слишком напористый? — выдал свое предположение Чонгук, когда они вдвоем шли на пары утром. — Знаешь, некоторые парни, которые любят завоевывать своих возлюбленных, теряются, когда рядом с ними слишком уверенные люди. Чимин нахмурился — а когда он был напористым? Уж кто-то, а он точно не тот парень, которого можно было бы назвать настолько самоуверенным, чтобы сделать что-то наглое по отношению к старшему. — Думаешь, мне нужно быть более… стеснительным? — Именно! Я уверен, он влюбился в твои красные щеки. Ты всегда так мило смущаешься! Получив настановления от более опытного, Чимин больше не сдерживал себя — смущался, как только мог. Так, чтобы его щеки приобретали все возможные оттенки красного. Отводил взгляды, коротко улыбался и сжимал пальцами одежду. Только вот это не работало. Ни разу ещё Юнги не проявил свои качества настоящего завоевателя, а только стеснительно бубнил себе под нос и долго извинялся за каждое случайное касание. Вот так и проходило каждое их свидание: двое краснощеких и неловких до жути парней пытались провести время вместе и при этом не закипеть от нарастающей температуры. Чимин замечал, сколько недосказанностей между ними, но предпочитал подождать, пока они привыкнут друг к другу. Ведь ждать у него получалось лучше всего.***
— Слушай, — вдруг позвал Чонгук рядом курящего Намджуна. Ким отозвался угуканьем и перевел со своих потёртых кроссовок на младшего вопросительный взгляд. — Может, уже скажем им? Намджун проследил глазами на место, которое так упорно разглядывал Чонгук. В другом конце спортивной площадки на трибунах сидели Юнги и Чимин. И пусть не было слышно, о чем они там говорили, но по их сжатым телам и ломанным движениям было понятно, что все катится к чертям. Юнги что-то тихонько рассказывал Чимину, как обычно запинаясь на каждом слове, Чимин пытался не смотреть Юнги в глаза. Общение не клеилось. Их только начавшиеся отношения были обречены на провал. — Это катастрофа, — выдохнул Намджун, затягиваясь. — И не говори, — Чонгук поддержал старшего уставшим вздохом. — Я скорее состарюсь, чем они хотя бы за руки возьмутся. До их первого поцелуя я точно не доживу. — Ты просто посмотри на них — они сами до своего первого секса не доживут, не то, что мы с тобой, — старший не упустил возможности отшутиться. — Так что? Кто станет героем, и попытается их образумить? — А напомни мне, с какого хрена они начали себя вести, как полные идиоты? — Юнги-хен решил, что у Чимина завышенные ожидания, а Чимин — что Юнги любит стесняшек. Намджун пожал плечами, выбросил сигарету себе под ноги и довольно хмыкнул: — Ну, Чимина ты надоумил. Ты и иди. — Ну хен! Не смей бросать меня! Но было уже поздно. Чонгук сам вырыл себе яму, когда решил влезть в чужие отношение и что-то подсказывать Чимину. Теперь они никак не могут сдвинуться с мертвой точки из-за обычного недопонимания. Намджун оставил Чонгука одного наблюдать за горе-влюбленными. Чон какое-то время размышлял, что ему со всем этим делать — нельзя же вот так оставить своих лучших друзей без хорошего пинка под зад. С его стороны промолчать — было бы самым бесчеловечным поступком. К вечеру у Чонгука уже созрел план, как сделать так, чтобы Юнги и Чимин поцеловались к концу недели. А может, и не только поцеловались.***
Чимин казался расстроенным. Юнги заметил это не сразу. Только со временем он понял, что что-то не так. Пак все меньше улыбался, его глаза больше не сияли; он практически не слушал, что говорил ему старший — парень постоянно находился в раздумьях, будто застрял где-то в параллельной вселенной, где очевидно было намного интересней, чем со своим парнем. Юнги знал, что не идеален. Ему было к чему стремиться, как во внешних данных, так и в социальных навыках. Но не ожидал, что в нем можно так быстро разочароваться. Резкая перемена в настроении младшего была сродни удару в сердце. Точный и безжалостный, использовали столь острое оружие, что Юнги даже не сразу заметил, как все пошло наперекосяк. Мину было настолько страшно снова накосячить перед Чимином, что он даже стал реже подходить к нему — у Юнги не было никакого желания расстраивать своего возлюбленного еще больше. Сегодня в кафетерии он так же предпочитал не смотреть парню в глаза и слиться с очередью у кассы, чтобы сидящий за столиком Чимин не заметил его. Пусть лучше он будет говорить с Намджуном, чем молчать с Юнги. А вот Чонгук его заметил. Он будто из неоткуда появился у Мина за спиной и специально подвинул стоящего позади хена какого-то парня, чтобы оказаться к Юнги как можно ближе. — Привет, хен! — улыбка Чонгука была широкой, довольной. Она походила на маниакальную. Что-то нездоровое в ней точно было. Просто веселые люди так не улыбаются. Мин осмотрел парня с ног до головы, чтобы убедиться, что перед ним настоящий Чон Чонгук, а не фальшивка. — Чего тебе, малявка? — Да так, ничего, — младший пожал плечами. — Просто тоже хочу купить себе что-нибудь. Ты же не против, что я встану рядом? Юнги-то не против. Но он не дурак, чтобы не заметить этот странный тон, который используют, чтобы незаметно намекнуть, что все не так уж и «просто». С такими блестящими азартом глазами дерьмовую еду с кафетерия ещё ни один студент не покупал. А очередь будто не двигалась. Так было всегда на большой перемене, когда львиная доля студентов от скуки приходила потратить деньги на дешёвый кофе и паршивый перекус. И Юнги был готов стоять в этой очереди хоть целую вечность, если бы не чертов Чон Чонгук, который ощутимо прожигал его затылок своим огненным взглядом. — Хен, — позвал Чонгук, чуть наклонившись вперёд и высунув свой любопытный нос из-за плеча Юнги. — Не хочешь ничего мне рассказать? Юнги напрягся — всё-таки младшему что-то от него было нужно. — Чего тебе? — Мне вот стало интересно, почему вы с Чимином стали меньше проводить времени? А, так вот оно что! — Какая тебе разница? Не суй свой длинный нос в дела взрослых, — Юнги обернулся и сжал холодный нос Чонгука между своих пальцев. Парень пискнул и сразу же отпрянул. — Большая разница! Я хоть и младше вас всех, но в отношениях у меня опыт больше! Чонгук довольно улыбнулся — его губы всегда растягивались до ушей, когда он вспоминал о Тэхене. — Да и за своего лучшего друга я готов драться даже с тобой, хен. Давай признавайся, чего ты на Чимина обижаешься? Глаза старшего удивлённо округлились. С какого момента все стало настолько неочевидно? Юнги, хоть и не хотел сплетничать с Чонгуком, поспешил оправдаться: — Обижаюсь? Это он на меня дуется! Вот я и не трогаю его. Чонгук недоверчиво прищурился, наклонился ближе, заставив старшего сделать неуверенный шаг назад. — Правда? Из Юнги очевидно очень умело вытягивали информацию. Он обязательно это поймет, но позже. Как только отойдет от шока. Так все это время Чимин не был зол на него? Что на самом деле Чонгук пытается ему сказать? — Конечно! У меня вообще нет причин обижаться на него. Он же идеальный. — Хорошо, — Чон удовлетворенно кивнул. По его расслабленному лицу можно было бы предположить, что парня такой ответ вполне устраивает. Юнги даже позволил себе подумать, что на этом их короткий допрос закончен. Пока Чонгук не поддался чуть вперед, чтобы достать до уха своего хена, и не прошептал: — Я, конечно, не хотел тебе это говорить, хен, — Мин резко выпрямился по струнке, испугавшись от неожиданности. — Но скажу по секрету — Чимину больше нравятся напористые парни. Возьми себя в руки и начни действовать уже. А вот это было неожиданно. Настолько, что Мин даже отказался верить в это. — Д-действовать? Ему точно такое нравится? — Да! Только и ждёт, когда вы станете ближе, — Чонгук снова приблизился со спины и прошептал на ухо: — ты понял, в каком плане. По спине Юнги пробежалась мурашки. Что?! — Что?! Чонгук не смог сдержать смех. Лицо Юнги выражало искреннее замешательство, удивление и страх. Увидев сейчас себя в зеркале, Юнги бы тоже рассмеялся. Да как он может избегать собственного парня, просто испугавшись его? Разве Чимин настолько страшный? — Я не вру, хен, — заверил Чонгук. Пока они говорили, очередь дошла до Юнги. Мин словно во сне сделал заказ, назвав первое попавшееся на глаза — кофе и острый карри, который здесь готовили просто отвратительно. И пусть он остался без нормального обеда, его можно было простить — его слишком неожиданно шокировали столь важной информацией. Юнги подождал со своим подносом, когда Чонгук возьмёт себе еду, и перехватил его на пути к их столику. Нужно было выведать ещё немного, пока Намджун и Чимин не могут их услышать. — То есть, ты хочешь сказать, что Чимин ждёт, когда я проявлю инициативу? — Да, хен. — И ему на самом деле нравятся такие парни? Чонгук удрученно вздохнул, будто разговаривал не с собственным хеном, а с маленьким ребенком, который без остановки задаёт тупые вопросы. — Ему нравишься ты, хен. А ты, как только предложил ему встречаться, начал вести себя, как полный идиот! — Я думал, ему нравятся милые парни, — голос Юнги становился тише, по мере того как они приближались к столику. Он поглядывал на Чимина, который что-то увлеченно рассказывал Намджуну, и во рту резко пересохло. Какой же он прекрасный. — Забудь об этом! Будь собой, хен. Немного упорства, и Чимин ответит тем же! — Чонгук резко остановился и посмотрел Юнги прямо в глаза. Мин от неожиданности чуть не перевернул свой поднос. Парень снова наклонился к нему и прошептал — они были в опасной близости от своих друзей, которые могли их услышать. — Я как-то рассказывал Чимину, как ты целуешься с незнакомцами в клубе. Когда будешь целовать Чимина, постарайся продемонстрировать все, чему научился, хорошо? — Юнги нервно сглотнул. — Не подведи меня, хен. Чонгук слегка ударил Мина в грудь и прошел к Намджуну и Чимину, оставив Юнги позади.***
После обеда Чимин сразу же поймал Чонгука и попросил быстро переговорить. Он не мог спокойно есть, когда увидел, как его парень и лучший друг о чем-то шепчутся в метре от них. Он напрягся ещё больше, когда после слов Чона, Юнги выглядел настолько пораженным, будто узнал главную тайну этой чертовой вселенной. Иначе почему Мин весь обед просидел молча и даже ни разу не притронулся к еде? Пусть к мерзкому карри, но все же. — Чонгук, а о чем вы с Юнги-хеном говорили? Чонгук только посмеялся — он будто бы ждал этого вопроса. Наверняка готовился, заранее знал, что ответить. — Я просто уже не могу смотреть, как вы мучаетесь, — объяснил младший и подмигнул ничего непонимающему Чимину. Да, у них с хеном все шло не так гладко, как того хотелось. Но тем не менее, в чьей-то помощи они явно не нуждались. Только бы Чонгук не натворил какой-нибудь херни! — Я решил подтолкнуть нашего хена, чтобы наконец-то взял ситуацию под контроль. — Что ты ему сказал? Чимин чувствовал неладное. Что-то в чересчур довольной улыбке Чона было не так. — Сказал, что ты хочешь переспать с ним, но не знаешь, как ему это предложить. Правильно Чимин все чувствовал — интуиция не подвела его. Но это не просто беда, — это катастрофа! Это тотальный пиздец, глубочайшие дно! Чимин мог представить себе все, что угодно, но только не это. Он не готов. Он не может. Он не станет. Точнее, конечно же, он хочет. Кто в здравом уме вообще откажется переспать с Юнги? У него был не один влажный сон с полноценным участием его возлюбленного, и это было изумительно. Но пока он не мог поверить в тот факт, что когда-то все может произойти на самом деле. Чимин замер. Он смотрел на Чонгука так, будто тот предал не только Пака, а всю его семью до третьего поколения. Чимин уже строил план, как быстро найти денег, купить билет на самолёт и свалить в другой конец Галактики уже сегодня! — Чего…? — прошептал Чимин, чувствуя, как ему не хватает кислорода в легких. — Не волнуйся, он все нормально воспринял, — после слов Чонгука Чимину поплохело. Как Юнги мог вообще поверить в этот бред?! — Сказал, что обязательно станет напористей. Он-то боялся, что сделает что-то не так, ведь тебе так нравятся мальчики-девственники из сериалов, поэтому сдерживался. Так это его хен так сдерживался? Поэтому у Юнги от каждого касания мгновенно краснели уши, будто у него все внутри закипает? Чимин никогда бы не задумался об этом. — Но, мы же ещё даже не целовались… — Тогда, сначала он тебя поцелует, а ты потом залезешь к нему на колени, обнимешь и будешь тереться о него своим задом. Запомнил план действий? Чимин опешил. Простите, что ему нужно сделать?! Может быть, в далеком прошлом, когда ему было шестнадцать и он позволял себе выпить, Пак мог бы раскрепоститься настолько, что залез бы к кому-то на колени. Но не с Юнги, не на трезвую голову и уж точно не сейчас. За свои скромные двадцать два года Чимин научился таким вещам, как сдержанность, приличие и стыд, а не наоборот. — Но… Я ведь даже нормально целоваться не умею… И спал только с девочками, и… Чонгук только усмехнулся с жалких отговорок Чимина. — Ничего. Юнги научит. А ты все запоминай. — Чонгук… Он же ко мне придёт завтра. Мы хотели кино посмотреть, — Чимин долго себе представлял, как его сосед по комнате наконец-то свалит к своей девушке на ночь, как они с Юнги устроятся на односпальной кровати, прижмутся друг к другу и будут все время обниматься. Возможно, Юнги даже останется у него, ведь им будет так хорошо вместе, что Мин забудет о времени, когда закрывается общага. Спать они будут тоже рядом. Розовые мечты разбил Чонгук. Он встал напротив своего друга, положил руки ему на плечи и посмотрел в глаза. — Значит, поменяйте рейтинг на 18+ и смотрите на здоровье. Если нужны будут презики и смазка, я тебе дам. Только поебитесь уже наконец! Чонгук хлопает Чимина по спине и уходит. Пак смотрит ему вслед и даже после звонка не смог сдвинуться с места. Ему конец.***
Чонгук был прав. Прошел месяц с того момента, как они с Чимином начали встречаться, и еще ни разу друг к другу нормально не прикоснулись. Юнги в глубине души уже давно это осознавал, учитывая, как сильно его тянуло к Чимину. Тем более, если Чимин сам не против, а по словам Чонгука точно ответит Мину, волноваться было не о чем. Отработав свою смену, Юнги принял в баре душ, закинул в рот несколько мятных конфет и поехал к Чимину в общагу. Комната Чимина была обречена на то, чтобы влюбленные проводили в ней вечер кино, так как с пятницы по воскресенье сосед Пака со скоростью пули убегал к своей девушке. Юнги был ему безумно благодарен. Был даже готов стать зубной феей и за каждую возможность остаться с Чимином наедине подкладывать под подушку этому парню монетки. В комнате Чимина горел свет. Странно, что парень не выглядывал его у окна, как делал это обычно. Охранник на входе с недовольным взглядом пропустил Юнги, прекрасно зная, к кому тот направляется. Юнги постучал в дверь и несколько минут ждал, слушая как топот босых ног становится громче. Мин поджал губы и слегка покраснел. Наверняка младший сейчас носится по комнате и пытается позапихивать разбросанные по комнате вещи в шкаф. Сколько бы Юнги не говорил, что ему совершенно не важно, чисто у Чимина или нет, парень все равно настаивал на том, что ему следует убираться чаще. Дверь распахнулась; Чимин стоял перед Юнги и старался скрыть свое тяжелое дыхание. Его волосы ещё не до конца высохли после мытья, у уха осталось немного очищающей маски, которую он наверняка не заметил и забыл стереть; пухлые губы накрашены блеском — наверняка, он ещё и вкусно пахнет. Целоваться будет восхитительно. — Привет, хен. Теплая толстовка и домашние шорты, высокие носки, которые Чимин очевидно натягивал впопыхах — один надел навыворот. От него приятно пахло гелем для душа — свежий персик или как-то так. Хотелось поскорее стать ближе, чтобы вдохнуть его запах полной грудью. — Привет, мелочь, — Юнги подходит ближе и, не позволяя себе и минуты подумать, обнимает своего парня. Чимин слегка вздрагивает, отходит назад, чтобы не упасть, но Мин держит крепко. Чимин не настолько фарфоровый, каким может казаться. — Я скучал. — Я тоже, хен, — отвечает Пак и наконец-то обнимает в ответ. Его маленькие пальчики цепляются за холодную курточку, голова ложится Юнги на плечо. Немного упорства, и Чимин ответит тем же! Чонгук не соврал. — Ты очень вкусно пахнешь, — озвучивает свои мысли Мин. Его руки сползают чуть ниже на талию младшего. Под толстовкой еле можно ощутить крепкое тело танцора. Юнги пытается контролировать себя, но он будто бы с цепи сорвался и теперь просто не мог остановиться. Ведь Чимин такой удивительной, красивый, невероятный. Рядом с ним все еще хочется улыбаться. Юнги чувствует как младший дергается назад и неохотно отпускает его, чтобы встретиться с покрасневшим лицом. А Чимин себе не изменяет — все такой же стеснительный и правильный. — Спасибо, — Пак благодарит за комплимент. Чимин проводит его в комнату, помогает избавиться от верхней одежды. На его рабочем столе уже стоит заваренный в общей кухне чай, две вымытые чашки и тарелка с шоколадным печеньем, которое Юнги обожал. Чимин ещё задолго до их отношений просек, какие именно сладости нравятся Мину и начал их таскать повсюду с собой. При чем это было так идеально продумано, что Мин даже не сразу это заметил. — Как тебе будет удобно сесть, хен? В прошлый раз, я помню, было не очень. Так что можем как-то поменяться, — Чимин сбивает подушку, подставляет ее под спинку кровати. Юнги знал, что этот момент когда-нибудь настанет. Но так и не придумал, что ответить Чимину на это. В ту пятницу они скинули все вещи с того самого стула-вешалки, поставили на него ноутбук, в сами уселись поперек кровати, чтобы никак друг друга не задеть. Ноги Юнги все время не помещались, парень ерзал без конца, стягивал с Чимина одеяло, а потом долго извинялся. Фильм они так нормально и не посмотрели. В этот раз нужно было что-то менять. — А ты как хочешь? — вопрос вырвался сам по себе. Машинально. В знак вежливости. Юнги сам взял себе за привычку сначала спрашивать у других, что им нравится, а уже потом предлагать что-то своё. Но в этот раз он не должен задавать вопросов. Он должен действовать напористо, быть уверенным в себе, знать, чего он хочет от этой жизни и своего будущего. — То есть, как тебе удобно, так и сядем. Я не буду против. — Может, попробуем вдоль разместиться? Как думаешь, нам хватит места? — Чимин ставит ноутбук на кровать у перегородки, закрывает шторами окна. Осталось только выключить свет, и они окажутся в приятном полумраке. Но… Для этого нужно лечь рядом. Кровать слишком узкая, чтобы вместить их двоих, поэтому придется как минимум обнимать друг друга… Так, Юнги! Хватит находить отговорки! Будь уверенней и просто действуй! — Окей. Я могу лечь у подушки, а ты будешь у меня на груди, идёт? — Юнги протараторил так быстро, что почти не оставил себе времени подумать. И сам подошёл к кровати, откинул одеяло и забрался на нее, чтобы ещё и Чимину не дать возможности отказаться. — Х-хорошо, хен, — Чимин неуверенно кивнул, проследив за старшим, и поплелся выключать свет. Юнги сразу же заметил на его щеках лёгкий румянец. Чимин неуверенно садится меж ног Юнги, поворачивается к нему спиной и вздрагивает, когда руки старшего ложатся ему на грудь и слегка давят, чтобы парень откинулся назад. Сердце Юнги бьётся с огромной скоростью, но, как говорится, глаза боятся — руки делают. Левой ладонью Юнги чувствует учащенные удары. Чимин подтягивает к себе на колени ноутбук, укрывает их обоих одеялом и аккуратно кладет голову Юнги на плечо. Тело младшего напряжено, Мин практически не ощущает его давления. Поэтому он ближе притягивает Чимина к себе, заставив полностью улечься на нем. Так Юнги было намного теплее. А Чимин со временем смог расслабиться. Юнги даже почувствовал, как холодная даже в носке пятка тянется к его, чтобы согреться. Фильм Юнги снова не смотрел. Он старался прочувствовать момент, каждой частичкой своего тела насладиться близостью с Чимином. Его парень был мягким и нежным, словно на груди Мина лежал плюшевый медвежонок. Маленькие пальчики, которые Юнги взял в свои руки и медленно поглаживал, слегка дрожали от волнения. Интересно, Чимин тоже фильм не смотрит? Они договаривались посмотреть «Джентльменов». Юнги смотрел этот шедевр уже несколько раз, но Чимину не признался в этом. Он чувствовал обязанность показать Паку классику, вот только подобрал не лучший день для этого. Очевидно, что мысли каждого сейчас были явно не о фильме.***
Чимин не мог сосредоточиться. Он чувствовал горячее дыхание хена у себя на затылке, и его взгляд никак не фокусировался на экране. Его пальцы не переставали дрожать от мягких прикосновений к ним, пресс был напряжен, пока на нем лежали руки Юнги. Чтобы как-то себя контролировать, Пак все время крутил кольца на чужих фалангах. Так близко. Так горячо. Так приятно. Чимин старался дышать. Медленно, чтобы не было слышно его вздохов. От Юнги сильно пахло мятными леденцами, которыми он пытался перебить сигареты. Его грудь вздымались при каждом вдохе — Чимин бы решил, что парню тяжело, но его держали крепко и не отпускали. Чимин запоздало осознал, что ему не выбраться из мертвой хватки. Поясницей Чимин отчетливо чувствовал твердую бляшку ремня на джинсах старшего и молил всех богов, чтобы Юнги не чувствовал того же. Он так переживал, что Юнги заметит под подушкой смазку и презерватив, когда тот забрался на кровать, что чуть не потерял сознание. Зачем он вообще взял их у Чонгука? Не было их, не отвлекался бы на всякие пустяки. Но, если Юнги сейчас предложит, а Чимин бы отмазывался отсутствием презерватива… Уж слишком это по-детски. Юнги почему-то ерзает. Чимин перестает дышать, когда подбородок Мина оказывается у него на плече. В опасной близости от шеи. Чимин чувствовал его горячее дыхание и холодный нос, который часто касался его скулы. И пусть бабочки порхали в животе, щеки краснели и голова шла кругом от сбитого дыхания, Чимин понимал, насколько ему это нравится. Как он пьянеет от их близости, как ему на самом деле хорошо рядом со старшим. — Хей, мелкий, — голос Юнги хриплый, тон нежный и слегка сонный. Близко, так близко, прямо у самого уха. Чимин резко оборачивается к нему, испугавшись от неожиданности, и сталкиваясь со своим хеном носами. Юнги смеётся, потирая свой пальцами. А Чимин ещё больше краснеет и начинает извиняться. Он отреагировал как самый настоящий котенок, только те подпрыгивают на месте и сразу же убегают, распушив хвост. Чимин, от отличие от котов, убежать не может. — Прости, хен! Тебе правда не больно? — Пак смущённо прикрывает лицо руками, но Юнги только продолжает хихикать и улыбаться. Интересно, это после слов Чонгука Юнги снова стал таким расслабленным? — Совсем нет. А тебе? Чего вообще так испугался? — А кто бы не испугался? Ты так неожиданно позвал, — Чимин закончил шептать и поднял взгляд на Мина. Только сейчас он осознал, что их лица были в паре сантиметров друг от друга. Ещё немного и их носы соприкоснутся. Глаза Юнги на секунду опускаются ниже, скользят по лицу, а после резко поднимаются к глазам Чимина. Так быстро, будто парень не хотел, чтобы его несдержанность заметили. Но, Паку не показалось — он видел. И теперь безумно смущен, ведь… Хён только что посмотрел на его губы? Младший сглатывает. Уже? Прошло только полчаса, как Юнги начинает ему намекать. — Хён… — Я могу тебя поцеловать? — шепчет Мин, Чимин чувствует эти слова губами. Он машинально облизывает их. Во рту пересыхает. Можно. Нужно. Прямо сейчас. Чимин хочет прокричать свое заветное «да», чтобы у Юнги больше никогда не возникало мысли медлить. Но вместо слов, которые бы он сейчас вряд ли выговорил, парень кивает и тянется чуть вперёд. Он не двигается дальше, ждёт, когда Юнги сделает свой шаг навстречу. Глаза Юнги бегают вверх-вниз на губы Пака и обратно, ладони, которые до этого лежали на талии поднимаются по предплечьям выше и ложатся на шею, большой палец нежно поглаживает подбородок и щеки. Холодные кольца обжигают горячую кожу. Юнги наклоняется, притягивает Чимина ближе к себе — младший с трепетом в груди подчиняется. Их губы соприкасаются. Медленно, очень аккуратно. Чимин чувствует мягкость и приятный жар, а ещё расплывающееся тепло в груди, которое медленно расходится по всему телу. Пальцы перестают дрожать, страх перед неизвестным отступает, взамен — приходит долгожданная эйфория. Чимин расслаблен, он позволяет Юнги вести. Мин не спешит, действует с присущей ему осторожностью и вниманием. Он чуть приоткрывает губы, задевает ими нижнюю губу Пака, ждёт, когда Чимин ответит тем же и позволит углубить поцелуй. Невинного прикосновения в секунду становится недостаточно. Чимину ничего не остаётся, кроме как ответить. Он ждал этого так долго, что просто не сможет отказаться от столь привлекательного предложения. Губы сами поддаются, открываются, они требуют заслуженной ласки. Юнги было достаточно даже крохотного намека, чтобы сорваться. Он спихивает с колен Чимина ноутбук, чтобы тот остался лежать где-то у стены, и подтягивает парня выше. Чимин охает, оказавшись на бедрах старшего; он опирается одной рукой о спинку кровати, второй — о плечо хена, пока его целуют с жадностью и упоением. Три года. Чимин ждал этого поцелуя со своим хеном целых три года, представлял его в разных местах, ситуациях, обстановке, задумывался, насколько хорошо Юнги владеет своими губами и языком. Юнги не разочаровал. Как только Чимин открыл рот чуть шире, старший сразу же проник в него языком. Чимин поспешил ответить, но Юнги не позволил это — он обхватил губу Пака зубами, слегка сжал ее, пока не услышал тихий стон боли от парня, и снова раздвинул губы языком. Чимин понял намек — ему нужно просто получать удовольствие, наслаждаться умелыми ласками. Чимин чувствовал, как Юнги пьянеет, как он пытается оставаться в реальности, но не может. Его руки на талии сжимали крепче, прижимали тело младшего к своему; но поцелуй оставался все таким же сдержанным. Наверняка, Юнги это стоило немалых усилий. Чимин, наплевав на чужие старания, решил действовать самостоятельно. Все таки он сейчас сверху — ему стоит хоть немного проявить инициативу. Пак приоткрывает рот чуть шире, втягивает нижнюю губу старшего и смыкает на ней зубы. Юнги удивленно вздыхает, его глаза открываются — они встречаются взглядами: довольный своей работой Чимин и растерянный Юнги, который до этого считал себя хозяином положения. Чимин кусает сильнее, Мин болезненно хнычет — и это лучший звук, который младший слышал в своей жизни. — Черт, — Юнги тихо шепчет, когда они с Чимином отстраняются. Это было волшебно. Горячо. Возбуждающе. Чимин не знает, как ещё описать. Он никогда раньше не целовался настолько страстно и чувственно. С Юнги такое было впервые. Впервые его пальцы занемели из-за оттока крови; впервые тело не слушалось его; впервые он чувствовал только опухшими губами. Хотелось ещё. — Хён, это было так хорошо, — прошептал Пак, отдышавшись. Он слегка смутился, облизываясь после поцелуя. Воспоминания о близости всплыли перед глазами, живот скрутило от напряжения. — Мне тоже понравилось, Минни, — Юнги поправляет чужие волосы за ухо, мягко поглаживает шею. Чимин тает от чужой нежности. Пак ведёт пальцами от плеча до талии, переходит на бок и медленно спускается к тазовым косточкам. Тело хена восхитительное — Чимин не собирается себе отказывать в таком удовольствии. Однако, его руки почувствовали больше, чем требовалось, — Чимин охает, резко садится и жутко краснеет, прикрывая рот руками. Черт. Он совсем забыл, что значит быть перевозбужденным подростком, когда постоянно шалят гормоны, тело отзывается слишком бурно на каждое прикосновение, а факт, что у тебя отсутствует постоянный партнёр, всплывает не в самые подходящие моменты. Наверное, Чимин жил в иллюзорном мире, если считал, что они не могут возбудиться за такое короткое время. Щеки Юнги быстро окрасились в красный, глаза расширились, но продолжали быть нечитаемыми, будто Мин ещё не протрезвел. Но вместо неловких извинений, или длинных оправданий, старший довольно усмехается: — Похоже, нам обоим понравилось больше, чем мы пытались показать. Его руки снова возвращаются на талию Чимина, притягивают обратно. Чимину приходится опереться руками о его плечи. Новый поцелуй выходит более смазанным и несдержанным. Он сводит с ума, заставляет забыться. Пак тихо хнычет в рот хена, еле сдерживается, чтобы не потереться о него и наконец-то унять усилившийся жар в паху. Он хочет ощутить пальцы Юнги не только на талии, но и где-нибудь ещё, в более интимных местах. Сначала он тебя поцелует, а ты потом залезешь к нему на колени, обнимешь и будешь тереться о него своим задом. Чимин прекрасно помнил продиктованный Чонгуком план, однако все никак не мог на него решиться. Это было так необычно и ново. С парнями он еще никогда не заходил так далеко. Однако, Чимин соврет, если скажет, что не подготовился к сегодняшнему вечеру. Он специально ушел с универа, не задерживаясь, чтобы одолжить у девушек с соседнего корпуса косметичку с экстренным набором. С освежающей маской для лица он явно не справился — еле смог ее снять, после того, как она засохла на коже. Еще и еле смог перекрыть гелем для душа ее не очень приятный запах слизи улитки, или из чего она там была сделана. Чуть не порезался бритвой, когда зачем-то решил, что лучше ему убрать волосы с ног. Теперь идеально гладкая кожа стала чувствительней — Чимин не мог перестать дотрагиваться до нее и уже не мог дождаться, когда Юнги оценит его труд. Наверняка, ему будет так же приятно. Жаль, не успел воспользоваться специальным уходом за волосами, который ему посоветовали. Сейчас бы пальцы его хена, которые переместились на его затылок и путались в коротких локонах, ощущали приятную мягкость и податливость. Ах, точно! Еще же был скраб, из-за которого его кожа на груди и бедрах еще долго оставалась красной и неприятно покалывала. На что только девушки не идут, ради своих парней… Об остальных процедурах Чимин тактично промолчит. Ладно, Чим, ты уже взрослый мальчик — пора брать себя в руки. Пак прижался к Юнги тазом, немного подтянулся вверх, пока не услышал удивленный стон в поцелуе. Мин сильнее вцепился в него руками, притянул к себе и зафиксировал в одном положении, наверняка, чтобы парень не двигался и не провоцировал. Но Чимин прекрасно знал, чего хочет сам, чего хочет его хен, и что Юнги осведомлен о желаниях младшего. Причин сдерживаться у них не было — все карты вскрыты, больше нет ничего, что можно было бы прятать друг от друга.***
Немного упорства, и Чимин ответит тем же! Чонгук определенно был прав. Как и было обещано, Чимин отвечал на каждый поцелуй, был чувствительным и податливым. Что уж там говорить — они завелись от обычного, пусть и довольно страстного, поцелуя! Вот только Юнги совсем не ожидал, что его стеснительный донсен, который краснеет от каждого невинного прикосновения, будет настолько настойчивым и… Что он только что сделал? Юнги не сдержал стон — Чимин, несмотря на сильную хватку на бедрах, повторил это движение еще раз. Потом еще и еще, выбивая из Юнги пошлые звуки. Гибкость танцора пригодилась ему не только в выступлениях. Мин чувствовал, как изящно он изгибается на его коленях, как они соприкасаются пахом через ткань. С каждым разом электрический ток пронизывал все тело с большей силой, чем предыдущий. Становилось душно, жарко, хотелось обхватить бедра своего парня и подстроить его под нужный темп, не такой медленный и сдержанный. Чимину больше нравятся напористые парни. Возьми себя в руки и начни действовать уже! Юнги сделал даже больше, чем хотел. Он сжал пальцами округлые ягодицы, начал управлять движениями младшего и сам толкался бедрами навстречу. Чимин вцепился в его плечи сильнее, укусил нижнюю губу. Чужое дыхание участилось, стало тяжелее. Чимин начинал заводиться — напор Мина был ощутимым и он на самом деле возбуждал. Чимину больше нравятся напористые парни. Пальчики младшего спустились по груди ниже, к краю толстовки, забрались под одежду и прошлись по напряженному животу. Юнги ахнул — весь сжался и замер на секунду. Чимин был так близко, действовал так же настойчиво, смелел с новой секундой все больше. У Юнги кружилась голова. Все перед глазами завертелось, когда Пак одной рукой начал стягивать со старшего одежду. Неужели парень готов зайти сегодня так далеко? Они уже видели друг друга без одежды — не раз встречались в мужской раздевалке перед физкультурой, которую зачем-то в этом году Юнги поставили как обязательный предмет. Тогда Мин успел насмотреться на крепкую спину и плечи своего донсена. Его челюсть отвисла, когда парень повернулся к нему передом. Сейчас его может ждать вид получше, ближе, чем Юнги мог когда-либо мечтать. — Чим, постой, — Юнги мог легко возненавидеть себя за то, что остановил руку младшего. Он отрывается от Пака, смотрит ему в глаза с вопросом. Он не хочет, чтобы Чимин думал, будто Юнги его к чему-то принуждает. — Уверен, что хочешь сделать это сегодня? На лице Чимина появилось искреннее непонимание. Юнги не знал, чем оно обосновано, — когда он успел сделать что-то не так? — А ты, хен? Вопрос слишком провокационный. С одной стороны, Юнги спешить не особо хочет: с Чимином все должно быть не так сумбурно; а с другой — как он может отказаться от него сейчас? Чимина хочется всего и как можно скорее. Удивительно, как Юнги держался весь этот месяц, внушив себе глупости. — Я… Я все время думаю о тебе. И сейчас тоже. Но я пойму, если тебе понадобится время, — Юнги доволен своим ответом: выкрутился, как смог. Чимин продолжает смотреть с нечитаемым выражением лица, сканирует взглядом, думает. Юнги ничего не понимает — вроде же все правильно сказал. Или нет? — Я тоже часто думаю… Очень часто. И я… — Чимин сглатывает, отводит глаза и привычно ему краснеет, — хочу сейчас. Юнги громко вздыхает. Только бы не завестись еще больше, только бы не сорваться. Он взрослый мальчик, он способен проигнорировать всплеск гормонов и унять свое возбужденное тело. Или нет…? Особенно, когда Пак так смотрит на его губы, которые очевидно хочет поцеловать как можно скорее, у него точно не хватит сил на то, чтобы сдержаться. — Но, ты уверен? Тебе разве не нужно подготовиться? Чимин помотал головой, и тут до Юнги все дошло. Все эти приготовления, водные процедуры, женская косметичка, которую Чимина пытался спрятать за горой вещей в шкафу, но ее едкий розовый цвет только сильнее привлекал внимание. Он знал. Он планировал. Юнги только что мастерски развели на секс. Так незаметно этого еще никто не делал. Какие сюрпризы его еще ждут? Кружевное нижнее белье? Презерватив в кармане? Немного упорства, и Чимин ответит тем же! Чонгук, Чонгук… Не стоило так преуменьшать. Какова вероятность, что Чимин сам подговорил Чона нашептать нужные вещи на ушко Юнги? Но отказываться сейчас, обижаться или думать о чем-то еще не было никакого смысла. Юнги прекрасно понимал, чего он хочет сам, и если все так идеально подвернулось, он воспользуется ситуацией. Тем более, если Чимин не был против с самого начала. Юнги обхватывает горячую шею руками, чувствует, как сильно пульсирует артерия под горячей кожей, и притягивает парня к себе за новым поцелуем. Юнги больше не боится показаться слишком напористым — целует сразу глубоко, с языком и болезненными укусами. Чимин в это время делает то, что собирался провернуть еще несколько минут назад, — раздевает Мина, стягивая с него толстовку. Его холодные и дрожащие от предвкушения пальчики ложатся на грудь, обжигаются жаром, исходящим от тела Юнги. Они переползают на плечи, потом на руки, где на бледной коже расцветали черные узорчатые цветы. Прекрасные, их хотелось трогать, уделять им внимание. Оценить работу мастера по достоинству. Мин заводится сильнее: спускается к шортам Чимина и расстегивает пуговицу. Пак отзывается стоном на прикосновение старшего к своему возбуждению. Юнги пока ласкает парня через одежду, но чувствует, как младший толкается ему навстречу, чтобы усилить давление. Хорошо хоть белье не кружевное. — Хен, сними их уже, — Чимин хнычет будто маленький ребенок, перед которым машут обещанным подарком и никак не отдают. Юнги слушается, помогает во время поцелуя стануть чужие шорты и трусы до колен. Глаза сами приоткрываются и опускаются ниже — чужой член сочится смазкой от возбуждения. Он накрывает головку рукой, размазывает скользкую жидкость по всей длине. Ладони Пака сильнее сжимаются у Юнги на предплечьях. Старший поднимается, садится ровнее и притягивает Пака к себе на колени. Он хочет дотянуться губами до шеи, снять уже наконец-то с парня толстовку и зацеловать его тело с ног до головы. Его смуглая кожа наверняка такая же сладкая, как и его губы. Чимин позволяет себя полностью раздеть, а после наклоняет голову в сторону, предлагая Юнги сжать шею зубами и оставить там несколько засосов. Все равно сейчас зима — если он придет в одежде с высоким горлом, вопросов не возникнет. Разве что у Чонгука, который точно обо всем сразу догадается. Юнги прижимается к своему парню торсом, хочет оказаться как можно ближе, каждой частичкой себя ощутить его. У Чимина нет такого заметного рельефа, но под кожей чувствуются крепкие мышцы. Особенно они заметны, когда Пак изгибается, — тусклый свет с экрана ноутбука подчеркивает его грудь, выступающие ребра и тазовые косточки. — У меня с собой ничего нет, — вспоминает Мин, когда его руки спускаются к ягодицам. Упругим, мягким. От них совсем не хочется отрываться. — Под подушкой, — шепчет Чимин. Пока Юнги находится в ступоре, младший берет инициативу в свои руки и позволяет себе оставить несколько пятен на плечах и груди Мина. Быстрые пальчики расстегивают ремень и пуговицу на джинсах старшего, касаются твердого члена совсем легонько и очень аккуратно. Под подушкой… Чертов Пак Чимин! Он все идеально продумал. Юнги заводит свободную руку за спину, нащупывает шуршащий между пальцев квадратик и небольшой тюбик. Это у Чимина такой стандартный набор для первого раза или… если хорошенько поискать, например, в шкафу, то можно будет найти еще много чего интересно. Кто знает, какие еще секреты скрывает это детское личико. Он отдает их Чимину — парень раскатывает резинку по всей длине и выливает себе на пальцы чуть смазки. Столько уверенных действий, столько понимания и осознанности во взгляде, будто Мин собирается трахнуть не возлюбленного, а методичку по гейскому сексу. — Хен, я готов, — шепчет Чимин, — не тяни больше. Блять. Перед глазами на секунду промелькнула особо влажная фантазия: Чимин стоит в душе с мокрыми волосами и медленно растягивает себя пальцами, пока ждет своего хена. Он морщится, упирается лбом в стену, постоянно оглядывается, чтобы никто из студентов не зашел в комнату. Сдерживает стоны, старается быть как можно тише, пока сам выгибается в спине и проталкивает свои короткие пальчики глубже. Ему определенно не хватает своей длины, хочется большего, и он все время думает об умелых руках своего хена, который явно сможет доставить больше удовольствия. Юнги готов кончить от собственных мыслей об этом маленьком дьяволенке на своих коленях. Он следует просьбе Чимина — притягивает парня к себе ближе, заставляет прижаться как можно сильнее, и приставляет свой член ко входу. Он не давит на Чимина, позволяет тому самому выбрать правильный угол и темп. Наблюдать за обнаженным Паком, с быстро вздымающейся грудной клеткой, напряженным прессом и бедрами, с приоткрытыми красными от поцелуев губами, с которых часто слетают стоны удовольствия, становится настоящей пыткой. Хочется как можно скорее насадить узкую задницу на свой член и выбить из младшего как можно больше пошлых звуков. Таких громких и высоких, чтобы у самого голова пошла кругом. Чимин опускается плавно и аккуратно, опираясь на плечи Юнги, пока Мин придерживает его за бедра. Головка оказывается внутри — тугие стеночки поддаются, медленно растягиваются, обволакивая приятным жаром. Губы Мина превращаются в тонкую бледную полоску на лице, пока он утыкается лбом своему парню в изгиб шеи и сжимает пальцы на мягкой коже под ягодицами. — Все хорошо? — уточняет Мин. Младший быстро-быстро кивает — на разговоры он больше не способен. Чимин начинает двигаться с такой же осторожностью, привыкает к новому размеру. Юнги слушает его тихое хныканье и оставляет несколько нежных поцелуев на ключицах. Правый сосок он обводит языком, испачканной в смазке ладонью накрывает покрасневший член парня и быстро надрачивает, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Металл на фалангах добавляет остроты. Чимин заметно расслабляется, стонет довольно — лучше, чем Юнги мог представить. Его голос поднимается на октаву, становится совсем не похожий на свой обычный. Юнги хочет сделать все возможное, чтобы слушать его чаще. Мыслить становится тяжело, когда Пак привыкает и теперь скользит по всей длине. Он вздыхает, тянет гласные, но все так же пытается их приглушить, не забывая о тонких стенах общежития, который нацелены на что угодно, кроме шумоизоляции. Вместо этого, он впивается ногтями в плечи старшего и терзает свои губы. Юнги пытается не задохнуться от переизбытка эмоций, которые своей насыщенностью плавят его тело. Он подмахивает бедрами навстречу, помогает бедрам Чимина подниматься, хотя его сильные мышцы совсем не нуждаются в такого рода помощи; где может достать ртом — оставляет засосы, поцелуи и влажные дорожки. Он не перестает двигать рукой по члену Чимина, чтобы доставить любимому как можно больше удовольствия. Мин чувствует знакомое жжение в паху — чувствует, что скоро кончит. Его выдержка сильно пострадала за месяц полного воздержания. Юнги затрудняется вспомнить, когда он в последний раз дрочил — все мысли были совсем о другом. Теперь его тело более чувственное, оно слишком бурно отзывается на каждое прикосновение Пака, особенно, на его будто профессиональные движения бедрами. Его таз двигается не просто вверх — он подтягивается вперед, круговыми движениями доводит до дрожи в пальцах. Юнги становится настолько хорошо, что аж плохо. Они не ускоряются. Юнги не торопит, а Чимин не особо хочет сбиваться с заданного темпа. Юнги замечает, как чужой голос начинает срываться, когда парень полностью опускается, как его ноги охватывает судорога и внутри он весь сжимается. Юнги тогда безумно хорошо и он сам стонет в чужие губы. Они целуются. Снова и снова, кусаются и сталкиваются языками. Еще немного и Юнги не выдержит. Для него это слишком. Его переполняет слишком много эмоций, чтобы было легко с ними справится. Спустя время, которое начало тянутся безумно медленно, Чимин становится грубее. Он уже не боится опускаться резче, обнимать крепче и впиваться в губы своего парня. Юнги понимает, что Пак близок. Он двигает бедрами навстречу, накрывает ягодицы Чимина ладонями и задает своей темп, который наверняка доведет их двоих до финала. Из чужого горла вырываются стоны, высокие, звуки приближающегося удовольствия. Когда это происходит, они оба замирают. Чимин дрожит в руках Юнги, по телу проходит электрический ток, прикосновения к члену становятся особенно яркими. Чимин сжимается вокруг Юнги в себе, чувствует, как горячая плоть пульсирует. В ушах обоих звенит, перед глазами предательски плывет, и Юнги приходится упасть на подушку позади себя. Чимин заваливается на него следом. А потом довольно улыбается, целует, затягивает в новый вихрь ощущений. Восхитительно. Без присущей первому разу неловкости. Без странных разговоров. Но с красными щеками, довольными улыбками и страстными поцелуями. В стиле Чимина. Чонгук был прав. Понадобилось всего лишь немного упорства.***
— Чон Чонгук! Ты сделал что? Намджун казался недовольным. Как минимум, за громкостью своего голоса он явно не следил. Чонгук закатил глаза и пожал плечами — повторять еще раз он явно не собирался. Сегодня он решил сказать своему хену, как все прошло с Юнги и Чимином. Конечно же, он еще и показал переписку с Паком, где были все нужные ему доказательства. Пусть Чимин и не описывал все в пикантных подробностях, главное он упомянул. — Мы не об этом договаривались! — возмутился Ким. — Хен, мы ни о чем не договаривались, — отметил Чонгук. — Ты просто меня бросил и заставил разбираться во всем одному! Намджун надул губы. — Знал бы, что ты учудишь, хрена с два я бы тебя оставил! — Не так уж все и плохо. Чимин мне сказал, что все прошло просто отлично. Так что волноваться нам не о чем. Как минимум, Чимин заверил, что Юнги целуется лучше всех его бывших, так как он об этом всегда мечтал и представлял в своих снах. Чонгук не хотел задавать лишних вопросов — например, как так вышло, что Чимин фактически сам настоял на первом разе, а Юнги даже не задумался, откуда в его парне столько уверенности? Поэтому он молча слушал и много кивал. — Ты склонил наших друзей к сексу обманом. При чем самым наглым образом. — Они же потрахались, а не замочили кого-то. — Какой кошмар! — подытожил Намджун и спрятал красные щеки в ладонях. Чонгук не был согласен со старшим: свой план он считал не только удачным, но и молниеносным. Блицкриг в новой интерпретации. — Мне сейчас другое волнует, хен, — вспомнил Чонгук, когда рядом со входом с столовую заметил одного парня. Его заметили почти все присутствующие, кроме самого Намджуна, который продолжал чересчур драматизировать. — В нашей компании только ты один остался без пары. Ким поднял глаза на друга — взгляд Чонгука говорил громче любых слов. — Нет, не смей. — Я слышал, у тебя не хватает баллов для рейтинга, — младший начал издалека. — А Сокджин как раз занимается подготовкой к Валентину и ищет себе помощников. Намджуну не понадобилось теперь много времени, чтобы понять, что Чонгук задумал. Этот парень считает, что если у него получилось свести одних своих друзей, то и с Намджуном прокатит. Наверняка, Чонгук даже не знаком с Сокджином, если хоть на что-то надеется. Потому что сам Намджун уже даже и не надеется надеяться. — Нет. Даже не думай. — Уже подумал. Я внес твое имя утром. — Что?! — Намджун подскочил на месте, а после сразу же сгорбился, чтобы спрятаться от заинтересованных взглядов в свою сторону. Прости, что Чонгук только что сказал? Куда он уже внес его чертово имя? — Тебя взяли. Не подведи меня, хен. Чонгук быстро сбегает, пока Намджун не опомнился и не решился на жестокое убийство прямо в универе. Намджуна из транса выводит только усилившийся шум в столовой: Сокджин прошел за столик к своим друзьям из студсовета.
