Труд освобождает

      Нам повезло: нас загнали в переполненные бараки, а тех, кто шел за нами, либо расстреляли у ворот, либо оставили ночевать под открытым небом. Через несколько дней из-за того, что какой-то француз ударил немца, практически весь барак избили, а меня и еще несколько десятков отправили в медпункт. Нас хотели сделать последними жертвами экспериментов перед эвакуацией научного персонала лагеря, но Паулина успела заранее спрятать необходимые для операции инструменты, за что расстреляли почти сто человек из Сопротивления лагеря в этот же день. Но она не попалась, а инструменты так и не нашли.       Двадцать шестого апреля эвакуировался комендант лагеря, на следующий день пропал или бежал его заместитель, а нами было решено двадцать восьмого числа поднять восстание и сорвать планы немцев по массовому убийству в этот день большего числа заключенных лагеря. Многие погибли в этот день, но нам удалось объединить несколько бараков и заполучить предметы обороны, но немцы не сильно уже пытались нам противодействовать, запираясь в укрепленных частях концлагеря.       На следующий день в Мюнхен и Дахау вошла американская армия. Временно исполняющий обязанности коменданта по ошибке был убит. Еще около сотни немцев погибают в ходе бойни на территории лагеря. Несколько десятков солдат мы, заключенные, задушили и забили насмерть палками. Мы сами тогда стали, как звери… ближе к вечеру несколько заключенных прорвались к немцам и избили до смерти еще десяток или два. Так возненавидели их узники, некоторые из которых здесь уже семь или даже восемь лет…       А потом мы попали в руки американцев. Они оказались довольно добродушны и после взятия Берлина сразу передали нас на Родину. Когда мы приехали сюда, меня, как и асех попавших в плен, стали считать чуть ли не врагом народа. Да еще и знакомство завел там. Но при Хрущеве нас, можно сказать, реабилитировали. А детей нет у меня, потому что опыты на нас ставили и в Биркенау, и в Бухенвальде, и в Дахау... Полина, как мы стали звать ее вместо Паулины, все это время была со мной. Ей я обязан всей своей жизнью. Но вот ее уже нет второй год, и так мне грустно, тошно от мира без нее…