Разговоры Принцессы, кружащей над полем боя, и Мрачного Жнеца

      Вокруг него всегда были голоса.       Он слышал их даже в абсолютной тишине ночи, когда уже не ведут светских бесед, лишь перешёптываются на грани слышимости.       Для него же всё было кристально чётко.       Поначалу это были лишь голоса семьи. Он особенно любил яркий и тёплый голос брата. Да, именно таким он был до того самого рокового дня, когда Шин собственными словами подписал родным приговор, что сулил участь страшнее смерти.       Он ненавидел холодную обречённость, пропитавшую мысли брата.       Но потом появился Легион.       И как бы Шин не затыкал уши, как бы ни прятался под одеялом и подушкой, они всегда находили его. Врывались в его жизнь безумной какофонией, желая лишь свести невольного слушателя сума.       И забрать с собой, чтобы было не так одиноко…       «Шиней!»       А за Легионом пришла она.       «Ты там живой? Шиней!»       Та, кто способна своим чистым звучанием заставить вмиг исчезнуть весь остальной шум.       И лишь это заставляло его отвечать Фредерике вновь и вновь, даже когда она изрядно потреплет его нервы.       Это ложь. Самообман.       Он использует её себе на благо, догадываясь, что и её мотивы относительно него не так чисты, как та хотела это преподнести.       Шин хотел слушать её голос вечно.       Однако он не понимал насколько близок был к истине, что Фредерика хранила за семью печатями.       «Я ещё жив…» - каждая клеточка в теле шатена изнывала от боли столь сильной, что ему показалось, что даже мысли его ею пропитались. И раз уж разум его был столь приглушён, то в реальности, попытайся он произнести хоть слово, - скорее всего из него вышел бы лишь невнятный хрип.       «Что значит «ещё»?!» - естественно, проницательная Федерика не могла оставить это просто так, обделив его своим вниманием, хотя помолчи она всего минутку, ничего бы с ним не случилось. – «Помирать собрался? Я с тобой разговариваю, Шиней!»       «Не собираюсь я умирать…» - отмахнулся он от столь активного проявления заботы с её стороны.       Отчего-то Фредерика очень болезненно воспринимала моменты, когда он отправлялся сражаться с Легионом. Далеко не сразу парень понял, что о нём переживают, заботятся. По мере возможностей, но сам факт отдавался в груди тёплым, щемящим, но непонятным - давно забытым - чувством.       Помирать он и вправду не собирался. У него осталось ещё одно незаконченное дело. Вот потом да, хоть в Рай, хоть в Ад…       «Тогда ноги в руки и живо на базу!» - не унималась эта громогласная фурия. И не подумает ведь сжалиться до тех пор, пока её требования не исполнят.       «Что за выражения такие у тебя?»       «Нормальные! Ты же пилот, так что у тебя буквально ноги в руках.» - пояснила она, намекая на систему управления его машины, что, казалось, была не против, как и её хозяин, просто завалиться на травку и поваляться до прибытия поддержки. Но нет, голос в голове шатена был неумолим и призывал их двигаться, делая шаг за шагом снова и снова.       Спорить с ней не хотелось. Да и вряд ли он мог.       Не мог. Опыт уже имелся. После он на остаток дня слёг с мигренью.       Фредерика была на редкость упряма, особенно если считала себя правой. А правой она себя считала в девяти случаях из десяти.       Нынешний, как раз из таких, как можно было догадаться.       «Всё, вон уже и вышки базы виднеются. Твоя душенька довольна?»       «Нет! И не будет довольна, пока ты не окажешься в мед.отсеке! А теперь вперёд!»       Он еле удержал мысль: «За что же мне такое наказание?» - при себе. Кара за это была бы несоизмеримо велика.       «Ну а теперь довольна?» - вопросил он в пустоту, лёжа с перебинтованным боком и обклеенный пластырями уже на своей постели, так как собеседница изволила молчать всё время, пока им занимались местные «умельцы» лекарского дела. Уж лучше б сам себя заштопал, и то ровнее получилось бы. Лишь изредка до несчастной жертвы – не то Легиона, не то криворукого докторишки без лицензии – долетали какие-то недовольные пыхтения, но он не был уверен, что они передавались по их «каналу связи». Всё-таки добровольно заявившись в мед.пункт неуловимый командир первой эскадрильи знатно шокировал как медиков, так и сослуживцев, а затем и оставшуюся часть базы. Слухи на столь небольшой, ограниченной территории разлетались мгновенно.       У Жнецов оказывается тоже течёт кровь.       В ответ ему не раздалось даже того сопения, и он решил, что девчушка отключилась, скорее всего обидевшись.       Какая-то часть его была готова признать, что он немного разочарован. Но затем:       «С возвращением.»       «Я вернулся.»       С того дня он возвращался на базу не только чтобы поесть, поспать, отчитаться и провести время в обществе живых людей, но и чтобы услышать эти два слова.       Однако медиков он всё же предпочитал обходить по широкой дуге, за что получал безрезультатный выговор и пыхтение, полное праведного гнева с «той стороны сигнала».