Разговоры Принцессы, кружащей над полем боя, и Мрачного Жнеца

      Дзынь. Дзынь. Дзынь.       Нож стучит по стали брони. Привычный звук.       Дзынь. Дзынь.       Сегодня ушли ещё двое.       Дзынь. Дзынь.       Сегодня он заберёт ещё двоих с собой.       Дзынь.       Неровная железка в его ладони – вот и всё, что останется от человека, с которым он ещё вчера делил одну еду, одну крышу над головой, одни воспоминания.       Линии ложатся неровно, но набитая рука твёрдо чертит имя.       Последний штрих. Готово.       Он подходит к ящику и кладёт две железки в кучу таких же. Кривые, покорёженные, некоторые со следами ржавчины, – или это кровь? – прямо как те, чьи имена тот так тщательно вычерчивает.       Зачем он всё это делает?       «Щёлк.» - ларец закрывается.       «Бах!» - слышит он.       Выстрел и улыбка товарища, полная облегчения, что вынужден уйти раньше. Есть в этой картине нечто неправильное.       А что в их жизни вообще правильно?       Он смотрит на своё отражение в окне. Ему кажется, что собственные глаза глядят на него с укором. Осуждающе. На что он лишь усмехается и валится на жёсткую постель, которую нет сил расправить.       «А разве в жизни обязательно должно быть всё правильно?» - вторгается нежданно в его разум чужой голос.       Алые глаза тут же распахиваются, их владелец немедля подскакивает, вынимая пистолет из кобуры на поясе. И направляет дуло прямо себе в голову.       Кажется, он всё же окончательно сошёл сума.       «Нет-нет. Ты вполне в своём уме. По крайней мере, я так думаю.» - продолжает голос волнительно, теперь он смог различить его.       Голос был девичий. Чёткий и ясный. Словно собеседница говорила с ним по парарейву, а то и вовсе стояла рядом.       Голоса Легиона так не звучат.       Это осознание позволило вздоху облегчения слететь с его губ. Однако пистолет остался на месте. Ведь парарейв был отключён. Иных средств связи у него не было. Расслабляться не стоило.       Либо Легион эволюционировал, либо он-таки сошёл сума.       «Либо у нас поселился призрак.» - подумалось ему. Неприкаянным душам здесь самое место.       «Каков грубиян, однако.» - тут же подала голос невидимая собеседница, принявшая всё на свой счёт. В голосе её слышалась обида, и ему почему-то явственно привиделась девушка с чуть надутыми щеками. Идея хлопнуть по ним была одинаково соблазнительна и непонятна, подобные порывы были ему чужды.       Телесный контакт с кем-либо заставлял его покрываться неприятными мурашками.       «Мы ещё не настолько хорошо знакомы для столь близкого контакта.» - вернули его в реальность. На сей раз от обиды не было и следа, лишь лёгкое недовольство, судя по всему им, с примесью самодовольства, вероятнее всего собой. И тогда же он кое-что понял:       «Ты читаешь мои мысли.» - мысленно проговорил он, ведь если он прав в произношении их нужды не было. А стены на базе тонкие.       Одно дело, когда он сам считает себя сумасшедшим, и совсем иное, когда так считают остальные. Нечего поднимать панику.       Безумный зверь опасен вдвойне.       Сам себя он зверем, конечно же, не считал, однако слава, идущая впереди него, у лидера эскадрильи «Спирхэд» была специфической.       Возможно, в глазах окружающих он представал, как нечто гораздо худшее.       «Молодец, что понял. А теперь может, ты всё же уберешь пистолет, а то мне право слово как-то неудобно.» - лёгкий след волнения вернулся, и хоть он не знал, вызван ли он орудием в его руках или же последними размышлениями, промелькнувшими в его голове, шатен уверился, что кем бы не была «гостья», вреда она не несла.       Но он не доверится тому, кого даже не видит так легко.       Доверие всегда обходилось его семье и ему самому слишком дорого.       «Кто ты?» - задал он свой первый вопрос, планируя ещё десяток, что помогли бы вывести незнакомку начистоту. И пусть опыта дознавателя у него не было, талант читать людей, словно открытую книгу, у юноши присутствовал. О том, что для этого ему желательно видеть «оппонента» он предпочёл не думать.       Ствол, так и не снятый с предохранителя, теперь лежал на прикроватной тумбе. Одна девочка смогла вздохнуть спокойно.       «А вежливостью ты, как погляжу, не страдаешь.» - с укором пробубнили ему в ответ без попытки отчитать, скорее констатировав факт.       «Отвечай.» - холодно потребовал он, вновь встав напротив своего отражения в окне, создавая иллюзию видимости собеседника, не собираясь любезничать с кем-то, чей мотив был ему не ясен.       «А то что?» - нахально поинтересовались у него таким тоном, словно наверняка зная, что в любом случае останутся безнаказанными.       Что ж, на один вопрос он ответ получил: кем бы ни являлась эта «гостья», она была достаточно далеко, полагая, что ему до неё не добраться.       Кто она? Как связалась с ним? Зачем? Для чего? И множество других вопросов кружили в его голове. Он был намерен получить ответ на каждый из них. Но на своих условиях, не тогда, когда у «врага» преимущество.       Поэтому он решил оставить её выпад без ответа, придерживаясь мнения, что позволить «противнику» играть на своих эмоциях и чувстве собственного достоинства – шаг к проигрышу.       Всё-таки это она связалась с ним. Значит, у неё на это имеется причина, у всего в этом мире есть причина, у человеческих действий тем более. А узнать её можно по-разному.       В одном методе Шиней Нозен преуспел как никто.       Он взял с полки начатую на днях книгу Ремарка, читанную и перечитанную не единожды, и погрузился в чтение. Так мысли, что могли бы «подглядеть», не беспокоили его.       Лампочка, излучавшая тусклый свет, освещающий комнату с обшарпанными стенами, мигнула, намекая, что в распоряжении у него лишь час до отбоя. Но парень был уверен, что столько ему не понадобится.       «Серьёзно?» - прозвучало неверяще и с некой долей… восхищения?       Ещё никто не смел обращаться с ней подобным образом!       Уголки губ непроизвольно дёрнулись, но он оставался безмолвен, сосредоточившись на знакомых предложениях. Мало у кого из встреченных им людей голос был столь полон искренности, без капли фальши. Воображение вновь зажило своей жизнью, рисуя образ девушки с комично округлившимися глазами.       Непроизвольно он начал теребить платок на своей шее, прикрывающий ужасный шрам из детства, после получения которого приучил себя к контролю: чувств, поведения, мыслей.       И оттого происходящее пока ещё не пугало его, нет, закалённый годами на поле боя, он мог оставаться бесстрастным тогда, когда это необходимо, но предчувствие, что вот-вот нечто важное, незыблемое изменится, взволновало юного жнеца не на шутку.       «Боже, хорошо-хорошо.» - услышав её вновь, всё тело шатена напряглось. – «Твоя взяла. Так, и как же мне лучше представиться? Я как-то не ожидала, что ты меня вообще услышишь, не то ответишь…» - прозвучало неловкое оправдание, заставившее обладательницу голоса вновь на время умолкнуть, словно стоило словам слететь с её губ, как их смысл дошёл до неё. Как если бы она не осознавала, что действительно с кем-то говорит, да ещё и мысленно. Этот феномен следовало обдумать, в том числе и ему самому.       Что если она вот так «подслушивает» его далеко не первый день? Ведь откликнулась же она на тот заданный в пустоту вопрос.       Но это подождёт…       «И всё же я тебя слышу.» - подумал он, отправляя мысленный посыл… куда-то. В том, как работает эта «связь» ему ещё лишь предстояло разобраться.       «Что?» - с замешательством ответили ему, очевидно, потеряв нить разговора… либо просто не расслышав.       «Я тебя слышу.» - на всякий случай повторил он, попытавшись придать своим мыслям твёрдости. С освоением новой особенности определённо стоило поторопиться.       Как будто ему прежних было мало. А эта ещё и «с довеском».       «А-а, мгхм, да, верно.» - Она только что прокашлялась? - «Я тоже тебя слышу.» - комментарий про то, как он ласково о ней отозвался, остался невысказанным, но отчётливо повис во вновь образовавшейся меж ними тишине.       Он поклялся себе впредь ещё более тщательно контролировать свои мысли, заработав весёлый фырк с «той стороны». Позабавленная, его так и не названная собеседница вновь подала голос:       «На самом деле я тебя ещё и вижу…»       «Так ты всё-таки призрак?» - уточнил он беззлобно…       «Да нет же!» - …но девушка тут же вспыхнула подобно пламени.       «Ты меня видишь – я тебя нет. Как ни посмотри самый настоящий призрак.»       «Почему мне кажется, что у тебя не самый лучший характер?» - и вновь не вопрос, а скорее утверждение. Молодой жнец уверился, что за ним наблюдали как минимум несколько дней.       «Какой есть.» - и оттого не стал отрицать очевидное. Душой компании он не был и подавно.       «Да-да, сочувствую твоему окружению.»       «Ты так и не ответила на вопрос.» - попытался вернуться он к началу этого своеобразного диалога.       «М-м, какой?» - то ли действительно забыв, то ли не желая отвечать, уточнила незнакомка. Парень склонялся ко второму варианту. Сам бы попытался сберечь свои тайны на как можно более долгий срок.       «Не делай вид, что забыла. Кто ты такая?» - настойчиво вопросил он. Узнать хотя бы имя – стало для него делом принципа.       «А кто ты?» - внезапно, серьёзно поинтересовались у него. И столько в нём было вторичного смысла, что он не нашёлся с ответом, выдав короткое:       «Я – это Я.» - ответ его был короток, сух и максимально неинформативен. Вполне в его стиле.       Он отчётливо слышит фырк с той стороны, прежде чем собеседница вновь подаёт голос:       «Ну и Я – это Я. Всё просто.» - обращает девица его же слова против него. Это отчего-то задело даже такого эмоционального инвалида, каким считал себя Шиней Нозен. И он умолк, подавшись этому детскому порыву. Ведь что как не ребячество предлагать недоверие, рассчитывая на правду в ответ?       «…»       «Знаешь, а ведь я тоже так могу.» - в голос собеседницы вернулись игривые детские нотки, словно он ведёт разговор с дитём, что упрямится и не хочет доедать морковку с ужина, ей-Богу.       «…»       Воцарилась тишина, прерываемая лишь завываниями сквозняками, просачивающимися сквозь щели жилища первой эскадрильи, на ремонт которого нет ни времени, ни желания, ни средств.       «…»       К несчастью, Шиней не был своим старшим братом, и не обладал качествами, что располагали бы к нему людей, не умел договариваться или идти на уступки. Не научен. О чём в глубине души немного сожалел на следующий день, когда не услышал нахального девичьего голоса. А ведь он ждал… В итоге, спирхэдовец закрыл глаза спустя два часа после отбоя, с мыслью, что тот разговор был лишь плодом его шалившего после боя воображения. Он решил забыть о незнакомке, чьего имени так и не выведал… ровно ещё на один день.       «Можешь звать меня Фредерика.» - приглушённый недовольный голос сопровождался стайкой мурашек, пробежавшихся от затылка до пят. Чудное чувство.       Её молчания хватило на два дня, а затем она вновь появилась так же внезапно, как и впервые. Шин едва не выронил кружку с дешёвым чаем, что присылали им со снабжением из Сан-Магнолии. Многого он бы не потерял, вкус едва ощущался на языке, но вопросов у сослуживцев его внезапная неуклюжесть вызвала бы немало.       «Значит, мне не приснилось?» - он не признается никому, даже самому себе, но каждое слово этой короткой мысли было пропитано затаённой надеждой. Но для назвавшейся «Фредерикой» в этом откровении не было нужды. Она чувствовала и понимала всё без слов. А от того была ещё более нахальна.       «К счастью для тебя, я вполне себе реальна и абсолютно, совершенно, категорически против быть объектов чьих-либо фантазий!»       «И не собирался.» - ответил он, уже находясь в своей комнате, куда спешно добрался, заработав несколько недоумённых взглядов товарищей, на которые, впрочем, не обратил внимания. Его мысли были заняты кое-кем другим. В прямом и переносном смысле.       «Ну да, ну да. Твоя жизнь настолько скучна и однообразна, что в них нет места даже фантазиям.»       «…»       Одна брошенная без злого умысла фраза ранила его сильнее, чем дробь снарядов Легиона. Ведь то была истина, сказанная с детской непосредственностью.       «Извини. Я часто говорю не подумав.» - уловив перемены, назвавшаяся «Фредерикой» поспешила тут же извиниться, в раз растеряв всю свою дерзость. Но Шин и не думал обижаться или злиться на неё.       «Нет, ты права. У меня нет времени на мечты.»       На правду не обижаются. У него больше нет права на грёзы. Ни у кого из них.       «Все, так или иначе, о чём-то мечтают, хотят или желают. Даже не осознавая этого.»       Она не пыталась переубедить его, не старалась обнадёжить, не желала заверить в том, что мир прекрасен, а будущее светло и безмятежно. В её серьёзном голосе звучало глубокое понимание. Это подкупало.       «У меня нет желаний, мечты или чего-то подобного. Лишь цель.»       «Это очень грустно, Шиней.»       «Откуда…?» - парень опешил. Его имя, его полное имя, которое он не называл никому, ограничиваясь лишь сокращением «Шин» от отчаянного желания, чтобы «Шиней» канул в лету, было столь легко произнесено. Для неё это было лишь его имя. Для него – связь с прошлым, которую не забыть, не разорвать.       Однако в исполнении Фредерики оно не вызывало ни малейшего отторжения, как если бы его произнёс кто-то другой.       Оно звучало правильно.       «Ты забыл? Я же говорила: «Я тебя вижу».» - ответила она, в очередной раз правильно поняв его, даже если он так и не окончил свою мысль, и голос её вновь обрёл лёгкость и живость:       «Знаешь, теперь я могу найти тебя везде, куда бы ты ни направился. Поэтому даже если все, кто живёт на этой земле, перестанут замечать тебя, даже если ты сам пожелаешь этого, сколько ни прячься – я всегда смогу отыскать тебя.»       «Жутко звучит.»       «И тем не менее… ты улыбаешься, Шиней.»       «Всё-то ты видишь.» - натянув шарф до самого носа, буркнул жнец, пойманный с поличным.       «Улыбайся чаще.» - просьба, прозвучавшая, как прощание.       «Если будет повод. Я…»       «Услышишь. Я могу быть очень надоедливой!»       «Не сомневаюсь.»       «Ты должен был ответить: «Ну что ты, совсем нет»!»       «Это ещё почему?»       «Вредный, вредный Шиней! Хватит читать и иди уже спать!» - и то верно, за окном уже темнело.       «Самой-то не пора уже?»       «Вот как только ты ляжешь – так сразу!»       «Какая заботливая.»       «Да я такая, но не ко всем! Цени мои добрые чувства, избранный!»       «Хорошо-хорошо, как скажете, принцесса.» - уже не скрывая улыбки, скинув ботинки, ответил парень с кровати, – «Всё, я лёг, видишь?» - но в этот раз ему не ответили.       «Фредерика?» - позвал он.       «Завтра ты снова будешь сражаться?» - и столько было боли в её словах, что Шин поймал себя на мысли, что ему хочется оказаться рядом и просто обнять девушку, чьего лица даже не видел, и тем не менее, пробуждала в его сердце чувства, что, как он думал, были давно похоронены с первым выстрелом.       А вот это уже было страшно.       «Да.» - коротко ответил он, заталкивая чуждые порывы глубже, чем они были.       Он в них не нуждается!       Мысленный образ его собеседницы лишь горько вздохнул. Понимающе так. Отчего на душе стало ещё паршивее.       «Не будь слишком безрассуден.»       «Не могу обещать.»       «Возвращайся…»       «Не…»       «…чтобы я могла сказать тебе: «С возвращением».»       «Постараюсь.» - наконец, сдался он.       «Хм, большего и не нужно. Спокойной ночи, Шиней.»       «Спокойной, Фредерика.»