Новый дом

Рокэ не очень хотелось, но, уже убедившись, что ничего слишком ужасного в этой вот странной мужской любви не происходит, он просто послушно перевернулся на живот, подставляя задницу. Ричард, велев привстать, сунул ему под бедра валик, приподнимая зад. Это чтобы тереться между булок удобнее было, подумалось Рокэ. А больше ничего думать он уже не мог. Потому что стало больно. Не просто больно — ужасно, адски просто больно, невыносимо, раздирающе. Ричард не терся между его ягодиц, как думалось — он засадил ему свой член прямо туда! Внутрь! Вглубь! Пресвятые угодники — вот прямо туда, где до этого пальцами ковырялся! Рокэ и хотелось бы вопить, умолять остановиться, просить пощады и все такое — да только от шока голос отказал, и вырывались из глотки только какие-то жалкие сипы и хрипы. Так вот что значило «между булок» у этих содомитов! Он-то думал, что, раз никакой женской дырочки там у мужчин нет, то и совать некуда — а эти вон что придумали! Ричард вдруг остановился, наклонился над ним. На залитое слезами, перекошенное лицо Рокэ упали мягкие золотистые кудри. — Эй, ты в порядке? — спросил хозяин, догадавшись, что что-то не так. Рокэ только замотал головой, придушенно хрипя. Ричард вынул, и стало чуть-чуть полегче. Но стоило обернуться и заглянуть хозяину в лицо, как облегчение сменилось страхом. Окделл сжимал губы, скулы на мягком обычно лице выделились злыми линиями. — Какого черта ты мне голову морочишь, Рокэ? Я думал, ты сам хочешь, что ты опытный и знающий, раз пришел, а ты тут что устроил?! Рокэ понял, что надо срочно выкручиваться. Залепетал: — Да я и правда хотел, просто не знал, что и как… Я хотел, честное слово. И сначала все так хорошо было, что я даже не представлял, что так бывает, а потом… Я не знал, что так выйдет, не сердись, хозяин… А сказать, что не умею и не знаю ничего, тоже забоялся — а вдруг бы ты выгнал, и все… Лицо Ричарда чуть утратило суровость. Понял он все лепетания Рокэ как-то по-своему. Погладил по волосам. — Хочешь сказать, давно думал попробовать с мужчинами, и только теперь решился? Рокэ закивал, хотя ничего такого не хотел отродясь. Но пусть хозяин так и думает — может, пожалеет и не будет злиться и наказывать. — А почему раньше-то не пробовал? — спросил Ричард. — Так боялся же, — честно ответил Рокэ. — Говорят-то люди всякое. Что грех, что неправильно… Ну я и… А ты добрый, я и подумал, — как-то смазано закончил он. Лицо хозяина окончательно расслабилось. — Вон оно что. То есть ты не знаешь, что и как происходит, но хочешь узнать. Хорошо, так даже интереснее. Мы с тобой много чего попробуем. Но не сегодня. Сегодня ты уже напуган, зажат, это не дело, так тебя мучить, да и не выйдет ничего толком. Ничего, у нас достаточно времени. К следующему разу подготовишься, я предупрежу Адриана, он мой помощник, и расскажет тебе, как надо. Не волнуйся, тебе все понравится. Буду для тебя… — он весело хмыкнул, — проводником. Выбравшись из кровати, он налил еще вина, протянул смущенно севшему на краешек простыни Рокэ бокал. — Вот, выпей. Поможет успокоиться. Рокэ пил, и невольно смотрел Ричарду между ног. Там покачивался налитой здоровенный хрен. Очень даже возбужденный. Это вот его… вот им он будет Рокэ… вот этим вот — туда… Рокэ отвел взгляд. — Нравится? — спросил Ричард. — Большой, — ответил Рокэ. — Такой… Большой. Ты очень… Очень большой, хозяин. Видимо, он что-то сказал правильно. Конечно, сказать «не нравится, ты охренел это в людей пихать» было бы честнее, но какой мужик такое слова потерпит? Рокэ бы не потерпел, скажи ему девчонка такое — или разозлился бы и ушел, или таки запихал бы, чтоб напрасно не трепалась. Ну, если плакать не станет, конечно. Так, чтобы плакали — он не любил, никогда не делал. Девчонок нельзя обижать, даже если дразнятся. Только сейчас он сам девчонкой такой был, и готов был реветь от всего, что ему предстояло. Ну хоть не сегодня — и то хлеб. Ричард тем временем подошел ближе, тоже глотнул вина. — Не бойся. Он не такой уж и огромный, а если правильно подготовиться — то от этого приятно, никак не наоборот. Потрогай. Ага, как же, приятно. Псих какой-то… Рокэ нехотя коснулся напряженного члена. Член — он член и есть, что его трогать-то? Ричард поймал его руку, обхватил ладонь, не давая отстраниться, сжал, толкнулся ему в кулак. Кожа на его органе была нежной, не такой, как у самого Рокэ. Какой-то прям бархатной, и слегка маслянистой. Он толкался и толкался ему в руку, сжимая сверху своей крепкой, какой-то гладкой ладонью, прихватил за подбородок, заставив поднять лицо. Заглянул в глаза. Приказал: — Смотри на меня! Рокэ смотрел. Сейчас Ричард не был похож на девушку. Наоборот. Мужик, причем из тех, что выебет и выбросит не глядя. Лицо, словно подсвеченное возбуждением, стало жестким, хищным. Он так смотрел на Рокэ, словно ебал не его руку, а его… вообще все. Зад, рот, всюду вообще, куда мог — а мог он многое. Рокэ чувствовал странную волну жара, которая подчиняла его, заставляя мелко дрожать. Этот — не пожалеет, если с ним фортеля крутить. Сейчас еще жалеет, потому что поверил, что Рокэ — дурак неопытный. Но больше это не прокатит. Рокэ недооценил хозяина, купился на нежные губы и обманчиво ласковый голос. А хозяин его был хищник из тех, у кого под мягкими подушечками в лапах смертельные лезвия спрятаны — сейчас он ясно это видел. И решил для себя, что больше финтить не станет ни за что. И дураком не будет. Что хозяин скажет — то и будет делать, и молчать в тряпочку. Потому что так, как сегодня свезло, один раз везет. На второй раз такой, как Окделл, не выгонит, не теплого места лишит — он просто сожрет Рокэ. Ричард тем временем выдохнул что-то жаркое сквозь зубы, тихо рыкнул и кончил. Сперма брызнула, пачкая руку, попала на колено. Хозяин смотрел выжидающе, требовательно, и Рокэ испугался всерьез. Смешался, не понимая, чего от него хотят. Ричард вдруг поднес руку, испачканную семенем, к его губам. Рокэ неуверенно лизнул, молясь, чтобы хозяин не прочел по его лицу ничего лишнего. Лишь бы не поморщиться, не разозлить тем, что ему противно! Ричард следил, как Рокэ осторожно лижет его руку. Потом отнял, довольный. Спермы-то в рот попало совсем чуть-чуть, Рокэ и вкуса толком не понял. Остальное Ричард платком стер. И, кажется, не сердился — наоборот, понравилось, что Рокэ так послушно себя показал. И слава богу. — Давай теперь спать, — тем временем велел Ричард. — Устали оба. И указал Рокэ на кровать. Это тоже было странно, очень странно. Рокэ видел, как прошлые хозяева забирали в постельку наиболее сговорчивых — не чета ему, придурку — слуг, но выставляли их сразу, как получали свое. А Ричард не гнал, наоборот. Оставил в кровати, еще и облапил, и спал с ним в обнимку. Сопел куда-то в затылок ласково. Словно так и надо. Добрый все-таки, выходит… Рокэ планировал сделать все возможное, чтобы так и оставалось. Чтобы хозяину Окделлу не захотелось стать с ним злым. Только вот саднящий зад пугал до усрачки, и Рокэ понимал, что придется очень серьезно постараться, и очень много терпеть, чтобы все получилось.