Tertia vigilia | Третья стража

Поставив рюкзак у кровати, Том аккуратно сел, разглаживая зеленую бархатную простынь рукой. Он любил это место любовью, которой был наделён. Конечно, Реддл не верил в неё. Потому что её придумали жалкие лицемерные людишки, наивно полагающие, что если бросаться во все стороны высокопарными словами о чести, совести, долге и прочей ерунде, то это станет правдой, смыслом их бесполезной жизни. На самом же деле они просто боялись признать, что человек — животное, которому подавай лучшее место в обществе, материальные ценности, репутацию, власть над другими. Том это знал. Он знал многое, за что его могли признать психом. Поэтому мир — это гнилое место. К счастью, все исправимо. Когда он был ребёнком и не знал о своём происхождении, слушать речи о том, что его мать являлась маггловской шлюхой было гораздо проще. Можно было по-тихому расправиться с шутниками. Напугать, угрожать, манипулировать — стандартный набор, которым он пользовался ещё в приюте. Том помнил то время, когда узнал о своих родителях. Счастливый миг — он наследник великого рода — сменился ненавистным. Полукровка. Какое противное слово. Клеймо. Разве может благородная кровь смешаться с кровью низшего создания? Грязная ошибка. Его мать связалась с магглом. Он никогда не поймёт её поступка, никогда не простит её за то, что так поступила с ним. Предалась мечтаниям. Да ещё о ком? Слабачка, недостойная великой фамилии. Умерла, бросила его; он остался с этим, а теперь носит маггловское имя! Стереть бы память - никогда не знать о том, кем он являлся. Но он извлёк одно правило: сожалеть — значит жить прошлым. Он выбрал себе новое имя, лорд Волдеморт не имеет прошлого, которое было бы способно его сломить. И он не допустит того, чтобы однажды кто-то родился подобным образом. Стук каблуков донёсся из коридора, распахнутая дверь показала того, кто потревожил его покой. С дорогого плаща стекали капли воды, прямо на пол, странно громко в этом маленьком помещении. Том встал. Протянул руку для рукопожатия. — Абраксас, — с улыбкой произнёс он, когда тот схватил его протянутую руку в ответ. После недолгого молчания, Реддл, наплевав на воду, крепко обнял его. — Рад, что с тобой все в порядке. — Мой Лорд, а я рад видеть вас в добром здравии, — кивающе ответил Малфой. — Здесь не место. Просто Том. Абраксас Малфой — его верный помощник, правая рука и лучший друг. Благодаря ему, он смог добиться того положения, в котором находился сейчас. Связи, деньги, слухи — все его рук дело. Том уважал его за то, что тот не боялся запачкаться сам, выполнял сложнейшие задания, которые требовали смекалки и ловкости, а не заштрудированных действий. Его лучший рыцарь, доверие к которому проверено временем и кровью. Живой. Это хорошо. Переживал. — О тебе ни слуху ни духу с начала августа. Я уж думал посылать Себастьяна. — Возникли сложности. Уладил. Все документы с подписью тут, — протянул он папку. Реддл кивнул, откладывая их подальше. — Придумай отмазку, почему тебя не было 11 дней от начала учёбы. Насчёт Слизнорта не волнуйся, я сам. К Дамблдору не подступить — придётся тебе. Можешь сказать, что был в Италии, Франции или где ещё у вас там поместья? Всё равно не поверит. Диппет прислушивается к Дамблдору во всем, но ты знатный парень и успешный в учёбе — на первый раз пройдёт. — А где...? — блондин кивнул в сторону кроватей. — Нотт, Руквуд и Трэверс думают о своём поведении. Остальные — черт его знает. — Что сделали? Реддл лёг, складывая руки под голову. — Напали на грязнокровку средь бела дня в Хогсмиде. Попались Бири, пришлось в скором времени стирать память. Благо, старик уже не в своём уме. Малфой кивнул. — Туго. Я поговорю, если хочешь. — Нет. Не стоит. Уверен, они уже сотню раз пожалели о своём решении. Абраксас лёг на соседнюю кровать —абсолютно идентичную кровати Тома — приподнимая брови. — Заинтриговал. Колись, что придумал. Том растянулся в коварной улыбке, блеснув красным взглядом. — Запер их в Тайной комнате. Василиск что-то заскучал. Малфой согнулся в позе эмбриона, дико смеясь. Его смех был чистым, высоким. Реддл было бы подумал, что он блефует, но знал слизеринца слишком долгое время. Его манеру вести себя, говорить, смеяться. Даже если и смех у него был странным, то приятным. — С нетерпением жду встречи с ними после этого. Надеюсь, увидеть их лица первым. — Обязательно увидишь, если они доживут до утра. — И то верно. Абраксас повернулся на бок, укрывая себя одеялом. Спокойное дыхание подтвердило, что он уснул. Том не стал терять времени почём зря и выхватил папку со стола. Открывая её, он заметил некоторое испытываемое волнение. А потом увидел долгожданную подпись. Эта работа принесла отличные плоды. Теперь он является настоящим наследником Гонтов, но об этом знать пока никому не стоит, особенно Дамблдору. После учёбы он может полноправно называться Томом Марволо Гонтом. Так как в наследство он явно не ожидал ничего получить — дядюшка Морфин сполна показал дом, если его можно так называть, и во что он превратился — то был весьма удивлён, когда в руки ему попал документ и ключ от сейфа в банке Гринготтс. Повертев интересную вещицу, Реддл положил её в карман. Остальные документы тоже пришлось убрать от любопытных глаз его товарищей. Один Абраксас Малфой знал об этом. Но в нем Том не сомневался — тот отлично владел окклюменцией. Стало быть, нужно возобновить тренировки. Ибо даже Тому, обладающего легилименцией явно не на уровне 7-го курса, не всегда удавалось пробить стенки его разума. В дуэлях Реддл побеждал Малфоя повсеместно, Нотт — Руквуда, Долохов — Макнейра, Мальсибер — Трэверса, а между Эйвери и Лестрейнджем парни делали ставки: победа будет за жилистым и ловким Кристофером Эйвери или быстрым и внимательным Себастьяном Лестрейнджем. Ясное дело — партнёры менялись. Том высчитывал наиболее потенциально слабых и сильных, чтобы найти каждому задание по силе. Личный список он всегда держал в дневнике: 1. Я 2. Малфой 3. Эйвери, Лестрейндж 4. Долохов 5. Нотт, Мальсибер 6. Макнейр 7. Руквуд 8. Трэверс Разумеется, список иногда требовался редакции, но совсем незначительно. Никто никогда не занимал его места. Том воспринимал это как нечто само собой разумеющееся, ибо чаще тренировался без Вальпургиевых рыцарей, предпочитая одиночные спаринги. В легилименции, как и в дуэлях, ему не было равных. Поэтому особо стараться, чтобы выбить у противника нужную информацию, не приходилось. Да и действовать масштабно пока не было ни сил, ни возможности. Людей мало, развернуться негде — под носом Дамблдора не выйдет, а чистая репутация ему важней. Только пока. Вот как закончит обучение — поедет куда-то. Обязательно. Возьмёт своих людей, чтобы их знания подтянуть и свои, конечно, тоже. Только бы доучиться. Дорогие часы — подарок Малфоя на прошлый день рождения — показали время ужина. Том неспешно накинул мантию и огляделся в зеркале. Чёрные кудри волнами спадали на одну часть лица; кожа была бледной, словно фарфор. Ему была противна схожесть с отцом. Благо, он давно гниёт в могиле, а никто так и не узнал причину смерти. В гостиной пахло дорогими сигарами вперемешку с духами. Изумрудного цвета шторы скрывали смеркающееся осеннее небо; в камине тлели последние угли; герб факультета величаво высился над пространством, окутывая все вокруг своим взором. Людей практически не было, кроме двух девушек, припозднившихся за шахматным столом. Кажется, они были увлечены. Том намеревался быстро прошмыгнуть в коридор. Его план оборвался на полпути, когда он услышал слащавый голос одной из девушек: — Том! Мы как раз заканчиваем. И планировали подняться на ужин. Вот совпадение, вы тоже туда? Реддл натянул вежливую улыбку. Ему даже не нужно было особо отыгрывать роль — все равно они видят то, что хотят видеть. — Вообще-то, — он прочистил горло. — Мне нужно было ещё кое-куда. Брюнетка неуверенно потеребила ворот рубашки, озаряясь: — Это же ненадолго? Мы могли бы подождать вас... Реддл быстро перебрал возможные варианты дальнейших действий, которые смогли бы избавить его от навязчивой компании. Краем глаза Реддл увидел блеск платиновых волос. Вероятно, проснулся Абраксас. — Дамы, я вполне могу справиться с этой задачей, — он подал руки обеим. — Всегда рад обществу очаровательных женщин. Брюнетка секунду колебалась, щенячьим взглядом окутывая Тома с ног до головы, но позже все таки отступила. — Мисс Блэк, вы сегодня прекрасно выглядите, — Малфой широко улыбнулся и поцеловал тыльную сторону ладони. — А вы, мисс Розье, видимо, по-особенному завили волосы? Признаюсь, я пал от ваших чар. Девушки захихикали. — Абраксас, я что-то не видела вас в последнее время. — Да, несколько дел, был за границей... Дальнейший разговор Том слушать не хотел, и, благодарно потрепав друга за плечо, направился в коридор. Как же ему не хватало Малфоя, Мэрлин! Из всех он один отлично знал, когда и что говорить. Может быть Антонин тоже был неплох в этом деле с его природным болгарским обаянием, но Абраксас, вероятно, учился этому много лет, пока жил среди аристократов. Пустота коридоров обрадовала его не меньше, чем новая книжка. Негромкие шаги отдавались эхом в длинном помещении. Пройдя пару метров, Реддл неожиданно услышал шепот за поворотом. Использовав дезиллюминационные чары, он прислушался, кидая ещё на всякий случай заглушающие. —... прямо на шее! Я не спутал бы. — С чего вдруг им здесь появляться? — Мэрлин знает! Говорят, развелось нынче много, вот и шастают. Некоторые слова он не смог уловить, из-за того, что собеседники удалялись все дальше. —... Максимилиану однажды уже грозили... — Кто их знает, нелюдей! Голоса пропали. Но Тому большего знать и не стоило. Сложить два плюс два любой идиот сможет. Значит, Сартори здесь, в Англии... С этим будет несколько проблем, учитывая их прошлое ведение дел. Ищут они своих — это ясно. И ясно то, что не найдут. Придумать что-то в крайние сроки вряд ли он сможет. Придётся созвать совет. Сегодня вечером. Нужно было поподробнее разузнать, где их видели и в каком количестве. Если это известно уже преподавателям, то Аврорат медлить не станет, а Максимилиану нет смысла скрывать мелкие делишки Реддла. Скрыть убийство магглов — ещё в какие ворота ни шло, но трех вампиров из самого большого клана — сложновато. Том было подумал, что раз уж самого большого, то потерю трех неудачников никто не заметит. Да, ошибался. Да кто же знал, что летом 1943-го, когда он пойдет убивать своих любимых родственничков, то встретит не каких-либо вампиров, а Сартори, подозрительно шастающих у дома дяди Морфина, которому хватило ума наложить маломальские защитные чары? Интересно, Максимилиан поверит, если Том пришлёт ему открыточку с извинениями и словами, что это случайно и вообще они сами виноваты? Наверное, не стоит проверять. Свет Большого зала на секунду ослепил и он поднял руку, чтобы как-то скрыться не только от него, но и от навязчивых глаз уже ужинающих студентов. Столы зашептались, некоторые нагло указывали пальцами на него. Реддл хмуро сел за край стола, предусмотрительно придержанное специально для его персоны. — Эй, Том! — окликнул Макнейр. — Будешь? У нас тут огневиски, Мальсибер пронёс, Диппет не в курсе, честное слизеринское! Рука до боли сжала столовый нож. Том Реддл поднял на него разъяренный взгляд. Искорка в глазах сверкнула красным. Вместо того, чтобы тренироваться, учиться или хотя бы придумывать план, как отвадить от себя пол-Аврората и вампирский клан, он решил выпить у всех на виду, ещё и крича об этом так, что Дамблдор наверняка уже спешит с речами о том, как опасно употребление алкоголя в их возрасте. — Нет. Спасибо. Макнейра будто током ударило. Он мгновенно притих. Должно быть, увидел реакцию Тома. И весь сжался. Мальсибер неожиданную перемену настроения друга не заметил и продолжал бросаться пошлыми шуточками. Должно быть, он уже сильно пьян. Интересно, правду говорят, что в алкогольном состоянии рецепторы боли притупляются? Тогда, наверное, стоило использовать две порции Круциатуса подряд, чтоб уж наверняка! Макнейру хватило ума пихнуть товарища локтем. Замечательно! Приятно быть эмпатом и чувствовать страх. Особенно, если он оправдан. Видимо, в ближайшее время большая часть Вальпургиевых рыцарей будет беспомощно валяться в Медицинском крыле. Любопытно, когда же у них наконец появятся задатки мозга? Преждевременно закончив не очень приятную трапезу, староста дождался первокурсников, которые совершенно не ориентировались в Хогвартсе, и дал указание факультетским старостам немедленно ещё раз провести экскурсию когда-то на ближайших выходных, ибо встречать 10-ую по счету заплаканную малявку в коридоре выше его сил. Освободился он ближе к десяти вечера. Через час уже отбой, а ему нужно успеть провести собрание! Благо, эссе по Нумерологии дописано. Старый, пыльный туалет встретил его не очень дружелюбно. Но, по крайней мере, здесь никого. Всего лишь добраться до Тайной Комнаты, подумаешь. Поездочка по туннелю выдалась удачной — мантия осталась целой. Странно то, что и криков не слышно. Да и луж крови не наблюдается. Неужто живы? Том провел палочкой по воздуху, призывая Рыцарей. Сейчас татуировка даст о себе знать и они прибегут. Несколько минут полной тишины сменились шуршанием по полу, будто кто-то очень большой волокся сметая все на своём пути. Светящиеся глаза выглянули из тёмного коридора. Некоторые умирают, глядя в них. Забавно. — Ты хорошо поработал, друг мой, — прошипел слизеринец. — С-спасибо, нас-с-следник. — Где они? — Та-ам, с-живы, но кидалис-сь с-заклинаниями. Больно-о, — с обидой пожаловался змей. — Я разберусь. — холодная морда коснулась его руки, прося ласки. Том немного погладил влажную кожу и приказал уползти в дальний угол. Василиск без колебаний выполнил его указания, свернувшись клубком. Затем послышались шаги. — Кто из вас наконец научился беспалочковой магии? — выкрикнул в темноту Реддл. Трое измученных молодых людей от бессилия рухнули на пол возле его ног. — Мой Лорд, м-мы поняли вас. Мы больше не будем. Пожалуйста, простите. Простите нас. — Довольно. — Это Катанкерус, — сообщил Руквуд. — Он использовал магию. — Нотт, значит... — произнёс Том, играюче кидая их волшебные палочки из руки в руку. — Хорошо. Ещё несколько хлопков послышались за спиной — наконец, все в сборе. Волшебники нашли силы встать. Трэверс был без сознания, поддерживаемый Ноттом и Руквудом. Ему явно требовалось Крововосполняющее зелье. Малфой, довольный презентованной картиной, скучающе оперся на колонну. Мальсибер и Макнейр были в ужасе. Лестрейндж и Эйвери изображали внимательных слушателей. Долохов вёл себя весьма непринуждённо. — Друзья мои, — обратился лорд Волдеморт, повышая голос и медленно поворачиваясь в сторону Рыцарей. — У нас проблемы.