Tertia vigilia | Третья стража

Дубовый стол казался ещё больше из-за увесистой стопки книг, лежащей на нем. Каждая из них являлась запрещённой к прочтению для студентов Хогвартса ещё со второй половины прошлого века. Когда волшебники боятся собственных знаний, можно ли говорить о развитии мира? Они спрятали могущество, которым могли владеть их дети, побоялись. А теперь вынуждены прятаться ещё и от магглов. Это даже звучит безумно — отказаться от собственной силы, чтобы защитить другой род. Не хотелось думать, чем они ориентировались, но Дамблдор точно был из той же шайки. Представлялся невинным магом, а сам имел настолько обширные знания во всех областях, что запросто мог противостоять Гриндевальду, а ведь они не появились по щелчку пальцев. Нет. Он учился, изучал магию, у него была эта возможность, а у нынешних волшебников — нет. Так действительно ли нарушает Том что-то, проникая в Запретную секцию? Его жажда знаний теперь должна быть пресечена, потому что она опасна. В лучшем мире, который он создаст, магия всегда будет частью его. И никто не посмеет запрещать её, ибо она сущность самих волшебников. Отодвинув чернильницу, староста встал с тяжёлого деревянного стула. Он громко скрипнул, но это не напугало его. Здесь давно никого не бывает. Не должно. Взмахом палочки Том убрал книги на свои места. Осмотрелся — все было так, как раньше. Тишина. Край глаза зацепился за тусклый свет где-то вдалеке — там, где даже он сам ещё не успел исследовать. Кто может быть там? Профессор, интересующийся старыми экземплярами книг? Парочка, желавшая уединиться? Дамблдор? Кто-то из учеников? Быть того не может. Он не слышал ни единого звука на протяжение трех часов пока занимался здесь. Как кто-то мог пройти у него под носом? Неужели Том так сильно увлёкся? Нет. Этот кто-то уже был здесь, когда пришёл Реддл. И вел себя предусмотрительно тихо. Возможно, даже знал о сидящем неподалёку слизеринце. Аккуратно передвигаясь вдоль стеллажей, он прислушивался к каждому шороху, который мог издать неизвестный. Но его усилия были тщетны — очевидно Заглушающие чары. Поначалу и Том использовал их, а потом, убежденный, что эта часть библиотеки практически заброшена, перестал. Приходилось концентрировать свое внимание на поддержание чар, а это было не так просто, когда одновременно изучаешь сложнейшую Тёмную магию. Наконец он дошёл до расстояния видимости источника света. Летающие свечи синим огнём горели над большой стопкой книг, уместившейся почти вдоль всего стола, из-за чего сидящего не было видно абсолютно. Том, тихо передвигаясь, обогнул полки и вышел со спины незнакомца. Оказалось — незнакомки. Черноволосая, короткостриженная — совсем не по моде. Худощавая, с острыми плечами. Раньше он не видел её. Может, не замечал. Он коснулся её предплечья. Та схватилась за палочку, которую Том легко выхватил из девчачьих рук до того, как она успела бы натворить делов. — Т-ш-ш, успокойся, — спокойно произнёс он. Рассмотреть её лицо удалось не с первого раза. Взгляд не испуганный, скорее — недоверяющий. Оценивающий. Она беспомощно уселась обратно на стул, когда поняла, что палочку не вернуть. Поджав губы, черноволосая устремились на высокую фигуру впереди. — Что здесь делает гриффиндорка? Она не ответила. — Хорошо. Вы знаете правила Хогвартса? Нахождение студентов на территории Запретной секции запрещено. Собственно говоря, поэтому она так и называется. — А вы? — она прищурилась. — Что вы здесь делаете? — Это вас не касается. Я староста, в мои полномочия входит вечерний обход коридоров, а также библиотеки. А вот вы, к сожалению, не имеете таких привелегий, увы, — он пожал плечами. — Изучение Тёмной магии тоже туда входит? — едва слышно усмехнулась девушка. — Так же, как и вы, я интересуюсь немного большим, чем задают. — Бросьте, не оправдывайтесь, — до этих пор Том не слышал акцента в её словах. — Что ж, на этом увлекательнейшая дискуссия должна закончиться. Я вычту баллы с вашего факультета и, так уж и быть, не буду сообщать о нарушению декану. — Вы хотите обвинить меня в том, чем сами занимаетесь? — В отличие от вас — я не попался. Никаких доказательств против меня вы не накопаете. Будьте уверены. — Но, чисто теоритически, вы, определённо, захотите побывать здесь ещё раз, мистер Староста. И где же гарантии, что однажды вас не сдаст одна гриффиндорка? — она начинала раздражать его. Слишком дерзкая, совершенно не знавшая с кем говорит в подобном тоне. Такое пренебрежение с её стороны было глупостью. Кем бы ни была эта девушка, с Томом ей не справиться. — Пожалуй, я устрою так, что эта гриффиндорка не сможет даже заикнуться о подобном. — Вы угрожаете мне? — Формально я угрожаю гриффиндорке, а вот будете ли это вы — решать только вам. Она поднялась. По взмаху одной руки, книги переместились из стола к своим стеллажам. Удивлённо вскинув брови, Том протянул ей палочку. — Вы владеете беспалочковой магией? Впечатляет. — Я бы умела куда больше, если бы вы не вмешались. — Как вас зовут? У вас болгарский акцент. — Это имеет какое-то значение? — Чистое любопытство. — Не болгарский. Румынский. Их путают лишь недалёкие. — Я прощаю вашу дерзость. Она растянулась в улыбке, постепенно двигаясь в сторону выхода. Том шёл следом. — Я не извинялась. — Румынский, значит. Кто-то из влиятельной семьи? Пантеа? Верес? Цоваци? — Цовацi, — поправила она. — Я не имею отношения ни к одной из них. С чего вы взяли? — По описанию внешности. Она помедлила, поравнявшись с ним. — Очень странно, что вы знаете об этом. — Почему же? Вас это удивляет? — Может быть. — Это объясняет, почему вы владеете беспалочковой магией, — заключил Том. — Наследница древнего румынского рода, посланная в Англию ради учёбы? Она грустно усмехнулась. — Будь все так просто, я... не стала бы говорить. Вы думаете что это легко, верно? Но вы понятия не имеете о моей семье. И я вижу, что вы один из занеженных аристократов с высоким самомнением и только, — Том переградил ей путь рукой. — Отойдите. Староста склонил голову набок, пристально наблюдая за девушкой серыми глазами. С некоторым прищуром он приблизился к её лицу, прошипев: — Вы также не располагаете знаниями обо мне, мисс. Ваш анализ неверен, а вот мой  весьма правдопободобен. Она сделала шаг назад, прижав к груди свитки. — Вы! — разозлилась она. Убрала мешающую прядь волос и скрылась в темноте, не договорив. — Я все ещё помню о вашем нарушении! — крикнул он следом. Плевать он хотел на эту высокомерную девчонку. Страшно то, что она знала о его визитах сюда, а это... могло неблагоприятно сказаться на нем. И если у неё хватит ума промолчать — слизеринец подумает о том, чтобы стереть ей память без каких-либо последствий. Он зол. И на себя, и на неё. Надо узнать кто она. Срочно. Быстрым шагом он покинул секцию, направляясь в подземелья Слизерина. В коридоре было непривычно шумно: толпа стояла и обсуждала объявление, которое только что сообщила профессор Вилкост. Все, кажется, были в восторге. — Что такое? — спросил он Нотта, когда увидел его среди других. — Осенний бал. — Мэрлин, ты собираешься заняться этим? — Я уже пригласил Августу... Том закатил глаза. Будто одна из девушек стоила его времени. Нотт явно страдал типичными подростковыми склонностями. Скорей бы это прошло. Ему требовались чистые умы. — Я могу отменить, Том, — Катанкерус побледнел. — Если нужно, я сделаю. Знакомая фигура мелькнула в толпе. И Реддл осознал, что сегодня он имеет хорошие шансы. И может, Нотт не такой уж и идиот, хотя их намерения абсолютно точно отличались. Кантанкерус хотел провести время с девушкой, а Реддл разыграть сцену перед Дамблдором. И она должна быть безупречна. — Нет-нет, — он похлопал его по плечу, ища глазами шатенку. — Мисс Суини! — Том схватил её за руку, оттаскивая в сторону. — Том? Что происходит? — она испуганно похлопала ресницами. Полосатый черно-желтый галстук аккуратно сливался с тёмной тканью мантии. Она казалась ещё меньше при таком ракурсе. Используя свои актёрские таланты, он всеми силами изобразил смущенность. Потоптался на месте, глядя в сторону, а потом на одном дыхании произнёс: — Ты пойдёшь на... — Осенний бал? — Да, и это тоже. Я имею ввиду, ещё вечер Слизнорта, в клуб со... мной. Девушки рядом удивлённо зашептались, указывая на них пальцем. Многие из них глядели на Дафну с завистью, а некоторые — с ненавистью. Неужели Том Реддл обратил внимание на противоположный пол? Уж как только девушки не пытались получить его внимание, но все тщетно. А тут какая-то пуффендуйка с миловидным личиком. Когда перед тобой вьются красавицы, подобные Друэлле Розье, а ты предпочёл ей эту замухрышку, появляются вопросы. Дафна застыла. Щеки порозовели. Продлилось недолгое молчание, а затем послышался её короткий ответ: — Я подумаю. Ну конечно Суини была согласна. Дурак догадается по её глупой улыбке, когда Том поцеловал её руку и попрощался. Жаль, что сразу не согласилась, но это нормально в рамках общества. Ибо, не дай Мэрлин, другие заподозрят о том, что ты уже влюблен. Короткий, ясный ответ предполагал собой, что вы не ждали этого всю жизнь, а весьма скучно отнеслись к предложению и у вас, между прочим, ещё сотни других воздыхателей, ждущих вашего согласия. Волдеморту не была ясна знакома природа этого чувства, как стыд. Зачем все усложнять, если можно сказать прямо? И почему некоторые чувствуют вину за свои поступки? К чему винить себя за прошлое и хотеть его изменить? Нет. Всё слишком запутано. Добравшись до комнаты, он убедился, что никого нет и уселся около открытого окна. Вечерело. Дождливое на небе выглядело тучнее обычного. Изредка капли воды падали на подоконник, изъявляя о себе негромким стуком. Удивительно приятное времяпровождение. Древние стены замка держали в себе многолетнюю магия, и Тому показалось, что он ощутил её, когда его длинные тонкие пальцы прикоснулись к камням. Ласково проведя по ним рукой, он вздохнул. Вспомнилось, что в кармане брюк осталась пачка сигарет. Не раздумывая, Реддл потянулся за ними. Дорогие. Снова подарок. Забавно, что он никогда бы не смог позволить себе их. Все вокруг почему-то решили, что он принадлежит к знатному роду. Как Малфой, Нотт, Лестрейндж и, впрочем, каждый из Вальпургиевых рыцарей. Нет, его никогда не интересовали материальные ценности. Все деньги, которые он получал из-за сиротства шли на учебники и более-менее приличную одежду. Не бренды, но со вкусом. Обычно это чёрная ткань, классические костюмы. Бережливость позволила ему сохранить эти вещи на более длительный срок. Так никто не смог бы узнать, что у Тома Реддла ни гроша за спиной. Людям свойственно обесценивать достижения других, как, например, они делают это с ним, приписывая богатого папочку. Юноша улыбнулся, делая очередную затяжку. Открытое окно позволяло. На ужин он все равно опоздал, поэтому хорошая книжка будет кстати, чтобы скрасить этот вечер. К тому же, его ждала одна из приятнейших вещей на Земле — месть. Ничего не подозревающий Гарольд Хилл сегодня не сможет уснуть в своей кроватке. Он выбрал место — заброшенный класс рядом с Больничным крылом. Там все равно всегда тихо. А главное — пусто. Помимо всего, требовалось узнать как идут дела у Трэверса и Макнейра. Они и так уже задерживаются с информацией. Вероятно, опять сложности. Ничего нового. Три часа пролетели быстро. Том устало потёр глаза. Причесался, собрался и вышел. Отбой уже был, но ни одного из его соседей по комнате не было видно. Кто знает, где их черт носит. Зато в гостиной Слизерина было полно народу, судя по шуму. Многие все ещё доделывали задания, некоторые просто остались поболтать. Среди них мелькали даже первокурсники. — Эй, Том! — выкрикнул кто-то его имя. Этот кто-то — Абраксас, в окружение девушек, словно змей, обвивших его в кресле. — Присоединишься? Девочки тут слухи разные пускают про тебя и пуффендуйку. Реддл покачал головой и помахал ему рукой, чтобы тот подошёл. Малфой встал, удерживая девушек за талию и почтительно поклонился: — Прошу прощения, дамы, я обещаю вернуться. Том схватил его за плечо и зашептал: — Узнай. Девушка-румынка, черноволосая, Гриффиндор, 6-7 курс. Абраксас серьёзно кивнул. — И ещё. Не спрашивай насчёт пуффендуйки, не твоё дело. У меня есть план. Коридор встретил старосту свойственной ему прохладностью. Время вот-вот шло к встрече. Сладкое предвкушение, казалось, разливалось по всему телу. *** Гарольд был в предвкушении. Месяц отношений с Элоизой уже привёл к долгожданным плодам — она написала письмо, описав в нем все, о чем мечтал любой парень. Хилл был готов сорваться и побежать. А ведь он даже не предполагал, что она так хороша. А то все тихая, зажатая — когтевранка. Может и умна, да впервую очередь — личиком выдалась и грудь большая. Он, словом, на неё и обратил внимание сначала. У Элоизы и парня не было ни разу, как раз можно такую прибрать. Пару раз он зажимал её в коридоре, но она так и не уломалась. Строила из себя поди недоступную, а у самой в голове план. Эх, хороша... Вот уже и долгожданная дверь. Скрипнув, он убедился, что закрыл её вплотную. Так так.. И где же эта горячая штучка? Его воображение уже рисовало полураздетую женскую фигуру в белье, которое он видел в журналах для взрослых, когда рылся в вещах старшего брата. А ведь узнай кто — осудят. А это место кажется надежным, безопасным. Облизнулся. Почему так темно? — Элоиза? — произнёс он. Недолгая тишина. Сгущающая темнота вызывала немного неприятные чувства. Хоть бы что-то эдакое придумала. Свечки там... Что-то было не так. А потом он понял. Страх забился внутри, когда в темноте загорелись пара глаз, горящих красным огнём. — Здравствуй, Гарольд, — донёсся холодный голос. Он был словно везде. Такой громкий. Хилл узнал его. С ним что-то было нет так. Но в чем парень не ошибся, так это в том, что он принадлежал Тому Реддлу.