Библиотека

Конец четвёртой пары. В столовой корпуса архитектурного — очередь до самых дверей, однако желудок забывшего про полноценный завтрак Кавеха требует употребить знатную порцию еды немедленно. Ровно как и сообщение в «Телеге» от одного хорошего знакомого — фактически, от его парня («слэш» сожителя) — предписывает ему незамедлительно рвануть в библиотеку корпуса юридического. Сопоставив задачи, галантный третьекурсник — перебиваясь куриной шаурмой в пятьсот грамм с остановки — проехал две такие на автобусе и переулками срезал путь до места назначения. Аль-Хайтам не написал, где будет точно находиться — либо забыл, либо, что вероятнее, принимал во внимание проницательность Кавеха: «после пар этот чел мог задержаться только в одном месте». Второй этаж, высокие двери с надписью «библиотека» — и тот оказывается в просторном, чуть ли не пустом («кто в наше время будет делать заданное на дом здесь, как школьники в аниме?») помещении. — Добрый день, — он приветственно кивает молодой девушке за стойкой, следуя известному правилу тишины, и мотает головой в поисках Аль-Хайтама, натыкаясь лишь опадавшую в свете солнца пыль. — В-вас уже ждут, — робко сообщает та, поправляя очки на переносице и указывая на лакированный стеллаж за собой. — Ага... Спасибо. Хоть и с некоторыми подозрениями, Кавех опускает тот факт, что его вообще кто-то куда-то вёл. Зачем, чёрт побери, так прятаться?.. — недоумённо хмурит брови он, бросая взгляд на свободный стол аккурат в паре метров от стойки управляющей. — Читать можно и у всех на виду. Обогнув указанный ориентир, блондин и вправду обнаруживает того, кого искал. С раскрытой книгой по левую сторону и с общей тетрадью по правую, парень в полосатой безрукавке увлечённо конспектировал материал. Зная Аль-Хайтама — для тематического реферата на практическое занятие, что будет лишь на следующей неделе. — С каких пор на тебя дают наводки женщины? — хлопая по плечу, вместо приветствия шутит над ним Кавех, несколько нарушая библиотечный этикет. Все присутствовавшие (все оба, если быть точнее) относятся к этой оплошности равнодушно. — Они всегда неровно ко мне дышали, — спокойно отмечает Аль-Хайтам, разворачиваясь и поднимая свои бирюзовые глаза на парня. — Здравствуй, Кавех. Казалось бы, совершенно обычное приветствие — но, беря во внимание личность произносящего, нутро блондина отзывается на него вспышкой приятного тепла, подталкивая на неуверенное приветствие в ответ. — «Искусство политики»? — после, поднимая, смотрит парень левую сторону обложки. — У тебя ж упор на «административку» с «уголовкой» в этом курсе. Кавех имел представление о будущей адвокатской судьбе своего парня — как и об учебных предметах согласно программе семестров. Политология в нынешний, если ему не изменяла память, у Аль-Хайтама не входила. — Всё верно, — соглашается тот. — Это не мой реферат. Знакомый с другого потока попросил помочь с выборкой материала. Будучи по натуре парнем ревнивым, Кавех находит в его объяснениях причину для соответствующей глупости. — Зашибись, — раздражённый, приземляется он на соседний стул. — Как помочь мне с древнегреческими архитекторами, так «ищи сам...», а когда чел со стороны просит разгрести за него полит-историю, так — «конечно, без проблем!». Зачастую демонстрировавший понимание и снисхождение к его выходкам и высказываниям, Хайтам взглянул на Кавеха, как на слабо улавливавшего принципиальные отличия. — Разные сферы и разные области одной сферы — две большие разницы, Кавех, — с грубыми акцентами на словах объясняет ему Аль-Хайтам. — Я не могу помочь тебе с тем, в чём не разбираюсь. Тот в ответ никак не возражает: быстро понимает, что в качестве претензии сморозил ревностной бред — и молчит. Ритмично постукивает пальцами по краю столешницы, выдерживая определённую паузу — и наконец интересуется: — Позвал, чтобы отдать ключи от квартиры? Нередко, из-за плохо пересекающихся расписаний, Кавех шёл с пар навстречу Аль-Хайтаму — как хозяин квартиры, в которой они жили вместе, именно второй решал, когда его партнёр по жилплощади попадёт в дом. Почти как провинившийся кот — только не мяукает и просит в разы больше. — Нет, чтобы ты подождал, когда я закончу, и мы поехали вместе, — и в этот раз не нарушает принципы Аль-Хайтам, продолжая скрупулёзно выписывать основное из материала. «Значит, я здесь надолго» — неутешительно заключает Кавех, присматриваясь к объёму книги перед ним: Хайтам имел свойство «забываться», переписывая в тетрадь лишнее до позднего вечера, а управляющие библиотеки — забывать о его присутствии. Приходилось вылезать через окно. — Слушай, кто вообще работает над рефератами в университетской библиотеке? — Скрестив руки, Кавех вопросительно смотрит на Аль-Хайтама. — Вместо того чтобы скачать тот же материал из Интернета... и благополучно забить на него дома. Это была его тактика на все случаи жизни после пар. И Кавех — каким-то чудесным образом — до сих пор не вылетел с такой из универа по итогам сессий. — Немногие, — соглашается Аль-Хайтам и внезапно, отложив ручку, всем телом поворачивается к нему. — Поэтому — и пригласил тебя сюда. — Чего?.. — Хлопая глазами, блондин силится сообразить, что именно от него хотели. Но крепкая рука Хайтама уже ложится на внутреннюю сторону его бедра. — Эй, погоди! Отнюдь не тихий звук расстёгивающейся молнии — и взгляду Аль-Хайтама открывается насыщенно-оранжевый оттенок боксёров Кавеха. — Глаза так устали от чтения, — с жалобными нотками в голосе объясняет он. — Хочу отдохнуть ими на чём-нибудь... приятном. Так вышло, что зрительное расслабление Аль-Хайтама подразумевало растущее напряжение в паху у Кавеха — которому первый немедленно даёт волю, стянув резинку нижнего белья пониже. Набухавший пенис блондина немедленно принимает стоячее положение — завершая форсированную эрекцию на глазах обоих. — Только не говори, что собираешься мне... — перейдя на полноценный шёпот, не решается закончить свою догадку парень, то и дело оглядываясь в сторону стеллажа. — На нас же смотрят. Кто бы и откуда ни наблюдал за ними со стороны, Аль-Хайтаму — упиравшемуся взглядом в эрекцию потенциального параноика — было не до того. — Понятия не имею, о чём ты, — между делом говорит он, заключая член Кавеха в крепкий хват пальцев. — Постарайся не издавать лишних звуков: в библиотеке должна быть тишина. Озабоченный псих, твою мать... — мысленно огрызается блондин, не без удовольствия наблюдая, как Аль-Хайтам отводил по головке к стволу его крайнюю плоть. Издать короткий писк — или хотя бы шумно выдохнуть — хотелось прямо сейчас. Однако, когда без очередного разрешения, Аль-Хайтам подхватывает Кавеха за подбородок и, развернув к себе, впивается в его полу-раскрытые губы — выдыхать и издавать непристойные звуки второму оставалось лишь в родной ему рот. Я прикончу его! — волчком вертится в мыслях блондина, ненавидевшего испытывать и стыд, и удовольствие одновременно. — Кончу и... Л-ладно, не важно, — успевает заметить он странный каламбур. С набиравшим обороты внутренним жаром хотелось разобраться как можно скорее — в то же время, о последствиях его выпуска задумываться хотелось заметно меньше. — М-м... М-м-м! Громко простонав в заглушавшие губы Аль-Хайтама, Кавех кончает на просторную столешницу, не задевая «политику»; с каждым новым извержением — подаваясь вперёд с отрывом ягодиц от стула. — Будь ты проклят, подонок... — раздражённо бросает он, переводя дух и заправляясь. — Н-но всё равно... Спасибо. Кавеху было стыдно заниматься подобным в почти пустом («за нами точно никто не наблюдает?»), но всё равно общественном, месте. Хоть и от осознания этого факта оргазм, по его собственным ощущениям, получился только ярче. — Не то чтобы я настаиваю... — Аль-Хайтам набрасывает первую ухмылку за день, подпирая наклонённую голову рукой и многозначительно смотря на Кавеха. — Но хотелось бы от тебя какого-нибудь... сопоставимого ответа. Тому не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы уловить — и по эвфемизму, и по выпиравшей паховой зоне — желание Хайтама кончить от его стараний не менее ярко. — Что, тоже подрочить? — Кавех снисходительно махает рукой. — Ладно, давай, раздевайся. Но он не учитывает — либо не хочет учитывать — более серьёзные аппетиты Аль-Хайтама. Ручное удовлетворение для него — это типичное утро до звонка будильника, даже с партнёром в отношениях всего-то в соседней комнате. А широкая — для этого самого партнёра — мужская душа желала чего-то менее рутинного. — Прости, но моё возбуждение требует... более приятного обхождения, — Аль-Хайтам наклоняется к инстинктивно отстранившемуся Кавеху и пошло шепчет на ухо: — Хочу видеть тебя под столом. Готового к высказыванию подобного желания, блондина всё равно бросает в краску — провоцируя его в очередной раз нарушить основное правило библиотеки. — Да ты охренел, твою мать! Меня, значит, рукой ублажил, а для своего члена требуешь рот?! Кавех просто хотел потянуть время, изображая приличного студента; сам, до переезда к Хайтаму — нередко ложился спать со смартфоном в руке, с видео-вкладкой гомосексуального минета. Добавляя по ходу привычного ему, полуночного процесса к самому видео фантазии с собственным участием в подобном. — Сделаешь — и сразу отправимся домой, — предлагает Хайтам, прямо подстрекая и без того разогретого предвкушением Кавеха нырнуть под стол поскорее. — Книжку, так и быть, перепишу дома. — «Стоп... Он что, не оговорился? Прямо всю?» — Как тебе такое предложение? Кавеху надоедает строить из себя оскорблённого и невинного уже на четвёртую секунду напряжённого молчания. — Хрен с тобой, — фыркает он и съезжает по стулу вниз. — Расставляй ноги. Встав на колени, придвинувшись ближе к паху, Кавех расстёгивает Аль-Хайтаму ширинку. Налитый кровью, член за боксерами лежал головкой вниз — грозясь при высвобождении попасть на щеку блондина выделившимся предэякулятом. Поэтому тот сразу берётся за ствол у основания, стягивая трусы своего парня чуть ниже. Капля прозрачной смазки держалась на кончике крайней плоти Аль-Хайтама — опасения Кавеха оказываются вполне оправданными. — Не спеши и не насаживайся всем ртом, — наставляет того парень. — Оральная грубость — последнее, что мне от тебя нужно. — Эх-х, а так хотелось заглотить тебя целиком, — Кавех иронично вздыхает и запускает кончик языка под кожицу члена Аль-Хайтама, желая разработать ту для более лёгкого отхода по стволу. Как, в принципе, и в рамках некой прелюдии — перед захватом губами обнажившейся головки. Аль-Хайтам скрытен. Он многого желает, о многом думает (далеко не всегда о чём-то приличном), ко многому стремится — но всегда носит маску невозмутимости. Моменты искренности от него — вербально-замаскированные, либо невербально-вынужденные. Вторые — вроде теперешних: когда его длинные пальцы невольно зарываются в глубину пшеничных волос, обладатель которых ведёт прочное кольцо губ по его возбуждённому стволу — описывает круги по чувствительной головке, нарочно задевая уздечку. Подёргивание мышц на лице, глубокое дыхание, томное опускание век — в такие моменты ему очень сложно (если не невозможно) сдерживать себя, не снимая каменную маску. — Кавех... На подходившем ощущении разрядки Хайтам пытается отстранить его от себя — но Кавех, всё прекрасно понимая, лишь сильнее водит губами по стволу. Рукой, что прежде держал на бедре Аль-Хайтама — хватается за ствол, дополнительно стимулирует напрягшийся в преддверии эякуляции орган. И когда она происходит — принимает всё семя в рот до последней капли. Не из специфических предпочтений — просто желает превзойти все ожидания Хайтама. — Ты не обязан был это делать, — с некоторой злобой на такую неожиданность говорит он Кавеху, всё мужественно проглотившему. — Считай моим проявлением привязанности, — блондин поднимается с колен и, сев на свой стул, вальяжно дополняет: — Иначе как от тебя ключи от хаты получить? Приведя себя и брюки в порядок, вытерев бумажными полотенцами следы Кавеха с библиотечного стола, Аль-Хайтам предлагает более приличный, людской вариант решения: — Можешь в любой момент сделать дубликат. Я бы тебе их одолжил. — «Твою мать, точняк! Как я мог об этом забыть...» — Но раз уж так сегодня отличился — сделаю за свои деньги. Условия Хайтама были более чем выполнены: общая тетрадь с принадлежностями в портфель, книга в свободную руку — и он встаёт из-за стола, возвращая в реальность отошедшего за ширму тлена Кавеха. «Зато — показал преданность». — Я заберу у вас эту книгу до понедельника. — Аль-Хайтам подходит к девушке за стойкой и, осведомлённый здешними правилами, ставит в журнале дату, название книги, своё ФИО и подпись. — Спасибо. До свидания. Та в ответ еле слышно угукает, даже не поднимая взгляд на уходящих ровесников. Всё это время — краснеет до кончиков ушей и лишь на пороге говорит им вслед: — Д-до свидания! Приходите ещё... Пожалуйста.