Nous sommes loin

— Арсений Сергеевич, долго вы ещё собираетесь у меня сидеть? — в который раз вздыхает парень, сидя на диване, ведь Арсений запретил ему ходить. — Пока не придут твои родители. — отвечает учитель, заходя в зал. Он только закончил убираться в доме и сейчас плюхнулся рядом с Антоном. — У меня только мать. — Шастун плюхается лицом в подушку, потому-что если сейчас будет смотреть на учителя, то не выдержит. — А отец? — Арсений заинтересованно разглядывает худую спину, а после спускается взглядом к ногам, которые были не менее худые. — Они с мамой развелись, когда мне было четырнадцать. — спокойно пожимая плечами, ответил парень. — Вот как. Прости. — Арсений виновато опустил взгляд. Антон же на это только отмахнулся. Он привык, прошло уже так-то немало времени и он уже не тот ребёнок. — Всё хорошо, не извиняйтесь. — Попов поднимает взгляд на Антона, на его худые плечи и красивую шею. — Давай я сделаю тебе массаж ноги? — прозвучал риторический вопрос, после чего Шастун вздрогнул, издав писк, потому что почувствовал на своей больной лодыжке прикосновение. — Что? Нет, не надо! — он попытался встать, но его тут же уложили обратно и велели лежать смирно. — Ну правда, Арсений Сергеевич, не стоит. — Помолчи, Антон. Массаж, между прочим, помогает. — учитель начал аккуратным образом водить пальцами по ушибленному месту. Он стал сминать и разминать кожу, иногда надавливая, после чего Антон шипел, но против ничего не говорил. Также Арсений аккуратно массировал и вторую ногу, как сказал, за компанию. Буквально через несколько минут Шастун лежал ни живой, ни мертвый. Это было настолько приятно, что ещё немного и у него мог бы встать. — Откуда вы знаете как делается массаж? — спрашивает Антон, чувствуя, как боль в лодыжке поутихла. — Да так, знакомый-массажист есть, вот и брал пару уроков. — с улыбкой произнёс учитель. В этот момент Шастуну даже интересно стало то, сколько всего умеет Арсений. В этот момент эти двое слышат то, как открывается дверь. На пороге появляется женщина, на вид лет сорока. Она снимает куртку и вешает её в шкаф. — Антоша, малыш, я дома. — женщина снимает обувь и проходит на кухню, но там никого не оказывается, зато вся посуда вымыта. — Я в зале, мам. — кричит ей в ответ сын и она идёт на голос. Её взгляд падает на Арсения и она хмурится. — Это мой учитель по английскому. Я сегодня ногу подвернул и он помог мне добраться до дома. — эти слова явно помогают ей расслабиться и она улыбается. — Здравствуйте. — Попов подрывается с места и подходит к матери Антона. Та оглядывает мужчину с ног до головы и кладёт сумку на диван. — Здравствуйте. Майя. — Майя протягивает руку учителю, а тот, в свою очередь, аккуратно берет её и целует. Это заставляет женщину улыбнуться. — Арсений. Ну, я наверное пойду. Не хотел оставлять Антона одного. — мило улыбаясь, оповещает мужчина и выходит из зала. Майя поспешила за ним, а Антон подскочил с дивана, случайно, упав. — Точно? Может вас чем-нибудь угостить? — мама Антона засуетилась, на что Арсений только отрицательно покачал головой. — Не стоит. Тоша угостил меня уже всем, чем мог. — отмахивается учитель и в коридоре появляется длинная фигура Шастуна. Он скакал на одной ноге, придерживаясь за стену, а свободной рукой потирая лоб, морща нос от боли. — Да и идти мне пора, нужно по работе документы кое-какие заполнить. — Ладно, спасибо, что помогли. — Арсений кивает и выходит из квартиры, только тогда Антон ставит больную ногу на пол и смотрит на мать. Нога уже почти не болит, хотя и до этого она болела не сильно, но массаж явно помог. — Ты не говорил, что у тебя такой прекрасный учитель по английскому. — произносит женщина и идёт на кухню, а Антон за ней. — И посуду всю перемыл, и дома прибрался. — Ты не интересовалась. Обычно тебя допоздна нет. — бубнит парень и садится за стол. Майя ставит на стол две чашки зелёного чая и с улыбкой смотрит на сына. — Прости меня. После ухода отца столько всего навалилось, но сейчас я хочу провести вечер за разговорами с тобой. Расскажи, как у тебя дела в школе? Как дела у Димки с Серёжкой? Девочка появилась? — Антон смотрит на неё с грустью и недоверием, но не видит в её взгляде ничего презрительного, а только самый настоящий интерес. Он хочет ей верить, именно поэтому рассказывает всё, о чём давно хотел поделиться. О том, что теперь сидит за первой партой, о том, что на работе к нему стало подкатывать больше девушек, о том, кто такой Дима и почему навещает его могилу. Майя слушала не перебивая, но когда речь зашла о Диме, она стала успокаивающе поглаживать его по руке. Он рассказал ей о последних словах Димы и сказал, что не нарушал этого обещания. Антон ожидал, что мама встанет и уйдёт, может даже ударит, но ничего не произошло, она просто улыбалась и все также гладила его по руке. — Ты не против? — неуверенно спросил парень, глянув на мать. Она покачала головой и откинулась на спинку стула. — Кто я такая, чтобы что-то тебе запрещать? Это случилось в восьмом классе, а узнаю я об этом только сейчас, это показывает насколько из меня вышла ужасная мать. — спокойно пожимает плечами Майя и вздыхает, но Шастун с ней не согласен. — Ты была подавлена разводом, стала много работать и я не хотел тебя этим тревожить, здесь нет твоей вины, мам. — он ей улыбается, и она загадочно щурит глаза. — Так Арсений тебе нравится? — уши покраснели и Антон тут же почувствовал то, как начинает гореть лицо. — Так и знала! — Ну мам! — он закрывает лицо руками и Майя смеётся. Он впервые с развода видит её так искренне радостной. Это заставляет улыбаться. — Что же такого ты учудил, милый? Когда Арсюша ушёл ты нормально ходил. — Антон мнётся, но всё равно рассказывает о своём плане и о том, как помогли Дима с Серёжей. Майя снова смеётся. — Ну вы даёте, но ты поступил правильно. Я такой же была, когда в твоего отца влюбилась. У-у, что я только не делала, чтобы привлечь его внимание. — Ты часто его ревновала? — интересуется юноша и мать загадочно улыбается. — Ты явно не представляешь насколько. А ты думал тебе это от отца досталось? — Антон кивнул, на что та посмеялась. — Этот придурок наоборот, казановой ещё той был, а ведь нам тогда было всего по шестнадцать. — недовольно говорила мать, отпивая чай. Шастун удивлённо смотрит на родительницу. — И что ты делала в таких случаях? — интересуется парень и Майя ненадолго задумывается. — Знаешь, всегда по ситуации, но три года беготни за ним в каком-то смысле не прошли зря. Добилась в итоге, тебя родила, а он спустя четырнадцать лет свалил. Знаешь, я так поразмышляла и решила, что убиваться по нему глупо. Мне тридцать девять, у меня есть сын, разве это не счастье? — она улыбнулась и Антон улыбнулся ей в ответ. Он рад за неё, рад, что больше насчёт этого она не переживает. — Мам, а как ты избавлялась от конкуренток? — задаёт он вопрос и опускает взгляд. Честно, ему стыдно за такие вопросы, но она единственная, кто может его сейчас понять. — На месте, как только видела его с другими. Понимаешь, ревность это такая штука, во время которой думать не получается. Ты просто берёшь и делаешь то, что первое приходит в голову. Главное — на этом месте, в эту же секунду.

***

— Дима? — Чего тебе, Антон? На улице час ночи. — недовольно бубнит сонный голос Позова. — Тебе же нравится Серёжа? — по ту сторону вздыхают и, судя по всему, встают с кровати, это Антон понял по скрипу. — Ну есть такое, а что? — Дима уже не стесняется того, что влюблён в своего друга. Об этом знают уже все, даже сам Серёжа, ещё с девятого класса. — А ты знал, что у него есть индивидуальные занятия с Арсением Сергеевичем? — Позов хмуриться и уже точно вылазит из кровати и идёт на кухню. — Откуда ты.? — Неважно. У них завтра занятие. — Дима выпивает стакан воды и с грохотом ставит на стол. — Что ты от меня хочешь? — серьёзно произносит кареглазый и Шастун улыбается. — У меня есть одна идейка.

***

Если честно, Дима не был ревнивым, но настрой друга, который ради своего плана позвонил в час ночи, его заинтересовал. Ему всё ещё интересно то, откуда Антон знает, мало того, что у них есть занятия, так ещё и когда и во сколько. Сам Шастун так и не рассказал насчёт того, откуда у него эта инфа и лишь сменил тему разговора. Его план был странный и Позов уже жалеет, что согласился. — Короче, слушай. Завтра мы тащим в школу юбки и каблуки. Дима долго спорил с Антоном насчёт того, где ему это взять, но Шастун сказал, что видел у его матери, поэтому отнекиваться бессмысленно. — Потом мы оставляем пакеты с этим в кабинете английского, типа забыли. Дима вешает пакет на крючок, приделанный к парте, и смотрит на затейника всего торжества и тот повторяет то же самое. После урока они уходят как ни в чём ни бывало, типа забыв о пакетах. — После уроков мы должны будем вернуться в кабинет английского, как раз тогда, когда у них должны будут начаться занятия, и забрать эти пакеты. Парни наблюдают за тем, как Серёжа тащится на третий этаж школы, а после заходит в кабинет. Они ждут какое-то время, а потом стучатся в дверь. — Извините, Арсений Сергеевич, мы у вас тут пакеты не оставляли? — оба присутствующих в кабинете реагируют на голос Антона, а тот, словно не знал об их занятиях, начинает извиняться. Позов может только восхищаться такой актёрской игрой. — Эти? — учитель достаёт из-под своего стола два пакета, и Дима с Шастуном кивают. — А если узнает, что в этих пакетах? — ворчит Дмитрий — Он по-любому узнает. — Я надеюсь вы не смотрели, что там? — недоверенно спрашивает Позов наизусть выученную речь. — Я нет, а вот парни из одиннадцатого смотрели, сказали, что там туфли и юбки. — неловко почесав затылок, проговорил Попов, пока Серёжа присвистнул. — Это… Это не наше! — кричит Шастун, покраснев, и Дима в который раз удивляется актёрству друга. Они тут же вылетают из кабинета, не оборачиваясь. — Одиннадцатый класс? — шепчёт Дима, чтобы их не услышали. — Откуда у тебя там знакомые? — Какая разница, Дим? — улыбается Шастун. — Потом нам предстоит это надеть и ждать окончания их занятия. — Что-то я уже сомневаюсь в своём плане, Дим. — стыдливо говорит Антон, смотря на себя в экране телефона. — Живём один раз, Шастик, всё в этой жизни надо попробовать. — отвечает Дмитрий, напяливая каблуки. Парни сидят в туалете и курят, пока ждут время. Они выкурили примерно по три сигареты каждый, но потом сигареты кончились и они просто сидели, в юбках и туфлях, на подоконнике. Дима уже в миллионный раз материт Антона за такую идею. В итоге они дожидаются и слышат то, как эти двое выходят из кабинета. — Потом, когда они заберут куртки из гардероба, мы тоже пойдём за куртками в таком виде. — Я думал, английский сложнее чем русский. — удивлённо щебечет Серёжа Арсению, пока те ждут свои куртки. — О-о, нет, русский гораздо сложнее. — уверяет того учитель и они отходят с куртками, пока к гардеробу свой зад притащили два еблана. Дима с Антоном заполучили свои куртки и напялили их, не застёгиваясь. Они о чём-то шептались и хихикали. Арсений с Серёжей только успели оглядеть их внешний вид, как они уже скрылись за входной дверью. — Бля, если я завтра заболею — виноват будешь ты. — шипит Позов, когда они выходят на улицу. Стоять в одних юбках, на каблуках, так ещё и не застегивая куртку в минус двадцать с лишним это самое тупое, что могло взбрести в голову Антона. Они снова стоят и курят сигарету, только уже Димы, о чём-то болтая, пока на улицу не выходят женихи. — Это что такое? — серьёзно произносит Арсений, смотря на двух учеников. Те как ни в чём ни бывало осматривают сначала сами себя, а потом друг друга. — Что за наряды? — А-а. Юбка, туфли, футболка, куртка, шапка. Всё? — перечисляет Антон всё, что на себе имеет, кроме, естественно, колец и браслетов. — Видим. Куда такие нарядные собрались? На улице зима, а они в этом. — присоединяется Матвиенко. Ему только взглянув на них хватает понять то, насколько это холодно. — Точно не домой. — Наверное в клуб. — пожимают плечами Дмитрий с Тошей. — Во-первых, курить плохо. — он забирает сигареты у учеников и выкидывает их в снег. — Во-вторых, быстро в машину, по домам вас развозить будем. — Арсений Сергеич! Мы молодые, мы тусить хотим! — возмущённо произносят парни. Серёжа что-то прошептал Арсу и тот кивнул. Они стали что-то тыкать в телефоне Матвиенко, пока двое других просто заинтересовано смотрели. Вскоре во двор заехала машина. — Так, а теперь Дима и Серёжа едут на такси, а ты, Антон, быстро ко мне в машину. — Серёжа насильно потянул Позова в такси. — Почему я не могу поехать с ними? — Антон недовольно топнул ногой, пока такси начало уезжать. Он наотрез отказался ехать с учителем, на что тот только пожал плечами и спокойно поднял того на руки, не впервой уже. И сколько бы Антон не пытался сбежать, в итоге его усадили в машину и повезли домой. — Куда собирался в таком виде, Шастун? — Арсений не отрывает взгляда от дороги и тарабанит пальцами по рулю. В машине висит напряжённая атмосфера. — Какая вам разница? — скрестив руки на груди, Шастун отвернулся к окну, молча следя за дорогой. Арсений ничего не ответил. Они молча доехали до дома Антона и тот выскочил из машины, тут же побежав домой. Попов отправился за ним, предварительно закрыв машину. Они поднялись в квартиру парня и тот первым делом снял каблуки и плюхнулся на диван в зале. Ходить в такой обуви — это то же самое, что в ад попасть. — Ну и, прелесть? Что за выходки? — Арсений усаживается на пол и снова начинает массировать ноги Антону. Он прекрасно знает, как это — ходить на каблуках, неважно откуда, просто знает. Антон мычит что-то не человеческое и поворачивает голову в сторону учителя. — Я просто случайно узнал о ваших занятиях с Серёжей. Ну, там поговорил с Димкой и мы решили, что немного внимания на нас не помешает. Точнее я решил, а у него не было выбора. — вздыхает парень и снова отворачивается. — Как узнал? — Арсений щурится и начинает массировать икры. — У вас в ВК очень лёгкий пароль. — бубнит Шастун, а Арсений смеётся. Вообще, когда он придумывал пароль, он понятия не имел то, как всем этим пользоваться. Он ввёл своё имя и дату рождения, думая, что прокатит. — Эх ты, — Арсений вздыхает и убирает руки, поднимаясь. Антон смотрит на того, поднимаясь следом. — Чаем угостишь? — Можно я сначала переоденусь? — интересуется юноша, на что мужчина только смеётся. — Ну... — протянул мужчина, осмотрев внешний вид парня. — Нет, ходи так. Тебе очень идёт. — Когда на вопрос гей ли вы, вы ответили «я би», я думал вы шутите. — проворчал Антон, снимая с себя наказание сатаны. Боже, бедные девушки. — Ну как я могу так шутить, когда вокруг меня ошиваются столько прекрасных людей? — Арсений улыбается, а Антон, откладывая туфли, смотрит на учителя с недовольным прищуром. — Сколько раз мне ещё придётся подскользнуться, чтобы вы обращали внимание на меня, а не на других людей? — ворчит в который раз за день Шастун и идёт на кухню. — Не надо ничего делать, Антош. Я же устану каждый раз оправдываться перед твоей матерью. Да и мой кругозор уже давно остановился на тебе. — Антон чуть кружку не выронил из рук, когда слышит последнюю фразу, но вовремя взяв себя в руки он продолжает делать чай. — Это что, признание в любви? — усмехается парень и берет чайник в руки, когда слышит щелчок, оповещающий о том, что вода вскипятилась. — Вовсе нет, но ты просто прекрасный парнишка. Красивый, умный и с прекрасной зад… кхм, фантазией. — допустим Антон не понял то, что хотел на самом деле сказать Арсений, но уши всё равно краснеют. — Как давно Ваш, ну, кругозор остановился на мне? — зеленоглазый ставит на стол две чашки с чаем и сам падает на стул. — С нашей первой встречи, в метро. — напоминает Арсений. Он прекрасно помнит тот день, как стоял, ожидая объявления своей станции, а в итоге засмотрелся на мило спящего парня и проехал мимо. Он тогда чуть не опоздал в школу, но когда зашёл в класс и на первой парте заметил эти чудные зелёные глаза, понял, что год в этой школе, с этим парнем, будет нелёгкий. — Так вы помните? — удивляется русоволосый, на что Арсений улыбается. — Конечно. Как забыть того парня, который так мило спал? — всё также вспоминает Арсений с улыбкой. Антон тоже смущённо улыбается, он был уверен, что учитель забыл ту ситуацию, но не тут-то было. – А потом зашла та бабушка и я просто не мог не разбудить тебя. — Вам какая-то бабка важнее меня? – возмущённо лепечет Антон и Арсений смеётся. Они смеются. — Ну прости, прелесть, я был вынужден это сделать. – они снова смеются. Непринуждённо и играючи. — Рано или поздно Вы разобьёте мне сердце, Арсений Сергеевич. – вдруг произносит зеленоглазый с грустной улыбкой. Его взгляд направлен точно в глаза напротив и в них нет сарказма или какого-либо намёка на шутку. — Я не хочу этого, Антош, и я сделаю всё, чтобы этого не случилось. – уверяет мужчина, на что Антон только отрицательно качает головой. — Это случится. Рано или поздно, но это случится. Я уверен.