Убийство и другие обыденные вещи

Беллатрикс вздохнула от удовольствия. Они запутались в ее простынях, ноги и руки сплелись друг с другом, одежда была разбросана по комнате. Запах мускуса пропитал спальню. Была уже глубокая ночь, настолько глубокая, что солнце грозило в любой момент выйти из-за горизонта. — Знаешь, ты ошиблась тогда. — Когда? — Я убила Родольфуса не для того, чтобы избавиться от свидетеля. Конечно, я убила Рабастана первым, но я сделала это на глазах у его брата. Мне нужно было, чтобы он взбесился, чтобы его услышали. Я убила его брата, а затем убила его. — Почему? Вопрос на минуту повис в воздухе. Разве она не знает, почему? Разве она еще не догадалась? — Потому что я хотела, — она говорила об этом так, будто это было очевидно последнему дураку. — А ты о чем подумала? — Сначала я подумала на деньги. Но ты богата, и не похоже, что нуждаешься еще в чем-то. Твои платья, украшения — безумно красивы, но устарели на пару лет. Потом, я подумала, может быть, это из-за измены — я подозревала, что тебя несколько раз ловили на этом. Я переехала в этот дом, чтобы шпионить за тобой, после того, как узнала о смерти Джона Эйвери. Наблюдая за тобой, я никогда не видела, чтобы кто-то входил или выходил кроме тебя и твоего мужа. Но теперь, когда я знаю причину… Мне она нравится даже больше, — прошептала она тихо, словно засыпая. — Ну, ты не совсем ошиблась. Я изменяла, — размышляла Беллатрикс вслух. — С кем? — любопытство придало голосу Гермионы неожиданную остроту. — Панси, в основном. И много других женщин. Ни одна не похожа на тебя, должна признать, — она добавила последнее предложение в спешке, под влиянием импульса. Это было правдой, в конце концов. — Когда ты решила перестать расследовать меня и начать преследовать? — Хм, за ужином, — она сделала паузу. — Нет, до этого. Что ж, — она снова сделала паузу, обводя глазами комнату в поисках ответа. — Я не уверена. Я поделилась своими сомнениями с Гарри в самом начале — не то чтобы он слушал, заметь, — а потом, чем больше я копалась, тем больше была очарована. Беллатрикс одарила Гермиону лукавой улыбкой. — Я умею очаровывать, когда речь заходит о хорошеньких женщинах. Особенно таких… упрямых. Они засмеялись. Одна озорно и глубоко, другая мягко и сладко. После этого они погрузились в сон. Морфей принял их в свои объятия… …только для того, чтобы со всей силы оттолкнуть их, когда раздался стук в дверь. — Полиция, откройте! Беллатрикс отреагировала первой. Она накинула на себя платье, не утруждая себя нижним бельем, и набросила простынь на свою любовницу. — Оставайся здесь, — прошептала она, прежде чем выбежать из спальни, на всякий случай оставив дверь приоткрытой. Она мысленно продумала план побега, пока шла к двери, в которую стучали все громче и хаотичнее. Беллатрикс сделала самое невинное лицо и открыла дверь. Она с удивлением обнаружила, что перед ней стоял детектив, который приезжал расследовать убийства Родольфуса и Рабастана. Гарри Поттер, коллега, и, возможно, друг Гермионы. Внезапно в ее голове всплыли вчерашние слова. «Я поделилась своими сомнениями с Гарри», — сказала Гермиона. Нет, он не мог… Нет. — Чем могу помочь, детектив? — спросила она. Он был один. Отлично. Предположительно, он работал над расследованием без каких либо доказательств. Он намеревался запугать ее. С этим она справится. — Недавно я наткнулся на интересную информацию, — заявил он, входя без приглашения. Наткнулся? Скорее ему дали наводку. Напыщенный, женоненавистнический мудак. — И что это за информация, детектив? Она пошла на кухню, чтобы сделать чай. Ей нужно было отыграть свою роль правильно. — Вы были два раза замужем, еще до встречи с Родольфусом Лестрейнджем. И овдовели дважды. Мне это показалось странным. — Мне никогда не везло в любви, детектив. Чайник закипел, пар поднялся. — Похоже, вам действительно не повезло. Один застрелен бандитом, второй поражен сердечным приступом, третий убит собственным братом. Нет, все-таки это странно, не находите, миссис Лестрейндж? — Не нахожу, — она налила кипяток в две чашки, которые поставила перед собой, прежде чем добавить пакетик Эрл Грея. — В этих смертях нет никакой закономерности. Это впечатляет, если можно так сказать. — Впечатляет, что смерть от несчастного случая и два убийства не имеют закономерности? — спросила она, неся две чашки в гостиную. — Впечатляет, что три убийства, совершенные одним и тем же человеком, не имеют закономерности, миссис Лестрейндж, — сказал он, когда она поставила чашки на кофейный столик. — Действительно впечатляет. Беллатрикс нахмурилась. — Что вы предполагаете? Что я убила своих мужей? По какой причине? Как видите, в деньгах я не нуждаюсь. Что они должны были сделать, чтобы я захотела убить их? Могут быть три мотива. Деньги, любовь, месть. И я не подхожу не под один. Она сделала паузу. — Лучше бы вы потратили свое время на поимку банды Фрэнки! Он может быть в тюрьме, но если вы хоть на секунду допускаете, что его соратники не замешаны в этом, вы совершаете серьезную ошибку. Ее пальцы крепче сжали чашку. Неужели ей придется убить и его? Она задумалась над этим буквально на короткую минуту, мысленно подсчитывая имеющиеся в ее распоряжении оружие. Но нужды не было. Потому что, как только эта мысль пришла ей в голову, брызги теплой крови окропили ее кожу. А за убитым Гарри Поттером стояла Гермиона Грейнджер, с ножом в руке и сумасшедшим блеском в глазах. Беллатрикс смотрела на происходящее с широко раскрытыми глазами. В гневе, она не заметила, как Гермиона покинула спальню. В своем напряженном размышлении, она не заметила пропавшего ножа, пока кипятила воду. В своем желании, сделать так, чтобы ее слова звучали невинно, она не заметила хрупкую фигуру своей любовницы, сидевшую за креслом детектива. И в своей слепой дерзости, Гарри Поттер не увидел, как крадется и приближается к нему смерть. — Ого, это волнующе, — сказала Гермиона, улыбка растянулась на ее лице. — Теперь понимаю, почему тебе это так нравится. Беллатрикс откинулась на спинку стула и сделала глоток чая. Возможно, она и проиграла несколько сражений по пути, но выиграла войну. Волосы Гермионы распушились. Она положила нож рядом с остывшей чашкой чая Гарри и наклонилась, чтобы поцеловать Беллатрикс. Вкус крови смешался на их языках, и Беллатрикс подумала, что ни одна женщина до этого не была такой вкусной. Отстраняясь, Гермиона бросила взгляд на своего покойного друга. Она вздохнула, повернулась к своей теперь уже возлюбленной и спросила: — Что теперь?