Воробушек Милли

Лёжа с братьями на двуспальной кровати в доме Миссури, я пыталась прислушаться к разговору взрослых на кухне. Бессмысленное времяпровождение, учитывая, что спальня находится на втором этаже. А что ещё делать? Сон мне все равно не светит. Нормально спать я не могу на протяжении месяца. Нервы были на пределе, хотя умом и понимала, что резона у убийцы возвращаться раньше нет. Но от самой возможности этого, дыхание спирало. Это вам не картинка на экране с увлекательным сюжетом. О нет, это гребанная реальность. А тут все гораздо менее красочно, чем в фильме. Только одно присутствие этого демонюги рядом с вами обеспечивает приобретение обширного инфаркта миокарда. Сейчас контроль над окружающим было тем единственным, что не позволяло мне слететь с катушек. Странно такое слышать от младенца, но контроль поступающей информации, тоже контроль. Мне до дрожи нужно было знать что, где, как и куда. Хоть ничтожное понимание ситуации вокруг нас. О жизни Винчестеров миллионы знали многое, если не все поминутно. Но не думаю, что им было известно о Джоне, что перестал разговаривать и реагировать на большинство вещей, от потери и шока. Его яркие глаза потускнели, сам он осунулся, почти не спал и не ел. Только как заговоренный смотрел на фото жены, да дневал и ночевал в участке. И клянусь, что в свете лампы видела, как блестели мокрые дорожки на его щеках. Какой идиот сказал, что мужчины не плачут? А Дин, который отчаянно пытался растрясти отца и со взглядом полным надежды спрашивал того, где мама? Как же он был напуган пустым взглядом главы семьи и его молчанием. Я слышала, как по ночам старший брат ложился рядом с нами, тихо звал Мэри и плакал утыкаясь в подушку. Черт. Ему всего четыре. Четыре года! А он уже потерял мать, и теперь стремительно терял отца. Плюс на него неожиданно повесили младшеньких. Сэм и так был очень восприимчивым к окружающему эмоциональному фону ребёнком, а тут такое хреновое состояние людей вокруг. Он начинал плакать вместе с Дином, ещё не понимая толком, что не стало родного человека. А Дин успокаивал его всеми силами, хоть и сам был весь в слезах. Про себя говорить лишнее. Санитарам пришлось колоть мне успокоительное в ту ночь. Нервная система была жёстко перегружена последними событиями. И это ещё слабо сказано. Безразличие накрывало меня с поразительной частотой за все наше нахождение у знакомых семьи. Милая супружеская пара удивлялась и ужасалась смотря на моё поведение. Несколько раз я как маленькая умоляла Господа позволить мне проснуться в своём теле. Дома в Москве. В моей небольшой, но уютной квартирке. Молилась как заведенная, тихо проливая горькие слезы. Каждый раз открывала глаза в отчаянном ожидании чуда. Без толку. И вот к чему я пришла. Собираю по крупицам все увиденное ранее и потрошу свою память лёжа рядом с сопящими детьми. Правда с переменным успехом. Месяца не хватило для полноценного переваривания новости о моем особом положении. Но истерик больше не было пока. Конечно сама мысль о моей принадлежности к тем самым Винчестера выбивала из колеи. И я предпочла бы даже в мыслях этого не упоминать. Но сейчас размышление это единственное доступное для меня занятие. Я любила Сверхъестественное. Познакомилась с сериалом будучи школьницей и погрузилась в него по самую макушку. Ждала новых серий как маны небесной. Рыдала над смертью тех к кому прониклась всей душой. Глупым подростком фантазировала, как встретилась бы с любимыми героями наяву. И приходила от своих фантазий в дикий неописуемый восторг. Но тогда мне было четырнадцать лет, а сейчас двадцать шесть. Подростком кажется море по колено и горы по плечу, а взрослый видит кучу опасных нюансов. Тогда шанс быть одной из них воспринимался божьим даром. А сейчас ничем кроме проклятия я назвать его не могу. Вспоминая малую часть всех испытаний выпавших на долю этих ребят, у меня волосы на затылке начинают шевелиться. И я не обманывала себя своей мнимой исключительностью. Огромное количество самой разномастной нечисти, демоны, ангелы, короли ада, архангел, левиафаны, сам Дьявол в конце концов. И это та ничтожная часть, которую я смогла вспомнить на данный момент. Если бы была возможность забиться глубоко в нору и не высовываться то, видит Бог, я бы так и поступила. Но вот прокатит ли? Я понимаю, что нет. Ни под каким видом. В ту ночь этот желтоглазый упырь выбрал не одного ребёнка, а двух. Я вместе с Сэмом в огромной опасности. Как и те кем мы будем дорожить в будущем. Достаточно вспомнить Джессику. Сэми попытался соскочить и вот что в итоге вышло. И пусть до возвращения демона ещё целых двадцать лет. Это ничтожный отрезок времени, за который мы не успеем сделать ничего дельного. Я ребёнок. Младенец попрошу заметить. Что я могу? Я под себя хожу и жру из бутылочки, какое спасение мира?! И даже когда я подрасту, Джон меня и слушать не станет. Да и что я ему скажу? «Слушай, пап, я тут как бы реинкарнация русской из другой вселенной, где вы герои сериала. И я знаю, что нас будет ждать в будущем. Так что делаем как я скажу и все пучком?» Это даже в мыслях звучит бредово. Нормальные люди в такое не поверят и будут правы. К тому же не думаю, что мои скудные знания помогут. Почему? Дьявол кроится в деталях, как любил мне повторять мой родной папа. И с этими самыми деталями были проблемы. Помимо неучтенного фактора в лице меня, есть ещё определённые места, предметы и действия, которые в развитии сюжета имели очень внушительное участие. А я их тупо не помню. Нет я помню основные моменты сюжета, но не в идеале. Помню, что для убийства Азазеля нужен кольт. Помню, что он был ещё и ключом от врат ада. Но где он сейчас… пусто. Опять же, эффект бабочки никто не отменял. Хрен пойми, может по нашу душу придут в одиннадцать лет, а не в двадцать два. Или ангелы снизойдут до помощи смертным, проникшись атмосферой любви и дружбы. А Кроули лично в мозолистые руки Джона кольт отдаст. Я. Просто. Не. Знаю. От этого предположения было только хуже. С одной стороны следование канону удобно, знаешь чего ожидать, а вот с другой… Голова кругом идёт. Живот скрутил голодный спазм. Отлично. Пора подавать признаки жизни. Наигранным хныканьем старалась привлечь к себе внимание взрослых на кухне. Радио-няня полезная штука. Полноватая чернокожая женщина среагировала на клич быстро. Дверь с тихим скрипом открылась и хозяйка дома всплыла в спальню. — Посмотрите, кто проснулся, -женщина аккуратно взяла меня на руки, — Проголодалась, сладкая? Никогда не понимала таких вопросов в адрес маленьких детей. Мадам, я младенец, умеющий только агукать. Вы реально ожидаете что я отвечу? — Ну конечно же, ты голодная. Давай-ка спустимся вниз. Не будем будить твоих братьев. Медиум появилась в нашей жизни именно тогда, когда должна. Когда потерянный Джон проходил мимо её дома, после нескольких часов пребывания в полицейском участке с целью узнать хоть что-то, его окликнули. — Зря надеешься. Они ничего не найдут. Не человеческих это рук дело. Этой пары фраз было достаточно, чтобы убитый горем отец хотя бы выслушал её. А потом, забрав нас от сердобольных соседей, повёл в дом к медиуму давшему ему надежду. Возможность узнать об убийце жены спустя целый месяц. Они засели за столом ещё днем и вылезали от туда только, чтобы покормить нас с братьями, да мне с Сэмом подгузники сменить. Вот и сейчас Медиум спускалась со мной вниз, чтобы восполнить мой запас КЖБУ*. Кухня была очень чистой и уютной, с мебелью из светлой древесины. Обивка стульев и шторы на окнах в тёплых тонах, а на полочках стояли милые аксессуары для декора. За столом, накрытой белоснежной скатертью, хмурой тучкой сидел наш горе-папаша и пилил взглядом чашку перед собой. — Джон, дорогуша, возьми-ка дочку. Я подготовлю ей питание. Перекочевав в отцовские руки начала оценивать обстановку. Джон был все такой же помятый и осунувшийся. Щетина на его щеках, воспаленные склеры и изнеможденное состояние дарили ему вид заядлого алкаша или торчка. Что не так далеко от правды. От него не несло перегаром, но нос уловил эти нотки аромата после попойки, которую старались перебить запахом мятной зубной пасты. Кстати… Только сейчас поняла, что я же сейчас не вольный слушатель. Сама не заметила как решила проблему с добычей информации. Причём при мне явно молчать не собираются, что только играет мне на руку. Все же временами, недооценивание малышей очень удобно. — Итак, на чем мы остановились? — голос Миссури выдернул меня из размышлений о моей случайной удаче. — Сверхъестественное воздействие, — хриплый голос отца прозвучал в тишине кухни как гром. Ого. Я уже начала забывать, как он звучит. Месяц его не слышала. Миссури, да вы волшебница! — Ты сказала что… — он закашлялся, — что это был не человек, а… — Верно, — женщина перебила его вялое блеяние. Казалось её вообще не смущал внешний вид собеседника и тяжёлая атмосфера в комнате. Вероятно Джон подозревает медиума в не совсем здравом рассудке. Но и на это был положен большой болт, дама даже не обернулась на скептический хмык. — Нет, я не сумасшедшая, и это не бред, — весело хихикнули в ответ, — Предвещая твой вопрос, Джонни-бой, мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять их. — До сих пор не могу поверить, что ты можешь лазить в чужой голове. — Дорогуша, мне даже напрягаться не нужно, ты и без этого слишком громкий. Даже голова начала болеть, постыдился бы. Джон выглядел немного смущенным. Было видно, что ему не привычно говорить на такую тему. Он явно не верил во все то потустороннее дерьмо, что скрывается в тени. И я могу понять его пришибленное состояние. Представьте, что все те существа из фольклора, которых создал разум чрезмерно суеверных людей вдруг стали реальными. Не одно из них не является безобидным. Тот же домовой, казалось бы, защитник дома, может с лёгкостью вас придушить. Предвкушение после более подробного разбора легенд, сказок и так далее резко затухает. — Расскажи мне. — Что? — Всё. С самого начала и во всех подробностях. Я напряглась переведя взгляд на Джона. Твою мать. Тот в момент посерел, нахмурил брови и поджал губы. В один миг словно вся жизнь в его взгляде испарилась. Такое называют «взглядом мертвеца». И когда ты видишь перед собой это пробирает до дрожи. Черт! Даже полный идиот бы понял, что эта тема по актуальности находится где-то на уровне Марианской впадины. Ради всего Святого женщина, он же только оттаял немного, а ты его обратно в бездну толкаешь! Я знала этого мужчину всего полгода, это не очень большой срок для семейной связи. Однако видеть его в таком состоянии физически больно. Обычное человеческое сострадание. Я раньше не видел близко людей после свежей потери, а тут прямо перед носом. И поверьте мне, это выглядит жутко. — Ааа! — мой звонкий вскрик заставил брюнета дернуться. Еле схватила ручкой ткань отцовской майки на груди и начала дёргать. Движения выходили коряво и нелепо. Детские пальчики хоть и цепкие до ужаса, но сами конечности как мягкое тесто. Из речи в моем арсенале были только невнятный писк. Мне в голову ничего умнее не пришло в тот момент. Идея отвлечь его хоть немного показалась самой адекватной. Так что в свой неожиданный перформанс постаралась вложить все негодование какое смогла. Джон смотрел на это немного шокировано. Напоминал мне растерянного ребёнка. Складывалось такое ощущение, что он за короткий промежуток своей депрессии напрочь забыл, как контактировать с детьми. А я действовала все настойчивее, всем своим видом показывая недовольство. И как кульминация шлепнула его ладошкой куда дотянулась. Джон сбросив с себя ступор, склонился ниже ко мне. Под моё недовольно сопение, поменял положение своих рук на более удобное, стал аккуратно меня баюкать. — Тише, детка. Всё хорошо, — а у самого на лице такая безысходность, что аж тошно. — Ааапф! — изловчившись схватила его за нос, параллельно пуская пузыри из слюней. Все, завис мужик. Глаза заблестели от слез, подбородок дрогнул, губы чуть скривились. И это гроза нечисти, Джон Винчестер? — Ты меня успокаиваешь да? — брюнет, устало улыбнувшись, прикрыл глаза. В награду от меня получил ослепительную беззубую улыбку. Давай, папаша. Ты нам нужен психически стабильным. Миссури опустила на стол перед Джоном бутылочку с детской смесью. Мужчина поднял на медиума несчастный взгляд: — Джон, — ее голос смягчился, — Я понимаю как тебе больно. Потеря любимой женщины невыносима, но пойми… Любая мелочь может быть роковой в составлении картины трагедии. Чем детальнее мы разберём случившееся, тем точнее я отвечу тебе. — Я… — тот минуту молчал. Его можно понять. Не легко вспоминать о таком. — Мы с Мэри уложили детей и сами собирались ложиться. Но… Мне не спалось. Я решил спуститься в гостиную, посмотреть телевизор. Сам не заметил как заснул, а потом… Не зная куда себя деть, брюнет бегал взглядом по помещению и в конце концов упёрся взглядом в бутылочку. Решил совместить два дела: занять беспокойные руки и заодно меня покормить. О, ну неужели. Думала придётся им напоминать о голодной мне. — …Услышал как Мэри закричала. Я побежал в детскую, крик раздался оттуда, но там не было никого. Только вот, — Джон сглотнул, крепче прижав меня к себе, — Милли она… Она так громко плакала. Очень громко. Стараясь чмокать как можно тише, чтобы не отвлекать, внимательно слушала. Со стороны его монолог можно было сравнить со вскрытием гнойника. Ведь полиции полную версию не расскажешь. Как же, жена на потолке сгорела. Прямой билет в дурку. — Я перепугался ужасно, а она… Её лицо, оно было все в крови. Я сначала подумал, что это её, но никаких ран я не увидел. Оказалось, что это не её кровь, а… Она была прямо над колыбелью, а Милли тянулась к ней… плакала и тянула ручки… Миссури внимательно слушала Джона, не перебивая. Поставив подбородок на переплетенные пальцы рук, она почти не моргая смотрела на отца, иногда задумчиво щурясь. Бутылочка давно опустела, а он все говорил и говорил перейдя от рассказа событий к изливанию переживаний. И я была искреннее ей благодарна за это. Джону нужно было с кем-то поговорить. С кем-то знающим. И Миссури была единственным человеком, кто не назвала бы его психом после рассказа. — Когда ты вошёл к детям, — задумчиво протянула медиум, забирая у отца пустую бутылочку — Ты почувствовал что-то необычное? — Необычное? — Джон в непонимании посмотрел на женщину. — Может воздух был холоднее, или посторонний запах? Отец свёл брови к переносице, по виду стараясь вспомнить хоть что-то выходящее за грань, не считая место смерти супруги. Сама я не помнила никаких дополнительных моментов. Было не до этого как-то. — Запах, — выдал тот, — ещё на подходе к детской я почувствовал вонь словно как от… — Тухлых яиц? Отец утвердительно кивнул. — Сера значит, — Миссури тяжело вздохнула, придя к определённому и явно не приятному выводу, — Джон, у меня есть довольно чёткая догадка, но чтобы сказать более точно мне надо осмотреть место, где все случилось. Она знала. По глазам вижу, что знала. Не могла не знать. Но, по какой-то причине, решила отсрочить неизбежное. Может, чтобы дать папаше немного времени переварить уже полученную ранее информацию о мире, который оказался гораздо глубже, чем был ранее. — Единственное, что я могу сказать точно, это нечто темное и очень опасное. На твоих младших детях больше всего следов. Это им ничем не грозит, кроме кошмаров, но и те вскоре пройдут. Что же касается человека, чей номер я тебе дала то… Радио-няня около раковины затрещала и из неё раздалось детское хныканье. Сразу за ним послышалось шуршание и голос Дина: — Тише, Сэмми. Не плачь, ты разбудишь Милли. Ну же, я здесь с тобой. Ну вот какого хрена, Сэм! Ну не мог ещё немного потерпеть? Я тут, между прочим, занята. Миссури весело фыркнула на это представление. И мягко подтолкнула вставшего, со мной на руках отца к выходу из кухни. — Думаю тебе, Джонни-бой, следует вернуть эту маленькую мисс её брату, пока малыш не разревелся окончательно. Да и самому отдохнуть не помешает. — Миссури, — Джон хотел уже возразить, но кто же ему даст. — А завтра, — продолжила как ни в чем не бывало женщина, — Мы сходим проверить ваш дом. Не торопись, дорогуша. Это ни к чему хорошему не приводит. А теперь всем спать. И все же у нас впереди ещё много проблем. И отвертеться от них возможным не представляется. «Но мы ещё повоюем» — думала я, засыпая рядом со своей семьёй на двуспальной кровати в доме Миссури.