По пути ветра

Улыбнувшись, Генрих нежно погладил Изабеллу по голове. Что ж, для начала надобно попытаться действовать лаской, а уж, если не выйдет… Должна же эта девчонка, наконец понять, что лучшего мужа, чем его Хэл ей просто не сыскать. Да и не в том она положении, чтобы упрямиться. По слухам, состояние здоровья ее отца оставляло желать лучшего, его преследовали приступы безумия, регентскому совету при недееспособном короле было не до маленькой Изабеллы. Никто ей не поможет, никто не освободит. Да и зачем бежать во Францию, коль скоро, можно прекрасно жить и здесь. Вместе с Хэлом, который испытывает к этой девчонке самые нежные чувства. К чему это ослиное упрямство, раз есть все предпосылки для счастья? — Разве тебе не глянется Хэл, Изабелла? Он хорош собой, силен, отважен. Каким мужественным рыцарем он станет! Лучшего мужа тебе не найти. — Нет, нет! — сердце Изабеллы наполнилось отчаянием. Она не желала становится женою Хэла. Не желала оставаться в Англии, в полной власти жестоких Ланкастеров. Изабелла хотела вернуться во Францию, домой, к семье. Что бы там ни было, все одно лучше, нежели находиться в Англии, в руках этого узурпатора Болингброка и его бессовестных сыновей. Она не сдастся, ни за что не сдастся и не согласится на брак с принцем Хэлом. — Я не выйду замуж за Вашего сына, — Изабелла пыталась придать голосу твердости, но он предательски дрожал. — Я намерена носить траур по моему почившему супругу. — Девочка моя, ну зачем же тебе так долго носить траур? Ты так юна, — ласково улыбнулся Генрих. — У тебя вся жизнь впереди. Ты будешь счастлива с Хэлом. Не смотри на его замашки, он умеет быть и нежным, и обходительным. Все будет хорошо. — Нет, не будет, — решительно ответила Изабелла. — Я не соглашусь. Я желаю вернуться домой, во Францию. Я хочу быть с отцом и матушкой, — красивые глаза Изабеллы невольно наполнились слезами. Неужто Болингброк никогда в жизни не отпустит ее домой? — Не надо плакать, моя девочка, — подойдя к ней, Генрих осторожно вытер ее слезы, ручьем покатившиеся по нежным розовым щекам. — Все пройдет, ты забудешь обо всем дурном. — Не забуду, — упрямо шмыгнула носом Изабелла. — Мы заставим тебя забыть, — сузил глаза Генрих, в его голосе послышались стальные нотки. Упрямство этой девчонки начинало утомлять. — Что ж, я дам тебе время подумать, Изабелла. Тебя не ждет ничего хорошего во Франции. Крепко подумай, девочка. Да и ему самому предстояло о многом подумать, кроме свадьбы Хэла с этой своенравной француженкой. Шотландский король Роберт III отказался признать его законным королем Англии, на северные земли участились набеги шотландцев. Было необходимо немедленно привести их к покорности и готовить армию вторжения. Шотландия должна стать частью Английского королевства, так будет лучше для всех, в том числе и для самих шотландцев. Да и Хэлу предстояло многому научиться, а не только обольщению упрямых девчонок. Невольно, Генрих подумал о Джоанне. Думает ли о нем она сама? Вспоминает ли их единственную греховную ночь, полную обжигающей страсти? Он решил написать ей. Нет, пока он не станет просить ее разделить с ним остаток своего земного пути. Быть может, ему предстоит сложить свою голову в борьбе с шотландскими мятежниками, пути Господни неисповедимы. Но, ежели судьба решит, что покидать эту грешную Землю еще не время, то он сделает ей предложение. Непременно сделает. И будь, что будет.

Франция, Бретань, Нант, апрель 1400 год.

Сидя у окна своей опочивальни, и вышивая белый льняной платок, Джоанна, вдовствующая герцогиня Бретонская любовалась своим юным одиннадцатилетним сыном, упражнявшимся с мечом в саду их замка. Раннее рассветное солнце чуть позолотило кроны деревьев, одетых в ярко-зеленую весеннюю листву. Где-то вдалеке чирикали птицы, будто радуясь наступлению весны и настоящего тепла. Джоанне тоже было радостно видеть, как ее милый Жан вырос и возмужал. Безусловно, он станет блестящим рыцарем. Отец будет гордиться им… там, на небесах. Жан будет его достойным преемником. Но, пока он был еще слишком юн, дабы взвалить на себя все заботы о герцогстве, и Джоанна выполняла роль регента при своем старшем сыне — Жане VI-ом, герцоге Бретонском. Ей даже удалось примириться с противниками своего мужа, добившись от них клятвы в верности сыну. Ее мальчику никто не должен угрожать. Никто и ничто. Отныне можно было вздохнуть спокойно. Но надолго ли? Джоанна надеялась, что никакие беды их более не постигнут. Она все еще горевала по мужу. Они так любили друг друга… и все же она совершила грех прелюбодеяния. Ее милый Жан ее уже простил. Конечно, он простил. Ее добрый супруг не мог ее ненавидеть. Несмотря на острое чувство вины, Джоанна часто думала о том, с кем она совершила свое грехопадение. Генрих Болингброк, герцог Херефорд, ныне — король Англии. Они писали друг другу. Его письма были пронизаны нежностью и… любовью? Ей хотелось бы верить, что это так. Что Генрих любит ее, что он ее ждет? Но отчего же тогда, в его посланиях не было тех самых слов? Самых важных слов, на которые Джоанна втайне надеялась, как бы ни было ей стыдно в этом признаться, даже самой себе. Быть может, герцогиня Бретонская нынче не представляла интереса для новоиспеченного короля Англии, а его послания были продиктованы лишь благодарностью, за то, что они с супругом дали ему кров в момент отчаяния и крушения всех надежд? В то время Генрих был изгнанником, а теперь он король. Джоанна Бретонская не нужна английскому королю в качестве спутницы жизни. Она была утешением в дни горечи и боли, она дарила ему надежду на будущее, но более в ней не было нужды. Почувствовав, как к глазам предательски подступают слезы, Джоанна поспешно прижала к ним платок. Она не должна плакать о Генрихе. Прошлое должно остаться в прошлом. Нынче же, Джоанна Бретонская обязана жить ради сына, ради всех своих детей. И будь, что будет.

Лондон, Вестминстер, ноябрь, 1400 год.

— А ежели шотландцы не станут соблюдать перемирие? — Не твоего ума дело. Не лезь туда, куда тебя не просят! — Генрих раздраженно отмахнулся от своего сына и наследника. Отчитываться перед Хэлом о своих успехах и неудачах в Шотландской кампании он вовсе не собирался. Вот пусть сначала вырастет, и сам повоюет, тогда и будет высказывать свое мнение или выражать недовольство. Откровенно говоря, результатами похода в Шотландию Генрих не был доволен и сам. Завоевать эту непокорную страну так и не удалось, кампания закончилась перемирием на шесть недель. Но это было вовсе не то, на что он рассчитывал. Что ж, по крайней мере он остался жив. Вероятно, лишь для того, чтобы продолжить решать все новые и новые проблемы, а вовсе не для того, чтобы познать тихое семейное счастье. Пока Генрих отсутствовал в Англии, валлийский дворянин Оуэн Глиндур поднял восстание в Уэльсе, объявив себя принцем Уэльским. Этот мерзавец посмел претендовать на титул, по праву принадлежавший его сыну и наследнику. Этот мятеж тоже предстояло подавить как можно скорее. А ведь Генрих так мечтал написать послание Джоанне. Написать те, самые важные слова, которые он всем сердцем желал излить на бумагу уже давно. Просить оказать ему честь, разделив с ним остаток грешной земной жизни. Но он непременно сделает это, никакие преграды не помешают ему быть с Джоанной, ежели она соизволит благосклонно принять его предложение.

Февраль, 1401 год.

— Я не испрашиваю ни твоего мнения, ни уж тем более дозволения. Я просто ставлю тебя в известность о том, что сделал предложение леди Джоанне, герцогине Бретонской, и она дала мне свое согласие. Ни твое мнение, ни мнение твоих братьев и сестер меня ни в коей мере не интересует. Генрих старался говорить с непокорным старшим сыном строго, придать своему тону холодности, но несмотря на все старания получалось довольно неубедительно. Он готов был обнимать и целовать своего Хэла, да и всех вокруг, но понимал, что подобное поведение короля Англии покажется совершенно неуместным и нелепым. Джоанна согласилась стать его женой, делить с ним радость и горе, пройти с ним отмеренный ему Господом жизненный путь до конца. Хотя, восстание в Уэльсе, пока так и не удалось полностью подавить, Генрих усилил замковые гарнизоны для сдерживания мятежников. Он не желал, чтобы восставшие мерзавцы мешали его личному счастью, отравляли его жизнь. Он хотел любить и быть любимым в ответ. И вот теперь, Генрих IV, кажется, наконец-то получит свою королеву. Королеву Джоанну. Пусть Томас Суинфорд говорил ему о том, что этот брак весьма нежелателен и подданные будут недовольны королевой-француженкой. Плевать ему на подданных, король сам выбирает себе королеву. К тому же, его брак с Джоанной подтвердит союз Англии с Бретанью. Невольно, Генрих подумал о Мэри. Что бы она подумала о его решении? Одобрила бы? Генриху хотелось верить, что она бы благословила их союз. Она была бы за него рада. Его милая Мэри навсегда останется в его сердце, но впереди ждало будущее, куда он стремился идти рука об руку с Джоанной Бретонской. А уж то, что Хэл недовольно морщит свой хорошенький носик, его и вовсе не должно волновать. Не сыну решать, что предпринимать королю и повелителю. — Но отец… Ваше Величество… — Хэл не знал что ответить своему венценосному отцу. Да, Хэлу было больно и обидно, от того, что он узнает об этом лишь нынче. Когда отец решил сделать герцогине Бретонской предложение, то ничего не сообщил ему, даже не посчитал нужным об этом сказать. Вероятно, отец был прав. Король не обязан отчитываться перед наследником в своих поступках, но он мог хотя бы поделиться с ним. Неужели король настолько не доверял родному сыну? — Не нужно устраивать представлений, Хэл. Тебе не пять лет, не веди себя, как обиженный ребенок. Твоя матушка была бы счастлива, если бы я вновь вступил в брак с желанной женщиной. — Генрих примирительно потрепал Хэла по голове. — Вы правы, отец. Простите меня. Я желаю Вам счастья. Вам и Вашей будущей супруге, — опустил глаза Хэл. — Ты тоже будешь счастлив, когда придет время, сынок, — улыбнулся Генрих. — Не грусти из-за упрямой девчонки. Пусть плывет к себе во Францию. Генрих решил, что отпустит непокорную Изабеллу Валуа к ее отцу. Ей же хуже. Хотя, сила духа двенадцатилетней девочки, ни за что не желавшей покориться воле короля не могла не восхищать его. Если бы кузен Ричард остался в живых, ох и натерпелся бы он от своей подросшей женушки! Уж она бы точно не дала ему спуску, разогнала бы всех его смазливых фаворитов. Но, нынче Генрих был так счастлив, что и для других хотел исполнения всех их желаний. Так пусть же сбудется желание юной Изабеллы. Он более не станет ее принуждать. Пусть летит вольной птицей в свою Францию, но ее приданное, конечно останется в английской казне. Изабелла получит свободу, должна же она заплатить за нее хотя бы чем-нибудь. — Вы позволите мне отправиться в Уэльс, Ваше Величество? — Хэл в упор посмотрел на своего отца. — Хэл? — удивленно приподнял брови Генрих. А ведь его сын и впрямь стал уже совсем взрослым. Ему минуло четырнадцать. Самое время проявить себя на поле боя. — Я — принц Уэльский, — решительно ответил Хэл. — И я обязан защищать принадлежащие мне земли. — Ну что ж… Я вижу, ты готов, сынок. — подойдя к Хэлу, Генрих крепко обнял его, — я благословляю тебя, мой мальчик. Генрих знал, что должен отпустить сына. Хэлу пора стать мужчиной. А ему пора стать мужем той, которую он так сильно любил.