Осколки памяти

На следующее утро после разговора с Реттом, Скарлетт проснулась бодрой и полной сил, будто у неё открылось новое дыхание. Она едва не напевала утром, пока горничная помогала ей умываться и укладывала волосы в модный шиньон. Бледно-зеленое дневное платье выгодно оттеняло выразительные глаза Скарлетт, а воротник она украсила старой брошью Эллин — одна из немногих драгоценностей матери, переживших войну. На ногах у неё были прочные кожаные туфли, в которых удобно будет передвигаться по городу на протяжении дня. Сегодня она планировала с утра поехать на лесопилки, куда собиралась взять с собой Уэйда — она обещала себе приложить усилия с детьми, и с Уэйдом было проще иметь дело, нежели с Эллой. В любом случае, Элла пока слишком мала и её больше интересует грудь кормилицы и звенящие погремушки, потому Скарлетт не особенно винила себя, что решила сначала сосредоточиться на общении с сыном в первую очередь. Совместная поездка на лесопилки даст ей возможность общаться с ребёнком, не отменяя важные планы, кроме того, мальчик должен учиться и знать своё наследство. К завтраку приготовили сдобные булочки с маслом, жаренный бекон с кукурузными оладьями и овсяную кашу с вареньем из ревеня. От аппетитных ароматов у Скарлетт во рту собрались слюнки, к ней наконец вернулся хороший аппетит, потому она в первую очередь сосредоточилась на еде, по пути к столу нежно потрепав Уэйда по голове, что вошло у неё в привычку в последнее время. Мимолётно улыбнувшись сыну, Скарлетт с наслаждением откусила хрустящую булочку, щедро смазав сдобное угощение растопленным сливочным маслом, и постучала по чашке, чтобы горничная налила ей кофе. Она даже не обратила внимания, что Уэйд был единственным, кто вообще говорил с ней этим утром, пока не встретилась с резким взглядом Мамушки, когда негритянка громко фыркнула, забирая у горничной извозившуюся кашей маленькую Эллу, после чего она ушла. Скарлетт слегка нахмурила бровь, смутно понимая, что вездесущая Мамушка скорее всего узнала о её недавних действиях, а именно о непристойном визите в номер к печально известному Ретту Батлеру. О, что это за скандал, когда замужняя женщина, супруга почтенного джентльмена, навещает наедине неисправимого повесу с дурной репутацией, что правда, повеса этот был неисправимо богат, посему и допускался — весьма нежеланно — в приличные дома, когда устраивали светские вечера и другие значительные события, однако матроны скорее затянули бы свои корсеты до удушья, нежели добровольно заговорили или допустили своих дочерей в общество подобного мужчины. Скарлетт и раньше презирали (правда, не слишком открыто, поскольку Мелани Уилкс никогда бы не допустила очернения своей дражайшей подруги и некогда сестры по браку, а Мелани Уилкс любили и уважали все без исключения, посему никто не хотел расстроить эту даму, исключительной добрую и уважаемую в обществе) за "не женское" поведение, за неохотно участие в швейных кружках и других похожих мероприятиях под началом уважаемых "столбов общества" в лице местных матрон, за успешный бизнес, и за многое другое... Но если в прошлом её это беспокоило, теперь Скарлетт не заботилась о мнении матрон в изъеденных молью уродливых чепцах, и поскольку общество практически никогда не относилось к ней по-доброму (по крайней мере, не женщины, даже родная сестра Сьюлин никогда не скрывала, что не питает к ней большой любви), Скарлетт поклялась, что её жизнь больше ни в малейшей степени не будет зависеть от их чересчур предвзятого мнения. — Мама, вы не передумали, вы всё ещё берёте меня на лесопилки?— нетерпеливо спросил Уэйд, не выдержав томительного ожидания завтрака, глаза мальчишки горели детским восторгом, одна нога нетерпеливо постукивала по стулу. Скарлетт в прошлом наверняка возмутилась бы поведением сына, резко прикрикнула или даже шлёпнула для пущей убедительности, однако она уже не была прежней и смогла справиться с лёгким раздражением. Помнится, в детстве она делала похожий жест когда ей не терпелось завладеть безраздельным вниманием Па. От этого воспоминания она слегка улыбнулась и сделала ещё один глоток кофе, прежде чем ответить: — Я же обещала, не так ли?— Уэйд быстро кивнул.— Ты должен знать, Уэйд: если твоя мать даёт обещание она всегда его выполняет. Ступай в детскую и оденься к поездке, а потом мы поедем. И если ты будешь хорошо себя вести, возможно потом мы вместе пойдём купить мороженое. Мы с отцом всегда вместе ели мороженое, когда он брал меня с собой в город. — Правда? Значит мы пойдём в то же место, где бывали вы с дедушкой Джеральдом? Ты расскажешь мне о нём ещё одну историю?— как оказалось, Уэйд был довольно разговорчивым мальчиком если уделить ему внимание и просто слушать, хотя иногда он до сих пор смотрел на неё с опасением, словно ожидая когда мать вернётся к прежним привычкам и снова на него накричит. — Я уже рассказала тебе столько историй о нём, что уже ничего не приходит на ум...— задумчиво ответила Скарлетт. Ей нравилось, что Уэйд так любит своего дедушку, даже когда у него было не так уж много хороших воспоминаний о нём — тот Джеральд, которого знал Уэйд, не был настоящим, только тень прежде весёлого и пылкого мужчины. Знай она раньше, что потеряет Па столь скоро, она почтила бы его и назвала сына в его честь. Почему она согласилась на идею матери, что ребёнка нужно назвать в честь командира Чарли? Скорее всего по той причине, что тогда она была равнодушна не только к сыну, но и ко всему окружающему.— Но я постараюсь что-то вспомнить. И нет, мы пойдём не в то же место, где я бывала с Па. Обычно мы ездили в Джонсборо, это ближе к Таре чем Атланта, но я уверена, что мы найдём похожее мороженое. Казалось, ответ удовлетворил сына Скарлетт, потому что он кивнул и позволил Мамушке увести его в детскую, пока негритянка без конца ворчала, что нечего внуку мисс Эллин делать рядом с белой швалью и каторжниками. Скарлетт не обратила внимания, привыкшая к ворчанию любимой няни. Тем более, она была погружена в свои мысли, смакуя каждую деталь вчерашнего разговора с Реттом, настолько расслабленная, будто плыла по мягким морским волнам, оторванная от остального мира. Казалось, что её сердце подожгли и тепло струилось по всему её телу, приносило какое-то странное необъяснимое блаженство. — Скарлетт, вы меня слышите?— молодая женщина встряхнулась, услышав над собой раздражающий голос Фрэнка, и едва сдержалась чтобы не поморщиться.— Вы витаете в облаках, милая моя... — Что вам нужно, Фрэнк?— сцепив зубы спросила Скарлетт. Когда он называл её "милой" и "сладенькой", невольно вспоминались те немногочисленные ночи после свадьбы, когда она раскинув руки лежала на постели, уставившись в потолок, а потный Фрэнк пыхтел над ней. В такие мгновения Скарлетт старалась думать о ценах на древесину и бухгалтерских книгах, о расходах на дом, покупке зимних ботинок и других мелочах, чтобы не обращать внимание на режущую боль между ног и запах пота исходящий от мужа. А потом он сваливался на неё столь сильно, что ей казалось, что её рёбра вот-вот сломаются, и стонал эти так называемые ласки, пока она с трудом сдерживала тошноту и мечтала поскорее столкнуть его с себя и смыть противную липкость между бёдер, а потом выпить чего покрепче и забыть этот кошмарный опыт. Единственным "достоинством" сего действа являлось, что Фрэнк всегда был быстр и никогда не просил повторения дважды за ночь. Она до сих пор ясно помнила свой ужас когда юный Чарли пожелал сделать это ещё раз в их единственную ночь накануне его отъезда. Кроме того, Чарли постоянно хотел её целовать, что очень бесило Скарлетт в те две недели после свадьбы, Фрэнк же единственный раз чмокнул её в губы приличия ради, когда он пошли в мэрию заключить брак. К сожалению, её попытки сдерживать характер никогда не работали в обществе Фрэнка, что было странно, поскольку когда он был ухажёром Сьюлин, она никогда не замечала за собой такой реакции. Да, он никогда ей не нравился как мужчина, что само собой разумеется, но она вполне могла его терпеть, даже была довольна когда могла раздражать Сьюлин из-за того, что предполагаемый жених последней оказал Скарлетт внимание. Однако же, редкое общество джентльмена едва ли можно сравнить с полноценным браком, и союз с немощным и больным Фрэнком определённо был не по вкусу пылкой молодой женщине вроде Скарлетт. — Ах, видите ли, сладенькая моя...— Фрэнк стушевался под грозным взглядом молодой супруги, не решаясь продолжать. — Боже правый!— нетерпеливо воскликнула Скарлетт, не обращая внимания на оскорблённый вид супруга когда она перебила его нерешительные потуги.— В лепетании Эллы больше смысла! Я опаздываю, Фрэнк. Если вы не можете чётко сказать чего хотите, я ухожу, у меня сегодня много дел, а вы скажете мне за ужином чего вы хотите. — Нет-нет, дело срочное, Скарлетт,— Фрэнк прочистил горло,— видите ли, вчера я видел миссис Элсинг и она донесла до меня весьма тревожные слухи, в которые я не хочу верить, однако долг обязывает меня спросить... Скарлетт, говорят, что вы навестили небезызвестного нам обоим мистера Батлера в гостинице... Наедине, Скарлетт. — И что с того?— пожала плечами Скарлетт. — Я конечно сказал, что это сущий вздор, но...— бормотание Фрэнка затихло, когда он осознал ответ жены, недоверчиво поднимая глаза.— Что?! Это правда? Вы впрямь виделись с Реттом Батлером наедине? О, позор на мою седую голову!— мужчина горестно застонал, пристально глядя на бесстыдную девушку, которую он по незнанию взял в супруги. — Извольте объяснить, чем же я вас опорочила, дорогой мой супруг,— эти слова она практически выплюнула, окинув несчастного пылким от ярости взглядом.— Мы с Реттом давние знакомые, о чём вам давно было известно. Я действительно пошла навестить его, поскольку мне нужен был неотложный совет касательно ведения дел в магазине. Ретт бывал в Европе, посетил много стран, знает как работают подобные предприятия, как вести бизнес, я хотела узнать всё в деталях и получить его деловой совет. Вы бы поняли пользу от совета опытного бизнесмена, если бы не только я одна заботилась о благосостоянии этой семьи! Дай вам волю, вы так и будете топтаться на месте и давать кредиты каждому встречному, пока мы не зачахнем!— вдохновенно вещала Скарлетт, поскольку заранее продумала свою ложь. — Разумеется, я ничего крамольного и помыслить не мог, дорогуша, ведь я знаю, что вы воспитаны как леди,— поспешно начал оправдываться Фрэнк, как всегда уступая нраву благоверной, которую иногда даже побаивался вопреки значительному различию в их возрасте и габаритах.— Но зачем же было встречаться в отеле? Вы могли поговорить в городе! Вы же знаете какие люди, Скарлетт, им только дай посудачить! — А вы только и рады послушать их,— холодно заметила Скарлетт, отчего несчастный мистер Кеннеди даже поежился под её презрительным взором.— Я не знала, что вы так низко цените меня, Фрэнк, что поверите столь гнусным сплетням. Сегодня вы позволяете себе меня отчитать за невинную встречу с давним знакомым. А завтра что? Запретите мне вести разговор с Эшли, Хью, Уиллом? Может станете сопровождать меня на каждый визит к доктору Миду? Ведь они все мужчины! Как далеко вы зайдёте в своём недоверии? — Скарлетт, дайте же мне слово!— взмолился он.— Я глубоко сожалею, если я обидел вас, я всего лишь смиренно умоляю соблюдать приличия... Я верю всем сердцем, что вы не сделаете ничего предосудительного, моя дорогая, но общество не будет столь же снисходительным, а вас и без того часто обсуждают... — Они меня обсуждают, потому что я добилась успеха в делах, где мужчины терпят поражение, осуждают, потому что завидуют,— ещё холоднее ответила Скарлетт.— Если вы не способны этого понять, тогда вы ещё больший дурак, нежели все они вместе взятые. Вы не просто обидели, вы глубоко оскорбили меня, Фрэнк, и я не знаю когда я смогу вас за это простить. Я никогда не позволяю себе вас допрашивать, хотя вы частенько задерживаетесь допоздна. Откуда мне знать где вы бываете? Быть может, вы находите пристанище в доме удовольствий? — Я?— бедняга выпучил глаза в недоверии, услышав подобное из уст молодой жены.— Я бы никогда не пошёл на столь бесчестный поступок! — Как знать?— усмехнулась Скарлетт, окинув мужа очередным презрительным взглядом, словно он не больше навозного жука под её ногами. Замечание Фрэнка о слухах некстати напомнили Скарлетт тот самый скандал, когда её застали с Эшли и освистали на весь город, так что незаметно для себя она взбесилась и легко выплеснула злость на удобную мишень.— Ваше слово против моего, Фрэнк. Я вам верю, но поверят ли люди, если такие слухи дойдут до них? Впрочем, вас в любом случае не осудят, ведь вы мужчина, что защищает вас от любых обвинений. — Простите меня, Скарлетт, не знаю что на меня нашло,— теперь Фрэнк искренне извинялся, чувствуя себя виноватым, легко попавшись в паутину лжи.— Как я мог даже помыслить обвинять вас в подобной бессмыслице? Я был полным дураком, сладенькая моя, я искренне сожалею и прошу прощения!— мужчина потянулся, планируя взять жену за руку, но она убрала ладонь, едва он коснулся кончиков её пальцев. — Я подумаю, давать ли вам прощение,— с достоинством ответила Скарлетт, изображая самый оскорблённый вид.— Вы слишком меня обидели, чтобы я легко забыла ваши оскорбительные обвинения. Сегодня ночью я буду ночевать в гостевой спальне, поскольку не уверена, что смогу выносить вас рядом в ближайшее время. А теперь я ухожу, вы и без того отняли у меня достаточно времени и испортили настроение на день вперёд. Фрэнк тяжело вздохнул, не смея спорить и с унынием проводил спину молодой супруги, не зная конечно, что Скарлетт едва не подпрыгивает от восторга. Она была зла, что муж осмелился ей возражать, однако в то же время её переполнял восторг от того как легко она обвела его вокруг пальца, в добавок избавив себя от его утомительного общества на ближайшие ночи. Чем больше времени проходило после рождения Эллы, тем чаще Фрэнк пытался проскользнуть в её постель, чего она не собиралась допускать ни при каких обстоятельствах. Ей из прошлой жизни хватило унизительных воспоминаний о супружеских отношениях с отцом Эллы! — Я не знаю во что вы играете, мисс Скарлетт, но я знаю этот ваш взгляд и уверена, что ничего хорошего вы не замышляете,— тихо заметила Мамушка, когда Уэйд уже бежал к экипажу, а Скарлетт слегка замешкалась у зеркала, поправляя шляпку. — Не понимаю что ты имеешь в виду... — Вы хорошо понимаете, мисс Скарлетт,— Мамушку не обманул её невинный вид.— Вы можете делать дурака из мистера Фрэнка, но я знаю вас как облупленную, мисс, я ещё вашу маменьку нянчила... Не делайте глупостей, держитесь подальше от этого человека, ничего хорошего из встреч с ним не получится... Уже весь город судачит, позор какой! — Мамушка,— Скарлетт нежно улыбнулась, целуя няню в щеку, чем весьма удивила женщину,— поверь мне, я знаю что делаю... Не волнуйся за меня. — Этого я и боюсь...— пробормотала негритянка, проводив взглядом неугомонную подопечную.