Не опуская священный меч, пронзать тяготы мира

      После успешного завершения записи, Цяо Дзин лично проводила Чан Мингли в палатку, где, как ему было сказано, собирались все желающие попасть в ряды адептов школы меча Кайхуа. Подходя к палатке, Мингли ощутил яркий цветочный аромат. Не навязчивый и не резкий, он ввёл юношу в чувство лёгкой эйфории. Запах обострился, когда Чан Мингли и хранительница Кайхуа прошли внутрь.       Хотя на первый взгляд невзрачная палатка казалась совсем маленькой, такой, что в ней с трудом могли расположиться четыре человека, внутри оказалось очень просторно. Вместе с окрыляющим ароматом цветущей сливы, Чан Мингли встретил шум переговоров со стороны не менее сотни прекрасных дам, находящихся внутри палатки. О небожители, куда же он попал!       Когда юноша вместе с Цяо Дзин зашли внутрь, все девушки разом обратили взгляды блестящих игривых глаз в их сторону. Разговоры немного стихли и видимо, после появления Чан Мингли внутри, перешли совсем в другое русло — чуть ли не каждая из шушукающихся девушек глядела на него. И эти взгляды заставляли Чан Мингли ужасно смущаться!       Он напряжённо сглотнул и нерешительно посмотрел на Цяо Дзин, которая была совершенно спокойна. С её лица всё не сходила превосходная ласковая и уверенная улыбка. Очевидно, её нисколько не беспокоило присутствие в палатке стольких очаровательных девушек. Ещё бы её это волновало, это ведь не она единственный парень на целую сотню дам! «Конечно я знал, что девушки учения меча Кайхуа не промах, но я совсем не ожидал, что они будут такими красавицами! Теперь я совсем не уверен, что даже заняв высокое место в отборе, получу шанс стать адептом, или хранителем меча Кайхуа. У меня серьёзные соперницы! Что ж, уже поздно возвращаться назад. Быть может, если я проявлю всё своё мастерство, мне позволят попробовать заключить контракт и с мечом Шуабиен?»       Будто бы прочитав его мысли, Цяо Дзин положила руку на плечо Чан Мингли. Затем она наклонилась к его уху и шепнула, слышно только для него: — Не бойся. Многие из них как золото и яшма снаружи, но как гнилая вата внутри. Мои слова не простая лесть, я вижу в тебе истинную красоту. Ты точно мог бы стать хорошим хранителем мечу Кайхуа, я чувствую твою склонность к нему. Увереннее.       Что ещё за «истинная красота»?! О какой ещё склонности говорит эта хранительница! Конечно, больше всего на свете Чан Мингли хотел поучаствовать в отборе и опробовать свои силы, но его слова о желании выступить как кандидат в адепты школы меча Кайхуа совсем не значили, что он желает стать мечом Кайхуа на самом деле! Кому вообще может понравиться быть хранителем слабого цветочного меча?       Изначально Чан Мингли планировал завладеть сильнейшим мечом Шуабиен. Только совсем отрезанный от внешнего мира человек не был наслышан о его ужасающей мощи и убийственной силе. Противникам, что встречались с бою с мечом Шуабиен, был предназначен лишь один конец — неминуемая смерть. Кого же не соблазнял потенциал такого меча? За него на отборе всегда борется больше всего людей. И конечно, эти соревнования держат больше всего в напряжении! Соперники готовы повырывать друг другу руки и поотрубать ноги, лишь бы пробиться в свет, к сильнейшему мечу. Обычно адепты трёх школ и жители территорий мечей заинтересованы именно в том, появится ли новый хранитель Шуабиена. Другие мечи народу не так интересны.       Что уж говорить о мече Кайхуа, кандидатами на который традиционно выступали хрупкие девушки! Куда там мечу лотосов и роз до меча огня и пепла! Их силы даже рядом не стояли! И хотя Кайхуа — всё ещё один из трёх великих мечей, удовольствие от роли его хранителя могла получить только романтичная сердцем девушка, сама своим существом напоминающая цвет сливы. А сердце Чан Мингли едва ли было склонно к романтике!       Аромат цветов уже не казался таким окрыляющим и чувства при каждом вдохе уже не напоминали бабочек! Это было чувство обречённости!       Цяо Дзин указала на скамью у одного из длинных столов со множеством яств, приглашая Чан Мингли присесть. Он послушно сел туда, произведя фурор среди девушек одним этим невинным действием — те сразу же захихикали и зашептались пуще прежнего.       Тем временем хранительница меча Кайхуа прошествовала в противоположный конец палатки. Она развернулась и оглядела всех присутствующих, задержав взгляд особенно долго на Чан Мингли. Разговоры стихли, и девушки стали внимать каждому слову Цяо Дзин. — Приветствую всех здесь присутствующих. Рада видеть, что в этом году так много талантливых людей пожелало пройти отбор в школу моего меча. Я, как хранительница меча Кайхуа, обязана рассказать о соревновании, в котором предстоит поучаствовать каждому из вас. Лес Юнхэн кишит разномастными демонами и духами. Их уровень разнится от низших до высших средних*. Уверена, что вам под силу одолеть всех их. На случай, если вам повстречается кто-то, кого вы не сможете победить, вы сможете воспользоваться сигнальными огнями. Дицзы Гуанг, будь добр, раздай их.       Чан Мингли проследил за взглядом хранительницы, и с удивлением обнаружил, что в палатке также находилось ещё несколько людей, которые молча стояли рядом со входом. Среди них был и тот самый адепт, который повстречался ему на записи. На долю секунды их взгляды пересеклись, но адепт тут же отвёл взгляд в сторону Цяо Дзин и кивнул. — Слушаюсь, шицзунь.       Так он её ученик?       Цяо Дзинь продолжила: — Каждый раз я вижу всё более способных кандидатов на отборе, и я уверена, что завтра мир встретит нового хранителя меча Кайхуа — достойного человека, красивого душой и телом.       Так закончилась речь хранительницы Кайхуа. Девушки сразу зааплодировали, и Чан Мингли присоединился к ним. Тем временем, адепты школы меча Кайхуа стали раздавать сигнальные огни и столу, за которым сидел парень. После того, как выяснилось, что этот Гуанг — один из учеников Цяо Дзинь, Чан Мингли стало ещё интереснее, почему же тот так нехотя записывал его на отбор?       Вдруг Чан Мингли осенило. Ответ ведь кристально ясен! Догадки, пришедшие в голову, заставили его ехидно усмехнуться и насмешливо поглядеть в сторону адепта. Тот беспристрастно раздавал сигнальные огни, объясняя некоторым, как они работают. Скорее всего, этот Гуанг — один из немногих парней в школе этого меча. И конечно он боится конкуренции!       Когда Цяо Гуанг отдавал механизм Чан Мингли, второй не смог удержаться от добродушной усмешки. Это невинное случайное действие вызвало волну негодования со стороны адепта, и вся его злость и презрение отразились в паре иссиня-чёрных глаз. — Что смешного ты увидел? — абсолютно недружелюбно буркнул адепт.       Чан Мингли стал рассматривать штуку, так опасно вручённую ему Цяо Гуангом. Она представляла собой металлическую палку с ручкой и парой удлинений. Вместе с ним в его руку было вложено несколько цилиндров разных цветов: один красный и пять зелёных. — Красный — просьба о помощи. Зелёный — отказ от участия в набор адептов школы Кайхуа. У каждой школы этот цвет разный. Как работает разберёшься.       С этими словами адепт показательно развернулся и продолжил раздавать такие же наборы каждой девушке.       Желчи хоть отбавляй! И что же этому адепту так неймётся?       Он то ли случайно, то ли специально наклонялся к ним так близко и говорил с ними так тихо, что Чан Мингли не мог совсем ничего расслышать. Что удивительно, Цяо Гуанг не вызывал у девушек такой сногсшибательной реакции своим присутствием, как Чан Мингли. Дамы были абсолютно спокойны и серьёзны, выслушивая его, и не проявляли, к его персоне ни капли интереса. А вот Чан Мингли ловил на себе всё больше заинтересованных взглядов.       Повертев и покрутив загадочные вещицы в руке, парень решил, что разберётся с их строением и правилами пользования немного позже. И вообще, зачем ему нужна такая штука, если он спокойно может подать такой же сигнал с помощью духовной энергии?       Теперь гораздо больше его внимание стали привлекать блюда на столе — их соблазняющий запах чуть ли не полностью вытеснил их палатки аромат цветов, и только сейчас Чан Мингли ощутил, насколько же он голоден.       Выбор был более чем огромным — из еды, радушно предоставленной школой этого меча, для каждого определённо нашлась бы та, что была бы ему по душе. К тому же, она и не думала остывать! Даже спустя пол часа, от курочки всё ещё поднималась вверх струйка пара. Притянув к себе тарелку риса с овощами, Чан Мингли принялся за еду.       И он готов был поклясться, что так вкусно он не ел уже очень давно!       Казалось бы — что особенного может быть в сочетании риса и овощей? Но Чан Мингли чувствовал, будто каждое зёрнышко заколдовано, а каждый овощ вот-вот испарится, настолько хрустящие и свежие были продукты. А может быть, дело только в том, что парень был сильно голоден.

***

      Он и не заметил, как уснул. Дремота нагнала его сразу после завершения трапезы, и уже совсем скоро Чан Мингли провалился в сладкий сон. Он и не собирался спать, но потребность тела в отдыхе дала знать о себе.       Сон был не из приятных. Смутные фигуры, непонятные разговоры, неизвестные проблемы и какие-то упрёки от незнакомцев. Кто-то звал его во сне очень успокаивающим и родным голосом, от которого вдруг становилось так легко и так печально. Переживания, комом отразившиеся в одном коротюсеньком сне, видеть не хотелось.       Чан Мингли пробудился, когда почувствовал, что кто-то трогает его за плечо. С трудом разомкнув слипшиеся глаза, он постарался рассмотреть, кто же перед ним. Чтобы сфокусироваться на фигуре, ему понадобилось несколько раз проморгаться. — Хорошо, что вы проснулись, а я уже хотела уходить. Вы так крепко спите, что вас очень сложно добудиться.       Девушка-кандидатка в ученицы школы меча Кайхуа.       О небожители, может, сон и был ужасен, но он готов был посмотреть десять сотен таких, чтобы его хоть раз разбудила такая шикарная девушка, как она.       Глаза её цветом могли сравниться с глубоким океаном, и казалось, что они смотрели прямо в душу, одним своим мимолётным касанием взгляда прожигая в сердце бездну. Густые брови и очаровательный овал лица, слегка выделяющиеся скулы — всё указывало на её великолепие и природную изящность.       Видимо, то, с каким вниманием Чан Мингли рассматривал девушку, не укрылось от её цепкого взгляда. Щёки девушки мило покраснели, и она смущённо отвернулась. — Спасибо, что разбудила, шимэй. — искренне поблагодарил её парень. — Да… отбор скоро начнётся. Участники собираются у входа в лес с южной части. Нужно поторопиться.       После этих слов девушка чуть помялась, будто бы раздумывала, сказать ли что-то, но потом резко развернулась и убежала из палатки.       Ох, ну что за милейший невинный цветок!       Посидев немного в одиночестве и поразмышляв о сне, Чан Мингли поднялся, поправил ханьфу и меч на поясе, и вышел из палатки.